Глава 21

— Криспин, — не глядя, попроси он, — расскажи Рисе о вашей семье. Она пятнадцать лет в вакууме.

— Сумару взорвалась в то же время, что упал «Энцелад», — Риса с горечью зажмурилась, и муж еще крепче обнял ее, поддерживая, разделяя боль их утраты.

— Мне жаль, кьярра, — тихо сказал он.

— Я давно догадалась, что ее нет, Вася, — заверила она. — Другого не могло произойти.

— Понимать и знать разные вещи.

— Люди спаслись, Криспин?

— Да, — успокоил он. — Мы успели освоить две колонии на пригодных для жизни пустых планетах. И мы нашли уцелевших с «Энцелада».

— Как родители?

— Живы, — успокоил он. — И они здесь, Ксилла.

— Да? — взглянула на него сестра широко распахнутыми глазами.

— Хочешь их увидеть? — задал он ей провокационный вопрос.

— Нет! — отрезала Риса, отвергая то, о чем мечтала все эти годы.

— Уверена, кьярра? — тихо спросил муж. — Ты мечтала о встрече. Я понимаю боль от невозможности увидеть отца с матерью.

— Я хочу их увидеть, — призналась она ему, глядя в понимающие глаза: он отказался от многого ради нее, и она не могла поступить иначе, чтобы не уничтожить обоих. — но ни за что не сделаю этого, Вася. Если я войду в тот мир, назад уже не вернусь. Мне не позволят. Когда рухнул «Энцелад», решала не я.

— Сейчас решаешь ты, — негромко напомнил он. — Уверена, что поступаешь правильно? Риса, там сидит твой брат, который может вернуть тебе все потерянное: семью, родных, твой мир.

— И ты отпустишь меня туда, — спокойно ответила она, — если таково будет мое желание. Но я не хочу, Вася. Там у меня ничего нет и не будет, одна пустота. Я не хочу снова оказаться одна. Не хочу без тебя!

— Значит, не будешь, — успокоил он, и Виорелл видел, что рядом с сестрой находится действительно взрослый настоящий мужик. Она сама обхватила руками его талию, буквально прилипая к нему. Да и он не мог убрать от нее руки.

— Родители, — продолжил Виорелл, — надеялись найти тебя на базе в тайге среди пленных, Ксилла, но Киззи сказала, что тебя там никогда не было.

— Мне удалось сбежать, Криспин, — объяснила она. — и найти место в этом мире. Я жила почти нормальной жизнью без заключения. Я была свободна.

— Они верят, что ты жива.

— Скажи им, — попросила Риса. — что я не только жива, я еще очень счастлива. Надеюсь, у них хватит любви понять мой выбор и порадоваться за меня. Ты же видишь, Вася не похож на тех, кто уничтожал и калечил нас.

— Родителям будет сложно объяснить эту истину, — вздохнул он. — Они видели совершенно другое.

— Не все земляне мерзавцы! — вскинула гневно голову девушка. — Среди нас тоже хватает ублюдков!

— На одного стало меньше! — успокоил ее муж, и она сразу расслабилась. — Единственное убийство, которое меня радует, Риса!

— Кто? — вскинул голову Виорелл.

— Уже никто! — ледяным тоном ответил землянин, заставив притихнуть. — Это дерьмо уже никому не причинит вреда. Приятная новость!

— Ксилла не пострадала? — смиряясь с присутствием парня в жизни сестры, спросил сумарунец.

— Нет! Я был рядом!

— Принимается, — улыбнулся ему Виорелл и расслабился: сестру можно оставить с ним, не пропадет с таким кадром. А Вася был еще тем кадром!

— Я найду слова, — пообещал он, — чтобы объяснить родителям твое отсутствие.

— Спасибо, Криспин, — поблагодарила Риса. — Если раньше я не могла вернуться, сейчас не хочу без мужа.

— Я вижу! — успокоил он. — Он у тебя нормальный.

— Спасибо, Криспин, — хмыкнул он. — Ты тоже ничего.

— Как вообще все?

— Родители уже на отдыхе, — ответил Виорелл. — возраст все же. Я пилот, как видишь. Нелу пошел по моим стопам. Джола, — произнес он имя жены с теплотой в голосе, — до сих пор строит звездные крейсеры и спасательные космические станции. Это всегда востребовано.

— Да, кивнула Риса. — А как Инара?

— Уже два дня не выходит на связь, — глухо ответил Криспин, и пара напряглась, вопросительно глядя на него. И он сдался: — Она уперлась и пошла по твоим стопам, Ксилла. Если ты потянула спецназ, эта девчонка тем более справится. Но она еще в разведку угадила.

— Гены, Криспин, — кивнул Суворов. — В моей семье все имеют отношение к армии. Да и жену я себе выбрал под стать.

— Вижу, — успокоил он. — Инара где-то здесь.

— Где здесь? — не до конца поняла Риса.

— Среди землян, — объяснил ее брат. — Она спустилась на планету для сбора информации. Ты знаешь, девушке легче раствориться и не привлекать внимание. Она не успела до Вторжения вернуться в точку высадки.

— Где была? — лаконично спросил он.

— В Москве, — еще тише ответил он. И мужчины угрюмо замолчали, слишком хорошо зная последствия этой вылазки. Риса тихонько вскрикнула, испытав страх за девочку и боль еще одной потери. Муж крепче обнял ее.

— Тихо, кьярра, — заговорил он, и Виорелл поразился, как мужчина преображается, приняв свой истинный выбор. — Девочка справится и выберется, — да, Инара была его ровесницей, но это была племянница его жены, вот в голосе и звучали отеческие нотки.

— Как?

— С божьей помощью, — твердо ответил он, успокаивая. — Если она также красива и умна, как ты, кьярра, обязательно подвернется спасатель, который вытащит ее хоть за уши, не задавая вопросов. Разбираться будут потом.

— Ни за что! — вскинул голову сумарунец, не скрывая возмущения, стоило представить единственную дочь рядом с землянином.

— Пусть лучше так, чем в могиле! — просто угомонил его Суворов. — Нормальный мужик просто мужик, Криспин, ни нации, ни расы. Не стоило вообще отпускать девчонку в разведку, зная о нападении. Ее место дома под защитой отца, брата и деда, а не на передовой.

— Заведи собственную, — буркнул сумарунец, сразу сдувшись. — и воспитывай. Посмотрим, как получится.

— Моя с места не сдвинется, — поклялся Вася твердо, — пока я лично не удостоверюсь, что там безопасно.

— Удачи!

— У меня, — ласково просветил Суворов, — пять младших братьев и одна сестра, Криспин. Я умею успокаивать горячие головы. Я хлебал это всю мою сознательную жизнь и буду хлебать дальше, когда найду всех засранцев.

— Вася? — укоризненно попеняла жена.

— Что, Вася, кьярра? — уточнил он, выгнув бровь. — Ты видела двоих! Санька выкрутится сам, еще и пулемет притащит, каскадер, мать его!

— Ты говоришь о своем младшем брате!

— Я говорю, — вежливо поправил он, — о перемазанном и веселом камикадзе, ходящим по лезвию бритвы.

— А сам?

— Самолеты сбивают! А с корабля или подводной лодки вплавь уйти можно. О Саньке переживать нечего. Он любит горячий прием: наиграется в Рэмбо, сам объявится.

— А Егор?

— Малолетний идиот с пустым котелком на плечах! — безапелляционно заявил Суворов. — Думать не умеет, а порывистости сто по десятибалльной шкале. Надеюсь, остальные его придержат от глупостей, пока я мозги не вправлю.

— И кто придержит? — озадаченно спросила жена, вызвав обреченный стон.

— Может, — тоскливо взглянул он на небо, — у Женьки мозгов хватит не дать тараканам расползтись? Она же умная. Все же девчонка. Макс сестру не оставит, да и Рому с Толей придержит.

— Тяжело ему будет, — негромко предположил Криспин, — если потеряли близких.

— Разберемся, — скрипнул зубами землянин. — Я не пущу пацанов мстить.

— Если сможешь…

— Смогу, — твердо заявил Скат. — Чего бы мне это не стоило, Криспин, если уцелели, в пекло не полезут. Не тот это бой, где следует складывать головы.

— Знаешь?

— Знаю, — кивнул он. — И меня выворачивает от приказов, которые, не сомневаясь, выполнили.

— Приказы не обсуждаются.

— Ошибаешься, — твердо заявил он. — Еще как обсуждаются, если идут в разрез с моралью! Видел я приказы и штабных в гробу и белых тапочках. Нормальный человек всегда нормален. Я на флоте долго, Криспин, но не получал ни одного скотского приказа. Видно Бог миловал.

— У нас Мазур четко вел свою линию, — напомнила Риса. — С ним предпочитали не ссориться.

— Хороший мужик, — похвалил Вася. — правильный. Надеюсь, еще свидимся.

— Я уже понял, что ты военный, Василий.

— Да, — кивнул он. — боевой пловец спецназа ВМФ.

— А ты, Ксилла?

— Тоже, Криспин, — ответила его сестра. — Это все, что я умею.

— Мы три года служили в одной группе, — пояснил спецназовец, — но только недавно наша дружба перешла в нечто большее. Я рад нашему последнему заданию, Риса, иначе мы бы еще долго вели себя, как идиоты.

— Риса?

— Лариса Орлова, — объяснила она брату. — Именно это имя стало моим уже давно.

— Я знаю, кто она, — заверил Суворов, — но для меня Ксилла останется моей Рисой. Ничего не могу с собой поделать. Риса, кьярра.

— И что думаете делать дальше? — резонно спросил Виорелл.

— Найти моих, — просто ответил Скат, — если уцелели. Мы на всякий случай еще в детстве дали клятву, что собираемся на нашей базе, если что-то случится из ряда вон. Данная ситуация подходит.

— А потом?

— Искать новый дом, — просто проговорил мужчина, — где можно укрыться и переждать безумие, Криспин. Это должно закончится, когда притупится волна гнева и мести. Мне не нужна война. Я хочу семью и дом.

— Но будешь воевать.

— За мою жену и детей, — просто ответил он, глядя прямо в аметистовые изучающие глаза. — За это я способен жизнь положить.

— Не сегодня, — успокоил его Виорелл: сказала ли ему Ксилла, или он сам дошел до этого? — именно это занимало сумарунца. — Ты действительно способен отступить? Даже если погибли твои близкие?

— Смогу, — твердо ответил он. — Если не сделаю этого, могу убить родных Рисы. Это раздавит ее и уничтожит меня. Я должен отступить, Криспин! Должен! Я не сорвусь, чтобы не потерять ее, не лишиться собственной души!

— Я ничего не говорила, Криспин, — заверила сестра, видя нескончаемое удивление брата. — Вася сам дошел до понимания и открыл дверь. Я лишь потом попыталась объяснить происходящее.

— Смогла?

— Частично, — ответила сумарунка. — Я и сама не понимаю, как такое возможно, ведь Вася рядом не стоял с нашими истоками, не касался нашей истории. Даже ДНК и те разные, но он знает, Криспин, на каком-то первобытном уровне, что и как нужно делать.

— И откуда ты это берешь, Василий? — спросил Виорелл.

— Само приходит, стоит просто подумать, — пожал он плечами. — Я за миг понимаю, что и как сказать или сделать. Во мне иногда словно два человека, две сущности.

— И?

— Они хотят объединиться в одну, — негромко ответил парень.

— Кто другой, Вася? — тихо спросил сумарунец, боясь и ожидая ответа.

— В обморок не падай, — дружелюбно предложил Скат, — Дейваз Виорелл.

— Твою мать! — отчетливо повторил Виорелл местное ругательство, выражая всю гамму, владеющих им чувств, вызвав развеселившийся светлый взгляд.

— Очень плохо? — заботливо спросил Вася. — Мы с ним нашли общий язык.

— Думаю! — буркнул он.

— Ты думай, — заботливо предложил ему зять, — а мы с толком время проведем.

— Васька! — покраснела жена, представив, о чем он может думать.

— А ты чего вся раскраснелась? — удивился он и ловко увернулся от шлепка. — Я про гитару. А ты о чем?

— О том же, — немного смутилась она, надеясь на молчание обоих, и они промолчали.

С заднего сиденья машины Вася достал гитару в черном чехле и вернулся к костру. Риса уже знала и ждала небольшой концерт, а Криспин с интересом поглядывал на мужчину, доставшего музыкальный инструмент. Ну, не принято было у сумарунцев устраивать такие представления. А он мог, доказывая их отличия, хотя сходства тоже хватало. Виорелл слышал, как поют на многих планетах и на разных языках, но вот не думал, что в семье заведется вокалист. Это было необычно, странно, и он не знал, как реагировать на новшество, которое точно не придется ко двору. Да и как он поет, еще большой вопрос. Если бы был выдающимся музыкантом с сильным голосом, избрал бы другую карьеру. Но ради сестры он не станет строго судить парня, делая скидку на более бедный слух.

Скат видел легкой скептицизм сумарунца, что его забавляло. Криспин подбросил еще веток в костер, положил ладони на колени и, кажется, приготовился к пытке голосом.

— Санька поет лучше, — извиняюще предупредил он, вызвав веселое изумление Рисы, которая знала все многообразие мягкого баритона, способного менять тембр и окраску. Вася просто скромничал, не желая выставлять себя напоказ, но через миг все станет ясно.

— Я потерплю, — пообещал Виорелл, надеясь, что после первых звуков не захочет сбежать. Ладно, усидит. Ради сестры, которая с нетерпением поглядывала на мужа. Вася вежливо в благодарности наклонил голову.

— Консерваторий я не заканчивал, — с грустью вздохнул он, — но кое-что могу. Не возражаешь против моего репертуара, кьярра?

— Естественно, нет, Вася! Спой, пожалуйста.

— Глушилка работает, — порадовал Виорелл. — На концерт не набегут гости.

— Отлично, — по-настоящему обрадовался он, начиная перебирать струны гитары. Он задумчиво уставился на языки пламени и заиграл, начиная потихоньку опровергать мнение шурина. Но начал он с первой ступеньки, чтобы уж сразу не травмировать недоверчивого слушателя. Вася удобно сидел на бревне, раздвинув ноги, и корпус гитары лежал на бедре. Уже хорошо, решил Криспин, слыша плавный перебор струн, складывающийся в музыку, играть на гитаре умеет. После вступления парень не запел, а заговорил первые строчки приятным баритоном.

Вася не смотрел на мужчину, вот и не видел его легкого недовольства: там могли все, но на третьей строчке он запел глубоким голосом, который на припеве стал выше, чтобы опуститься до низов. Он пел и говорил, показывая разные вариации, играя голосом. Риса видела, как меняется мнение брата, он явно не ожидал такого начала, но Вася еще даже не начал удивлять, он просто распевался, тренируясь перед рывком, чтобы не сорвать голос, который мог быть разным в зависимости от желания его обладателя.

Суворов не боялся показать талант: акцентные паузы, манера пения в одной песне менялись согласно желанию исполнителя. Это цепляло, он вкладывал в каждое слово часть себя. Гитара обрела свое истинное звучание, он давал ей выплеснуть все накопившееся, сам растворяясь в музыке.

— Это здорово, Василий, — искренне проговорил шурин. — Я не ожидал, что ты так талантлив.

— Я всегда любил петь, — признался он, — вот и поднаторел, Криспин. Но здорово другое.

— Что? — по-настоящему удивился он.

— То, что, — ответил Суворов, не напирая и не настаивая, — моя семья музыкальна и талантлива вся. Наш талант, Криспин, продолжится в детях. И, если что-то останется в тени, не значит, что этого нет. Есть, но доступно нее всем. Это чудо еще нужно заслужить. А я никогда не стану ни к чему принуждать.

— Ты говоришь загадками.

— Никаких загадок, — просто ответил Вася.

— Ты сказал, — согласилась Риса, — все очень понятно, милый.

— Ты и должна понять, — пожал он плечами, глядя на молодую женщину. — Только ты.

— Значит, научишь детей петь?

— Они сами не устоят, кьярра, — ответил мужчина. — потянутся к прекрасному, когда будут постоянно слышать музыку. А в доме всегда будет звучать гитара, обещаю.

— Ну что с тобой делать? — смирилась она с улыбкой.

— Понять и простить, — подмигнул он ей, вызывая смех. — Эта часть наследственности безвредна, даже заманчива.

— Сыграй еще, — попросила жена, не в силах устоять перед полным восторга и обожания взглядом мужа: при своих он совершенно не скрывался, да и зачем? Здесь подвоха не было. Он подумал и послушно заиграл, надеясь, что и эта композиция найдет отклик, да и жена знала слова.

Он уже собирался запеть, когда на один миг его опередил красивый женский голос, и он не стал мешать, продолжая любоваться преобразившейся Рисой. Виорелл почти открыл рот, слыша действительно завораживающий голос сестры. Он не представлял, что она так талантлива, а парень знал, как знал и то, что она никогда не сделает на людях то, что недопустимо. В кругу семьи Риса могла позволить вольности, что она и делала с одобрения мужа. Криспин заслушался оттенками женского голоса, просто получая удовольствие от неожиданного подарка, понимая еще яснее, почему сестра никогда не вернется назад: здесь, среди этих необычных людей, которых он отчаялся понять, она нашла слишком многое, чтобы терять навсегда.

— Не реви, — привычно проговорил Вася, убирая гитару с колен и ставя ее за спиной, прислонив к бревну. Но он не был сердит, наоборот, был улыбчив и расслаблен.

— Не реву, — улыбнулась она.

— Вижу, кьярра, — сказал он, уже двигаясь к ней. Его ладони обхватили ее лицо, а ее руки обняли его за шею. С невообразимой нежностью он пробормотал: — Девочка моя…

Жар его тела обжигал сквозь одежду, и она чувствовала приятный аромат при каждом вдохе — запах его возбуждения. Рядом с ней он постоянно находился на взводе, и это безумно радовало, и то, что он пылал страстью, распаляло ее желание. Он наклонился и поцеловал ее, обнимая сильными руками и притискивая тела друг к другу. Этот поцелуй был властным и настойчивым, призывным. Риса тихо всхлипнула под его губами, обжигаясь, но этот всхлип затерялся под жадными движениями его языка, который пробрался очень глубоко, штурмуя самые укромные уголки ее рта. Он погружался, отступал и вновь погружался, играл с ней, кружа в искусительном, исполненном сексуальности танце… Прижимая Рису к себе, он сделал ее неподвижной, подвергая сладкой пытке его губ. Настойчивые и обжигающие поцелуи — и больше ничего! Мягкое, жаркое поглаживание полной нижней губой, посылающее по телу восхитительную эротическую дрожь, от которой ей становилось скорее больно, чем приятно. Снова более глубокие, волнующие поцелуи, от которых все пылало и скручивалось внизу живота, но этого уже было мало…

Риса напрягла руки и нашла силы оттолкнуть мужчину, отрываясь от его влажных губ. Она видела суровое, будто высеченное из камня лицо, напряженное агрессивное тело, натянутое от неудовлетворенного желания. И Вася не собирался прятать свое возбуждение, бросая его в лицо, но и она была разгорячена не меньше. Ее припухшие губы тоже приоткрылись, кожа стала слишком чувствительной от страсти, внушаемой ей этим мужчиной. И в темноте он видел, как твердые горошины сосков натянули тонкую ткань лифчика и майки, выдавая с головой, но и он был весь, как на ладони: от жадных женских глаз не ускользнула выросшая твердая выпуклость на джинсах.

— Пойдем спать, милый, — ласково, но твердо позвала Риса. Она взяла его руки и потянула за собой. Вася послушно поднялся, позволяя тянуть себя к палатке, где все было готово для них. Риса, с обещанием рая на земле, шла спиной вперед, продолжая пожирать мужчину расплавленным взглядом, уже мечтая добраться до его мускулистого тела, срывая одежду: — Очень хочу спать!

— Спокойной ночи, Криспин, — не оборачиваясь, напряженным голосом пожелал он.

— Возьмите глушилку! — проворчал сумарунец, хватая один наладонник. Он быстро подошел к вышедшей из-под контроля парочке и засунул плоский планшет в задний карман зятя. — Шумите хоть всю ночь. Я хоть высплюсь!

— Ты полон понимания, — хмыкнул Суворов и надтреснуто засмеялся, когда жена сбросила обувь, оказалась в палатке, таща его за собой, не выпуская из рук. Он опустился на колени, снимая кроссовки, позволяя женщине затащить себя в палатку, ослепнув от сверкающих огнем страсти глаз. Они буквально ввалились в шатер, и его полы закрылись за ними, отделяя их от леса и привала, где Виорелл провел ладонью по волосам, миг понаблюдав за бесшумной палаткой. Там царил невообразимый угар страсти, не поддающийся тушению, и растащить не выйдет. Вася опередит жену и лично вобьет во все тупые головы свою позицию, вот шурин и начинал усиленно размышлять о доводах, чтобы родные не психанули, правда, без приступов не обойдется. Но еще его до мозга костей поразило, с какой любовью землянин относится к его сестре и умудряется выставлять ее девчонкой на фоне совершенно взрослого мужчины, каким он был с ней и для нее. Что ж, он собственными глазами убедился, что Ксилла не нуждается в спасении, а он нуждается в сне, чтобы пережить непрекращающийся стресс. Мужчина убрал гитару в кофр и вернул ее в машину, а сам устроился в спальнике прямо на земле с другой стороны костра, соблюдая хоть такую дистанцию. Он сразу же уснул, зная, что сможет провести с сестрой только завтрашний день, а ему еще думать про Васю и его изменения. Ладно завтра решатся многие проблемы. Знакомо Виорелл сканировал местность, не желая, чтобы на них наткнулись чисто случайно свои или чужие.