= 25 =

Данияр ни секунды не сомневался, что испытание для Гаянэ устроил Селим. Иначе не было бы приказа бездействовать: снести голову змее для Данияра — мгновение. Но Иви… Иви… Иви!

Ар-р-рш! Несносная девчонка! Как с ней управлялись приемные родители? Небось, седые! Оба!

И все же… Безрассудная, но отважная. Не всякий мужчина совершил бы подобный поступок. Данияр гордился своей истинной, а заодно прикидывал возможные объяснения «внезапно» открывшемуся дару Иви.

Кобра расслабила кольца, когда ей в голову вцепился мангуст, и упала к ногам Гаянэ. Девушка каким-то чудом нашла в себе силы отбежать на безопасное расстояние и лишилась чувств.

Иви не наблюдала за схваткой мангуста и змеи. Она отвернулась и вцепилась в стоящего рядом Данияра. Ее ощутимо потряхивало, но он не спешил утешать ее на глазах Селима. Только шепнул едва слышно:

— Держись, маленькая.

Иви лишь посмотрела на него, подняв голову, но во взгляде читалась благодарность за понимание и поддержку.

— Ловите зверька! — приказал Селим. — Данияр! Принеси его мне!

Пока Данияр переглядывался с Иви, мангуст Милашка придушил кобру.

— Развеять, — велел Данияр Иви, изловчившись отвернуться от Селима. — И без глупостей!

Другие слуги тоже бросились ловить мангуста, но не тут-то было. Милашка проворно и быстро скрылся в зарослях. Данияр, сделав вид, что замешкался, бросил ему вслед магическую ловчую сеть. Краем глаза он заметил, что Иви кинулась к Гаянэ.

Данияр очень старательно ловил мангуста. Так старательно, что перетоптал несколько клумб, сломал розовый куст, не побрезговав исцарапаться в кровь, и переполошил птиц на пруду. Разозленные лебеди шипели, бегали за наложницами и щипали их за икры.

Селим наблюдал за суетой, покуривая кальян, и едва пошевелился, когда Данияр опустился перед ним на колени.

— Простите, повелитель, — покаянно произнес он. — Очень шустрый зверек. Мне не удалось его поймать.

— Какой сегодня интересный день, — молвил Селим. — Я настроился на скучное представление, наложницы такие предсказуемые… Музыка, танцы… Но ты меня порадовал.

— Повелитель…

— Молчать! — прошипел он. — Ты не уследил за змеей. Упустил мангуста. Наложница жива, но какой вред ей нанесен! Ты вознамерился портить мое имущество?

Данияр стиснул зубы. Да, это Селим. Он подменил змею чьими-то руками, и теперь цель ясна — ему нужен повод для наказания. Причем не обычного, через кольцо, а публичного, которое проходило бы на глазах наложниц.

— Отвечай! — Селим поднялся и пнул Данияра ногой в лицо.

Демон не пошатнулся, но жесткий каблук разбил ему бровь, и хлынула кровь, заливая глаза.

— Нет, повелитель. — А что еще он мог сказать? — Это случайность…

Сейчас он мог думать только об Иви. С ее характером спокойно смотреть на то, как Селим с ним обращается — пытка. Данияр боялся представить, какая безумная идея придет в голову Иви, когда она увидит порку.

— Остановите кровь, — велел Селим рабам. — И ведите его к столбу.

«Маленькая, умоляю, пожалуйста… — твердил Данияр, тяжело поднимаясь на ноги. — Держись… только держись…»

Он не боялся боли. Селим сохранил ему способность быстро восстанавливаться, и в первое время частенько привязывал к столбу и сек кнутом. Не лично, конечно. Ему доставляло удовольствие наблюдать за страданиями бывшего друга.

Иви… Иви…

Данияр старался не вертеть головой, но пытался выхватить в толпе ее лицо. Он должен ее успокоить. Она сможет понять по взгляду, что с ним все в порядке. То, что она до сих пор не проявила себя, пугало до дрожи.

Казалось, Селим согнал на огромный хозяйственный двор весь гарем. Иви и Хельгу Данияр увидел рядом с ним. Иви выглядела испуганной и отворачивалась. Впрочем, Хельга тоже.

«Держись, маленькая…»

Данияр чувствовал, что все неспроста, но не мог разгадать игру Селима. Он решил развлечься после долгого отсутствия? Это представление — лишь разминка перед тем, что он приготовил для Иви?

Секли Данияра в две руки. Два сильных раба взмахивали кнутами по очереди, стегая его по спине.

Ар-р-рш… Он глубоко дышал и стискивал зубы. Тело демона не почувствовало бы ударов, но человеческая ипостась слаба — в глазах темнело от боли, а по спине текли ручейки крови.

Закрыв глаза, Данияр представлял Иви. Прекрасную бабочку Иви, свою смешную истинную, добрую и ранимую девочку с отзывчивым сердцем. Вспоминал вкус ее губ и манящую улыбку, бархатистую кожу, золото волос, глубину серых глаз.

«Прости, маленькая…»

Данияр тяжело дышал и едва стоял на ногах, когда порка закончилась, и его отвязали от столба. Лицо Иви было мокрым от слез, но многие девушки плакали, Селим не сможет счесть это чем-то необычным.

Ритуал требовал от Данияра следующего шага: он рухнул на колени и пополз к месту, где находился Селим, и там, коснувшись лбом земли, произнес нужные слова.

— Умоляю, повелитель, простите его! — воскликнула Хельга. — Он так заботился о нас… Это какая-то ошибка!

Хельга, не Иви. Данияр улыбнулся уголком рта, воспользовавшись тем, что Селим не видит его лица.

— Ты тоже хочешь, чтобы я его простил? — обратился Селим к Иви.

— Мне трудно представить, что Данияр-ага желал Гаянэ зла, — ответила она срывающимся голосом. — Я присоединяюсь к просьбе Хельги, повелитель.

— Тогда… танцуй, — велел Селим. — Я прощу его, если мне понравится твой танец. И ты, раб, смотри, как будет танцевать твоя ученица.

По его приказу на Данияра опрокинули ведро ледяной воды. Бедная Иви на негнущихся ногах вышла на середину двора.

Данияр мысленно представлял, как четвертует Селима, как вспарывает ему живот ржавой саблей и топчется на его внутренностях. Собственная боль не волновала его так, как боль Иви. Страшно представить, каких сил ей стоило сдержаться и не броситься на помощь своему истинному, а теперь еще нужно танцевать. Танцевать — и помнить, что одно неловкое движение может стоить Данияру новой боли.

Он презирал себя. Ненавидел. Его вина, только его, что он, беспомощный, стоит на коленях и смотрит, как страдает его истинная. Данияр скосил глаза: хватит ли ему ловкости напасть на Селима? Если застать врасплох, он не успеет активировать кольцо, а свернуть шею несложно. Но если попытка будет неудачной… Данияр ненавидел себя еще и за трусость.

Ударили барабаны, задавая ритм. Следом вступили флейты и лютня. Черное покрывало упало с плеч Иви, и она шагнула вперед, переступая через ткань.

Помимо обычного костюма танцовщицы тело Иви окутывали семь полупрозрачных платков семи разных цветов. Один закрывал лицо на манер вуали, другие крепились к браслетам на запястьях и плечах и к цепочке, украшавшей талию. Иви танцевала босиком, и на щиколотках позвякивали колокольчики.

Она начала медленно, плавно, но барабаны ускоряли темп, и Иви двигалась быстрее. Платки еще сильнее делали ее похожей на бабочку. Она порхала по двору, изгибалась, соблазняла… и теряла платки, один за другим, обнажая тело.

Иви… Иви…

Данияр задыхался от противоречивых чувств: ненависть к бывшему другу, любовь к истинной, желание отомстить и желание обладать, и опасность… Необъяснимая тревога не давала ему покоя.

Когда Иви упала к ногам Селима, капельки пота покрывали ее тело. Все молчали в ожидании приговора повелителя.

— Ты получила то, что хотела, — произнес Селим. — Но не удивила.

— Это еще не все, — выдохнула Иви, подняв голову. — Позвольте…

— Не сегодня. — Он поднялся. — Данияр, подготовь белоснежку, я проведу с ней ночь. Златовласку приведешь завтра, и я решу, что с ней делать.

Отсрочка, но не прощение для Иви. Учитывая, что больше удивлять ей нечем, всего лишь отсрочка.

— Будь ты проклят… — прошептал Данияр, глядя вслед Селиму.