= 4 =

Иви плохо запомнила путешествие. Она тяжело пережила порку: ее никогда не били. Даже когда они с Мартином так разозлили леди Теону, что она схватилась за полотенце, Иви не попало. Мартин благородно закрыл сестру от хлестких ударов, хотя наказание было справедливым — они оба влезли в таз с яблочным вареньем, тайком пробравшись на кухню, чтобы полакомиться орехами, пропитанными сиропом, и так увлекись, что перевернули таз.

Тогда даже обидно не было — только жаль миледи, потому что она плакала из-за того, что сорвалась. И куда суровее наказал детей милорд: им пришлось колоть и чистить целый мешок орехов.

Сейчас все иначе. Иви унизили незаслуженно. Ее перепутали! И втоптали в грязь, лишили воли, заставили подчиниться грубой силе. Шок от боли превратил ее в тряпичную куклу.

Мужчина в странной одежде освободил Иви от веревок и увел со двора. Женщина плакала и называла ее доченькой. В ушах у Иви еще долго стояли эти крики, полные отчаянной боли.

— Зови меня господин Омар, — велел мужчина. — И запомни, что ты теперь — моя собственность.

Она могла бы убежать, но не пыталась — послушно шла за мужчиной, утирая слезы. И о чем думала? Говорят, когда боги хотят наказать, они лишают разума. Иви окончательно спятила, потому что не сопротивлялась. Она почти позабыла, кто она и где ее родные. А когда очнулась — стало уже поздно.

Омар привел Иви в какой-то дом и, крепко держа ее за руку, поднялся на второй этаж. Там, в зеркальной галерее, от отражений у Иви закружилась голова, но Омар уверенно шел вперед по бесконечному коридору.

— Еще одна?

Иви не поняла, как и откуда перед ними появился мужчина, закутанный в кусок белой ткани.

— Последняя, — ответил ему Омар. — Поспеши, Яго.

— Спешка неуместна, — невозмутимо ответил тот.

И приглашающим жестом указал на одно из зеркал.

Иви не успела испугаться — Омар подвел ее к зеркалу… и толкнул в спину. Она закричала от боли, взмахнула руками и шагнула вперед. Но не ударилась о поверхность зеркала, а провалилась внутрь, не встретив преграды. И все же упала на пол и завалилась на бок, потому что колени тоже болели. Кто-то помог ей встать и отряхнуть одежду.

— Добро пожаловать в Шер-Архан, Таира, — произнес Омар.

— Меня зовут Иванна, — возразила Иви.

— Отлично, — хохотнул он. — Имя волнует тебя сильнее, чем измерение.

Что он хотел этим сказать?

— Меня перепутали! — Иви наконец-то могла связно объяснить, что произошло. — Та девушка… рядом со мной была девушка. Она набросила на меня иллюзию собственной внешности.

Омар нахмурился и подвел ее к зеркалу.

— Смотри, — велел он. — Ты видишь то же, что и я? Рыжие волосы, серые глаза…

Он подробно описывал ее внешность, и Иви растерянно кивала.

— Тогда ты та, которую я купил, — заключил Омар. — Я видел тебя до совершения сделки, выглядела ты точно так же.

— Но это невозможно! — возразила Иви. — Тех людей я видела впервые в жизни, и…

— Хватит, — перебил ее Омар. — Мне это неинтересно. В Шер-Телен ты не вернешься.

— Шер-Телен? — переспросила она.

— Так называется твое измерение. Помолчи, ты меня утомила.

Про измерения Иви рассказали другие девушки. Омар оставил ее в компании таких же рабынь, как и она, и приказал им готовиться к путешествию. Тогда Иви все и узнала: и о нелегальном работорговце Омаре, скупающем юных девушек для гаремов, и про зеркальный ход между мирами-измерениями, и о том, что отныне ей уготована жизнь наложницы.

О том, что она не сможет вернуться домой, Иви догадалась сама, и впала в отчаяние, едва лишь представила, что никогда не увидит ни милорда, ни миледи, ни Мартина… И ее никогда не найдут! Никогда! До сего дня Иви ничего не слышала о других измерениях, а ведь жила в доме могущественного чародея, а друг милорда — глава гильдии. Знали ли они о зеркальных ходах? Сомнительно.

У Иви началась истерика, ее еле-еле успокоили и напоили холодным чаем. А в чай, видимо, что-то подмешали, потому что она быстро уснула, и проснуться так и не смогла, путая явь и видения. Ее куда-то вели, потом везли. Ей чудились двугорбые лошади и огромные живые скалы с шевелящимися отростками, песчаные горы и сухие деревья с колючками. Ее больше ничего не волновало, а если чего и хотелось, так это воды. Ее не ограничивали в питье, жажды она не испытывала. Но Иви мечтала погрузиться в воду с головой. Из-за жары? Да, ее мучило пекло, а солнечный свет резал глаза.

Все закончилось, когда Иви очнулась: на кровати, рядом с мужчиной. К счастью, он сидел на стуле и был одет. Вместе с сознанием вернулись и память, и боль, и отчаяние, и страх.

Иви плохо понимала, что такое гарем. Знала лишь, что это дворец богатого правителя, где живут его многочисленные жены и рабыни-наложницы. Она вообразила, что мужчина, наблюдающий за ней с явной ненавистью, и есть хозяин гарема. И почему он сразу взял ее в спальню? Иви чувствовала неприятный запах, которым пропиталась ее одежда. Сколько времени она не мылась? Может, он недоволен тем, что рабыня грязная?

Страх вытесняла злость. Иви бесило собственное бессилие, но приходилось сдерживаться. Навряд ли здесь кто-нибудь поверит, что ее перепутали с другой девушкой. Омар продал Иви в гарем, и хозяину все равно, чья она дочь. В чужом измерении ей не поможет ни имя чародея Лютого, ни имя короля. И свои магические способности лучше пока держать в тайне. Вдруг сила еще поможет ей сбежать?

И, значит… Что? Да, надо терпеть и притворяться. Еще до того, как у Иви началась истерика, девушки рассказывали, что сами согласились стать наложницами в гареме. Кто-то из очень бедной семьи, а Омар платил родителям или опекунам большие деньги за право распоряжаться судьбой девушки. Кто-то вообще с улицы, и сменить нищету на сытую жизнь — большая удача. Кто-то пожертвовал собой ради семьи, больших долгов или лечения близких. И лишь Иви попала в гарем против своей воли. Стоит ли выделяться, требуя свободы? Не проще ли будет выжить, притворяясь покорной и послушной?

Иви сдерживалась с трудом. Хотелось устроить скандал и высказать противному типу, уставившемуся на нее, все, что она думает о рабовладельцах. Но мужчина не только вызывал ненависть, он еще и пугал. Его лицо казалось жесткой и непроницаемой маской, а взгляд прожигал насквозь, заставлял нервничать и будил желание спрятаться. А эта полулысая голова? Иви не удивить ни длинными волосами, ни короткой стрижкой, но у хозяина волосы прикрывают макушку и, собранные в хвост, лежат на плече, а по бокам голова гладко выбрита, и на коже непонятные черные узоры, которые то ли нарисовали, то ли выжгли каленым железом.

— Ты понимаешь, где находишься? — спросил мужчина.

Иви неуверенно кивнула и тут же помотала головой.

— Ты немая? — Он продолжал прожигать ее взглядом.

— Н-нет… — выдавила Иви.

И испугалась собственного голоса: он звучал как-то странно, как чужой.

— Что ты понимаешь и чего не понимаешь? — терпеливо произнес мужчина, закинув ногу за ногу и сцепив пальцы на колене.

— Понимаю, что в другом мире, в… гареме. — Иви словно заново училась говорить. — Не понимаю, что это за комната, кто… вы… и что собираетесь… делать.

— Ты в моей спальне. Я — главный распорядитель нижнего гарема, господин Данияр. И я собираюсь убедиться, что ты усвоила урок, и будешь вести себя хорошо.

Урок? Урок?! Он так это называет?

Иви задохнулась от гнева, попыталась встать… и вскрикнула от боли. Синяки от ремня все еще болели, ломало руки и ноги, и живот скрутило от резей. Последнее, наверное, от голода. Навряд ли ее кормили: оттого и слабость, и головокружение. Чего она добьется, если этот… распорядитель разозлится всерьез? Ее накажут сильнее?

— Я… буду… — прошептала Иви, борясь с тошнотой. — Буду вести себя хорошо.

— Если обманешь — пожалеешь, — предупредил Данияр. — Назови свое имя.

— Иванна… — Она запнулась, вспомнив, что не имеет права пользоваться именем милорда. Но признавать своим отцом Карла она не собиралась. — Иванна Коулли.

— Сокращенно — Ива?

— Иви, — вспыхнула она.

— Это твое полное имя?

— Да.

— А Таира?

Снова Таира! Иви чуть не взвыла с досады.

— Я не знаю, кто такая Таира. Могу предположить, что меня с ней перепутали. Не знаю, почему. Не знаю, как. Но вам же все равно, верно?

— Верно, — согласился Данияр. — Теперь это не имеет значения, так как в Шер-Телен ты никогда не вернешься. Но я должен знать, кто совершил подмену. Омар?

— Нет, не он. — Иви не стала лгать, хотя не испытывала к работорговцу никаких чувств, кроме ненависти. — Его уверили, что я — Таира. Правда, он утверждает, что так и есть… что он видел меня… раньше.

— Понятно. — Данияр встал и отставил стул в сторону. — Поднимись и разденься. Полностью.

— Что? — Иви показалось, что она ослышалась.

— Мне нужно тебя осмотреть. — Ни один мускул не дрогнул на его лице. — Я должен убедиться, что твое тело без изъянов, прежде чем я отдам за тебя деньги.

Забыв про боль и слабость, Иви вскочила и, размахнувшись, ударила Данияра по щеке.