Глава 20

— Ради бога, — скинул на него проблемы Суворов и немного расслабился: ответы мог дать Криспин, и Скат готов был ждать. — Ну что там? — он взглянул на дисплей и еще слушал себя. — Небо чистое. Выбираемся?

— Пора, — кивнула она, — а то уже мокнем.

— Держитесь, — хмыкнул он и завел мотор. Неохотно KIA выехала из воды на берег. С нее стекали каскады воды, все же она конкретно искупалась, но не заглохла. Скат вырулил на трассу и снова помчался к границе области, удаляясь от места поисков. Они перекусили прямо в машине, и Риса старалась отвлечь мужа от воспоминаний о бое. И Криспин уже не удивлялся, как органично и естественно сестра смотрится в этой жизни. Она не растеряла старые навыки, но не отказалась и от новых. Если не знать, кто она, в ней не заподозришь сумарунку.

— Риса, давай искать привал, — предложил Суворов около шести вечера. — Надо поговорить и выспаться по-человечески.

— Нужна хоть какая-то грунтовая дорога, — серьезно ответила она.

— Через километр налево, — сейчас штурманом уже был Суворов. Риса сбросила скорость и повернула через две сплошные полосы. Осторожно они съехала в сумерки леса. Она проехала по тряской дороге метров восемьсот и свернула в широкий просвет между деревьями, паркуясь на пятачке.

— Здесь, — порадовала она. — И река рядом.

— Тогда выгружаемся, — Суворов вылез из машины, отошел на пару шагов и осмотрелся, включая сразу все органы чувств: в этой глуши гостей не было. Криспин тоже просканировал лес и берег и согласился с выводами парня, которого и так с трудом принимал рядом с сестрой.

Суворов вернулся к машине, достал с заднего сиденья палатку и отошел на пару метров в глубь массива, нашел ровное место и занялся установкой. Рядом оказалась Риса, и вдвоем они слаженно поставили конструкцию, закрепив ее на земле колышками. Из багажника они достали две спортивные сумки с вещами, два спальных мешка, один из которых расстелили на полу палатки.

— Второй спальник твой, — глядя прямо в глаза сумарунцу, просто сказал он. — Тебе спать под открытым небом или в машине.

Криспин скрипнул зубами и кивнул: парень прямо заявил, что палатка для него и Ксиллы. Чего уж непонятно? И она его слушалась. Но их связь позволяла все. И он не мог возражать.

— Вася, — позвала она, держа два полотенца, мыло и чистую смену одежды, — пойдем искупаемся. У меня это платье уже сыпь вызывает.

— Пошли, — согласился он, беря у нее полотенце. — Мы недалеко, Криспин.

— Валите, — Виорелл въедливо нашел место для небольшого костра и занялся им, не обращая внимания на обоих. Но ему действительно было сложно делать вид, что сложившаяся ситуация его не напрягает. Еще как напрягала, да и выхода он не видел. Он собрал сушняк, сел на корточки и развел маленький костер, чтобы хоть что-то разогреть. Он притащил пару толстых бревен и уселся на одно, глядя на языки огня. Криспин так и не решил, что делать, хотя был взрослым, образованным и повидал немало, но даже его жизнь не подготовила к такому крутому виражу. Он помрачнел, ради родной сестры он нарушил приказ, но Ксилла была права: он не мог убить его, чтобы не сделать больно ей. Чертов замкнутый круг! — едва не ударил кулаком по дереву мужчина.

Вася и Риса добрались до берега, заросшего травой и кустами, похожими на осоку. Вокруг никого не было, а Криспин был не в счет. В зарослях они заметили вытоптанный съезд для лодок и катеров, которые подвозили прямо к воде и спускали с прицепов. В этом месте дно точно гладкое и без стекла и железок. Его чистили, да и завсегдатаи пакостить себе не будут.

— Давай здесь, Риса, — предложил он, снимая черную жилетку с голой груди. Он бросил ее рядом на траву и скинул всю одежду, морщась от ее несвежести. Все же закончился второй день, как он щеголял в этом прикиде. Рядом раздевалась жена, которая стянула сарафан и сразу осталась обнаженной, что не ускользнуло от цепкого взгляда мужчины. Он не мог отвести взгляд от русалки, которая вошла по бедра в реку, зачерпнула ладонями воду и плеснула себе в лицо. Ее удобные босоножки валялись рядом с платьем, и Вася стремительно шагнул к воде, не сводя глаз с жены.

— Давай быстрее, Вася, — позвала она. — Вода просто замечательная.

Он оказался у нее за спиной и положил на поверхность воды флакон с жидким мылом, который дрейфовал рядом, как поплавок. Его руки легли ей на плечи, разминая мышцы. Ее тело расслабилось и качнулось к нему, желая еще ласки.

— Как тебе ситуация? — с легкой иронией спросил он.

— Какая?

— В нескольких метрах злится твой старший брат, — пояснил он. — А ты с голым мужиком плещешься в озере без клочка одежды. Пикантно.

— Криспин взрослый! — повернулась в его руках молодая женщина. Она даже не покраснела. — А мы с тобой не нарушаем абсолютно ничего.

— Меня убеждать не надо, — его ладони упали ей на бедра. — Я понятливый и покладистый, если меня правильно стимулировать.

— Как без этого? — закатила она глаза с улыбкой.

— Сначала помыться, — произнес Суворов. — Передай, пожалуйста, мыло.

Пока муж быстро мылся в водоеме, Риса вытерлась и постаралась высушить волосы. Муж выбросил мыло на берег, и она быстро простирала грязные вещи, выжала и положила на траву. Мужчина целиком намылился и нырнул, делая небольшой заплыв, успокаивая натянутые мускулы. Когда он вылез на берег, Риса уже успела одеться в узкие джинсы и майку-топик, заманчиво облегающие ее тело. Она подошла к нему с полотенцем и с улыбкой вытерла его, начиная с волос. Скату нравилась ее забота, и он не двигался. Уже одетые они собрали влажную одежду в полотенца и вернулись на привал, обмениваясь теплыми взглядами.

Криспин видел эти улыбки, замечал прикосновения и поджал губы: купание прошло продуктивно, учитывая их беспечность. Он снова убеждался, что у сестры есть нормальная личная жизнь. Они расстелили на траве поближе к костру полотенца с разложенными вещами. И Виорелл не мог не заметить, что из женского было лишь платье. Он чуть покраснел и отвел глаза: ему не хотелось знать, что Ксилла вообще была без нижнего белья. Для старшего брата это было явным перебором. Но сейчас под лямками топика он видел бретельки лифчика, и его контур под эластичной тканью.

Василий достал из машины сумку с едой, от которой никто не собирался отказываться. Он вытащил три банки тушёнки и армейский нож с зазубринами, вскрыл жестянки, и Риса умело разогрела их на костре. Виорелл наблюдал за отработанными движениями, видя, что это для них естественно. Из сумки Суворов достал ложку, которую отдал девушке, а сам принялся есть мясо прямо ножом, осторожно цепляя на острие. Криспин последовал его примеру, вытаскивая куски мяса из желе. В эти двое еще макали куски хлеба, подчищая все, оставив банки чистыми.

— Наелась? — с тревогой спросил Вася, глядя на жену. — Можно еще открыть.

— Не надо, — покачала она головой, бросая по примеру мужа жестянку в костер. — Нам еще ехать.

— Риса, надо нормально питаться, чтобы добраться до места, — серьезно проговорил он. — Что ты как маленькая? Найдем, что поесть. Мы же в лесу.

— Фу! — сморщила она нос, вызвав ироничный взгляд.

— Я тебе дам «Фу!», — широко заулыбался он, — будешь есть, как миленькая, и не поморщишься. Ты же не собираешься веселить меня?

— Перетопчешься! — сверкнула она ореховыми глазами и простонала: — Поганец!

— С отличной памятью, — в крайнем удовлетворении напомнил он, пропуская мимо ушей оскорбление. — Как ты можешь не оценить по достоинству наш деликатес? Это же писк кулинарного искусства!

— Сам и ешь!

— А я и ем, — флегматично произнес он.

— Вы о чем?

— О всем, что можно найти в походных условиях, Криспин, — пожал он плечами. — Дождевые черви…

— Вася, хватит! — едва не завизжала она. — Не напоминай! Я лучше буду голодной ходить!

— Не будешь, — успокоил он, заметив краем глаза пораженный взгляд сумарунца: видно даже в боевых условиях ему не приходилось есть подножий корм. — Сам буду есть. Тебя не стану мучать.

— Спасибо, — расслабилась она. — Я смогу засунуть в себя эту гадость в самом крайнем случае.

— Знаю, — успокоил он. — Все же девчонки всегда остаются девчонками.

— Чтобы наглые мальчишки чувствовали себя настоящими мужчинами, — заботливо поддакнула она, скрещивая с ним взгляды.

— Еще и огрызается, — прокомментировал он. — Никакого воспитания!

— Я воспитана!

— Это я вижу, — заметил он и в лоб спросил. — Где это тебя научили обижать маленьких?

— Удобно! — поджала Риса губы, смерив веселящегося мужа жгучим взглядом. — Когда тебе удобно, ты взрослый, рассудительный и раздающий приказы направо-налево. А когда удобно младенец, которого незаслуженно обидели!

— Это моя тонкая душевная организация, — пожаловался он с улыбкой. — Ничего не могу с собой поделать.

— И насколько ты маленький? — уцепился за оговорку Виорелл, заметив, как застыла младшая сестра, косясь на него. Совершенно спокойно Вася повернулся к сидящему на соседнем бревне шурину и отрезвляюще взглянул на него:

— Уже совершеннолетний, — порадовал Скат, — и жениться давно пора.

— Так сколько тебе лет?

— Двадцать четыре в феврале исполнилось, — выбил дыхание своим признанием Суворов.

— Сколько? — ахнул Виорелл в непритворной растерянности, но взял себя в руки. — А ей знаешь сколько?

— Знаю, Криспин, — заверил парень. — Немного старше, чем я думал.

— Немного? — собрался он с мыслями: — Шестнадцать лет ты называешь немного?! Да моей дочери столько! А моему сыну двадцать семь!

— Это твои дети, — пожал он плечами. — При чем тут мы с Рисой? Придет время мы своих заведем.

— Шутишь?

— Да нет, Криспин, — твердо ответил мужчина. — Такими вещами не шутят. Для меня брак не повод для неуместного юмора.

— Ксилла? — взглянул на нее брат, — ну ты-то должна была понимать, что нельзя…

— Криспин! — перебил его зять сурово. — правил не существует! Разве ты не знаешь, что единственная плоскость, где все происходит по непонятным нам законам, это чувства? Понятие «нельзя» не существует, если двое по-настоящему нужны друг другу, не могут отпустить никуда. Если без нее нет желания жить? В уравнении стоят просто мужчина и женщина. Остальное неважно. Ты лучше подумай, что Ксилла пятнадцать лет жила одна, боясь довериться, в ожидании раскрытия? Ты понимаешь, какое это напряжение и стресс? Быть обнаруженной? Оказаться в плену, лишиться свободы и даже жизни? И рядом не было никого, кто бы успокоил страхи. Представил, Виорелл?

— Отчаяние толкает на безумства, — ровным голосом проговорил он. — Ты хочешь, чтобы я понял это?

— Считаешь, Рисой двигало отчаяние и одиночество? — уточнил мужчина, видя часть ответа в угрюмом лице. — А мной что двигало? Никаких бонусов мне не светит, Криспин. В твоем мире мне смерть. В этом я ежедневно рискую собой, чтобы жила она. Так какие блага я приобрел по твоему скромному мнению, корыстно связав себя с ней?

— Не знаю.

— Когда выяснишь, — предложил он, — сообщи мне. Вдруг я что-то упустил, идя на поводу своих инстинктов и сущности.

— А ты сам не знаешь ответ?

— Знаю, — он обнял Рису и прижал к боку, заключая в крепкие и надежные объятия. — только ты его не видишь. Не замерзла, кьярра?

— Нет, — она положила голову ему на плечо, а он прижался щекой к ее макушке. — Тепло.