Глава 18

Елена

Я просыпаюсь с тревожным щемящим чувством в груди. Хватаю ртом воздух и резко сажусь на кровати. Ещё слишком рано, за окном только начало расцветать, и слабый свет просачивается в спальню сквозь узкую полоску приоткрытых штор.

Что-то не так…

Может быть плохой сон? Не помню никаких дурных сновидений. В последние дни я совсем не вижу сны, или же не запоминаю их. Всё серое и туманное, как и действительность, в которой я пребываю.

Я стараюсь не думать о предателе, но это выше моих сил. Отпустить не получается. Прошло ещё слишком мало времени и четыре года брака, в котором я искренне любила не перечеркнуть за один день.

Отбрасываю одеяло и ступаю на прохладный деревянный пол. За окном уже два дня подряд моросит дождь, небо затянуто серыми тучами, но я упрямо натягиваю джинсы, теплые носки и свитер. Мне просто необходимо двигаться, чтобы хоть как-то держать себя в руках и не свалиться в ту черноту, из которой едва выбралась.

Тихонько спускаюсь вниз по лестнице — дом ещё спит. Баба Галя у нас ранняя пташка, но даже она в такую погоду предпочитает понежиться в кровати. Тихонько иду в ванную и умываюсь. Смотрю на своё отражение и с усталой обреченностью замечаю, что мои щёки снова впали, а под глазами залегли тёмные круги.

Недосып, нервы и плохой аппетит сказываются.

Расчесавшись, я ухожу в прихожую, надеваю ветровку и иду на улицу. В небольшом посёлке в области северной столицы в такую погоду совсем тихо и безлюдно. Как раз такое уединение мне сейчас вполне подходит. Погостить у тётки матери было спонтанным решением. Мне необходима была передышка от всего произошедшего. Работу я конечно же не оставила, согласовываю проекты удалённо, а новые заказы пока не беру. Помню, что в прошлый раз, когда я сломалась морально, всё начиналось так же — я неохотно закрывала хвосты и всё больше закрывалась от реальности. Теперь жутко боюсь повторения, поэтому заставляю себя двигаться.

Накинув на голову капюшон, я гуляю примерно с полчаса. А тревожное чувство так и щемит в груди, не утихая ни на минуту. Я не вылеживаю и набираю номер матери. Надеюсь, она уже успела встать на работу, и я не разбужу её ранним звонком.

— Алло, — тихо отзывается мама.

— Привет, — выдыхаю взволнованно. — Я тебя разбудила?

— Нет, всё в порядке, я уже умываюсь.

— У тебя всё хорошо?

— Да. Не без происшествий, конечно. Но отбиваюсь, как могу.

— Что за происшествия? — настороженно уточняю я.

Мама вздыхает, выдерживая молчаливую паузу, а я замираю, глядя на то как ветер гуляет в мокрой листве большого старого дуба.

— Мам? — напоминаю о себе.

— На днях ко мне приходила твоя свекровь, — нехотя признается она.

— Неужели? Она разве не в курсе, что я подала на развод?

— В курсе. Именно по этому поводу и припёрлась. Чуть не спустила с лестницы эту гадюку!

У меня дыхание перехватывает. Видимо Лариса Захаровна отбросила церемонности и решила показать сватье своё истинное отношение ко мне.

— Что ей было нужно? — уточняю прохладно.

— Пришла раздавать мне указы, чтобы я держала свою непутёвую дочь подальше от её семьи и дражайшего младшего сына.

— Надо было сказать, что её драгоценная семья меня больше не волнует.

— Я так и сказала, но потом началось тако-о-е! Ларисочка принялась делить ваше имущество и настаивала, чтобы ты ни на что не претендовала. Якобы всё покупал её сын, работал, трудился не покладая рук, а ты жила на всём готовеньком.

В какой-то степени она права. Все крупные покупки муж совершал со своих счетов и всегда приучал меня к мысли, что мои заработанные деньги — это мои, а его — наши общие. Я конечно тоже тратилась, но в большей степени на всякие незначительные мелочи…

— Мне ничего от них не нужно, — цежу сквозь зубы гордо-избитую фразу, а мама лишь цокает языком и наставляет:

— Нет уж, дорогая. После всех её мерзких выпадов в твой адрес, я настаиваю брать всё, что тебе положено по закону. Хотя бы для того, чтобы эта змеюка захлебнулась от жадности своим же ядом.

— Ну, спасибо за напутствие.

— Это ещё не всё, Ленок. Когда я вышвырнула на порог мать твоего мужа, он сам лично стоял у двери квартиры и наблюдал за процессом.

— Это как?

— Приехал за матерью, видимо, — тянет мама. — А может они хотели вдвоём меня грызть, без понятия. Я просто решила предупредить, что, возможно, твой почти бывший муж может запросто тебе позвонить и нажаловаться на сумасбродство тёщи. Так что будь готова.

Я вздыхаю. Сергей мне позвонить не может, даже если захочет. Номер я сменила, и очень надеюсь, что никто из близкого окружения мужа его не узнает.

— Тут я тебя полностью поддерживаю и, если потребуется, пошлю их всех подальше.

— Ладно, проехали. Ты сама как?

— В порядке. Развлекаю бабу Галю как могу. Сейчас вот вышла прогуляться, вернусь, буду готовить нам завтрак.

— Умница. Домой когда?

— Понятия не имею. Как полностью возьму себя в руки. Лариса Захаровна ведь не только к тебе приходила. Она и меня успела достать в офисе.

— Правда? Хм…

— Не удивляйся. Она точно рада, что её Серёжа наконец-то со мной разведётся.

— Лен, она всегда относилась к тебе так плохо?

— Отношения у нас всегда были напряжённые, а теперь у неё зелёный свет на гадости.

— Почему никогда не говорила?

— То, что она сейчас вытворяет и для меня открытие, — признаюсь честно.

— Ладно, чёрт с ней. Отдыхай спокойно, а я с ней повоюю, если надо будет.

Мы болтаем ещё немного, а потом я тихонько возвращаюсь в дом. Спешу на кухню, чтобы помыть руки и взяться за приготовления завтрака, только плита уже занята. Баба Галя уже на ногах, и оживлённо орудует лопаткой, ловко переворачивая блинчики на сковородке.

— О, Леночка! — дальняя родственница замечает меня. — А я думала, ты ещё спишь!

— Не спится, — я подхожу к ней ближе. — Чём помочь?

Бала Галя тут же находит мне занятие. Скучать и думать о своих несчастьях некогда. Сначала мёд топлю, потом на стол накрываю, а после завтрака ухожу поливать теплицу.

Тётушка моей мамы два года назад похоронила мужа. У неё двое сыновей, оба со своими семьями живут в городе, но, насколько я знаю, стараются исправно её навещать и помогать по дому. В ближайшие выходные должен был приехать дядя Валера с женой и внуком. Последнего я видела совсем крохой. Мы не так часто видимся с двоюродными родственниками, но моя мама старается поддерживать с ними связь. В последний раз я общалась с дядей Валерой и его семьёй на похоронах деда и толком не знаю, как они живут. Надеюсь, моё присутствие их сильно не стеснит.

— Коленьке скоро исполнится пять, а Нинка разводиться собралась, — жалуется мне баба Галя, когда мы сидим в беседке. Нинка — это моя троюродная сестра и её внучка. — Мол, характерами не сошлись, представляешь? А Коленька-то как будет? В неполноценной семье жить? Вот в моё время так легко не разводились! Мы всякое с Гришей пережили, чего только не было! Но муж есть муж, выбрала — живи и подстраивайся…

Тут она затихает, покосившись на меня. Видимо запоздало поняла, что я сама развожусь. Со вздохом отворачивается и качает головой:

— Ну, вы хоть детей нарожать не успели.

Я не успела, а вот мой муж и Наташенька… И снова больно, настолько же сильно, как и все дни до этого. Антипов даже на расстоянии умудряется меня мучить.

— Да, баб Галь, поколение у нас такое нежное. Не со всем смириться можем, — выдавливаю улыбку. Хотя, может быть раньше мужики более верные были. Не знаю. Поднимаюсь с диванчика и киваю на дом. — Я пойду немного поработаю. Проект надо доделать.

— Иди, конечно, — кивает бабушка несколько скептически.

Ей моя деятельность невдомёк. Как это так, дизайнер! Люди и сами могут свои квартиры ремонтировать и обставлять. Но спасибо и на том, что держит своё мнение при себе.

Я ухожу в комнату и принимаюсь за дела. Мама отдала мне свой запасной ноутбук, а он, к сожалению, уже успел пожить своё, и работать на нём не самое удобное и быстрое занятие, особенно с «тяжелыми» программами. Потрепав себе достаточно нервов и убив уйму времени, я всё-таки завершаю проект и отправляю эскизы почтой. Во входящих письмах натыкаюсь на послание от Алисы.

«Привет! Лен, я не могу до тебя дозвониться. Что у вас с Сергеем стряслось? Захар сказал, что вы разводитесь. Давай встретимся и поговорим?»

Закрываю письмо, оставляя его без ответа. В голове стреляет злость и негодование. Я сразу вспоминаю Ксюшу, которая проговорилась о «командировках» мужа и благополучно его отмазала. Уверена, что они все знали о двойной жизни Сергея, так же как и его родственники. И если Алиса рассчитывает, что я стану плакаться ей в жилетку или выслушивать, что должна «понять и простить», то она глубоко заблуждается.

А ведь с Ксюшей мы с первого курса универа вместе. Она была именно моей подругой, когда вошла в нашу компанию, но, видимо, предпочла оставаться в стороне и не лезть, чтобы ни с кем не ссориться.

Вот так тихо и без особых приключений проходят ещё две недели. Я начинаю потихоньку собираться домой. Нагостилась, пора и меру знать. В субботу решаю устроить нам с бабой Галей прощальные посиделки и скупаю в магазине всё, что хорошо лежит. Мы зовём в гости родственников и готовимся к ужину.

— Может, всё-таки ещё на недельку останешься? — спрашивает баба Галя, не скрывая тоски.

Я неплохо скрадывала её одинокие будни, но, увы, пора возвращаться в реальность.

— Не могу, баб Галь, у меня дел скопилось масса.

И это действительно так. Нужно было проверять работу ремонтников и сдать дом Заречных под ключ.

— Эх, понимаю… — вздыхает она.

А позже приезжают гости. Вечер проходит довольно тепло. Дядя Валера пожаловал всем семейством, вместе с Ниной и внуком. Со своей троюродной сестрой мы нормально общались только в детстве, а когда мама переехала со мной в Москву, потерялись. Она оказалась довольно весёлой и общительной. Разговорились с ней о всяком, и тут я слышу предложение:

— Лен, а ты к нам в компанию не хочешь пойти? У нас как раз проектировщики требуются.

— Дизайнер — не равно проектировщик, — смеюсь в ответ. — Я все крупные перепланировки всегда согласовываю с мастерами своего дела.

— Да брось, ты столько лет этим занимаешься, опыта ведь набралась уже.

Набралась, конечно, но всё равно знаю далеко не все тонкости.

— Я подумаю, — отвечаю уклончиво.

— Тогда давай обменяемся номерами телефона. — Нина достаёт свой телефон. — Позвонишь, если надумаешь.

— Хорошо.

Записываю номер сестры, и мы продолжаем разговаривать на разные темы, стараясь избегать болезненных. Надо отдать должное, никто не лез с расспросами и не выяснял, почему я решила развестись со своим преуспевающим мужем.

Кажется, я переела в этот прощальный вечер. Потому что утром просыпаюсь от того, что меня страшно мутит. Вяло поднимаюсь с постели и бреду умываться. Холодная вода не помогает, тошнота только усиливается и, не сдержавшись, я прощаюсь с содержимым желудка.

Всё-таки обжорство до добра никогда не доводит. Гадая, чем могла отравиться, я начинаю собирать вещи. Мне уезжать ближе к обеду, а я расклеилась. Укладываю чемодан, освобождая выделенные мне полки, и тут замираю, натыкаясь на запечатанную упаковку предметов для личной гигиены. Удивительно, как легко я потерялась во времени. Я ведь ещё на прошлой неделе должна была её вскрыть и воспользоваться, но… пока так и не проходилось.

Прикидываю, какое сегодня число и испуганно округляю глаза. У меня задержка! Причем уже приличная. Выдыхаю, медленно опускаясь на кровать, и пялюсь в одну точку.

Неужели…

Я не испытываю радости и восторга, только неуверенность и страх. Если это действительно то, о чём я думаю, то радоваться тут нечему. Меньше всего я сейчас хочу оказаться беременной.