Глава 22

Сергей

Когда на телефон приходит сообщение от Николая, я на совещании с бухгалтерией филиала. Они молодцы, проверку прошли с парой незначительных замечаний, которые сейчас старательно исправляют и подготавливают отчёт. Естественно, я делаю на этом акцент и в то же время замечаю, что лучше бы нареканий не было вовсе. Но так не бывает. Инспектора для того и приходят, чтобы обязательно до чего-то докопаться.

— По некоторым статьям расходов у нас превышен лимит, — объясняет наш главный финансист. — Но это связано с проверкой, всё было одобрено Павлом Викторовичем. Чтобы компенсировать издержки, мы предлагаем пересмотреть лимиты следующего месяца…

Пока слушаю его, открываю послание:

«Елена Владимировна час назад посещала женскую консультацию. Вскоре об этом сообщили вашей матери».

Я напряжённо выпрямляюсь. Значит, я не ошибся. За Леной пристально следит моя мать. В день, когда она оставила мой звонок без ответа, то весь день пролежала с давлением. На следующий — слегла в клинику, и мы с ней так и не увиделись. Получается, она не скучает в люксовой палате, и, несмотря на свой недуг, находит в себе силы лезть к моей жене.

Следом прикреплена фотография. Лена сидит за столом, в её руках какой-то снимок, а на губах счастливая улыбка. Эта улыбка особенная. Настолько, что в моей груди сердце подскакивает. Такой я не видел свою жену уже очень давно. В последний раз, Лена так сияла больше года назад, когда была беременной.

Тут я совсем перестаю дышать, внимательно приглядываясь к снимку. Изображение на листке едва различимо. Виден только край, из-за того, что фотография сделана сбоку, но я уже сталкивался с подобными раньше, когда Лена возвращалась с первого осмотра во время беременности. Да и не только. Это стандартный снимок узи.

— Прошу прощения, я скоро вернусь, — я резко поднимаюсь из-за стола и выхожу из кабинета.

Звоню Николаю, и едва он успевает ответить, спрашиваю:

— Цель визита в консультацию какая?

— Я как раз пересылаю вам видеофайл телефонного разговора Елены Владимировны…

— Моя жена беременна? — нетерпеливо перебиваю.

— Да, — спокойно подтверждает безопасник, а я ошарашенно зависаю без единого движения.

Всего одно короткое слово выбивает почву из-под моих ног и вызывает настоящий шторм эмоций, в котором первую волну растерянности захлёстывает радость, но и её быстро накрывает волнами смятения и тревоги.

Что же я натворил…

Моя беременная жена пережила дикую эмоциональную встряску и подала на развод. И всё из-за моего молчания и некоторых ушлых личностей. Если не дай бог что-то случится по моей вине, я не прощу себе этого.

— И моя мать об этом знает?

— Вообще-то наши парни немного спугнули слежку, поэтому телефонный разговор в кафе слышал только наш человек. Но, тем не менее, о визите Елены Владимировны в клинику — уже доложили. Им не составит труда выяснить причину.

— Твоя задача этого не допустить, Николай.

Меня не устаивает, что мать лезет в дела, которые её никак не касаются. И она числится в списке последних, кто должен узнать подобные новости.

— Сделаем.

— Тогда до связи.

Я убираю телефон в карман пиджака и со вздохом смотрю на дверь кабинета, где меня ожидают финансисты. Надо срочно закончить дела и наведаться к брату. Кому его человек докладывает о каждом передвижении моей жены, я уже выяснил, настало время получить ответы.

Через двадцать минут, разобравшись с основными вопросами по работе, я сажусь в машину и без предварительного звонка мчусь к брату. Время близится к обеду, когда захожу в офис семейной фирмы, где меня многие знают в лицо, как бывшего руководителя финансового отдела. Было время, я работал здесь в паре с отцом. Ещё до разрыва отношений с Натальей, который прошёл в нашей семье с громким скандалом. Отец тогда отстранил меня от дел, решив таким образом вразумить и наставить на путь истинный. Вернее к загсу с нужной им девушкой, а я плюнул и ушёл работать с Державиным. Не пожалел при этом. Ни разу. Пожалел потом отец, но о моём возвращении уже не могло быть и речи.

В приёмной пусто, и я без лишних приветствий и объяснений открываю дверь кабинета директора. Олег дёргается в кресле, и в этот момент я замечаю за его спиной молоденькую секретаршу, которая склонившись к своему боссу, массирует ему плечи. Резко отстранившись от моего брата, она торопливо берёт со стола первые попавшиеся под руки документы, растерянно лепечет какие-то дежурные фразы и сбегает на своё место. Олег же с важным видом поправляет галстук, стараясь выглядеть невозмутимым, и поднимается из-за стола.

— Серёг, здорово, — протягивает мне руку. — Ты здесь какими судьбами?

— Решил проведать брата. Не думал, что отвлеку от важных занятий.

— Да ничего такого, — он всё-таки смущается.

— Уверен, Варваре бы так не показалось. Ты бы хоть дверь закрывал.

— А ты мог бы и позвонить.

— В следующий раз запишусь на приём.

— Не передёргивай! — кривится брат. — Это всего лишь массаж. Присаживайся. Будешь чай или кофе?

— Я по делу, — игнорирую приглашение и упираюсь ладонями в стол, бросив на собеседника взгляд исподлобья. — Расскажи-ка мне лучше, какого чёрта вам с матерью нужно от моей жены?

Брат растерянно хмурится:

— Ты о чём?

— Не прикидывайся. Твои люди следят за Леной и докладывают о ней матери.

— С ума не сходи. Мне твоя жена даром не сдалась!

Его недоумённый тон режет по ушам и раздражает. Не мог Олег не знать, чем занимаются его люди, но я предполагал, что брат пойдет в отказ. Открываю сообщение с фотографией автомобиля, который колесил за Леной, и показываю брату.

— Чья это машина? — спрашиваю терпеливо.

Он прищуривается, вглядываясь в экран.

— Когда это было?

— Вчера после двенадцати.

На щеках брата начинают играть желваки, а брови чуть ли не сливаются на переносице.

— Дай мне десять минут, я во всём разберусь, — чеканит он решительно и просит свою «массажистку» соединить его с Петром Михайловичем.

Я помню этого мужика. Когда я ещё работал здесь, он был обычным водителем. И если я правильно понимаю действия брата, то водитель с каких-то пор начал подрабатывать местным сыщиком.

Через минут десять в кабинет входит тот самый Пётр Михайлович. С тех пор, как я видел его в последний раз, залысина на седовласой макушке стала объёмнее, а рубашка — на размер больше.

Пока брат задаёт вопросы, я внимательно к нему приглядываюсь. В последнее время с доверием у меня худо. Не хочется верить, что кто-то из моей семьи способен стоить козни за моей спиной, но факт слежки говорит об обратном. И я боюсь даже предполагать, зачем это нужно. Как ни крути, Олег держится на пять с плюсом. По нему не скажешь, что он действительно к этому причастен, а вот Пётр Михайлович нервничает. Бледнеет на глазах, лоб испариной покрывается, но при этом стоит на своём — вчера он весь день был в разъездах, и понятия не имеет кто такая Елена Владимировна. Сдаётся мужичок, только когда я принимаюсь звонить своему человеку, грозясь подключить полицию.

— Лариса Захаровна меня попросила, — угрюмо бурчит он. — Но я не делал ничего плохого. Только наблюдал.

— И часто ты за такие поручения берёшься в обход руководства? — уточняю холодно.

— Ну как же в обход? Лариса Захаровна не последний человек — жена владельца, как ни как. К тому же в оплате никогда не обижала.

Внутри меня всё воспламеняется. Я прожигаю брата взглядом, а тот лишь с негодованием разводит руками.

— Я понятия не имел, Серёг, — говорит при этом, а мне дико хочется настучать ему по лбу.

— Раньше ты за моей женой следил? — едва ли не рычу.

— Да не вроде…

— Как это «вроде»? Настолько память короткая? Я знаю, как это исправить… — снова берусь за телефон, и мужичок тут же «вспоминает».

— Один раз точно было. Давно! Ещё прошлым летом. Кажется в начале июня, — резво кивает он головой.

Меня прошибает от его ответа. Примерно в то же время я узнал, что у меня есть дочь, а Лена потеряла нашего ребёнка.

— Я на самом деле разные её поручения исполняю. И в магазин могу смотаться и гостинцы для подруг отвезти… За вашей женой я присматривал только дважды. В прошлом году и вот сейчас.

Всё, с меня хватит. Ещё минута и я разгромлю кабинет брата. Поднимаюсь с места и произношу:

— Мне нужно ехать, Олег. Надеюсь, тебе не обязательно подсказывать, что делать с этим товарищем, — киваю на Петра Михайловича и выхожу из кабинета.

— Ты куда? — Олег выскакивает следом, преграждая мне путь.

— К матери, — не вижу смысла юлить. — И если ты действительно ко всему этому не причастен, то она не узнает о том, что я собираюсь её навестить. Я понятно объяснил?

Мне действительно важно застать мать врасплох.

— Слушай, Серёг, ты сейчас злой как чёрт, а у неё со здоровьем проблемы. Давление вечно скачет!

— Плохое самочувствие не мешает ей лезть в мою семью, — парирую я и хочу обойти брата, но он не даёт.

— Да подожди ты! Успокойся хотя бы… Езжай к ней завтра!

— Олег, ты реально не понимаешь, или делаешь вид?! — рявкаю на него. — Поставь себя на моё место. Если бы мать следила за Варей?!

Олег растерянно раскрывает рот, но так ничего и не произносит, а потом молча отступает.

— Извини, — бурчит он и больше не пытается встать у меня на пути.

В клинике, где лежит мама, идеальная чистота и спокойная обстановка. Меня сразу узнают и провожают на второй этаж, в терапевтическое отделение. В палате матери нет, её медсестра объясняет мне, что пациентка пьет чай ординаторской вместе с главврачом. Я знаю главврача – это Ирина Николаевна, мамина хорошая знакомая. Вся наша семья наблюдается под её руководством, да и не только наша. Ей доверяют многие.

Я подхожу к кабинету и собираюсь постучать, как внезапно до ушей доносится возмущённый голос матери:

— Ир, ты должна помочь! Я уверена, что эта дворовая кошка снова беременна!