Глава 7. Я хочу от тебя идей
Но задушила я подушку. Сон был беспокойным, в сумке всю ночь тренькал смартфон, выключить его – лень вставать, и снился кошмар: меня допрашивали и обвиняли в причинении тяжкого вреда здоровью по неосторожности. И пострадали от этого в итоге подушка, которую я скомкала чуть не до размеров детского мячика, мой внешний вид и самочувствие. Чувство вины и страх чуть притупились, но тяжёлым клубком змеились где-то под грудью. И утро я решила начать не с кофе, а с карвалола, хотя для напитков на спирту было рановато – шесть утра.
И запах этого нетрадиционного для нашего дома напитка разбудил отца. Он появился в кухне уже в тренировочном костюме.
– Я смотрю, день ты начинаешь в отличной форме.
– Я его и закончу в такой же. У меня сегодня собрание кустовых админов, хоть томагавк и дал выходной.
– За переработку вчера вечером?
– Нет, пап. За то, что чуть не убила его жену.
Отец сохранил молчание, только одна бровь взлетела вверх, а взгляд стал цеплючий – включился режим повышенного внимания. И я всё рассказала про чёртов букет, как Таня съела ягоды, показала распечатанные с камер видеонаблюдения снимки. Отец посмотрел на девушку внимательно и вернул со словами:
– Это не лейбл фирмы доставки. Я видел десятки таких кепок в городе. Какое-то молодёжное движение, может быть. Ребята с мусорными мешками и уборочным инвентарём встречаются на многих улицах, особенно внутри Садового кольца. Шумные и очень молодые. Скорее, старшеклассники, чем студенты. Вряд ли у них есть права, а эта девушка садится за руль. Явно машина принадлежит ей. А вот жилет может что-то подсказать – он похож на форменный, и вряд ли такой девушка надела бы просто так, если, конечно, я хоть что-то понимаю в моде.
Я пригляделась внимательнее и попыталась вспомнить саму девушку: ей можно было дать и восемнадцать лет, и двадцать два, джинсы и жёлтая футболка, сверху – да! – совершенно простой, не стильный и даже мешковатый синий жилет и ядовито-жёлтая кепка с синим лейблом. И как-то её лицо обесцветилось в массе солнечного цвета. Показалось бледным – это я точно помню. Я ещё подумала, что на нём, как на палитре, смешались жёлтый от кепки и насыщенно-красный от делониксов и отразились лихорадочным шафрановым румянцем.
– Спасибо, пап, ты очень помог. Только не знаю, поможет ли мне это найти девушку.
– А почему ты решила, что кто-то тебе угрожает? Почему это не может быть букет от поклонника? Причем, судя по редкости растений, богатого человека. Ты у меня очень красивая, Лолита.
– Владлен Леонидович со мной солидарен. Потому вчера и привёз.
– А вот мне показалось – не поэтому. Но ладно, – отец хлопнул ладонью по столу, – пойду пройдусь, пока народ на улицу не высыпал, и поговорим дальше. Ты же что-то ещё от меня хочешь?
– Я хочу от тебя идей.
– Их будут у меня для тебя, дочь моя.*
Отец ушёл, а кошмар, что не давал спать, остался. Я подогрела в духовке оладьи – микроволновку категорически дома не держали, её вредным излучением только тараканов гнать и продукты портить – и достала мёд. Смешала его с густой сметаной и шоколадной пастой, налила горячий чай и принесла разрядившийся смартфон и ноутбук – люблю сидеть с ним за барной стойкой и работать, потягивая что-нибудь в рот. Вот оладьи, например.
– Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать…
Следующие полтора часа до возвращения папы я потратила с толком: нашла движение для школьников «Чистый город», сохранила контакты старшин групп и посмотрела отчёт о том, где они работали вчера – сузила круг поисков по территориальному признаку. Заглянула в свою сетевую папку и присвистнула от объёма залившейся шпионской информации – разгребать мне это месяц без сна и отдыха. Кажется, я перестаралась, отмечая в программе объекты для отслеживания.
Сотовый немного зарядился от ноутбука, и я его, наконец, включила. И тут же засыпалась сообщениями в ватсапе от Ефрема, Павла и босса. От него я и открыла смс в первую очередь:
«Беру свои извинения обратно. Я хотел это сделать».
По-моему, я минуту сидела с открытым ртом, перечитывая эти две строчки снова и снова. Нет, это вообще как?! У него жена при смерти…
Меня словно кипятком ошпарило. Как она?
«Доброе утро. Где лежит Татьяна?»
На быстрый ответ не рассчитывала – проснётся и увидит, но не успела я открыть сообщение от Павла, как получила ответ:
«Доброе утро. Я заеду за вами, если хотите навестить».
Хочу? Да мне просто необходимо это! Пока змеюка-совесть не сожрала мои внутренности.
«Опять целоваться будем?» – отправила и тут же пожалела об этом, нервно ожидая ответа.
«Я подъеду к 10 часам».
Настоящий мужчина! Не обращает внимания на женские глупости. Я вздохнула и открыла сообщения от рыцаря студенческой поры:
«Все живы? Телеграфируй».
«Как сама?»
«Лолит, спишь? Или…»
«Надеюсь, всё-таки спишь. Утром позвони».
Переживает. Я улыбнулась. И вспомнила слова томагавка: «…найдём и голову открутим». Значит, богатый ухажёр – не он. Пашка тоже не он. Какой он богач? Одежда как была, так и есть – средненькая, неприметная. Увидишь парня в толпе – мимо пройдёшь и не заметишь. И сам такой не выдающийся на внешность. А вот Ефрем подходит: богатый, запоминающийся, мог организовать доставку – купить кепочку и попросить подчинённую привезти букетик ему как нечего делать.
Я открыла сообщения от несостоявшегося босса:
«Ну же, позвони».
«Спишь?»
«Хочу тебя увидеть. И вообще просто – хочу тебя. Девушка по имени Динамо».
Да, вполне в духе Ефрема прислать букетик и даже не придать ему смысла, просто эпатировать. А записки нет, потому что он всегда был у девушек единственным и неотразимым, ему даже в голову не придёт подписаться – ведь очевидно, от кого посылочка. Может, расскажи я ему вчера, что случилось, он бы и признал, что инкогнито, пославший букет – это он. Хотя бы даже из чувства оскорблённого самолюбия из-за моей недогадливости.
Звонить никому не хотелось. Надо было прийти в себя – мне сегодня ещё собрание проводить с кустовыми админами. Прощай, незаслуженный выходной…
…Папа вернулся ближе к восьми утра, румяный и полный энергии. Мне бы так. Мало – не выспалась, так ещё объелась, и теперь клонило в сон. Да, выходной был бы кстати. Всё-таки мой босс – внимательный человек.
Мысль о внимательном начальнике мазнула теплом по сердцу и затрепетала в душе нежностью. Чур меня! Но долго сидеть и глупо улыбаться не пришлось.
– Ну, дочь, какие тебе нужны идеи?
– По твоей части. Я хочу разработать новые маршруты и без тебя не справлюсь. Кто еще мне подскажет самые глухие уголки Земли, как не ты?
– Прямо вот глухие?
– Ну и не очень глухие тоже. Но что-то такое… эксклюзивное.
– Надо подумать. У вас какие-то бюджеты на маршруты выделяются? С коммерческим директором надо согласовывать, чтобы мне понимать, от чего отталкиваться.
– Надо. Но именно коммерческого директора я вчера чуть не угробила. Даже не знаю, кто пока будет ИО, но узнаю сегодня.
Татьяна заходила ко мне по работе, ведь теперь мой непосредственный руководитель – она. А я даже не посмотрела вчера на документы, которые она мне оставила. Там наверняка должностные инструкции и журналы инструктажей.
– Ты выбрось из головы вот это «я угробила». Нечего с чужих столов хватать и в рот тянуть что попало. Так что прекращай себя накручивать. Да и по твоему начальнику я не увидел, чтобы он считал тебя виноватой.
– Но всё равно, пап, ты не представляешь, как на душе хреново, и чувство вины душит…
Меня прорвало, как худую плотину. Я расплакалась, а отец молча подошёл и обнял.
Никто не поддержит так, как любящий родитель, не прогонит хмарь с души, не расслабит тугие складки страха, не разогнёт стальные кольца чувства вины. И ничего для этого не надо делать и говорить. Надо просто любить своего ребёнка, большого или маленького, везунчика или магнит для неприятностей, красивого и не очень, здорового и калеку… Надо просто быть родителем. Родителем хорошего настроения своего дитя, родителем его успеха и уверенности в себе. Тогда по жизни идти не страшно.
И я, выплакавшись, расправила плечи. Точно знала – папа поможет. О чём бы я ни попросила.
***
Владлен Леонидович приехал на пятнадцать минут раньше. К этому времени и Ефрем, и Павел оборвали телефон, но я свернула все разговоры коротким «перезвоню». Мне стало немного легче, и портить настроение подробными рассказами о случившемся я не хотела. Мне ещё собрание вести и с томагавком рядом в машине сидеть, а это, между прочим, труднее, чем рядом с ним не сидеть и собрание не вести.
– Как спали, Лолита Андреевна?
Часто ли услышишь от босса такой вопрос, да еще с неподдельным интересом в голосе? А мне повезло.
– Лёжа, – буркнула, удивившись внезапной перемене: вчера на «ты» и целоваться, а сегодня всё официально. – Благодарю за заботу.
Захотелось переспросить: а сообщение про «беру свои извинения обратно» – это что было? Или просто ночь приносит простые желания, а на утро хочется большего, но это невозможно? Поддались моменту, но…
Босс завёл машину и выехал со двора.
Вести машину можно по-разному. И чувствовать себя на месте пассажира – тоже. Оказалось, что мне неуютно находиться в замкнутом пространстве рядом с Владленом Леонидовичем и быть в его власти. Я вспоминала поцелуй и кусала губы. Отвернувшись к боковому окошку, краем глаза ловила на себе взгляды босса. Нужно было начать разговор, спросить про исполняющего обязанности коммерческого директора, но не отпускало ощущение, что на какую бы тему сейчас ни завязалась беседа, она станет лишь толчком и неминуемо скатится к поцелую. А мне этого не хотелось… И все же хотелось. Очень.
До центральной клинической больницы мы ехали молча. В палату реанимации нас пропустили без проблем, хотя и нарядили в одноразовые халаты, шапочки и маски. Бокс оказался коммерческим. А говорят – здоровье не купишь. Врут. Его даже продать можно. Вместе с почкой, например. Меня передернуло от этих мыслей.
Таня была без сознания. Бледная, с черными кругами под глазами, губы с сиреневым оттенком не сжимали вставленную в рот трубочку. В подключичную вену входил катетер, через который вливался внушительный объем какой-то жидкости, к руке подключена капельница.
Я стояла и смотрела на нее. Дотронулась до руки – прохладная, хотя в палате тепло и на улице жара. Взглянула на Владлена Леонидовича – он тоже смотрел на жену, положив руки на железную дугу спинки кровати. Просто смотрел. В глазах немного жалости, сочувствия, спокойной уверенности, что все с ней будет хорошо – он все для этого сделает, ничего не пожалеет. Но и только.
Поняв, что смотрю на него, поднял глаза на меня – его взгляд потеплел. Настолько, что стало жарко. И показалось, что и для меня все сделает, ничего не пожалеет. Даже голову оторвет кому-нибудь. Только уверенного спокойствия в этом взгляде и крупицы не было. Там прорвались совсем другие эмоции.
– Я позову врача.
Его голос прозвучал хрипло. Владлен Леонидович вышел из палаты. Мне что-то нужно было сказать Тане, но я не знала что – ни её муж, ни мой отец не винили меня в случившимся с ней, а моё внутреннее ощущение вины исходило из профессионального перфекционизма. Я понимала, что случись кому-то съесть ягоды у меня дома, например, я бы сказала равно то же, что написал Павел: «У вас так принято? Жевать, что плохо лежит?», но всё, что происходило на рабочем месте, должно быть идеально. А тут чуть не случилось идеальное убийство – никто не виноват. Убийство Шредингера.
Но наказать кого-то надо. Надо обязательно найти того, кто послал это убийственное чудо, завёрнутое в красивую обёртку. Это поможет отвлечься от мыслей о томагавке. А думала я о нём теперь постоянно.
В коридоре раздались приближавшиеся шаги и голоса.
– …медикаментозной поддержки недостаточно. Объём циркулирующей крови резко увеличили вливанием изотонической среды, подаём прямо в околосердечные сосуды. Давление поднялось, почки работают, сердце сильное – справляется, так что с этой стороны кризиса избежали. Одновременно заменяем плазму гемодезом и полиглюкином, их липкие молекулы на себя яд оттягивают, выводить с мочой помогаем – прокапываем салуретики. Это у нас называется «форсированный диурез». Сейчас главное – давление держать и баланс соблюдать, чтобы не влить лишней среды и не вывести слишком много жидкости, но вы не беспокойтесь – у нас лучшая система, постоянный мониторинг. Так что ваша забота пока – постоянное наличие памперсов для пациентки.
– А мозгу яд не угрожает? Каковы могут быть последствия отравления?
Я невольно усмехнулась, вспомнив слова босса, что его жена всегда вляпывается в неприятности.
– …всего доброго, молодой человек.
Я направилась из палаты и в двери столкнулась с томагавком. Подняв на него глаза, порадовалась, что на нас маски, но взгляд всё же задержался на том месте, где прятались его губы. Отступила на шаг, давая пройти, но он остался на месте и тихо сказал:
– Не переживайте, Лолита Андреевна, она справится.
Что с его голосом? Почему он так волнительно хрипит и шоркает душу? Я на секунду прикрыла глаза, прогоняя ненужные мысли и пряча неуместный взгляд, и задала вопрос невпопад – просто здесь и сейчас это было безопасно:
– А кто пока будет её замещать?
Владлен Леонидович приподнял брови:
– Рад, что вам стало легче. Поехали, отвезу домой.
– У меня сегодня собрание кустовых администраторов. Отвезите меня до чайной у метро.
Владлен Леонидович кивнул и вышел из палаты, я обернулась к Татьяне, вздохнула и пошла вслед за ним.
В машине стало неуютнее – маски сняты, пробки на Рублёвском шоссе в это время как шторма – девятибалльные, и молчать всю дорогу – если только уснуть. Но спать уже не хотелось. Я откинула голову на подголовник и повернулась к боковому окну – мне было о чём подумать.
А Владлену Леонидовичу было о чём поговорить.
– На какой стадии ввод в должность Михаила?
Я бросила быстрый взгляд на босса:
– Сегодня вместе проведём собрание, познакомлю со всеми, у него есть какие-то идеи…
– Хорошо. Проведёте собрание в конференц-зале, я буду присутствовать. И я жду от вас идей… Лолита… Mero bibaha bhayeko chhaina. Ma tapā'ilā'i māyā garchu.
Услышать от босса что-то на непальском стало для меня неожиданностью. Я не поняла ни слова, а он, казалось, и не ждал, что пойму, но посмотрел – будто за горло взял, дух выбил и жаром опалил. И отвернулся со вздохом не то облегчения, не то разочарования.
А я мысленно крутила фразы на языке, стараясь запомнить, но эффект неожиданности сработал не в пользу памяти, и я не была уверена, что смогу повторить сказанное правильно.
***
– Владлен Леонидович, ну я же попросила у чайной остановить!
Босс заглушил машину, глухо щёлкнули замки дверей.
– Чай попить можно в комнате отдыха.
– Да при чём тут чай?!
– А что при чём?
– Ну просто как это будет выглядеть, если кто-то…
– Увидит, что вы приехали со мной. Вы это хотели сказать?
– Да. Татьяна в больнице, а мы…
– А мы… – он улыбнулся.
Я поджала губы, зыркнула на босса и открыла дверцу внедорожника. Уложенная с зазорами брусчатка не позволила убежать от него на каблуках – босс нагнал меня и взял под локоть, а уже через несколько минут открывал передо мной дверь парадного входа.
Дежурство Валеры закончилось, и за стойкой ресепшна сидел человек-годзилла Александр Неверов. Я кивнула ему и, приложив к сканеру системы контроля магнитный пропуск, поторопилась пройти в свой кабинет, оставив томагавка беседовать с охранником, которого я почему-то побаивалась – он смотрел на меня с любопытством и блуждающей на губах улыбкой, и я старалась держаться вне пределов его зоркого взгляда.
Рабочий день начался всего полтора часа назад, и коммерческого директора ещё не хватились. Мне не хотелось рассказывать Мише о вечернем происшествии прямо сейчас, нужно было собраться с мыслями и начать собрание, постепенно передавая бразды правления бывшему стажёру.
– Ну что, Миш, готов? Идём в конференц-зал. У нас сегодня почётный гость в прямом эфире.
– То есть?
– САМ будет присутствовать. Так что настраивайся.
– На что?
– На пиццу и шампанское.
Миша фыркнул, а я улыбнулась. Собрав распечатки для кустовых администраторов, мы вышли из кабинета.
Собрания в нашей корпорации проходят небыстро, мозговой штурм порой затягивается на несколько часов. Я вздохнула и обвела взглядом собравшихся:
– Добрый день. Смотрю, все уже на месте. Представляю вашего нового руководителя отдела продаж Михаила Эльдаровича Кашина… Алина, – я повернулась к девушке, – протокол сегодня ведёшь ты.
– Хорошо, Лолита Андреевна.
– Отлично, значит, включаем рабочие планшеты, заходим в сетевую папку и открываем рабочее приложение…
Владлен Леонидович присоединился, когда я уже закончила вести свою часть и тихонько сидела за спинами собравшихся в кожаном кресле, наблюдая, как мой опять стажёр завоёвывает авторитет среди подчинённых своей харизмой и интересными идеями. Он как раз делился новыми фишками успешных продажников, когда босс опустился в кресло рядом со мной и сосредоточенно прислушался к тому, что творилось за длинным столом.
– …главное – понимать, что мы продаём не тур с экскурсией и белоснежным постельным бельём в престижном отеле… Разбирайте, – Миша разделил стопку распечаток и пустил по обе стороны стола, – пять минут на внимательное чтение…
Босс заинтересовался:
– Передайте мне, поучаствую. Присоединяйтесь, Лолита Андреевна.
Нам выдали задания, которые мы с Мишей готовили целый день. Владлен Леонидович прочитал три приведённых примера.
– Время вышло. Давайте теперь рассмотрим различные ситуации предполагаемых клиентов и подумаем, в чём они нуждаются, и как мы можем удовлетворить их потребности. Кто смелый начать?
Первой вызвался Артём – опытный молодой администратор из Западного округа Москвы.
– Итак. «В офис продаж пришёл клиент – мужчина средних лет, успешный бизнесмен. Заполняя анкету, он написал, что питаться в гостинице не будет, его не интересуют экскурсии…» Вообще, странный клиент. Зачем ему оплачивать тур, если он тупо собирается… Даже не знаю что. Его секретарь может забронировать ему любую гостиницу в любой точке земного шара. Зачем покупать тур?
– Вот именно. Он мог бы. Но обратился к вам. Что ему нужно на самом деле, и что вы можете ему предложить?
– Н-ну-у… Раз не доверил секретарю, видимо, не желает, чтобы кто-то знал, куда он отправляется. Но связь держать наверняка будет. Предполагаю, что человек хочет совместить приятное с полезным – просто поработать спокойно там, где его не будут дёргать.
– Логично. Что мы ему предложим в таком случае? – чуть подумав, согласился Миша.
– Я бы предложил ему поехать туда, где проходят значимые для бизнеса события, типа международных форумов, гостиницу бы выбрал ту, где вероятнее всего остановились бы участники предполагаемого форума, чтобы дать бизнесмену шанс завести полезные связи.
– Неплохо. То есть что мы в итоге продаём нашему клиенту?
Артём задумался, почесал переносицу и неуверенно ответил:
– Мы, скорее, придаём ему статус выше, чем у него есть… да. Мы продаём ему статус и возможность для бизнеса. Если он не идиот, конечно, и воспользуется ситуацией.
По залу прокатился смешок. Атмосфера расслабилась, когда все поняли, чего ждёт от них мой самый лучший стажёр.
– Отлично. У некоторых из вас описаны похожие клиенты. Но теперь давайте станем ближе к народу. Кому попался простой трудяга, наш с вами коллега, например?
Миша уверенно держался, и я залюбовалась им: чёткая речь той тональности и громкости, которая утверждает, что парень ни капли не волнуется и подкован в том, чему сейчас учит; спокойный, но пытливый взгляд, дающий понять, что раз попал в центр его зрения, то уже не спрячешься, пока не будет достигнут нужный ему результат. И улыбка, мелькавшая ровно настолько и ровно тогда, когда была уместна: ободряющая, когда собеседник на правильном пути, или чуть ироничная, когда надо подумать ещё немного, но всегда доброжелательная. Я в парне не ошиблась.
И босс не забыл это мне на ушко шепотом отметить:
– Лолита Андреевна, я начинаю понимать, почему вы так бились за него. Мне даже подумалось перевести вас в рекрутеры.
– Нет уж, Владлен Леонидович, куда бы вы только меня ни сунули, как я посмотрю.
– Вы везде будете ценным сотрудником, Лолита. Надеюсь, теперь понимаете, почему я сквозь пальцы смотрел на невыполненный план продаж ваших кустов? У других руководителей показатель был бы ещё ниже. И я всё ещё жду от вас идей.
– Почему вы мне сейчас говорите об этом?
– Вы же не дали мне возможности сказать это тем вечером в моём кабинете.
– Помнится, разговор тогда зашёл не туда.
– Теперь гештальт с поцелуем закрыт?
– Ах, гештальт, значит?! – я просто задохнулась от возмущения и чуть не выкрикнула это.
Поцелуй в машине – всего лишь закрытый гештальт!
Наверное, всё, что я сейчас чувствовала и хотела сделать, читалось на моём лице. Если бы здесь не было столько подчинённых, я бы влепила боссу звонкую пощёчину. И он ещё «берёт свои извинения обратно»?! Мерзавец!
Меня оглушило собственными эмоциями, и я не сразу услышала голос шефа:
– Михаил, мне попался интересный клиент. Думаю, присутствующим здесь менеджерам будет интересно разобрать этот случай.
– Конечно, Владлен Леонидович, внимательно слушаем.
Босс встал и подошёл ближе к столу.
– Благодарю. Итак. В салон продаж пришла девушка. Из её анкеты стало понятно, что она сама не знает, куда бы хотела поехать: море – хорошо, пески Египта – отлично, альпийские горы – конечно, подойдёт. Нужен ли ей полный пансион – не знает: может сходить в забегаловку рядом, а если принесут еду пять раз в день в номер – ну пусть так. Экскурсии, бассейн и дополнительные услуги: есть – шикарно, но воспользуется ли – не уверена…
Мы точно не готовили такого клиента для разбора. Я слушала босса и смотрела на Мишу – он был невозмутим, чуть склонил голову, и заметно было, что чуть нахмурился – мелкая складка залегла на переносице.
– …девушка соглашается со всем, что ей предлагается, сначала радостно, но через минуту спрашивает, что ещё ей могут посоветовать… Что бы вы предложили такому клиенту?
Непринуждённая атмосфера разбилась вдребезги. Повисла напряжённая тишина. Таких клиентов никто из продажников не любил. Таким предлагали популярные бюджетные туры, не заморачиваясь. А что ещё предложить тому, кто сам не знает, что хочет?
– Посетить психолога… я бы предложила… – раздался тихий голос Ани – администратора офиса продаж с Волоколамского шоссе. – …Как-то всё безрадостно у этой клиентки, мне кажется, – девушка выпрямила спину и обвела коллег взглядом. – Ей бы в себе разобраться…
Миша подался вперёд и спросил:
– Так что мы ей предложим?
Аня немного подумала и неуверенно произнесла: (3303c)
– Путь к себе… Непал – Тибет – священная кора вокруг горы Кайлас. Говорят, люди оттуда возвращаются совершенно другими…
__________________________________
* Характерный одесский жаргон. Крылатая фраза «Вы просите песен – их есть у меня…», здесь переделанная автором