Глава 12

— Надежда Алексеевна, прошу вас… Мне нужно поговорить с Леной и всё объяснить, — доносится глухой голос Сергея.

Я съеживаюсь от новой волны боли и поджимаю колени к груди. Слышать родной любимый голос невыносимо.

— Тебе нужно? Я не ослышалась? — возмущённо переспрашивает мама. — А что сейчас нужно Лене, тебя не волнует? В состоянии ли она выслушивать твои объяснения?

— Как она? — вопрос звучит хрипло и взволнованно.

— Твоими стараниями просто замечательно, — едко тянет мама. — Сейчас она легла спать и не может разделить с тобой радость отцовства от левой девки. Так что оставь свои объяснения для более подходящего случая и езжай домой.

— Когда я могу к ней приехать?

— Когда она сама сочтёт нужным выслушать тебя, — холодно отрезает мама. — Если вообще сочтёт.

— Надежда Алексеевна, я готов на любые условия. Пусть только Лена позволит мне одну единственную встречу.

— Я передам ей твои слова, а теперь уходи, Серёж. Если действительно хочешь, чтобы эта встреча состоялась, дай Лене время.

— Я буду ждать.

— Вот и жди, — холодно припечатывает мама и закрывает дверь.

Я слышу её возмущенное бормотание, когда она подходит к моей комнате. Осторожно заглядывает внутрь, но я никак не реагирую на её присутствие. Продолжаю лежать, свернувшись клубочком, давая понять, что не готова обсуждать приход мужа. И мама отступает, оставляя меня в одиночестве.

Время тянется медленно, я не знаю, в какой момент проваливаюсь в беспокойный сон, но просыпаюсь довольно поздно. В первое мгновение даже не понимаю, почему нахожусь не в супружеской спальне, а потом воспоминания ушедшего вечера накрывают меня с головой, и внутри расползается холодная пустота.

По воздуху плывёт приятный аромат выпечки, кажется, моей любимой королевской ватрушки, но аппетит этот дивный запах не пробуждает. Мне совсем не хочется есть, несмотря на то, что со вчерашнего обеда у меня во рту не было и крошки.

Приподнимаюсь на подушке, ощущая себя по меньшей мере раздутым шариком, но меня сейчас меньше всего волнует мой внешний вид. Натягиваю на плечи халат и плетусь к двери.

Мама суетится на кухне, параллельно разговаривая с кем-то по телефону. Обсуждает рабочие моменты и раздаёт распоряжения. Она работает в крупном торговом холдинге на руководящей должности и в данный момент должна быть в офисе, а не кружиться на кухне.

— Всё поняла, Катерин? — мама замечает меня и сворачивает разговор. — Хорошо, тогда работайте. Отчёт можешь выслать на почту до двух, я перепроверю и сама отправлю, — она отключает звонок и внимательно меня осматривает: — Доброе утро, Ленок. Как ты себя чувствуешь?

Я лишь пожимаю плечами, не желая обманывать. Я разбита. Полностью. И пока не знаю, как собрать себя в кучу.

— Я запеканку твою любимую сварганила. Через десять минут будет готова.

— Спасибо, — благодарю я. — Разве у тебя сегодня не выходной?

— Месяц тяжёлый, к летнему сезону готовимся. Поэтому пашем двадцать четыре на семь.

— Ясно. Не хотела тебя отвлекать от работы.

— У меня хорошая команда, и без меня справятся. А я и удалённо могу проверить все цифры, не впервой, — мама сжимает мои плечи и ведёт в ванную. — Иди пока умойся, а я заварю свежего чая и накрою на стол.

Глядя на старания матери, у меня язык не поворачивается сказать, что я не голодна. Послушно запираюсь в ванной и подхожу к зеркалу. Да уж… Красотка! Веки опухли, губы красные и раздутые, на голове воронье гнездо. Жалкое и одновременно пугающее зрелище.

Включаю воду и пытаюсь привести себя в порядок. Лучше, конечно, я выглядеть не стала, но хотя бы освежилась. Когда возвращаюсь на кухню, меня уже ждёт ровненький кусочек запеканки и чашка горячего чая.

Жаль, что я толком не чувствую вкус любимого блюда, но старательно поглощаю ломтик за ломтиком. Мама доедает свою порцию первая и ненадолго уходит в комнату. Возвращается с моим телефоном, включает его и кладёт на стол. Сразу же прилетает с десяток сообщений о пропущенных вызовах, звук оповещения сигналит наперебой.

Я невольно морщусь, отодвигая смартфон подальше.

— Какие у нас сегодня планы, Ленок? — бодро спрашивает мама.

— Никаких, — вяло отвечаю я.

— Давай проведём выходные на природе? Развеемся немного, подумаем, как выйти из сложившейся ситуации достойно.

— Достойно? — с губ срывается горький смешок. — Мам, я жалкое посмешище в глазах всех своих знакомых…

— Неправда! — возражает мама. — Ты у меня большая умница, а все кто не согласен, пусть валят ко всем чертям.

В этот момент я понимаю, что за один вечер рухнул не только мой брак. Рухнула вся моя жизнь! Моё окружение полностью связанно с моим мужем: партнеры по работе — его, весомая доля моих клиентов тоже пришла от него, друзья и знакомые — наши общие. Даже чтобы подать на развод, мне нужно искать нового хорошего юриста, потому что те, с кем я имела дело — были рекомендованы Сергеем.

У меня осталась только мама…

— У тебя есть знакомые юристы? — спрашиваю тихо.

— Найдём, — вздыхает она, а потом осторожно добавляет: — Сергей просит у тебя встречу.

— Я слышала ваш разговор.

— Не хочешь его послушать?

— Не хочу. Я даже видеть его не могу.

— А я бы послушала. Потому что вопросов у меня к нему много.

Качаю головой в немом протесте.

— Думаешь, я поверю человеку, который лгал и изворачивался столько лет? У него было предостаточно времени, чтобы всё рассказать самому, а не ждать, когда у его Наташи закончится терпение.

— Думаешь, это дело рук его бывшей?

— На самом деле, это не важно. Абсолютно всё равно, кто пристал мне сообщение, правда от этого не меняется. Знаешь, какое желание загадала малышка? — мне сложно об этом говорить, но я продолжаю: — Чтобы папа жил с ними.

— Лен… — вздыхает понуро мама, готовясь возразить, но я не даю.

— Это нормально! Когда у ребенка есть полноценная семья, а не приходящий по вечерам папка. В этой цепочке я — лишнее звено и вчера мне это наглядно продемонстрировали.

— Ладно, — кивает она, поднимаясь со стола и убирая тарелки. — Я найду тебе хорошего юриста.

— Спасибо.

— Так как на счёт поездки на природу?

— Я вся в твоём распоряжении, — вздыхаю устало.

— Вот и славно. Я быстренько соберу нам всё необходимое.

Мама уходит, а я остаюсь на кухне, погружаясь в свои невесёлые мысли. В груди стреляет тупая боль, и заглушить её не так-то просто. Нужно как-то выплывать…

Беру в руки телефон и просматриваю сообщения. Помимо кучи пропущенных вызовов от Сергея, есть сообщение от Вари.

Открываю его:

«Лен, прости ради бога! Мне очень жаль, что я не сказала тебе! Я узнала о девочке случайно, буквально месяц назад, когда услышала разговор Сергея и мамы. Я хотела с тобой поговорить, когда мы виделись в годовщину свадьбы родителей, но не смогла найти подходящий момент, вы так быстро уехали с ужина. Пожалуйста, не держи на нас с Олегом зла. Мы до последнего ничего не знали».

Боль стреляет с новой силой, раздирая ядовитую рану. Я пытаюсь представить себя на месте Вари. Рассказала бы я о тайном ребёнке её мужа? У меня не получается мыслить хладнокровно. Во мне всё кричит — да, я бы сказала! Я бы подумала о её чувствах, о том в какой клубок лжи её затянуло предательство мужа. И в то же время я ловлю себя на мысли, что кричит во мне именно убитая обманутая женщина.

Ничего не отвечаю на сообщение. Открываю следующее — оповещение о пропущенных вызовах. Последний звонок от Сергея был вчера вечером. После разговора с мамой он прислал мне только одно сообщение:

«Лен, прости меня! Я бы всё отдал, чтобы повернуть время вспять и рассказать тебе о Марине сразу же, как только узнал о ней сам. Ты была беременна, и я боялся тебя волновать. Думал, что смогу рассказать позже, но только упустил время. Вернись домой и позволь мне объясниться».

Я зажимаю рот рукой, глаза вновь наполняются слезами.

Ты была беременна…

Господи, как же больно! До судорог во всём теле. Я была беременна, теряла детей раз за разом, а он в это время утешался со своей бывшей? А потом ещё боялся меня волновать? Волновать — не то слово, которым можно описать то, что я испытываю. Сергей убил меня своим предательством, а теперь ещё пляшет на костях, пытаясь что-то объяснить!

Я отбрасываю телефон и подхожу к окну. Мне дышать нечем, я задыхаюсь.

— Ленок, я достала сумку с твоей старой одеждой. Идём что-нибудь подберём. — На кухню заглядывает мама.

Господи, да какая одежда, когда у меня сердце в лохмотьях? Мне всё равно, что надеть, хоть дырявую половую тряпку!

— Выбери сама, — пытаюсь говорить ровно. — На меня сейчас что угодно налезет.

— Хорошо, — не спорит она и снова скрывается в комнате.

А через пять минут утаскивает меня в комнату и показывает на красивое бордовое платье, в котором я отмечала своё восемнадцатилетие. Я тогда поставила на нём пятно и забраковала, а мама не поленилась вывести его и оставила наряд себе.

— Мам, ты ведь не серьёзно? — я со стоном закатываю глаза.

— Ещё как серьёзно! Моя дочка должна быть красавицей. Даже если для себя не хочется, то всем назло — просто обязана!

— Я видела свою «красоту» в зеркале, когда умывалась. Перепугаем местных кроликов, лисичек и ежиков…

— Ерунду не говори, — мама грозит мне пальцем. — Надевай платье, а я займусь всем остальным.

Под всем остальным она подразумевает целый ряд косметических процедур. На все мои невнятные протесты только шикает и продолжает колдовать нам мои внешним видом. Не знаю, сколько так сижу, смиренно подставив лицо под умелые ручки родительницы. Мне просто плевать на всё происходящее.

— Вот! Другое дело! — мама утягивает меня к зеркалу.

В отражении на меня смотрит красивая куколка с пустым взглядом. Надо отдать моему «визажисту» должное — от заплывших век и синяков под глазами не осталось и следа.

— Спасибо, — пытаюсь улыбнуться, но выходит какое-то вялое подёргивание уголками губ.

— Не за что, Ленок. Дай мне десять минут, я сама приоденусь, и можем ехать!