Глава 11

Палец едва попадает по кнопке дверного звонка, отчего трель в квартире матери звучит с перерывами. Я приваливаюсь плечом к крашенной стенке подъезда и глубоко дышу, пытаясь бороться со слезами. Чтобы добраться сюда, мне пришлось дважды останавливаться и приводить себя в чувства. Иначе бы точно убилась по дороге.

Дверь открывается, и мы с мамой встречаемся взглядами. Ей достаточно пары секунд, чтобы понять не только моё состояние, но и причину его появления.

— Девочка моя, — ласково тянет она, берёт меня за руку и затягивает в прихожую.

От тона её голоса слезы накатывают ещё сильнее, в горле нарастает ком и сквозь сдавленный стон меня прорывает. Я даже не плачу, я реву белугой, а моя хрупкая маленькая мама прижимает меня к себе так крепко, будто боится, что я упаду. Я могу. Я едва держусь на ногах.

— Ну всё-всё… Тише, моя драгоценная… Всё пройдёт… — шепчет она мне в волосы, а у самой голос напряжённо подрагивает.

Она чуть отстраняется и ведёт меня в комнату прямо так, обутую. Я пытаюсь снять обувь, а ноги заплетаются.

— Оставь, — мягко произносит она, но я всё равно упрямо скидываю туфли и иду дальше, только когда они разлетаются в разные стороны.

Мама усаживает меня на диван, обнимает, покачивает, как маленькую, и не задаёт вопросов. Просто ждёт, когда моя истерика сойдёт на нет, позволяет мне выплакаться столько, сколько нужно. Только слёзы не кончаются. Льют бесконечным потоком, опустошают меня изнутри.

В кармане жакета без устали трезвонит телефон. Я никак на него не реагирую, уже привыкла, а вот мама нет. Она сама достаёт мой смартфон и сбрасывает вызов, а потом вовсе отключает. А чуть позже на меня нападает икота. Мама оставляет меня ненадолго одну, а вскоре перед лицом оказывается стакан прохладной воды.

— Давай, Ленок. Надо, — всё так же тихо подбадривает она.

И я пью, стараясь привести дыхание в норму и справиться с судорожными всхлипами. Наконец, они становятся тише, меня начинает потихоньку отпускать.

— Я понять не могу, почему он был со мной всё это время… — шепчу едва слышно, глядя в пустоту.

Перед глазами улыбающийся Антипов с дочкой на руках, а в ушах задорная детская песенка. Эта мелодия до сих пор крутится в голове без остановки.

Мама молчит, усаживаясь рядом. Снова обнимает.

— Я только обрадовалась, что у вас всё наладилось… — признаётся она.

— Ты знаешь, в какой-то момент я действительно подумала, что накрутила себя, а сегодня… — снова закусываю губу, чувствуя, как к горлу подкатывает новый комок слёз.

— Поймала его на горячем, — заканчивает за меня мама.

— Хуже… — шиплю не своим голосом. — Я такая дура! Слепая глухая идиотка! Думала, что у него появилась другая женщина… А у него… — давлюсь рыданиями. — У него другая семья!

Мама застывает.

— Что? — спрашивает изумлённо. — Лен, ты о чём? Какая другая семья?

— Ты всё правильно услышала. Его дочери исполнилось три года, и он праздновал это событие в кругу всей своей семьи!

Кажется, в этот момент мама теряет дар речи. Смотрит на меня круглыми, полными шока глазами и молчит. Вид настолько растерянный, что я не понимаю, верит она мне или сумасшедшей считает.

Я бы с удовольствием умом тронулась, лишь бы не чувствовать эту раздирающую изнутри боль, но чувствую! Каждой клеточкой, всю тысячу ран от ножей, что безжалостно протаранили меня этим вечером.

— Он сам тебе об этом рассказал? — сдавленно спрашивает она в какой-то момент.

— Нет. Меня он приглашать не собирался. Сказал, что будет дома поздно, потому что у него важная деловая встреча.

— Лен, ты прости, что я с допросами лезу, но мне важно понимать всё до конца, — вздыхает напряжённо мама. — Ты своими глазами это видела? Или птичка на хвосте принесла?

— Своими, мама! Своими! Буквально полчаса назад! — кричу сквозь рёв, и рассказываю ей всё: как получила сообщение с фотографией, как помчалась в детский ресторан, как увидела там Серёжу, малышку на его руках, свекровь с лучезарной улыбкой и тортом в руках. — Там были все, понимаешь? Вся его семья, кроме Архипки. И бывшая-настоящая Наташа!

— Ну всё-всё, успокойся, — мама прижимает меня к себе, гладит меня по волосам, а у самой руки трясутся. — Тише, моя девочка…

Только я не хочу успокаиваться. Мне хочется орать до хрипоты.

— Почему, мама?! Почему?! — вою не своим голосом. — Зачем он женился на мне? Зачем был со мной все эти годы? Зачем врал, изворачивался, планировал со мной детей?! Ты понимаешь, что он и не расставался со своей невестой? Он всё это время ходил на два фронта!

— Не думай сейчас об этом, — прерывает она фонтан моих нескончаемых вопросов.

— Не могу! — отстраняюсь от неё и снова хватаюсь за стакан. Делаю глоток, чтобы промочить горло.

Господи, как же всё просто и сложно одновременно. Всё разом встаёт на свои места: и пустые часы в ежедневнике, и задержки, и командировки. Зачем эти трудности? Когда можно было просто махнуть рукой и подать на развод.

— Он бы ушёл, — произношу на удивление ровно. — Но не смог этого сделать, потому что я скатилась в депрессию. Он просто меня жалел.

— Жалел?! — возмущается мама. — За что тебя жалеть? Ты не больная и не ущербная, пойми! Ты жизнерадостная, талантливая, умная женщина, которая замкнулась в себе после целого ряда неудач. Тут любая, даже сама сильная и уверенная в себе женщина, подрастеряла бы веру в себя. Потому что все мы, независимо от возраста, на подсознательном уровне видим себя матерями. И у тебя ещё будут дети, ты ведь так молода!

Дети? Какие дети? Я себя-то не вижу в завтрашнем дне. Пережить бы эту ночь!

Мы долго сидим с мамой молча, каждая в своих мыслях.

— Есть хочешь? — в какой-то момент спрашивает она.

Я лишь качаю головой.

— У меня останешься?

В этот раз немой кивок.

— Я постелю кровать в твоей комнате, — вздыхает она и выпускает меня из объятий.

Ёжусь без уютного родного тепла, а потом замираю, как одинокий замёрзший на ветке воробушек. Сегодня, в начале лета, меня вдруг настигает лютый мороз. Сижу так, скукожившись, погружаясь в воспоминания. В памяти всплывает заляпанный мороженным пиджак и чек из магазина игрушек. Он приходил домой после них, как ни в чём не бывало рассказывал мне о том, как прошёл его день, умалчивая о самом главном. В голове не укладывается, как я могла не заметить этого раньше! Целых три года муж водил меня за нос, спал со мной в одной постели, а потом шёл туда… где есть женщина, которая подарила ему настоящую семью.

На столе оживает мамин телефон. Как раз вовремя — его владелица как раз возвращается в комнату. Я смотрю на дисплей и отшатываюсь. Там горит наша с мужем свадебная фотография, а под ней надпись: «Зять».

Мама подходит к столу, воинственно упирая руки в бока, фыркает что-то себе под нос и берёт смартфон.

— Не отвечай, — прошу тихо, но мою просьбу игнорируют.

— Я слушаю, — прохладно говорит мама, отвечая на звонок. — Да, у меня… Нет, можешь разворачиваться и ехать обратно. С тобой разговаривать она сейчас точно не будет… Конечно, рассказала! Но если ты ждёшь от меня поздравлений, но напрасно звонишь. Я с удовольствием выскажу тебе своё мнение по этому поводу, но точно не сейчас… Всё, Серёж, прибереги свои пламенные речи для своей второй жены… А может и первой, тебе виднее!

Она сбрасывает вызов и внимательно смотрит на меня. Вздыхает и протягивает руку.

— Идём умоемся.

Послушно плетусь за мамой в ванну, где она безжалостно включает холодную воду и приводит меня в чувства. Потом усаживает на кухне, заваривает чай с липой и достаёт диетические печенья.

— Что он хотел? — спрашиваю хрипло.

— Ты же слышала, Ленок. Дома твой горячо любимый муж тебя не нашёл, решил поискать у меня. Напрашивается в гости на разговор, — мама качает головой со вздохом. — Я думаю, что он приедет, несмотря на мой запрет.

— Может, мне лучше в отель уехать?

— Я тебе уеду! — строго пресекает мама. — Ты вообще в таком состоянии как за руль села?! Куда Сергей смотрел?

Двигаю чашку к себе, сжимаю ладонями, чтобы согреть ледяные пальцы.

— Я заблокировала двери… — приходится признаться. — А он был без машины, потому что отправил ко мне водителя с ключами от дома. Я могу вызвать такси.

— Ты останешься со мной, Лена. Под моим присмотром, — звучит решительный ответ. — А Сергей не переступит порог моего дома, можешь быть спокойна.

— Спасибо, — прикрываю глаза.

Мы вновь стихаем и просто пьём чай. Иногда так хорошо, просто посидеть и помолчать рядом с близким человеком. Не представляю, что бы сейчас делала, если бы мама включила гордячку и перестала со мной общаться после нашей ссоры. Но нет. Она как всегда рядом и пытается меня поддержать.

— Не понимаю, как я могла ничего не замечать всё это время, — произношу, когда в чашке остаются только крупинки заварки. — Ладно последний год… А раньше? Мы ведь практически всегда вместе были.

Мама неспешно убирает посуду в раковину.

— Если тебе нужны ответы на вопросы, просто поговори с ним, — предлагает она. — Когда будешь к этому готова.

— Мне не нужны ответы, — пожимаю плечами равнодушно. — Это просто размышления вслух. Я не хочу знать никаких подробностей ни о его изменах, ни о счастливой жизни на стороне. К тому же нет никакой гарантии, что я услышу правду от человека, который врал мне на протяжении всего нашего брака.

Мама задумчиво смотрит в окно и хмурится.

— Что ты будешь делать?

— Подам на развод.

— Ясно.

— Не поддерживаешь? Предлагаешь побороться за любовь? — голос срывается на последнем слове.

— Лен, не утрируй мои слова, — вздыхает мама. — Я предлагала тебе бороться за взаимную любовь, а не за лжеца, который развёл себе гарем. Тут я поддержу любое твоё решение, каким бы оно не было.

Я замолкаю, чувствуя внутри себя холодную пустоту и обречённость. Самое паршивое, что я действительно считала, будто моя любовь взаимна. А у «взаимной» любви дочь на стороне росла. Почему Сергей жил со мной? Почему?!

— Я хочу прилечь, — поднимаюсь из-за стола.

— Идём, я дам тебе пижаму и халат, — мама уходит из кухни вместе со мной.

В моей комнате практически ничего не изменилось. Те же бежевые шторы, полки с любимыми книгами, ночник, рассыпающий звёзды на потолке. Я ушла из этого дома счастливой невестой, а вернулась разбитой и потерявшей себя женщиной.

Переодеваюсь и кутаюсь в одеяло. Мама садится рядом и гладит меня по волосам:

— Тебе что-нибудь нужно?

— Можно мне побыть одной? — прошу её, отводя взгляд.

Она не спорит. Поднимается на ноги и произносит:

— Лен, пообещай мне, что постараешься отдохнуть. Если что я рядом.

Тихо закрывается дверь, и я остаюсь одна. Закрываю глаза, и в памяти тут же всплывает картинка, где мой муж держит на руках свою дочку. Я всегда хотела увидеть его с собственными детьми, но не так. Не так, чёрт возьми!

Вспоминаю неловкий взгляд Вари в нашу последнюю встречу, и мне становится дурно. Они все знали и врали мне. Это так унизительно. А потом в голове стреляет наша встреча с Лилией.

Пока точной даты свадьбы нет… У них маленький ребёнок…

Девица ведь пришла ко мне не просто так. Она намеренно на меня вышла, зная, что мой муж вместе с её сестрой. Рассказывала о них, глядя мне прямо в глаза, и потом смеялась за спиной. Вот где настоящее унижение.

Внезапно раздаётся звонок в дверь, и я резко подскакиваю с подушки. Слышу шаги мамы за стенкой, щелчок замка и строгий голос:

— Я тебя не приглашала, Сергей. Либо сейчас же сам уходишь, либо я вызову полицию!