= 16 =

— Доброго здравия тебе, о повелитель Селим ибн… э-э-э… ибн Рашид… э-э-э… Гарын… нет, Барым…

Иви не пришлось притворяться — после взгляда, которым одарил ее Селим, язык заплетался, а мысли путались.

«Выпорет… — тоскливо подумала она. — Не Селим, так Данияр. И это в лучшем случае».

Еще недавно план казался ей идеальным. Она предусмотрела все: старательно изображала простушку, неспособную к изящным искусствам, усыпила бдительность Данияра, заранее запаслась золой из кухонного очага, придумала прекрасное оправдание растрепанному внешнему виду. Если потребуют объяснений, она расскажет, что под чадру забрался Руни, который перед этим побывал в дымоходе. Обезьянка недавно перепугала служанок на кухне, и переполох, вызванный чумазым «чертенком» натолкнул Иви на мысль использовать этот трюк.

Селим должен решить, что она — дурочка, и ее ничему нельзя обучить. На ее фоне утонченная Хельга без труда завладеет вниманием повелителя. Однако кое-что Иви поняла только теперь, когда осуществила задуманное.

Во-первых, она нанесла оскорбление мужчине, которому принадлежит, как бы странно это не звучало. К слову, красивому мужчине — не юному, но и не старому, — не сделавшему ей ничего плохого. Не его вина, что Иви очутилась в гареме. Любой счел бы такое поведение оскорбительным.

Во-вторых, она подставила Данияра. Иви привыкла отвечать за себя и позабыла, что здесь за ее поступки ответственность несет надсмотрщик. А он и вовсе заботился о ней, как мог.

Да и перестаралась она, похоже. Иначе Селим не таращился бы на нее, как на диковинную зверушку. Данияр, белый, как полотно, сжимал кулаки. Хель, судя по выражению лица, вообще находилась на грани обморока.

— Простите, я сильно… волнуюсь, — пролепетала Иви, лихорадочно соображая, как спасти положение.

— Я предупреждал, что она дикая, повелитель, — глухо произнес Данияр.

А Селим вдруг фыркнул… и захохотал. Он смеялся громко, хлопая ладонями по ляжкам, а Иви чувствовала, как по спине бегут мурашки величиной с кулак Данияра.

— Оригинально, — наконец выдал Селим, утирая слезы, брызнувшие из глаз от смеха. — Еще никто не пытался завладеть моим вниманием столь необычным способом. Как тебя зовут?

— Иви, повелитель…

— Иви… Ты решила, что красоты недостаточно? Или…

Селим замолчал и прищурился. Иви бросило в жар: эмир фактически предлагал ей выход. И выбор. Она может настаивать на своей версии и притвориться, что ничего не понимает, или подтвердить его «догадку». Опасно и то, и другое, потому что все ложь. Поддержать Селима? Стоять на своем?

Иви упала на колени.

— Простите, повелитель, — произнесла она на его языке, коснувшись лбом пола. — Ваша недостойная рабыня смиренно просит простить ее за дерзость, совершенную не со зла…

Она произнесла целую речь, выученную на уроке, с перечислением всех имен и регалий эмира, с вознесением молитвы о его здравии и процветании.

Селим не перебивал. Выслушал, поглаживая кольцо на пальце, велел встать, а потом и вовсе усадил обеих девушек, кинув на пол подушки со своего дивана.

— Так ты сделала это специально, Иви. — Селим покачал головой. — Весьма безрассудный поступок.

— Все только и говорят о том, что это великая честь, стать вашей фавориткой, повелитель, — ответила Иви. — Я подумала, что вы видели достаточно красивых девушек, навряд ли красота может вас… удивить. А если… если сделать что-то необычное…

— Ты прав, раб. Она дикая. — Селим обратился к Данияру и покрутил все то же кольцо. — И она переиграла тебя.

— Да, повелитель, — поклонился тот, скривившись. — Это моя вина. Я должен был все предусмотреть.

— И ты за это ответишь, — пообещал Селим. — Вы оба.

Он протянул руку и коснулся пальцами щеки Иви, провел ими по абрису лица. Хельга сникла, старалась быть незаметной, но Селим приласкал и ее.

— Ты мне нравишься, белоснежка, — сказал он. — Хель? Красивое имя. Цвет твоих глаз напоминает небо. У тебя будет шанс разделить со мной ложе, когда ты закончишь обучение. И у тебя тоже, златовласка Иви. Однако ты повела себя дерзко, решив, что имеешь право на особенное отношение. Считаешь, ты лучше других?

— Я хочу стать особенной для вас, повелитель, — прошептала Иви.

Она сама загнала себя в ловушку. Опять! Данияр прав, она глупая… глупая…

— Договорились. — Селим перевел взгляд на Данияра. — Ты поможешь ей стать совершенством. Во всем. Если меня что-то не устроит, вы оба понесете наказание за сегодняшнюю дерзость.

— Повелитель, на обучение нужно время, — произнес Данияр.

На его лбу меж бровей залегла глубокая вертикальная складка, а желваки гуляли по скулам.

— Разве я сказал, что его не будет? — Селим потер руки. — Месяц. Я отправляюсь в путешествие, и к моему возвращению Иви должна стать… особенной.

Он улыбнулся ей и потрепал по щеке. Судя по тому, что на лице Данияра не осталось ни кровинки, он не верил, что Иви можно чему-то научить.

— А для Хель… — выдавил он.

— О, для этой очаровательной крошки никаких условий, — перебил его Селим. — Пусть все идет своим чередом.

Он немного поговорил с наложницами, расспрашивая о том, как они жили до того, как попали в гарем. Иви повторила историю о матери-горничной, но о подмене промолчала. Хель рассказала, что потеряла обоих родителей, а родственники искали, кому бы продать ее девственность, и Омар выкупил Хель для гарема.

В нижний дворец возвращались в полном молчании. Иви сокрушалась о несбывшихся надеждах на спокойную жизнь. Был ли у нее шанс остаться незамеченной, если бы она вела себя, как Хель? Сомнительно. Иви попыталась схитрить, и получилось только хуже. Теперь придется постараться, чтобы избежать наказания, а о теплом местечке на кухне можно забыть.

— Хель, отдыхай, — велел Данияр, когда они поднялись по лестнице на второй этаж. — И собери вещи, у тебя будет отдельная комната. Маленькая, но своя. Я распоряжусь.

— Спасибо, господин, — поклонилась она.

— А я? — спросила Иви, едва поспевая за Данияром. — Мне на кухню? И так в ближайший месяц вместо отдыха?

Он повернулся к ней и посмотрел в упор, сдвинув брови. Иви чуть не попятилась. Только теперь она поняла, что он не просто зол, а в бешенстве. Ее вводило в заблуждение обычное внешнее спокойствие, но глаза его выдали. Иви готова была поклясться, что в них бушует пламя.

Она сглотнула и облизала вмиг пересохшие губы.

— Молчишь? — В голосе Данияра прорезались угрожающие нотки. — И правильно, молчи.

Он схватил ее за плечо и втолкнул в ближайшую комнату. Иви не удержалась на ногах и шлепнулась на пол. Толстый ковер смягчил падение. Дверь захлопнулась, и щелкнул замок, отрезая путь к бегству.