Глава 23

— Что происходит? — спросила я, подбегая к подругам.

Коридор возле аудитории тысяча тридцать был забит однокурсниками. Внутрь никого не пускали. Было шумно, первый курс все еще обсуждал отбор у Олевского, хотя многие уже начали распределяться по другим группам.

В ответ на мой вопрос Ксеня только дернула головой и отошла в сторону. А Марьяша начала объяснять:

— Всех преподавателей срочно вызвали к ректору. Какое-то очень важное собрание. Говорят, приехал сам министр Чартрышский.

— А что происходит с ней? — шепотом спросила я, кивая в сторону Ксени.

Марьяша замялась и почем-то посмотрела на Пупрыгина. Мне начинало казаться, что эти двое образовали отличный тандем – вон уже без слов общаются: перемигиваются, сигналят бровями.

— Ну, во-первых, Георгий пригласил ее на чаепитие… — начала Марья.

— Не вижу причин дуться, — пожала плечами я. — Мы все этого ожидали.

Подруга еще больше смутилась. Опять перемигивание с Пупрыгиным. Мефодий кивнул, вздохнул и изрек:

— Когда я с моими опекунами бываю при Дворе, мы с наследником немного общаемся. Ну в общем, парень он нормальный, просто замученный воспитанием… Ладно, скажу прямо: Ксене очень не повезет, если она выйдет за него замуж. Тяжко у них там: обязанности, этикет, внимание постоянное. Не туда посмотрел, рот раскрыл слишком широко, когда ешь… зевнул. Но хуже всего то, что Жора очень любит… девушек. Постоянно влипает с ними в какие-то истории. Он не то чтобы виноват… они сами… вот он и привык. У него там сейчас очередная какая-то влюбленность, ходят слухи, студентка Академии. Он теперь пока не… наиграется, не успокоится.

— И как быстро он… наигрывается… обычно? — мрачно поинтересовалась я.

— Пару месяцев.

— Они ведь драконы, — проговорила я, размышляя, — Федотовы. Это у них в крови – любвеобильность. Но и верность же… тоже. Государь, говорят, до брака… баловался, но после женитьбы ни-ни. Природа такая.

— Боюсь, на Жорике природа решила отдохнуть, — пробормотал Пупрыгин.

— А во-вторых?

Марьяша набрала воздуха и выпалила :

— Олевский пригласил нас в свою семерку… меня и Фодю.

— Вас? Как? Почему?!

Признаться, в первую секунду я подумала, что Марья шутит. Но она не шутила, а виновато отводила взгляд:

— Понятия не имеем. Он не объяснил. Сказал, что решение взвешенное.

— Может, просто предложил попытать счастья на отборе?

— Нет, — продолжала настаивать подруга. — Именно в семерку. Там еще Гудков… и Кудель. Четверо уже. Ксеня обиделась. У нас теперь расписание вообще не совпадает… а я… а мы…

— Какая подстава! — простонала я. — Три места! Кого он на них возьмет? А ведь говорил, постепенно отбирать будет! Поздравляю, Марь, танец с Олевским – твой!

— Вот и ты туда же, — пробурчала подруга. — Я вообще не знаю, радоваться мне или плакать.

— Но ты ведь согласилась?

— А ты бы отказалась? Это же Криминалистика! Преподаватели – чума! Олевский – лучший в Реконструировании! Поплавская – известнейший в мире медиум! И профессор Бенант! И Капалов – из его студентов лучшие специалисты ДОМоводства выходят! Стать фантомоборцем! Разве не об этом мы все мечтали?

— Я не думала, что ты тоже, — растерялась я.

— Да уж куда мне, с моим спящим коловратом, — проворчала Марьяша. — Это мой счастливый билет, понимаешь? Может, отец расстарался? Попросил за меня? Нет, он не стал бы! А вот чего Ксеня артачиться, не понимаю. Олевский ее возьмет, стоит ей только намекнуть.

— Вот что, — решилась я, — пойду брошусь грудью на амбразуру.

И бросилась. Час ругалась с Ксеней. Разжевывала ей и так, и сяк, что она теряет. Утомилась сама и окончательно разозлила подругу.

— А ты сама-то уверена, что тебя возьмут? — едко поинтересовалась она.

— Нет, — честно призналась я. — По-моему, Олевский меня презирает.

— Не из-за Богдана ли Денисовича? — прищурилась подруга.

— Из-за него тоже. Зря я тебе об этом рассказала, но… Ксень, Райяр… он такой. Он и с сотрудницами из службы магической уборки флиртует. Я для него в агентстве – технический объект… ну как секретарша: нельзя ведь мимо пройти, не сострив. И у него куча девушек! Каждый раз новая!

— Не удивляюсь. Мне он очень нравился, — нахмурилась Ксеня. — Больше не нравится.

— Вот и хорошо. Но вряд ли Олевский так со мной только из-за Райяра. Антон Макарович считает, что я непроходимая дура и неумеха, — как можно спокойнее продолжила объяснять я, подавив подступающие к горлу какие-то непонятные слезные эмоции. — Постоянно придирается, поправляет… в агентстве тоже. Черри жаловалась – ну, в своей манере – он все время за ней следит и делает замечания. Я научила ее огрызаться, что это сбои матрицы из-за помех, дескать она же твоя экспериментальная модель. А он все равно. Я, Ксень, может, сама уйду. И из агентства, и из претендентов на Криминальное Дело.

— Не надо! — испугалась Ксеня. — Ты ведь со школы об этом мечтала!

— В реальности все не так, как в мечтах, — я отвернулась к окну.

Опять Банальный Мир за стеклом. Берег теплого моря: пальмы, прибой, белый песок. Начинаю думать, что без магии жить гораздо легче. Ни тебе саламандр, ни драконов, ни Снежных Бесов… всяких.

Мы помирились. Ксеня сказала, что подумает. В конце концов, никто не помешает ей перевестись потом на Биологию. А пока можно брать побольше занятий у Василисы Полкановны.

На второй паре на помощь курсу, как и в прошлый раз, пришли посмертия и Малиольда Таманиэлевна. Они снова отправили нас в библиотеку, но на этот раз в другой корпус и без определенного задания.

Здесь в основном хранилась современная технико-магическая литература. Студенты рассыпались по залу, бродя между полок. Было забавно наблюдать, как они попадают в участки с Вектором Неслышимости. Там резко стих глупый слух из уст студентки-наяды (перепуганная девчонка насмотрелась «альтернативного» контента в Сети и болтала о том, как от нас скрывают страшную правду о Прорывах), а наверху бесшумно спорят и орут друг на друга Бронислав и Лексей.

В полной уверенности, что саламандр шпионил за нами через камин (вот и объяснение прожженной обивки кресла: маленькие дырочки и черточки – отпечатки лап и хвоста), мы уже которую ночь ставили на него ловушки. Я не поленилась и полазала в Сети: саламандры могут путешествовать из очага в очаг, лишь бы пламя горело. А учитывая, что после ремонта в нашем блоке от магической защиты остались одни слезы, ситуация вырисовывалась вполне понятная.

Становилось дурно, когда я представляла, что он мог видеть из своего укрытия. Например, полуголую меня в полотенце или в халатике нараспашку после душа с пилочкой для ногтей в кресле у камина. Ужас! Но то ли Гудкову стало не до меня, то ли он коварно выжидал. В нашу ловушку никто не попадался. И Ри-ши, натренированный подавать сигнал тревоги, спокойно спал четвертую ночь подряд. 

Бронислав отделился от полки и пошел вниз. Вроде как в сторону картотек, но почему-то вдруг оказался рядом с нами. Я как раз вынула из сумки библиотечную книгу (и заодно осторожно проверила, как там призрак в колбе).

— «Легендарные существа Севера». Так-так. «Вендиго. Мрачные Духи Северного леса. Лишь одного настоящего врага имеют Снежные Охотники – демонического пса Ку-ши, оборотня, черной тенью выслеживающего вендиго на тропе Смерти», — с выражением прочитал Бон-бон, выхватив из моих рук раскрытую книгу. — Влюбилась в Олевского, Огнецвет? В очередь, зайка.

— Верни книгу, — устало сказала я.

— Почитаю и верну. Девочки, оставьте нас одних. У нас разговор.

Ксеня, Марьяша и насупившийся Мефодий остались в креслах. Я сама встала и отошла к перилам балкона.

— Ну?

— Пришел напомнить о пари, — сказал последовавший за мной Бронислав.

— Я помню.

— Походу, дела у тебя не очень. Шансов попасть в семерку к Олевскому – ноль целых, ноль…

— Покороче можно?

— У меня предложение: я забываю о пари, а ты даешь мне подсказку, — Кудель уставился на меня, ожидая ответа. — Ну соображай, блондинка. Путь к сердцу твоей подруги. Что она любит, на что приманивается.

— Она тебе не дичь. Сам выкручивайся. А лучше забудь. Кто ты против Георгия?

— Вот об этом не тебе судить. Для Ксении же лучше, если это буду я, — оказывается, Кудель умел угрожать вполне вежливо и спокойно… когда хотел. — И для тебя, если это пари рассеется при обоюдном согласии сторон. А если будешь настаивать… Напомню: три дня в полной моей власти.

— Нет, — я покачала головой. — Это будет предательство по отношению к Ксене. Я влипла, мне и отвечать… при любом раскладе

— А знаешь, что победившему можно передать «раба» в другие руки? Правила этого не запрещают. И Вектор специальный имеется.

— Ты не посмеешь! — ахнула я.

— Да? Подумай хорошенько.

— Я буду танцевать с Олевским!

— Смелая ты. Или очень глупая, — бросил Бронислав и ушел.

С балкона выше за нами с усмешкой наблюдал Гудков.

* * *

…На стук, сверкнув голыми плечами, высунулся растрепанный и сонный Милли, отчего трое девчонок в коридоре общаги ахнули и торопливо выставили перед собой смартфоны. Альв оценил обстановку и скрылся. Я терпеливо ждала. Ну да, меня можно и помариновать, я о друзьях вспоминаю, только когда проблемы.

— Новенькая? Самая дерзкая, что ли? — вызывающе поинтересовалась одна из девчонок, подходя ближе. — На что рассчитываешь, ва-а-аще, курица? У нас тут регламент и расписание!

Только разборок мне сейчас не хватало. Симпатичная, кстати, девчонка. Одна беда – Милли больше всего на свете ненавидит, когда ему что-нибудь навязывают. Или кого-нибудь, себя, например.

Ответить я не успела. Из блока высунулась рука и втащила меня внутрь. Девчонки возмущенно ахнули.

— Ну? — обратился ко мне альв, причесанный и в футболке. — Что стряслось?

— Твой фан-клуб? — невинно спросила я.

Милли бросил на дверь неприязненный взгляд.

— Меня вообще-то курицей только что обозвали, — сообщила я.

Судя по следующему взгляду, уже в мою сторону, Милли с удовольствием обозвал бы меня как-нибудь похуже.

— Доигралась? — хмуро проговорил он, когда я выплеснула на него свои проблемы. — Ящерица спит и видит, чтобы тебя…

— Ну, Милли, ну ты же наг! — заныла я. — Могущественный и властный! Что тебе стоит ему приказать? Он тебе в тот раз подчинился, и в этот тоже не станет нарываться! Всем можно, а нам нельзя? Все всё равно родовой магией в Академии пользуются, это какой-то… формальный запрет, ты так не думаешь?

Милли явно так не думал. Он дернул уголком рта и продолжал смотреть на меня, хмуро и с тревогой в глазах.

— Бли-и-ин, — прошептала я. — Ну неужели никак?

— Ты когда пари заключала, думала о том, что его вектора непреложны? Как и всякое соглашение с использованием векторного воздействия. Расторжение – только при обоюдном согласии. Как я могу вмешаться? Даже если вмешаюсь, запрет я смогу поставить лишь при помощи родового Дара. Нет, я не боюсь проблем, Лейка. Я просто не могу. Ты должна понять.

Я понимала. Сколько бы Милли ни скрывал свое происхождение, рано или поздно магически одаренное окружение его раскусит. Уже многие знают, что он Змей, преподаватели уж точно: любая тренировка с проявлением силы – и все понятно. Тут все на виду, а древнюю магию не скрыть никакими векторами. Милли – Повелитель нагов, высшая кровь. Это ответственность. Если он начнет нарушать запреты Академии, тогда что говорить обо всех остальных? И еще: золотое правило королевской крови – никогда не унижай своих врагов, даже самых… вражьих врагов.

— Пусть в вашем блоке восстановят защитные вектора. Все равно девчонки твою Черри порталами в вестибюль перетаскивают. Это, кстати, серьезный баг системы. Но я промолчу, развлекайтесь, пока баг не исправили. Немедленно сообщи Меркурию Родионовичу о камине и отпечатках. Это серьезное нарушение. Гудкова накажут – ему не до тебя станет. Вуаля! Решение твоей проблемы. Поняла?

— Угу.

— И в случае чего – сразу звони мне. Гудков ни на что такое не решится, он не дурак – тут принудиловкой пахнет. На тебя его приворотная магия не действует. Просто он будет тебя еще больше обхаживать, а если продолжишь сопротивляться – постарается унизить, чтобы ты нахлебалась позору… Вообще-то, Лейка, я в тебя верю. Мне его даже жалко… совсем немного. Но если что…

— Шутник. Поняла, если что, сразу к тебе, — обреченно проговорила я.

— А лучше попроси Олевского с тобой потанцевать, — вдруг заявил Милли. — Вне зависимости от того, попадешь ты к нему или нет. Как жест доброй воли. Попроси. Он нормальный, толковый мужик, с чувством юмора…

— Серьезно? — взвыла я.

— Соглашусь, немного… специфичным чувством.

— Это не вариант! Даже не рассматривается!

— Тебе решать. Кстати, я возможно… как бы… того… ну, к нему в семерку попаду.

— И ты, предатель?!

Выскочила я, возмущенно хлопнув дверью. Коридорный фан-клуб Милли был в полном восторге.

… На следующий день после пар я поехала в агентство. Ладно, не поехала: вышла из общаги, воровато оглянулась и… нарушила один из самых важных запретов в жизни – построила портал. Каюсь, далеко не в первый раз. Но как бы я иначе все успевала? Родители и Капалов запретили мне строить порталы. Строго-настрого. Вроде как по ним меня могли отследить. Кто? Я понятия не имела. Но они были правы, Иван Дмитриевич, мама и папа. Нормальные люди, даже в мире Двоедушников, где эволюция с ног на голову поставлена, порталы строить не умеют, тем более с детства… тем более в другие миры… иногда… случайно.

Я устала. Только середина октября минула, а уроков столько, что хоть все ночи напролет над учебниками просиживай! Ладно, и тут я преувеличиваю – это у меня помимо очного обучения, есть еще и «заочное», компенсирующее пропуски. Впрочем, две недели простоя в агентстве позволили полностью нагнать материал.

Черри отправилась домой. В агентстве было тихо, высокое начальство отсутствовало. Вележ скучал. Увидев меня, обрадовался и принялся учить Вектору уклонения. Вернее, начал с него, увлекся и закончил высшей магией.

— Па-бам! Ты убита «поцелуем фантома»! — Ленни не больно, но ощутимо щелкнул меня по носу коловратной искрой. — Он присосался и выпил тебя в один глоток.

— Ой!

— Вот тебе и «ой». Тренироваться надо.

— Ренозансный… резонансный кокон – это программа пятого курса, между прочим!

— Взялся за гуж – не говори, что не дюж. Фантом не станет спрашивать, на каком ты курсе. Он просто нападет.

— Ленни, как часто встречаются фантомы, способные мгновенно выпить человека?

— Редко. Но метко. Был случай, об этом в газетах еще писали, когда студенты отправились отмечать «экватор»… куда? Правильно, на кладбище. Проверка на слабо́ – прекрасная студенческая традиция, хм… Случайным вектором они подняли там неосвященное храмом захоронение времен королевы Евгении. Их еще называют «злые кости». О нем мало кто знал, тогда чума свирепствовала, общих могил было видимо-невидимо. Вектор Разумовского проходили? То же самое, только применительно к умертвиям. При скоплении антиколоврата самый сильный призрак перетягивает на себя всю мощь остальных. Вот именно это там и случилось. Двое студиозусов погибли мгновенно, один выжил, потому что ударил всем коловратом. Потом, правда, восстанавливался долго, закончил Академию на «отлично», но полностью потенциал так и не восстановил.

— Жуть какая!

— Вот и я о том же. В таких случаях нужно бить коловратом наотмашь, не думая о последствиях для ауры. Тот выживший так и сделал, поэтому и… выжил… Все, тыковка, потренировались – и за дело. Ленни Вележ устал, в последнее время он сильно устает. И у него побаливает голова. Пожалуй, он выкурит трубку с лечебными травами. Однако, Лу, господин Зануда не прав. Ты прекрасно держишь коловрат и левой, и правой рукой. Впрочем, мир полон условностей, тыковка. На твоем месте я бы с преподавателями не спорил – себе дороже.

— Я и не спорю, — уныло сказала я. — Я стараюсь изо всех сил. Я лучшая по Боевой магии на курсе… среди девочек. Ему все равно мало.

— Лучшая среди девочек? — Ленни принялся набивать трубку. — Я удивляюсь, как ты там вообще всех не перебила.

— Я сливаю лишний коловрат в Источник.

— Надеюсь, однажды твое странное инкогнито падет и своим чудовищным потенциалом ты сможешь приносить пользу людям в войне с фантомами.

— Да я же о том же мечтаю!

— Тише. Наши боссы пришли.

* * *

… Олевский и Райяр поздоровались, и Антон Макарович сразу же занял место у пробковой доски, утыканной булавками и затканной разноцветными нитками. Олевский хмуро смотрел на схему. Затем он вытащил несколько булавок. Паутина нитей сразу приобрела четкую форму. Дом. Один. На окраине. Далеко от реки и залива. Фантомы терпеть не могут воду, особенно текущую.

Райяр плюхнулся на стол, за которым я сидела ровно, неподвижно, с опущенным на стопку бумаг стеклянным взглядом и редкими движениями век. Иногда можно было поднять брови и почесать нос. Я старательно изучала мимику и поведение Черри. Оно менялось. С ним менялась и техника моей игры.

— Что она делает? — спросил от доски вендиго.

— Разбирает копии отчетов по уликам, — весело отозвался Вележ. — Пусть приносит пользу.

— Вы уверены в ее… компетентности?

— Можно и зайца научить трубку курить, — пожал плечами Ленни. — Черри считывает код и тему сообщения.

— Пусть лучше приготовит мне кофе. Черный, без сахара, с кардамоном. Отчетами я займусь сам.

Я послушно поднялась с места. Райяр тоже соскочил со стола. Загородил мне путь к кофе-машине и вскричал:

— Разве наша Черри не прекрасна? Умна! Красива! Варит отличный кофе!

Врет ведь. Мне в жизни не освоить этот жуткий агрегат в углу гостиной. Там же панель, как у космического корабля!

— Вот, в знак восхищения. Дарю. Можешь оставить себе. И хозяйке покажи.

Райяр жестом фокусника извлек из-за пазухи бутон хризантемы на длинном стебле. Я с трудом удержалась от вздоха удивления. Магический цветок! Это очень дорого и очень… волшебно!

Вокруг бутона танцевали пестрые искры. Я взяла цветок в руку, и он раскрылся с нежным мелодичным звоном. Легкий порыв ветра закружил вокруг, срывая с хризантемы острые лепестки, поднимая их к потолку… Ветерок внезапно стих. Я стояла, осыпанная лепестками, затаив дыхание.

— По-моему, ей понравилось, — произнес довольный Богдан Денисович.

Ленни фыркнул в углу.

— Что, — брюзгливо процедил все еще стоявший у карты Олевский, — твоя фейри не пришла на свидание?

— Увы, — Райяр без тени смущения пожал плечами и отвернулся, потеряв ко мне интерес. — Не пришла.

Ну и хорошо! Зато мне досталось чудо чудное. В рекламе говорится, что магические цветы не вянут месяцами. Интересно, что это за магия? Компания-производитель строго хранит секрет применяемого Вектора. Цветок живой, он пахнет и время от времени устраивает маленькое шоу, вот как сейчас, с лепестками. Богдан Денисович мог бы оставить его себе и подарить какой-нибудь другой девушке. Что за расточительство? Я бережно поставила хризантему в вазу и долила в нее воды из графина.

— Эти фейри… Они прекрасны, но себе на уме, — сказал Райяр. — Я все-таки склоняюсь к тому, что она что-то знает, эта моя кукольница. Они все что-то знают. Юэль тяжела на подъем, и Гильдия Мастеров Других Рас ее защищает. Но я раскручиваю красотку на правду, медленно, но неуклонно. Я ее… как это говорят на криминальном жаргоне, Ленни?

— На мыло строгаете, — подсказал Вележ.

— Вот, строгаю на мыло. Фу, какое некультурное выражение! — Богдан скривился.

— Феня не для культуры, она для общения между посвященными.

— Ленни, вы посвящены в криминальный мир? — оживился Райяр.

— Куда я только не посвящен.

Ну вот, сейчас опять заведут разговор на три часа, к обоюдному удовольствию, перебрасываясь колкостями и двусмысленными фразочками. Мегамагам скучно.

— Черри, кофе, — напомнил мне Олевский, скрываясь в своем кабинете.

Я зашла к нему через несколько минут. Антон Макарович стоял у окна. В стекле отражалось его хмурое лицо.

— Поставьте на стол, Лучезара.

Я вздрогнула, чашка зазвенела в руках.

— Бог мой, Черри, — вздохнул вендиго, отходя от окна. — Вы так похожи на свою хозяйку, что я вас иногда путаю. Особенно когда госпожа Огнецвет в свою очередь начинает изображать из себя кадавра в Академии.

Это я-то?! Да я живее всех живых! Хорошо, да, Олевский странно на меня действует – при нем я почему-то иногда теряю дар нормальной речи. Запугал он меня, вот что!

— Кофе. Ваш. Это все? — спросила я своим «кадаврическим» голосом.

— Да. Нет. Подождите.

Олевский подошел совсем близко, встал напротив и… уставился. Я ждала. Молча. Опять заливаясь краской под слоем грима, пытаясь провалиться под пол. Еще немного и провалюсь. В портал. В детстве пару раз строила порталы спонтанно, от страха. Но я сейчас я не боюсь. Это другое. Вот только что?

— У вас… в волосах, — сказал Олевский, протягивая руку.

Я ощутила прикосновение. Теплое. Вендиго держал лепесток на раскрытой ладони. Дунул, и он закружился, опускаясь на пол. А потом снова взлетел. Магия.

— Черри, — покашливая, сказал Олевский. — У меня к вам просьба. Отвезите гоблина в приют. Как свидетель он нам больше не нужен. Он на чердаке, в клетке. Возьмите мою машину. Просто назовите адрес, мобиль сам вас довезет. Справитесь?

— Обязальтельно, — кивнула я.

* * *

…Гоблин был занят. Он охотился. Холодильный наращивал из плоской, нечеловечески гибкой пятерни своеобразное лассо. Выглядело оно как морозная нить. Словно снежинки, как звенья цепи, соединились в гибкий трос.

Нить арканом вылетела между прутьев высокой птичьей клетки и обмотала голубя, доворковавшегося на выступе балкона до полной потери бдительности . Гоблин довольно хекнул и потянул добычу в клетку.

— Нет, нет, нет! — воскликнула я. — Не ешьте птичку. Жалко!

— А, девица! — гоблин немного смутился. — И ты тут? Так я того… подкрепиться. Птица-то сорная, я, как этот… санитар.

— А я не знала, что вы такой хищный!

— А куда деваться? Натрудился за сегодня, а завтрак так себе был. Жареный хлеб этот ваш и кофа. Как вы это едите?

Я подскочила к столу и принялась распутывать голубя. Гоблин успел подтащить несчастную птицу к клетке. Нить кусалась холодом, голубь паниковал, я недолго думая вспомнила лекции по тепловому обмену коловрата и растопила нить вектором. Птица выпорхнула из окна и была такова.

— Идемте, — сказала я, поднимая тяжелую клетку. — Велено вас в приют.

— Уже? — гоблин расстроился. — Я тут поужинать рассчитывал. Мне бы мяска.

— Хорошо, поужинаете. Я куплю что-нибудь мясное по дороге. Курицу любите?

— Вестимо, — гоблин заметно повеселел.

В дороге Холодильный разговорился. Сообщил, что зовут его Тупорылом.

— Не потому что тупой, а токмо из-за формы носа, — уточнил гоблин, бдительно следя за моей реакцией. Не разглядев насмешки, успокоился. — Первые хозяева как назвали, так и числюсь.

Тупорыл с гордостью рассказал, как помог агентам опознать труп слуги в городском водостоке. Сокрушался, что не берут убивца ловить – он бы и его опознал, да видно нет в том нужды.

В дороге бедняга свернулся клубочком на дне клетки и заснул. Мне было жаль Тупорыла. Кто-то поставил на прутья вектор-барьер, чтобы Холодильный не смог сбежать. Я сомневалась, что он сбежал бы, будь даже клетка не защищена. 

Мы проходили новейшее одомашнивание нежити. Еще в незапамятные времена, когда первые жители нашего мира, открытого для любых прорывов и пробоев, учились бороться с фантомами, Малый Народ заключил с людьми сделку: в обмен на защиту от вторженцев из других миров бытовые твари перешли в полное подчинение к человеку. Кто-то, например, мелкие импы, смогли обойтись и без людского покровительства, а вот гоблинам, бруни и прочим домашним тварями пришлось несладко. Привыкшие жить за счет людей и последовавшие за ними в новый мир, они оказались беззащитными. Слабенькая бытовая магия не могла оградить их от жадных духов, пожиравших на своем пути всю энергию и не брезгующих даже анти-коловратом. Со временем Жильцы потеряли некоторые из своих старых умений, отказались от вредных привычек (например, обижаться на каждую мелочь и пакостить при любом удобном случае) и поселились под крылышком магов. Одни научились таиться и выбирать себе хозяев, а другие превратились в рабов.

Мобиль выехал за городскую черту. Я сверилась с навигатором – приют располагался довольно далеко, в пригороде. Немудрено, в Новой Арконе очень дорогая аренда. Я посматривала на сопевшего в клетке гоблина, все больше проникаясь к нему сочувствием. Так ли хорошо ему будет в приюте? Папа Марьяши как-то взял из приюта пса. Старый спаниель рыдал от счастья, когда понял, что обрел хозяев.

— Стойте! — вырвалось у меня. — Я передумала!

Мобиль дернулся, начал тормозить… и вдруг свернул на проселочную дорогу. Мимо замелькали заросли шиповника. Я снова посмотрела на карту и запаниковала.

— Нет-нет! Мы не туда едем!

Кадавр поломался? Меня похищают?

Мобиль остановился в живописном месте у небольшого озерца. Двери щелкнули и распахнулись, но я не спешила выходить.

— Ваш хозяин велел отвезти меня в Центр Помощи Ай-существам. Что-то случилось? Что вам нужно? — голос мой слегка дрожал.

— Госпожа…

— Кадавр?!

— Это я. Мы с вами уже беседовали. Помните?

— Я думала, это был сон! Я не ваша хозяйка!

— Я знаю. Дар Хозяина слаб. Он плохо меня слышит. Мне нужна именно ваша помощь.

— Говорите. Я передам.

— Нет, еще рано. Я не все успел выяснить.

— Я не понимаю.

— Я объясню.

И он объяснил. Я слушала его, все больше удивляясь.

Дух мобиля был подключен к общей Кадавр-Сети. В последнее время в ней творилось что-то неладное. Обычные кадавры на тревожные изменения не реагировали – они лишь бесплотные ай-твари, почти потерявшие разум, натренированные выполнять простые действия и подчиняться инструкциям, приходящим из центра управления.

— Но я необычный кадавр, — как и в прошлый раз, повторил мой собеседник. — Я чую зло. Что-то недоброе затевается.

— Что? — похолодев, спросила я.

Это кадавр как раз и пытался выяснить. Своим посредником он выбрал меня. Почему меня? Я его слышала. Самое интересное дух мобиля припас под конец. Он озвучил свои условия. Да-да, он желал, чтобы за сотрудничество ему кое-что перепало.

— Я джинн.

— Настоящий?!

Да. Древний дух, заключенный в металлическую деталь мобиля. Классическая история. Некогда он был могуществен, но злой колдун заточил его в тыкву, а маги-инженеры использовали для придания «атмосферы роскоши» в дорогой машине. У джинна есть условие. Он раскрывает возможный заговор, но я должна обещать освободить его из механической темницы.

… учитывая все обстоятельств… ничего личного, госпожа.

— Я?! Каким образом?!

— Только вы, госпожа, поверьте. Достаточно вашей воли. Нужно лишь произнести: ты свободен, раб мобиля.

— Так просто? Ну… хорошо. А три желания?

— Вы еще верите в сказки? — укоризненно поинтересовался дух.

— Ну… хотелось бы иметь побольше личной заинтересованности. Ничего личного.

Кадавр замолк, явно раздумывая:

— Помимо сбора информации могу пообещать прийти на помощь, если жизни вашей или хозяина будет угрожать смертельная опасность. Получается три желания. Джинны не столь могущественны, какими их изображают в книгах. Есть среди нас великие асуры и ракшасы, способные по прихоти своей строить и уничтожать целые города, но я – обычный дэв. Сначала я соберу факты, потом вы меня освободите – все честно. Мы не обманщики, госпожа – сказки и тут лгут. Люди часто используют нас в своих корыстных целях, вот и приходится быть… изворотливыми.

— На вашем месте я бы ему верил, кхе-кхе… — Тупорыл проснулся и сидел в своей клетке, скрестив ноги и настороженно оттопырив уши. — Мелкие домовые импы тоже чуяли. Что-то приближается, нехорошее оно. Подстраховаться-то не помешает.

— Обещаю, — сказала я, подумав. — Я даю вам обещание выпустить вас на волю, раб машины.

Я сцедила каплю крови в специальное устройство в мобиле. Антону Макаровичу я расскажу, если там действительно будет что-нибудь серьезное. Пока не знаю, как я это сделаю. Он и так невысокого обо мне мнения, а если все это выдумки, совсем разочаруется. Если джинн и вправду выяснит что-нибудь важное, освобожу его и сделаю вид, что так и было: Олевские богатые, купят себе другую игрушку под капот, а мне страшно. Кажется, я задумала маленькую месть. Из лучших побуждений, но…

— Куда теперь? — спросил джинн, заведя мотор.

— В «Курицу-гриль» на Фермерской, а потом в общежитие, — скомандовала я.