= 18 =

Что ни делай, как ни старайся — становится только хуже. Иви никто не готовил к жизни в гареме, как же ей принять правильное решение? Расслабиться и смириться с участью рабыни? Бороться за власть над остальными женщинами? За роскошь и богатство? Сопротивляться до последнего, обрекая себя на мучительную смерть?

Иви не хотела быть ни дорогой игрушкой, ни безропотной жертвой. Когда она увидела Селима, то мелькнула мысль о том, что зря она отказывается стать фавориткой такого мужчины. По меркам этого мира он почти что принц — знатный, богатый, образованный. Неужели работа на кухне лучше праздной жизни в личных покоях?

Чем больше Иви думала об этом, тем отчетливее понимала — ничего у нее не получится. Ей попросту противно быть одной из многих. Как и любая женщина, она мечтала о замужестве, однако не надеялась, что ее полюбят. Она же незаконнорожденная. Но фантазия рисовала ей и свой дом, и семью, и детей. И мужчина в девичьих грезах всегда был совершенством: заботливый, добрый, сильный. Самый любимый. Единственный. Ее пример для подражания — лорд и леди Коулли. Ох, как бы Иви хотела, чтобы ее любили так же, как лорд Альтан любит леди Теону!

С Селимом это невозможно. В ее положении вообще глупо думать о любви, но, пока есть надежда, Иви будет мечтать о свободе. И если Данияр — ключ к спасению, то она доверится этому… демону. Почему бы и нет?

Иви сменила платье, тщательно умылась и причесала волосы. Данияр прислал Майю, которая отвела ее в новую спальню. Служанка помогла перенести и вещи, за неделю успевшие стать личной собственностью Иви: одежду, туалетные принадлежности.

Оказалось, что три спальни имеют общую гостиную, соседками Иви стали Хельга и Гаянэ, а Майя будет помогать им всем: будущих фавориток освобождают от уборки, от необходимости заботиться об одежде. Иными словами, Майя — их горничная.

Гаянэ опасливо косилась на Иви и Хельгу. Без подружек она вела себя скромно, но Иви не обольщалась. Гаянэ притихла, но не отказалась от мечты надеть воображаемую корону. Для нее это война, а на войне все средства хороши. Возможно, и Хель будет бороться за внимание Селима. От Иви не ускользнули взгляды, полные обожания, которые она на него бросала.

— Ты как? — поинтересовалась Хельга, когда Майя накрыла стол к чаепитию. — Попало? Сильно?

— Нормально, — слегка улыбнулась Иви. — Могло быть и хуже.

Как ни странно, обида на Данияра растворилась без следа. Он отшлепал ее как-то… по-отечески. И, между прочим, за дело.

— Нет, Иви, ты ненормальная, — вздохнула Хельга. — Мне бы в голову не пришло… такое!

— К счастью для тебя, — ответила Иви. — Мои выходки меня погубят.

— Почаще повторяй это, — произнес Данияр, появляясь в гостиной. — Майя, принеси мне пиалу.

Он сел за низкий стол, опустившись на подушку. Иви вдруг представила Данияра в гостиной леди Теоны: в костюме, на стуле, с изящной фарфоровой чашкой в руках. Пришлось отвернуться: Данияр поймал ее взгляд и вопросительно приподнял бровь.

— Хорошо, что вы все здесь, — сказал он, оставив Иви в покое. — Поговорим о вашем новом расписании.

Майя принесла пиалу, новый чайник и сладости. Гаянэ, ближе всех сидевшая к Данияру, налила ему чай.

— Я назначаю тебя старшей, — обратился к ней Данияр. — Ты знаешь больше, чем Иви и Хель, будешь им помогать.

Гаянэ просияла, но ее победоносный взгляд погас, едва ее вернули с небес на землю.

— Это означает, что ответственность за вашу маленькую группу на тебе, — продолжил Данияр. — И спрос с тебя строже, как со старшей. Узнаю, что ты пользуешься властью в личных целях…

Он сделал многозначительную паузу, и Гаянэ поспешно произнесла:

— Я поняла, господин.

Он кивнул. «Неужели это попытка оградить нас от козней Гаянэ? — подумалось Иви. — Нет, наверное, показалось».

— Вы уже выучили много правил. Теперь запомните еще одно: в меня нельзя влюбляться.

Иви вздрогнула и чуть не пролила чай. Данияр невозмутимо взглянул на каждую из девушек.

— Вам захочется, — пояснил он. — Я специально говорю это при всех, чтобы вы не подумали, что в моих уроках есть что-то личное и интимное. Мне безразлична любая из вас. Вы — собственность повелителя. Я — не мужчина. Я наставник. Вы поймете, а пока просто запомните.

Гаянэ, похоже, знала чуть больше Иви и Хель, потому что лицо ее раскраснелось, глаза заблестели, но при этом выглядела она смущенной.

— До обеда у вас занятия в общих группах, после — индивидуальные. Расписание будет у каждой, и советую строго его придерживаться, если хотите добиться успеха. Особенно это касается Иви. — Данияр посмотрел на нее, прищурившись. — Ей нужно удивить повелителя… хоть чем-нибудь.

— Да, господин, — уныло отозвалась Иви.

— Об отдыхе можешь забыть, — добавил он. — И это к лучшему, не будет времени на глупости.

Гаянэ прыснула в ладошку, Хель закатила глаза, а Иви сделала вид, что увлечена рахат-лукумом. Данияр еще долго говорил об ответственности, об обязанностях фавориток, об особенностях обучения, а потом позволил Хель и Гаянэ отдыхать, а Иви велел следовать за ним в учебную комнату.

Честно говоря, она волновалась. Вроде бы и решилась довериться, открылась перед ним, призналась в заветном желании, но рассказать о себе правду — это все равно, что обнажить душу. Пути назад не будет.

— Я начну? — предложил Данияр, когда Иви устроилась на диване, обложившись подушками.

Странная учебная комната: здесь нет стола и книг, нет музыкальных инструментов и зеркала, как в танцевальном зале. Только кровать под балдахином, низкий диван и пара кресел, да комод в углу. Все стены в коврах, нет окна, и мягкий свет светильников создает полумрак.

— Здесь странно, — призналась Иви. — Все… расслабляет.

— Так и должно быть, — ответил Данияр. — Здесь хорошая звукоизоляция, нас никто не услышит.

— Нам есть что скрывать, — усмехнулась она. — Тебя нельзя любить, да? А сам? Ты часто влюблялся? Столько красивых девушек вокруг.

— Ты зря иронизируешь, Иви. — Данияр поставил кресло напротив дивана и сел, закинув ногу за ногу. — Или ты ревнуешь?

— О, вот еще… — смутилась она.

Зачем она вообще об этом заговорила? И почему он смотрит так, что внутри нее как будто разгорается огонь?

— Меня нельзя любить, — подтвердил Данияр. — Потому что я — раб. У меня ничего нет, и мое тело… не подчиняется мне так, как я хотел бы. И я не влюблялся с тех пор, как стал рабом, пока не встретил тебя. Ты первая, кому я хочу рассказать историю своего падения.

Иви смогла лишь кивнуть, изумленная таким необычным признанием в любви.

— Тебя пугает такая откровенность? — догадался он. — Иви, я хочу помочь тебе, но для этого нужно, чтобы ты мне доверяла. Ты совершенно права, тяжело поверить в искренность намерений, когда ничего не знаешь.

— Может, это ни к чему, — растерянно предположила Иви. — Похоже, это причинит тебе боль. Дан, я могу просто рассказать о себе, без обмена. А тебе я доверяю, потому что… больше некому.

— Ты не хочешь знать?

— Нет, ты не так понял, — расстроилась она. — Я не хочу, чтобы ты страдал.

Данияр неожиданно рассмеялся.

— Что? — обиделась Иви. — Что я не так сказала? Это какая-то проверка, и я ее провалила?

— Ты забавная малышка. Я тебя отлупил, а ты… жалеешь? Меня?

— Тебя нельзя жалеть? — Теперь она рассердилась. — Специально издеваешься, да? Рассказывай! Или… или выпусти меня отсюда!

Данияр посерьезнел, на его лицо словно набежала тень. От первой же услышанной фразы Иви лишилась дара речи.

— Мы с Селимом были друзьями…