Глава 19 Арина

Предложение Кирилла переехать на время в его квартиру звучит не так уж и плохо. В настоящий момент это лучшее решение, которое можно придумать. Поэтому, всё тщательно взвесив, я соглашаюсь. Тем более после отъезда его матери мы с Марком останемся здесь одни.

Но мои мысли всё время занимает жена Воскресенского. А что, если в один прекрасный день она ворвётся сюда и станет качать права? Или придумает ещё что-нибудь похуже? С другой стороны, нет ничего плохого в том, что отец хочет помочь сыну, а поскольку тот ещё слишком мал, то к нему прилагается ещё и мать. И если Кирилл испытывает желание решить наши проблемы, то так тому и быть. Несмотря на свою гордость, я думаю, что отказаться было бы глупо.

Воскресенский въезжает во двор дома, где я прожила столько лет, а моё сердце сжимается. Не чувствую, что возвращаюсь домой. Теперь эта квартира принадлежит матери, хоть и по праву её добрая половина должна быть моей. Не хочу. Не буду воевать за неё. Да и зачем? Чтобы лишний раз нарваться на выяснение отношение с этой стервой? Ну уж нет, увольте.

– Ты так и будешь сидеть здесь? – Кирилл касается моего плеча. Я машинально дёргаю им, скидывая руку мужчины. Это выходит непроизвольно, но Воскресенский меняется в лице. – Я сегодня никуда не тороплюсь, но и вечно находиться здесь не хотелось бы.

– Уже иду. – Подбираю подол платья и выхожу из внедорожника.

– Я поднимусь через пару минут. Мне нужно позвонить, – говорит мне вслед.

Я переступаю порог квартиры, ощущая себя совершенно чужой. Удивительно, ведь прошло всего один день. Я ушла отсюда только сегодня утром.

Обхожу все комнаты в поисках мамы. Её здесь нет, чему я неимоверно рада.

Первое и самое нестерпимое желание – наконец-то снять свадебное платье. Аккуратно складываю его и убираю в шкаф на самую дальнюю полку. Разумеется, мне больше не придётся его надевать, но и выкинуть жалко. Возможно, в будущем отдам в ателье, где его перешьют. Усмехаюсь своим мыслям. Как глупо звучит. Конечно, я этого не сделаю. Пройдёт совсем немного времени, и оно всё равно отправится на помойку вместе с другим барахлом.

В чемодан складываю самое необходимое: важные документы, одежду на первое время и любимые игрушки Марка. Всё остальное можно будет докупить, тем более у меня есть небольшие сбережения и пока ещё не тронутый расчёт, который я получила, уволившись из компании Воскресенского. Требуется не так много времени, чтобы всё собрать, и уже через каких-то двадцать минут баул, набитый вещами до самого верха, ожидает меня в прихожей.

Проверяю все комнаты, перед тем как уйти, и напоследок вхожу в спальню мамы. Связываться с ней по мобильному нет никакого желания, поэтому я беру со стола карандаш, намереваясь сообщить в записке о нашем с Марком переезде.

– У неё даже блокнота нет, – бурчу себе под нос, открывая шкафчики и выдвигая ящики. Взгляд останавливается на одном из журналов, вернее сказать, на образце. – Что это?

На обложке фотография Кирилла и его супруги, а заголовок гласит: «Что скрывает Кирилл Воскресенский? В курсе ли новоиспечённая супруга о тайном наследнике олигарха?» Я оседаю на стул, который, к счастью, оказывается у меня почти под пятой точкой. Прикрываю глаза, медленно вдыхая через нос и выдыхая через рот. Черт бы её побрал! Как можно быть такой стервой?! Глаза щиплет от подступающих слёз. Наша история станет достоянием всей столицы благодаря моей неадекватной матери. И что-то мне подсказывает: катастрофу предотвратить уже не представляется возможным.

– Арина, почему не закрываешься? – Я вскакиваю со стула от неожиданности.

– Ты меня напугал. Чемодан у двери. – Сердце бешено колотится, и это связано не с внезапным появлением Кира.

– Что тут у тебя? – Кирилл подходит ближе и забирает из моих рук глянцевый журнал. – Это…

– Думаю, что это, – тыкаю указательным пальцем в обложку, – будет в печати со дня на день. В понедельник.

– Стерва! – выплёвывает Воскресенский. – Она сказала, что сделает другой материал.

– И ты ей поверил? – горько усмехаюсь я.

– Нет, но она была весьма убедительна, – Кирилл швыряет глянец на стол. – Попробую всё уладить, если только это не журнал Круглова. С ним у меня очень и очень плохие отношения.

– Если тираж уже напечатан, то не спасут даже родственные связи, не говоря уже о её возможных соглашениях с твоими недоброжелателями – они точно лишь усугубят ситуацию. – Я судорожно провожу рукой по волосам. – Думаю, лучше сосредоточиться на последствиях. И кстати, как Олеся отреагирует на это? Она ведь ещё не знает?

– За это можешь не волноваться, – отмахивается мужчина и выходит из комнаты.

Оставшись одна, ныряю рукой в сумочку и достаю мобильный. У меня нет намерения выяснять отношения с мамой, но я должна знать, зачем она так поступает. Неужели у этого человека совсем нет ничего святого?

– Привет, Арина! – она отвечает с первого же гудка, будто ждала моего звонка.

– Объяснишься по поводу статьи? – спрашиваю в лоб.

– А что сказать, Ариш? Круглов знает, где надавить, – часто дышит в трубку. – Думала, мне удастся с ним договориться, но не получилось.

– Не ври, мама! – рявкаю я. – Ты и не собиралась этого делать. Ты планировала хорошенько заработать на моем сыне и на Кирилле. Признайся! Скажи хоть раз правду! – требую я, едва сдерживая поток слёз, который рано или поздно вырвется наружу.

– Деньги хорошие, это правда, – спокойно отвечает женщина. – Думаю, часть должна принадлежать тебе. Всё-таки история касается и тебя.

– Я просто не верю своим ушам! – взрываюсь, скидывая со стола всё, что попадается под руку. – Ты циничная…

– Кто? Договаривай! – теперь и она повышает голос.

– Ты даже не представляешь, как я ненавижу тебя, – цежу сквозь зубы и сразу сбрасываю вызов. Больше не могу её слушать.

Слёзы быстрым потоком стекают по щекам, а уже через полминуты я сотрясаюсь в горьких рыданиях, закрывая лицо руками. Не могу остановиться и даже не пытаюсь сдерживаться. Видимо, выходят все накопленные за столько лет обиды.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы удостовериться в появлении Воскресенского. Кирилл обнимает меня за плечи, крепко прижимая, и, когда мне удаётся немного успокоиться, разворачивает к себе. Он проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, после чего заставляет посмотреть на него, приподнимая мой подбородок шершавыми пальцами. От мужчины веет спокойствием и уверенностью в себе, а ещё свежими нотками парфюма с примесью цитруса.

– Арина, она не стоит твоих слёз, поняла? – Его дыхание обжигает кожу. – Ситуация разрешится, просто постарайся сделать вид, что всё в порядке, а иначе из этого дерьма нам будет сложно выбраться с поднятой головой.

– Спасибо, Кирилл, – отвечаю я, мягко отстранившись. Сейчас я не в том состоянии, и главным моим желанием в эту самую секунду остаётся только потребность слинять отсюда как можно дальше. – Поехали. Здесь нам больше делать нечего.

***

В квартиру Кирилла мы возвращаемся поздним вечером. Мужчина помогает занести чемодан и несколько пакетов с игрушками в наш новый временный дом, после чего удаляется, пожелав доброй ночи. Снимаю обувь и босиком топаю в гостиную, мечтая поскорее добраться до самого удобного в мире дивана. Спать буду здесь. Оксана Викторовна улетает утром, поэтому, скорее всего, сейчас женщина видит десятый сон вместе с Марком. Проверю их чуть позже.

Исполняю свое желание и плюхаюсь на мягкое сиденье. В голове проносятся все события, произошедшие только за сегодня. Это был самый долгий день в моей жизни, который я никогда бы не желала повторить. Ощущаю некую опустошенность. Хотя нет. Думаю, это всего лишь усталость. Не столько физическая, сколько моральная.

– Марк очень быстро уснул, – в дверях раздаётся тихий голос мамы Кирилла.

– Оксана Викторовна, я думала, вы уже спите. Вам же рано вставать завтра, – рассеянно произношу я. – Это я вас разбудила?

– Нет, Ариш, что ты, я не спала. Любовалась внучком. Какой славный мальчуган, – с трепетом говорит женщина. – Да и хотела поговорить с тобой о Кирилле.

– Со мной? – удивляюсь. Честно говоря, я не ожидала ничего такого. У Оксаны Викторовны есть невестка, с которой она и должна вести разговоры о своём сыне. Со мной она может беседовать только на тему Марка.

– Да, – просто отвечает она. – Как насчёт чая?

– Согласна, только Марка проверю, – поднимаюсь с дивана.

– Он так быстро уснул. Никто из моих сыновей никогда не засыпал через пять минут укладывания. Чего я только не делала, чтобы уложить этих троих хулиганов, – хихикает она.

– Не представляю, как вы справлялись, – качаю головой в разные стороны. – Я за одним-то не всегда успеваю, а у вас было три маленьких мальчика.

– Сначала тяжеловато, но со временем привыкаешь, – подмигивает женщина, после чего удаляется в сторону кухни.

Размеры спальни впечатляют. Это не та комнатушка в доме моей матери, к которой я успела привыкнуть за долгие годы. Теперь вся моя жизнь до появления в ней Кирилла Воскресенского вновь кажется далеким прошлым. И я не думаю, что когда-либо вернусь к нему.

Марк сладко сопит на огромной двуспальной кровати. Сердце сжимается от любви и трепета по отношению к этому маленькому комочку счастья. Несмотря на все трудности и проблемы, которые мне пришлось испытать на себе в первый год жизни сына, радоваться, глядя на него, я не перестала.

– Кто? – слышу взволнованный голос Оксаны Викторовны в ответ на стук в дверь.

Не спешу выдавать своё присутствие, поэтому прислушиваюсь к голосу, который, кстати говоря, принадлежит женщине.

– Оксана Викторовна, приветствую! Как дела? Неожиданно снова видеть вас в столице. Свадьба ведь отгремела всего несколько недель назад, – нервно говорит девушка. И тут меня осеняет. Это ведь Олеся. Неужели ссора между ней и Киром была настолько крупной, что супруга Воскресенского не знает, где её муж?

Тихонько выхожу из спальни и аккуратно выглядываю из-за угла, надеясь, что меня скрывает тень.

– Всё в порядке. У меня были здесь дела, – спокойно отвечает Оксана Викторовна. – Завтра улетаю. Вот, видишь, даже чемодан собрала уже.

– Вижу, – тон Олеси меняется. – Оксана Викторовна, я ищу своего мужа. Вы не знаете, где он может быть?

– Кирюша взрослый мальчик, Лесь, и он вправе сам решать, где ему быть и с кем, – отвечает мать Кира. – Почему сама не позвонишь ему?

– Звонила много раз, он не отвечает. – Нервно одёргивает подол своего платья.

– Ссора была крупной? – интересуется женщина.

– Не то слово.

– Он отходчивый. Олесь, я была бы рада поболтать, но у меня завтра ранний вылет, так что мне хочется выспаться. Тем более я жуть как не люблю все эти перелёты, – усмехается женщина.

– Хорошо, я вас поняла. Извините за беспокойство, – цедит та сквозь зубы.

Олеся осматривает квартиру, задерживая взгляд на коридоре, как раз там, где стою я. Но Оксана Викторовна не даёт девушке возможности что-либо выяснить и закрывает дверь практически у неё перед носом.

Проходит около пяти минут с момента ухода Олеси, и только тогда я выхожу из своего укрытия. В голове перемешиваются мысли, но одно ясно наверняка – Оксана Воскресенская спасла нас всех от большого скандала. Уверена, если бы жена Кирилла узнала о Марке, то неприятностей миновать не удалось бы. Значит, есть небольшая фора.

– Мне никогда не был понятен выбор Кирилла. – Женщина стоит ко мне спиной, наполняя кружки горячей водой. – Мой младший сын всегда был самым отзывчивым и добрым мальчишкой. А Олеся…

– Не пара ему, – заканчиваю я, присаживаясь на стул.

– Ты не думай, я не из тех свекровей, которые люто ненавидят своих невесток, – на лице женщины появляется подобие улыбки, которая мгновенно тает. – И в жизнь своего сына я никогда не залезу, если только он сам не попросит об этом. Но женитьба на Олесе – довольно странное решение.

– Почему? – удивляюсь.

– Да потому что за некоторое время до аварии Кирилл вскользь сообщил нам с отцом о разрыве отношений с ней, – быстро произносит женщина, протягивая мне кружку с чаем. – Молока?

– Нет, спасибо.

– А после аварии Кирюша потерял память, и я лишь молилась о его здоровье. Когда он встал на ноги, сообщил только дату свадьбы, но не то, как они к этому пришли, – на глазах матери Кирилла выступают слёзы. – И это было странно, я попыталась поговорить с ним, но его как подменили…

– Не переживайте так, Оксана Викторовна…

– Всё в прошлом. Сейчас меня больше интересуют ваши отношения и ваш сын, – всхлипывает женщина. И продолжает мягким тоном: – Арина, я вижу, что между вами не просто родительские отношения. Вас что-то разлучило несколько лет назад. Но нельзя отрицать то, что видно невооружённым глазом. Между тобой и Кириллом искрит. А твои глаза…

– А что с глазами? – Я делаю глоток свежезаваренного чая, прикрывая веки. – Очень вкусно.

– Твои глазки загораются при появлении моего сына, – ласково улыбается женщина. – Как и его. Не знаю, что произошло между вами в прошлом, но думаю, надо дать друг другу шанс.

– Возможно, вы правы, но не забывайте – Кирилл женат, – я задираю голову, стараясь скрыть свои настоящие чувства, хоть уже и поздно. Оксана Викторовна и без этого уже обо всем догадалась.

– Уверена, что ненадолго, – отмахивается она. – Ладно, мне действительно рано вставать. Подумай, Арина. О вас. Спокойной ночи, милая.