Глава 20

Сергей

— Присмотрите за ней, — прошу Николая, когда Лена уходит из ресторана.

— Сделаем, — звучит короткий ответ, и я без лишних любезностей отключаю звонок.

Если Лена вновь решит куда-то сбежать от меня, я должен знать, где её искать. Я не готов её отпускать и так мне будет спокойнее. Пусть сейчас моя жена видеть меня не желает, но я всё же надеюсь это исправить. Вопрос в том, как это сделать…

До нашего разговора я и подумать не мог, что всё настолько паршиво. Те сообщения, что прислали на телефон жены, словно злорадная насмешка. А заниженный возраст Маришки — намеренная провокация. Чтобы убедить мою жену в том, что у нас с Наташей есть отношения.

Ко мне приходила твоя мать… — слова Лены пульсируют в голове. Даже не так… шарахают! Со всей дури, здоровенным молотом.

У меня нет оснований не верить своей жене, она бы не стала врать, но всё же какая-то часть меня отказывается принимать действительность. Что родная мать строит козни мне же. Рушит мой брак, от которого и так остались одни руины…

За две недели, что мои люди за ней приглядывают, она вела себя обычно. Не искала встреч с Надеждой Алексеевной, ездила к брату, пару раз была у Натальи, навещая внучку. Ничего особенного, и я даже успел решить, что та некрасивая ссора, свидетелем которой я стал, действительно произошла на почве всплывших обстоятельств о моей дочери.

Но сейчас, после разговора с Леной, до меня доходит неизбежное понимание, что я думал не на тех людей. Главный палач моего брака на расстоянии вытянутой руки. Непринятие Лены со стороны матери гораздо сильнее, чем она хочет мне показывать. Её цель свести меня с любимой Наташенькой, а я, как полный кретин на всё это вёлся.

Почему же сейчас? Почему не год назад, когда объявилась бывшая?

Пялясь на опустевший стул, где совсем недавно сидела Лена, я пытаюсь глушить эмоции и думать. Принять факт, что моя мать лезет в мою жизнь и рушит её, преследуя только свои интересы, и совершенно не считается с моими.

«Серёж, ты смог поговорить с Леной?» — этот вопрос мама задавала мне каждый раз, как только звонила. Сейчас он обретает совсем иной смысл.

«Разве так можно?! Ты ведь сам ничего не знал о Маришке! Наташа скрыла от тебя дочь, так в чём ты виноват? В том, что не сказал сразу? Так когда было, если Лена никак не могла пережить выкидыш. Её можно понять, для каждой женщины это стресс и горе. Но разве тебя понять сложно? Маришка родилась от прошлых отношений, это можно принять в конце концов! Твоя дочка не виновата в ошибках взрослых».

«А может и к лучшему, что она уехала. Не ищи пока встреч с Леной, ей нужно время, чтобы остыть и подумать. Как женщина я её начинаю понимать…»

Сейчас слова матери, к которым я относился больше как к навязчивому фону, звучат в моих воспоминаниях совсем с другим подтекстом. Вряд ли она действительно хотела, чтобы я поговорил с женой. У неё были совсем другие цели…

Достаю из кармана пиджака телефон и набираю номер матери. Она не отвечает ни на первый звонок, ни на второй. Что ж, мне несложно будет наведаться в гости вечером. Покидаю ресторан и еду на работу. С проверкой Павел с Захаром справились и без меня, но последствий осталось масса. Нужно исправлять косяки, чем я теперь и занимаюсь в круглосуточном режиме, лишь бы хоть чем-то отвлечься от негативных мыслей.

Стрелки часов подходят ближе к четырём, когда я получаю звонок от безопасника.

— Слушаю, — отвечаю сразу же, даже не замечая, как хмурюсь при этом.

— Сергей Юрьевич, думаю вы должны быть в курсе, — рапортует тот. — За вашей женой наблюдаем не только мы.

Холодею, не понимая о чём речь.

— Это как?

— Ещё с ресторана заметили слежку, но решили сначала убедиться.

— Надеюсь, вы выяснили, кому так интересна моя жена?

— Номера мы пробили… — повисает неловкая пауза. — Рабочий автомобиль числится в фирме вашего брата.

— Что? — переспрашиваю растерянно.

— Нам вмешаться?

Я молчу, пытаясь переварить информацию. Какого чёрта происходит? Лена пользуется просто нереальной популярностью среди всего моего семейства!

— Не отсвечивайте без надобности. Сначала выясните, с какой целью за ней наблюдают и кому передают информацию.

— Понял, — раздаётся ответ, и я раздражённо отбрасываю телефон.

Чувствую, что к родителям сегодня ехать мне точно не следует. Я теперь вообще не понимаю, на кого могу положиться и кому следует доверять.

Тут ещё Захар вплывает в кабинет. Как не вовремя! Сейчас последуют вопросы, почему я буквально огнём дышу. Однако друг помалкивает на тему моей личной жизни. Видимо моя угрюмая физиономия говорит сама за себя.

— В субботу у Паши мальчишник… — Захар садится на диванчик, вальяжно раскинув руки. — Есть идеи, как растрясти нашего пай-мальчика?

При других обстоятельствах идей было бы много, но в данный момент меня мало волнует свадьба Державина. Мои проблемы, как тёмные облака, затмили всё вокруг. Я готов прямо сейчас уехать отсюда и трясти свою мать, выясняя, какого чёрта она творит?!

— Всё в твоих руках, — бурчу я, не желая углубляться в разговор.

— Ты ведь придёшь, надеюсь? — спрашивает он.

— Когда будет мальчишник? — переспрашиваю, пытаясь отвлечься от своих мыслей.

— Серёг, я же только что сказал, что в субботу…

— Слушай, на меня лучше не рассчитывайте, — игнорирую его недовольный тон. — Если смогу — подтянусь.

— Ясно, — Захар хлопает ладонями по коленям и поднимается, едва успев сесть. — Походу, придётся мне ломать голову одному.

Пропускаю его реплику мимо ушей, погружаясь в свои мысли, и жду, когда он наконец закроет дверь с другой стороны. Тихий хлопок — и я снова наедине со своими терзаниями.

Брат… какого чёрта Олег делает? Ему своих забот мало? Варька на сносях, на работе крупные долги, о которых не знает даже отец. Зачем лезет к моей жене?!

Смотрю на телефон и борюсь с желанием позвонить ему. Если сейчас дам знать, что в курсе его слежки, то спугну. Поэтому запасаюсь терпением.

Вскоре приходит сообщение от Натальи:

«Маришка заболела, я вызвала врача. У неё высокая температура. Решила поставить тебя в известность».

Первый порыв — позвонить и выяснить подробности. Я даже набираю номер Натальи, но потом сбрасываю. Мы сильно повздорили. Сначала после дня рождения Маришки, а потом из-за выходок её сестры. Наталья ни разу не звонила мне за всё это время, общаясь только с моей матерью. Пусть так и остаётся.

«Выздоравливайте», — пишу ответ и откладываю телефон, но через минут десять приходит ещё одно сообщение.

«Ты не приедешь навестить?»

«Буду занят».

«Маришка очень по тебе скучает», — бьёт ниже пояса, но я оставляю сообщение без ответа.

Когда к моей жене сунулась Лиля, я уверен — с подачи бывшей, о Маришке никто не думал. Так же, как и когда отправляли Лене фотографию со дня рождения. Я понимаю, что ребёнок ни в чём не виноват, но и на манипуляции поддаваться не намерен. Я достаточно наворотил дел за пределами своего брака, и создавать ещё больше ситуаций, которыми могут воспользоваться против меня же, нет никакого желания.

Новостей нет до самого вечера. Я уезжаю в свой опустевший дом, бросаю машину на парковке и по привычке бросаю взгляд на окна. Свет не горит ни в одной комнате. Конечно же, Лена сюда не придёт.

— Серёж! — окликают меня у подъезда, и я удивлённо оборачиваюсь.

Цокая каблуками по тротуарной плитке, ко мне спешит Наталья. На ней как всегда облегающее платье и высокие шпильки. Сосед, что вышел из подъезда передо мной, шею свернул, заглядываясь на неё, а у меня её вид во дворе собственного дома не вызывает ничего кроме раздражения.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю растерянно, чувствуя, как внутри меня нарастает волна недовольства.

Взволнованно поправив копну распущенных волос, она отвечает:

— Тебя жду.

Вопросительно вскидываю брови и оглядываюсь. Машина Натальи стоит во втором ряду парковки, недалеко от подъезда.

— И как давно?

— Минут двадцать уже…

— И почему ты не с Маришкой? Она ведь болеет.

— Она же не одна дома, а с няней, — хмурится горе-мамка. — Можно зайти на чашку чая? Нам нужно поговорить.

Бывшая — последний человек, которого я бы хотел видеть в своём доме. На уровне подсознания отсекаю даже мысли об этом. Здесь территория Лены, даже если она больше не хочет на неё ступать. Показываю на дом напротив, где расположен небольшой кафетерий.

— Там подают отличный чай, — говорю при этом и первым шагаю к зданию.

Наталья раздражённо поправляет сумочку и спешит поравняться со мной шагом. Мы входим в зал, и нам тут же находят свободный столик. Наталья заказывает фруктовый чай, а я сразу отказываюсь от меню.

— Ты разве не голодный? — спрашивает она меня, в её голосе слышится лёгкая ирония.

— Наташ, говори, что хотела.

Подыгрывать этим мирным посиделкам за чашечкой чая нет никакого желания. Она это понимает, прищуривается с обидой и выдаёт:

— Я понимаю, что доставила тебе массу проблем своим появлением, — в голосе неслыханная покорность. — Поэтому приняла решение. Мы с Маришкой уезжаем.

Первые несколько секунд я не улавливаю суть сказанной фразы. А когда, наконец, до меня доходит, в голове бахает раздражение. Сначала уехала, будучи беременной, скрыла сей факт, потом вернулась и решила покаяться, познакомив меня с дочерью. А теперь решила снова вильнуть хвостом.

Собственно, чему я удивляюсь, это вполне в духе Наташи.

— Когда и куда?

— Я думаю, тебе лучше не знать об этом, — уклончиво отвечает она.

— То есть ты считаешь, что мне, как отцу Марины, не нужно знать, где будет жить его дочь? — уточняю прохладно.

— Да. Тогда ты, возможно, сможешь наладить отношения с женой.

— А твои родители в курсе? Они ведь и квартирку тебе прикупили.

— Это уже не твои проблемы.

Даже так.

— Действительно. Не мои, — соглашаюсь, кивая. — Ладно хоть, поставила в известность. Спасибо и на этом.

Наталья молчит, пронзая меня долгим задумчивым взглядом.

— Я просто хочу, чтобы ты знал — я не одобряю поступка сестры и того, что произошло на дне рождения Маришки. Я просто хотела, чтобы у моей дочери был отец.

— Для чего всё это, Наташ? Зачем ты решила нас познакомить? Чтобы потом взять и снова уехать? Теперь твоей дочери отец не нужен?

— Ты ведь сам прекратил с нами общение. И мне проще переехать, объяснив Маришке, что мы не можем оставаться с папой в одном городе, чем постоянно придумывать отговорки, почему папа больше с ней не видится. Она ещё ребёнок, отвлечётся и забудет со временем.

Я молчу. Меня раздирает в клочья от этой беседы. В том, что Маришка со временем забудет обо мне, я даже не сомневаюсь. А вот как забыть мне?

— А там, может быть, мне повезёт в личной жизни, — тем временем продолжает Наталья. — И у моей дочери появится не приходящий папа, а постоянный.

Какой идеальный расклад, даже и возразить нечем. В груди бахает с новой силой. Неприятно, и даже больно.

— Помнится, когда ты сообщала мне о дочери, то тебя совершенно не волновало, буду я общаться с Маришкой или нет. И личную жизнь тебе никто не мешал строить.

— С тех пор многое поменялось, не думаешь?

Поменялось. Я всё-таки стал видеться с дочерью и прикипел к ней. Так какого чёрта Наталья решила всё и за всех?

Нам приносят чай. Пока официант расставляет на стол чашки, сахарницу, и разливает горячий ароматный напиток, я стараюсь унять эмоции внутри себя и молчу некоторое время, принимая решение, которое не так-то просто озвучить.

— Хорошо, — говорю, когда мы вновь остаёмся наедине.

— Что хорошо? — переспрашивает Наталья, чашка застывает в её руках.

— Уезжай, Наташ, — слова срываются жёстко. — Куда хочешь и когда хочешь. Только я скажу сразу, чтобы в будущем не было недоразумений. Если вдруг решишь снова порадовать меня своим возвращением, спустя пару-тройку лет, то не стоит. На контакт я больше не пойду. Ни с тобой, ни с Маришкой.

От её лица отливает краска, но в остальном её внешнее спокойствие остаётся неизменным.

— Я… — она делает паузу, словно не ожидала от меня подобных слов. — Ты мне угрожаешь?

— Я просто принимаю твоё решение и предупреждаю, что обратного пути нет.

— Не пожалеешь? — Наталья прищуривается, в глазах загорается вызов. — Особенно, если Лена с тобой всё-таки разведётся?

— Пусть тебя это не волнует, — отрезаю холодно.

— И всё же. Ты вообще не рассматриваешь другие варианты?

Я удивлённо вскидываю брови.

— Интересно послушать, какие?

Она глубоко вдыхает, пронизывая меня голубизной своих глаз.

— Например, попробовать построить что-то новое? Полноценную семью, где вместо вечных проблем, будет любящая дочь?

Я хмурюсь, переваривая брошенную фразу. Тем временем женская ладонь накрывает мою и осторожно сжимает её. На губах Натальи появляется робкая улыбка.

— Серёж, ты ведь слышал желание нашей дочери. Мы с Маришкой готовы попробовать, так что всё зависит от тебя. Подумай об этом.

Вытягиваю свою руку из под женской ладони и молча смотрю на свою бывшую, которая в начале беседы рвалась убраться из города, а теперь собралась строить со мной полноценную семью.

Наталья застывает, глядя на мою реакцию. В глазах снова сквозит обида, уголки её губ дёргаются, и она отстраняется, отвлекаясь на чай. Делает глоток, а потом говорит прохладнее:

— Я могу подождать, пока длится бракоразводный процесс. Так что у тебя есть время, чтобы всё взвесить и обдумать. Если ты не поменяешь решение даже после развода, мы с Маришкой уедем.

— Ты серьёзно думаешь, что дело только в Лене? — спрашиваю растерянно. — Марина ещё маленькая и многого не понимает, но ты, Наташ, уже большая девочка, и должна понимать, что мужчине в семье важен не только ребёнок, но и женщина, которую он любит.

— Конечно, я это понимаю. Но ведь у нас в отношениях всё было не так плохо, а над ошибками можно поработать…

— Хватит, Наташ, — перебиваю я, поднимаясь из-за стола. — Как бы ни сложилось у меня с Леной, нас с тобой будет связывать только дочь. Других вариантов тут нет и быть не может.

Ответа не жду. Просто разворачиваюсь и выхожу из кафетерия. Внутри всё бурлит после этой встречи. Я был настоящим лопухом, что вообще когда-то связался с этой женщиной. Сначала забеременела обманом, потом включила гордячку и срулила в Европу. Вернулась больше чем три с половиной года спустя, влетела в мою жизнь ураганом, а теперь с видом виноватой лани бросает мне ультиматумы. Какого лешего Наташе надо на самом деле? Когда она не лезла в мою жизнь и просто давала мне возможность общаться с дочерью, я отплачивал тем же — не лез в её жизнь. Теперь, после нашего разговора и всего произошедшего, меня буквально бомбит от желания выяснить, как жила моя бывшая до того, как вернулась.