Глава 22

Не смотря на долгую ночь, посвященную удовольствиям, Вася и Риса проснулись в семь утра, вылезли из палатки, даже не побледнев после бессонной ночи. Виорелл тоже проснулся, не привыкнув долго спать. После завтрака они свернули привал, убрав за собой весь мусор, закопав его возле водоема, где земля была мягче. Криспин успел настроить свой наладонник и один из собранных на одну защищенную волну, чтобы не терять сестру из вида, найдя ее чисто случайно через долгие пятнадцать лет. Да и по поводу Суворова он кое-что надумал, о чем они заговорили перед самым отъездом.

— В наладоннике Ксиллы, — заговорил сумарунец, внимательно глядя на обоих, — карта с расстановкой сил сумарунцев на материке. Она обновляется каждые сутки в три утра. Если ты, Вася, говоришь, что хочешь избежать столкновений, вы сможете маневрировать, не приближаясь к сумарунцам. И уйти, если они начнут движение в вашу сторону.

— Спасибо, Криспин, — с чувством ответил он. — Это то, что надо.

— Но вот челноки, — предупредил он, — и отряды разведки могут преподносить сюрпризы. Не смей целиком полагаться на технику, она может подвести. Твои ощущения никогда. Доверяй себе. И жене. Вы почувствуете, даже если экран будет пуст.

— Ясно.

— Оружие тоже возьмите, — продолжил мужчина инструктаж. — В непредвиденной ситуации оно спасет жизнь. И еще… — Виорелл внимательно уставился на землянина, и Суворов ответил ему прямым взглядом, не прячась за непроницаемой стеной. Они убрали все защитные блоки, чтобы узнать друг друга, и сумарунец видел в парне то, что ценилось в его народе во все времена: честь, достоинство, справедливость и умение держать данные обещания. Вася ни в чем не соврал, он не хотел убивать без веской необходимости. — Ты можешь найти схроны с оружием, чтобы пополнить запасы. Мы уже сделали закладки едва ли не везде для отрядов, чтобы они не оказались без средств защиты и связи. Да и не всегда можно идти в полном вооружении.

— Понимаю, — прикрыл он глаза: конечно, камуфляж и подстраиваться под местных. Это азы ведения партизанской войны.

— Вот знак, — показал ему на дисплее шурин символ. — Чаще всего вы увидите их на кладбищах, еще в лесу, и это будет похоже на отголосок прошлой войны. Откроете, возьмете необходимое и запечатаете снова, чтобы не возникло подозрений. С едой придется разбираться как-то самим.

— Не пропадем, — пообещал Скат. — Уж школу выживания мы прошли.

— Не дай мне пожалеть о моей откровенности, Василий, — негромко попросил он. — Все же я предаю свой народ ради жизни сестры.

— Не предам, Криспин! — дал клятву парень. — Макеш!

— Что подводит нас к главному вопросу, — расслабился он. — Кровь Ксиллы сильна из-за наших предков, которые служили во благо людей, ради их жизни. Но еще мы не потеряли этой связи, как остальные. Мы нарушили запрет и собрали все знания в огромные архивы, к которым никому нет доступа.

— Это я уже знаю, Криспин, — заверил он. — Когда мы схлестнулись с Вирагом, он узнал во мне Кулак Ану.

— Ты еще не прошел весь путь до Воина Света, — ответил шурин, слыша правдивые ответы. Сейчас общаться стало намного легче, ведь оба знали принцип отбора, который был лучшим доказательством, что Василий ни за что не переступит черту. — Тебе давалось лишь то, что могло спасти жену.

— Что я могу?

— Это огромная ответственность, — тихо предупредил он, — и тяжкая ноша. Взвалив ее на плечи, ты уже не сможешь отказаться. Ты будешь принимать во внимание интересы обоих народов. Ты будешь видеть всю картину целиком, но твои решения будут встречать в штыки. Тебе придется находить аргументы своей правоты, но в то же самое время тебе откроется знание, сила, возможности, о которых ты еще вчера не думал.

— Было бы намного проще, Криспин, — поднял на него серьезный и задумчивый взгляд землянин, — пройти мимо и ничего не знать. Но мое малодушие может нанести вред жизням людей. Я не хочу, но я должен.

— Тогда ты достоин дара, — просто ответил он, — часть которого уже получил от Ксиллы и себя самого, не испугавшись быть просто мужчиной, в котором она нуждается сильнее, чем в воздухе. Нам стоит просто завершить твое посвящение, Вася. Тогда ты станешь цельным, и эти способности перестанут изматывать. Они станут твоей частью, а ты их.

— Делай, что нужно, Криспин, — спокойно дал он согласие.

— Конечно, такие вещи делались вечером у костра, — произнес он, — но у нас другая ситуация: придется форсировать.

— Говори, что делать.

— Разувайся и снимай футболку, — начал действовать сумарунец, доставая свою аптечку. — В моей крови знаний больше, чем у сестры. Все же именно мужчин допускали к тайнам ты примешь мою кровь, и она раскроет поток еще сильнее. Я активирую в тебе то, что уже заложено.

— Действуй.

— Тебе лучше присесть, — предложил ему сумарунец. — Сила огромна. Она способна смести с ног.

Суворов встал сначала на колени, а затем опустился на них своим весом. Он не уклонился от сыворотки, чувствуя покалывание и тепло внутри. Криспин устроился напротив, следя, как его кровь достигает сердца мужчины.

— Смотри на меня! — властно заговорил он, и два пронзительных взгляда встретились из двух очень далеких миров. Сначала Вася ничего не видел, но потом в него полился поток, который заработал, стоило Виореллу заговорить: Когда горы окрасились в бардовый цвет,

Вода в реках стала красной,

Земля корчилась от страданий,

А с неба шел кровавый дождь –

Пришли Воины Света, чтобы рассеять мрак!

И имя им Гилеон — равновесие, правосудие.

Так было! Так есть! Так будет!

В самом начале к голосу Виорелла присоединился голос Василия, черпающий слова в себе самом. Они продолжали смотреть друг в друга, и земля давала Суворову энергию, черпая ее из космоса. Вася задышал чуть глубже, чувствуя в себе огромное клокотание, ищущее выхода, но Криспин молчал. Скат нашел выход сам, его ладони легли на землю, и он сильно выдохнул, избавляясь от огромного давления, но с ним осталась связь со всем, что окружало его, делая одним целым. Больше не было раздвоенности и разрыва, все стало закономерно и естественно. Ему не мешали, терпеливо давая прийти в себя. Он поднял голову и оттолкнулся руками от теплой пульсирующей тверди и гибко поднялся на ноги.

— В норме?

— Да, Криспин, — заверил он. — Это как подключение в систему, частью которой ты будешь всегда.

— Так и должно быть, — ответил сумарунец, тоже вставая с земли. — Ты один из многих, но ты один. В моем мире давно не вспоминали древние учения.

— В Темные Времена нужны воины, способные нести свет, — спокойно ответил он и крепко обнял переживающую за него жену. — Со мной все хорошо, кьярра. Теперь я знаю, кем должен быть и что мне открылось. Но я никогда не открою то, что мне стало доступно. К такому еще не готовы и вряд ли будут готовы быстро.

— И не надо, — ладони Рисы обхватили щетинистые щеки, и она с мольбой смотрела на него. — Только не рискуй, любимый, живи со мной и для меня.

— Буду! — он крепко поцеловал ее твердыми губами, обняв рукой за талию. Он взглянул на шурина: — Ты не сделал ошибки, Криспин. Эта сила не имеет права быть использованной для уничтожения, иначе вся Вселенная взорвется.

— Ты понял и это.

— Ты с нами?

— Нет, — покачал головой сумарунец. — Здесь мы расстанемся. Ты поедешь к родным, чтобы уберечь их от ошибок и мести. Я вернусь к своим, чтобы успокоить переживания. Но мы еще увидимся. Да и связь у нас есть.

— Спасибо, что поверил мне, Криспин, — обняла его сестра очень крепко. — Васе.

— Я поверил в его любовь к тебе и не ошибся.

— Я рад еще одному брату, — рядом оказался Суворов и уверенно обнял распереживавшуюся жену, пристраивая ее у левого бока. — На сей раз старшему. Необычное чувство.

— Я присмотрю за вами, — хмыкнул он и протянул руку. Вася взглянул на нее и пожал ее, скрепляя их в древнем рукопожатии. Мужчины крепко обхватили ладонями предплечья чуть ниже локтя, застыли на миг и разжали пальцы.

— Я позабочусь о Рисе, — повторил землянин тихо. — Клянусь жизнью.

— Знаю, Василий, — заверил он. — Будьте счастливы. И дай моей сестре детей: в детях весь смысл жизни.

— Обязательно, — дал слово мужчина. Стоя в обнимку возле потухшего костра, они проводили долгим взглядом растворившегося в лесу сумарунца.

— Мы еще увидим его, кьярра, — произнес Суворов. — Он справится. И мы тоже.

— Знаю, Вася, — мягко ответила она. — Поехали к твоим, пока не опоздали.

— Садись в машину, — Суворов окинул еще раз цепким взглядом поляну: от их пребывания остались едва заметные следы, которые уже через сутки станут незаметны. Вася спокойно сел за руль и выехал на дорогу, поворачивая налево и занимая правую полосу. Они снова двигались к границе области и через три часа пересекли ее. Суворов держался севера, объезжая крематорий, в который превратилась столица за считанные часы. Он двигался в сторону Ногинска, но снова не доехал до города, сворачивая на съезд возле заброшенного с советских времен завода, останки которого в насмешку над всеми катаклизмами стояли живее всех живых. Сейчас узкоколейка шла среди разливов запруд и подтопленной болотистой местности, которая сменялась более твердой сушей, но опять виднелись впереди топи. Они проехали по таким дивным местам, пока не достигли нормального смешанного леса и твердой почвы. Здесь уже все выглядело по-другому, не так тоскливо, а еще дальше виднелись постройки двухэтажных домов за бетонным забором с колючей проволокой по верху — военный городок, мрачный и старый, мимо которого они проехали, не задерживаясь, и через три километра свернули на грунтовку, которая привела к ветхой хижине лесника, о которой лет на десять забыли. Все же дети росли, взрослели, у них появлялись другие интересы. Но постройка стояла на месте, внутри были сложены пожитки — все же это была их тайная база.

Машина сбавила скорость и осторожно ползла по лесной дороге, объезжая колдобины и жерла от таяния снега и стекания воды в низины, которых хватало на холмистой местности, покрытой достаточно густым лесом, который чистили от валежника, но чересчур глубоко не заходили в его мрачную тьму.

Перед домом была расчищенная небольшая утрамбованная площадка, где упрямо пробивались маленькие ростки то ли осины, то ли ольхи. Водитель заехал на единственную надежную площадку, сминая ростки. Вася выключил двигатель и поставил KIA на ручник уже по привычке и вопросительно взглянул на жену.

— Приехали, Риса, — негромко проговорил он.

— Вижу, — кивнула она. — Мы не одни, Вася. За нами наблюдают.

— Чувствую, — согласился он. — Надеюсь, свои, а не беглецы, нечаянно нашедшие укрытие.

— Очень уж далеко для гостей, — поморщилась Риса. — Давай вылезать из машины. Они волнуются.

— Давай, — согласился Суворов, но не удержался от напоминания. — Держись все же за мной.

— Конечно, Вася, — успокоила сумарунка, зная, что иначе муж будет напряжен и начнет нервничать.

— Тогда с богом, — повторил он знакомую фразу, звучащую в этой ситуации уже с мольбой на лучшее. Они одновременно открыли дверцы и вылезли из салона, одетые в то, что надели на себя вчера после купания. Риса зачесала волосы назад и сделала хвост, а несколько более коротких прядей вились вокруг лица, делая образ мягче и моложе. Все оружие они надежно спрятали среди баулов, а свое собственное держали поближе.

Вася повернулся лицом к домишке, сканируя еще раз. Под футболкой за поясом джинс на спине он прятал пистолет, который не спешил пускать в ход, не чувствуя угрозы в людях. Он сделал большой шаг вперед и остановился, ожидая уже их хода. Он даже не обернулся, когда жена обошла машину, встала за мужчиной и одернула низ футболки, которая облепила слишком характерно оружие.

В доме произошло движение, дверь открылась и на улицу несколько удивленно и настороженно вышли люди, изучая пару во дворе, ожидая одного вопреки всему. Вот он и явился с опозданием, но явился, правда не один. Рядом с настороженным и готовым ко всему мужчиной стояла незнакомая им девушка: стройная, загорелая с длинными темными волосами, и она была достаточно высокой. У них зрело подозрение, что брат притащил с собой подружку, с которой развлекался на море. Видно поэтому так долго добирался.

Скат тоже изучал встречающих, узнавая каждого, напряженных и нервных людей, которые не ждали ничего хорошего после нападения. Но уйти из леса, не зная совершенно ничего, не могли, да и была еще одна причина их сидения на месте. Вот они и знали. Суворов сразу увидел Макса, чьи зеленые глаза угрюмо смотрели на мир, а одежда несколько запылилась от хождения по лесу. Рядом с ним стояли Егор и Толя, но в доме еще находились родные, не спешащие на улицу, не зная, кто приехал.

— Где Женя и Рома? — сразу спросил он, беспокоясь о младших. Все же это было важнее.

— Женя в доме, — кивнул Макс на строение. — А Рома был в Москве. Пока не появился. Ты первый.

— Ясно, — прикрыл он глаза, и рука Рисы скользнула ему в ладонь, пожимая ее в безмолвной поддержке. Она не сказала ни слова, разделяя его тревогу и боль, не в силах ее предотвратить.

— Быстро добрался, — отстраненно проговорил Егор, еще находясь под впечатлением от событий на юге и трусости брата, что он даже не попытался помочь людям.

— Кто в доме? — не стал обращать внимания на коленце брата Суворов.

— Женя, — повторил Макс и быстро взглянул на кузена, — там еще мои родители, — Вася внимательно слушал: тетя Оля и дядя Сергей здесь, уже лучше. — Еще твои…

— Отлично, — он попробовал войти, но Новиков удержал его за руку. — Погоди ты, Вася.

— Что случилось, Макс? — ровным голосом спросил он, подняв спокойный взгляд на кузена. — Говори. Я не сорвусь.

— Тетя Тая сломала ногу, — негромко сказал он. — Когда началась бомбежка, да еще после твоего сообщения, мы ушли сюда. Но по пути она неудачно упала, споткнувшись о корень.

— Серьезный перелом?

— Кажется, со смещением, — отвел в сторону глаза Макс. — Мы сделали, что могли… не врачи…

— Но элементарную первую помощь обязаны уметь делать! — отодвинул его кузен, шагнув к дому. — Забыли, чему учили?

— Тебя рядом не было, — огрызнулся Егор, сверкнув глазами.

— Именно, — сухо ответил мужчина, — Риса?

— Я за аптечкой, — поняла его с полуслова жена и уже открыла заднюю дверцу машины, где в кофре были собраны лекарства для Васи. Все же он оставался землянином, не смотря на влитую сумарунскую кровь, поэтому они закупились всем необходимым. Их предусмотрительность была сейчас весьма кстати.

— Спасибо, — он уже был у двери и без стука толкнул ее, входя в просторную походно-казарменную комнату. Здесь был старый деревянный стол, с десяток походных раскладных стульев, ворох спальников и одеял, которые парни потихоньку натащили из дома на даче, да и две кровати, похожие на нары, стояли вдоль стен, застеленные стеганными покрывалами.

На одной кровати лежала чуть бледная и уставшая Таисия Арсеньевна Суворова. Она старалась лишний раз не шевелиться, все же боль в сломанной лодыжке пронзала насквозь. Таисии в начале года исполнился сорок один год, но она выглядела моложе лет на пять, правда сейчас светлые волосы и глаза поблекли.

— Привет, мам, — ласково произнес Вася, садясь возле кровати на корточки, чтобы не потревожить больную, и с тревогой взглянул на нее. — Ты как?

— Васенька, — обрадовалась она появлению старшего сына. — Ты здесь! Нога болит. А так все хорошо.

— Ногу сейчас посмотрим, — успокоил он, и в этот момент в домик быстро вошла Риса, раскрыла аптечку прямо на полу у ног мужа.

— Ты или я?

— Давай ты, — попросил он. — У тебя руки нежнее и пальцы более чуткие. Ты быстрее оценишь ущерб.

— Двигайся, — поменялась с ним местами жена, сняла одеяло и размотала бинты из разрезанной на полосы простыни. Риса подняла спокойные и добрые глаза на свекровь, чтобы не пугать лишний раз, она и так боялась. — Я осторожно осмотрю вашу ногу. Вася прав, вы почти ничего не почувствуете.

— Сделайте, пожалуйста, — кивнула она, присматриваясь к знакомой сына, с которой он приехал сюда. Она была красива экзотической красотой, воспитана и явно имела медицинское образование.

Риса взглянула на ногу, замечая характерную припухлость, и осторожно провела пальцами, нащупывая кости. Сразу она нашла смещение, которое не смогли справить, и ситуация ухудшилась. Она уже прикидывала, что можно сделать. Она вновь посмотрела на женщину:

— Когда вы сломали ногу, Таисия Арсеньевна?

— Вчера утром.

— Ясно.

— Ну что, Риса? — спросил муж.

— Мне нужно, — сразу начала она давать указания, зная на собственном опыте, что так сразу легче и спокойнее, — чтобы ты срубил дерево вот такой ширины, — она показала ему размер, который Скат запомнил, — и снял кору длиной полметра в виде двух кусков. Сможешь?

— Да, — он быстро поднялся на ноги уже озадаченный заданием. — Дай мне десять минут.

— Еще палку захвати, — попросила она, и он еще лучше понял, мрачнея на глазах, но не сказал ни слова. Он бегом выскочил из хижины и побежал к машине: топор оказался весьма кстати, вот он и занялся делом: срубил подходящее дерево, отколол бревно нужной длины, расколол пополам и снял кору. Пока он занимался делом, Риса уже приготовила шприц с антибиотиком и рядом положила ампулу с обезболивающим.

— У вас нет аллергии на лекарства?

— Нет, — ответила она, продолжая изучать незнакомку, которая ей импонировала. — Кто вы?

— Меня зовут Риса, — представилась она, поднимая глаза. — Лариса.

— Вы врач?

— Не совсем, Таисия Арсеньевна, — улыбнулась она, придерживаясь легенды. — Я инструктор по дайвингу. Вот кое-что и знаю.

— А Вася в МЧС работает.

— Да, — кивнула она, не спеша опровергать ее уверенность. — Он спасает жизни.

— Вы давно знаете моего сына?

— Уже три года, — честно ответила сумарунка. — Он пришел в наш центр в Питере учиться дайвингу. Я была его инструктором.

— Ясно, — прикрыла глаза женщина: она заподозрила, что Риса старше ее сына, только не представляла, на сколько. Но сейчас она не собиралась ничего говорить, ей нужно понаблюдать за ними. Она и сама не понимала, что лучше. Риса не стала ничего говорить, пока не слыша обвинений, а ссориться со свекровью не стоило вообще.

— Готово, Риса, — вернулся Суворов в хижину и положил кору рядом с матерью. — Что дальше?

— Сейчас я сделаю два укола, — объяснила она, — антибиотик и обезболивающий. Затем ты подержишь маму, а я попытаюсь поставить кость на место.

— Давай я…

— Васька, ты костолом! — фыркнула она. — Лучше я.

— Ладно, — сразу согласился Скат. — Я просто предложил.

— Начали, — предупредила Риса, делая последовательно уколы. Она немного подождала и дотронулась до ноги. — Вы что-то чувствуете?

— Нет.

— Тогда начнем. На всякий случай зажмите зубами палку. Я постараюсь побыстрее.

— Хорошо, — Таисия зажала зубами палку и затихла, выжидательно глядя на подругу сына. Риса сосредоточилась на ее ноге, еще раз осмотрела ее, примерилась и ударила по месту перелома очень аккуратно, чтобы не навредить еще больше, и дернула ногу, совмещая кости. Сразу она зафиксировала положение, наложила кору и туго и надежно забинтовала.

— Вот и все, — успокоила она. — Через три недели можно снять гипс. Теперь кость срастется правильно. Но антибиотики стоит принимать еще три дня.

— Спасибо, Лариса.

— Лучше Риса, — попросила она. — Я привыкла за столько лет.

— Хорошо, — кивнула свекровь, видя, как она закрывает аптечку.

— Спасибо, — улыбнулся Вася, тепло взглянув на девушку.

— Пожалуйста, — улыбнулась она, чувствуя себя совершенно спокойно в семье мужа. — Теперь точно все будет хорошо.

— С ногой да, — проговорил Суворов-старший, изучая обоих. — А в остальном?

— Денис?

— Ты прислал странное сообщение, Вася, — не обратил внимания на возглас жены мужчина: — Что это значит?

— То и значит! — сухо ответил Скат, глядя прямо в глаза отцу. — Ты не доволен, что жив?

— Я не понимаю, как узнал ты, — ткнул его носом отец в очевидное.

— Предчувствие, — буркнул он, сверкнув глазами.

— Оставь мальчика в покое! — решительно потребовала жена, не заметив, как сын поморщился от ее обращения. — Нам повезло.

— Это точно, — сник Вася. — От городов ничего не осталось: Питер сровняли с землей, как и Москву, и другие большие города.

— Откуда знаешь? — тихо спросил Новиков.

— Интуиция, дядя Сергей, — негромко ответил он, взглянув на мужчину. — Да и видел руины, пока добирался сюда. Почти ничего не осталось.

— Не переживай, — просто сказал он. — Дадут отпор, и все встанет на свои места.

— Уверен? — тихо спросил Вася. — Кто будет давать отпор? Города рухнули. Уверен, что устояла армия? Начиная конфликт, убирают тех, кто может отразить удар. Аксиома жизни.

— Надо верить.

— Надо искать выход, отец, — покачал головой Вася, взглянув на него. — А война не выход.

— Что еще ожидать от тебя? — презрительно сморщился Егор, войдя в дом. — Ты же трус.

— Немедленно закрыл рот, Егор! — ледяным тоном одернула Риса, вставая между мужем и деверем. — Мальчишка, наглый, горячий, самоуверенный! Что ты можешь понять, какие страшные решения приходится принимать, зная все?! Это непосильный крест, который будешь нести всю жизнь. Я знаю, какие обещания дал он! Знаю причину каждого! Не смей оскорблять старшего брата! Лучше смири спесь и попробуй понять, почему именно так, а не иначе!

— Риса… — попробовал успокоить жену Суворов, умело обхватив ее обеими руками поперек талии. Он прижался к ее спине, чувствуя ее натянутость. — Пожалей. Не рви на куски, девочка. Я же говорил…

— Мозгов нет, — ласково напомнила она, не сводя злющего взгляда с покрасневшего парня, — а горячности и порывистости огнетушителем не справиться.

— Точно! — хмыкнул Вася и предупреждающе пригвоздил брата отрезвляющим взглядом к полу.

— Не смей к нему цепляться, Егор! — дала ценный совет сумарунка. — Я второй раз развожу по углам. В третий не сдвинусь с места, чтобы Вася вправил тебе мозги своим способом. А его замашки я знаю: тебе не надо!

— Ты меня похвалила или оскорбила? — озадаченно наклонил голову на бок Скат.

— Конечно, похвалила! — заверила жена, посмотрев в лицо воина и подмечая его хорошее настроение: Вася расслабился, отбросив обиду, и в нем проснулось чувство юмора: — Ты у меня мальчик терпеливый до поры до времени, даже местами вежливый, пока не наступит время для обратного.

— Да что я? — пожал он плечами, посмеиваясь ее характеристике. — Я ничего, Риса. Я же честно и терпеливо, даже настойчиво рекомендую не нарываться. Если идиоты не принимают советы всерьез, это лишь доказывает степень их глупости. Надеюсь, больше ошибок не будет.

— И кто ж тебя научил, — выгнула она бровь, — так виртуозно угрожать?

— Сам удивляюсь, — простодушно ответил Скат, — откуда чего берется. Само получается. Тлетворное влияние нежданных гостей плохо отражается на моем поведении.

— Это чье? — подозрительно прищурилась жена.

— Да бегают всякие, — пожаловался он: — от обеда отрывают, мешают вести машину, в лесу гулять не дают и спать мешают.

— Это кто ж тебе спать помешал? — аж подпрыгнула Риса, разворачиваясь в его ослабевших объятиях.

— Да ты знаешь, — кивнул он насмешливо: — новоявленный родственничек! Не знаешь, что твой старший брат буравил меня теплым, даже любящим взглядом? Я же его не трогал!

— Ты рано спать завалился! Он не успел с тобой поговорить!

— Вообще-то, — в крайнем удовлетворении напомнил он, заставив ее зашипеть: — спать очень сильно захотела ты. А я с женщинами не спорю: спать, так спать. Да нет, брат у тебя вменяемый и умный, — сделал он комплемент, пока Риса возвращала себе способность говорить. — Дал выспаться. Я даже благодарен за понимание: хороший мужик.

— Закончил зубоскалить? — с интересом спросила жена.

— А ты как считаешь?

— Я считаю, — выдала она, — что я сделала тебе огромное одолжение, убрав из меню старшего брата. Он мог не сдержаться.

— Как скажешь, девочка, — посмеиваясь, согласился он. — Как тебе удобнее, так и было. Предпочитаю мирное существование, а наблюдать за цирком с элементами триллера и боевика предпочитаю издалека.

— Ты о чем? — сникла она.

— Время, — постучал он пальцем по циферблату часов, заставив ее вздрогнуть. — Братик добрался до дома, умудрившись потерять обеих девчонок. Там сейчас, как бы помягче, милая, шок, стресс, непонимание, жажда членовредительства и вправления мозгов. Может, стоило заглянуть в гости?

— Я тебе загляну, ненормальный! — рука Рисы схватила его за футболку, дернула на себя, и они едва сами не столкнулись лбами: — Оттаскивать от тебя отца я не собираюсь! А он точно будет не против оторвать тебе голову!

— А начнет он с тебя, — заулыбался Вася, — если у твоего брата случайно вырвется изо рта пикантная, но очень щекотливая информация. Начнут с тебя, радость моя! А я сяду в сторонке и полюбуюсь, как виртуозно ты у меня кусаешься, девочка. Ставлю на вас обеих.

— Обеих?! — прищурилась сумарунка.

— Так братик дочку единственную посеял, — наивно напомнил он, — а ее тут определенно подобрали, проявляя милосердие, устроили экскурсию с уроками выживания на местном колорите. И почему я уверен, что после увеселительной прогулки в очень интересной компании, она тоже не захочет домой. Твоим придется иметь дело с двумя, — он показал ей на всякий случай два пальца, если Риса не услышала его, — взбесившимися фуриями.

— С чего ты взял, — вскричала она, — что я сделаю нечто подобное?

— Опыт, девочка, — с наслаждением напомнил муж, — сто раз видел этот аттракцион. Ты сначала минимизируешь опасность, затем уже проявишь заботу. И везет именно мне.

— Другие могли сами о себе позаботиться! — напомнила сумарунка. — А ты нет! Если бы я замешкалась, мать бы хоронила тебя, идиот!

— Было дело, но давно! — твердо произнес он, буравя ее серьезным взглядом, не позволяя делать глупостей: — Мальчик вырос и заматерел! В няньке не нуждаюсь. И запомни, Риса, рискнешь лезть в пекло, разберусь со всем дерьмом, вытащу хоть за волосы, перекину через колено и от души выдеру. Надеюсь, знаешь, что это не угроза и не бравада. Я могу это сделать!

Риса открыла рот, но так и не сказала ничего наперекор. Вместо этого она успокоилась и даже улыбнулась, заставив мужа подозрительно принюхаться к ней.

— Конечно, можешь, — пальцы разжались на его футболке, и Риса заботливо разгладила ткань, поглаживая пальчиками его грудь. — Но я тем более могу разобраться с тобой!

— И, кажется, — хмыкнул он, — я знаю способ. Уверена, что не торопишься? У тебя снесет башку, мозги совершенно перестанут работать. Ты не горячись. Взвесь все еще раз. Я, конечно, за!.. Но предпочитаю твой рассудок в создавшейся ситуации, Риса. И сейчас я абсолютно серьезен.

— Знаю, Вася, — не вспылила она, настороженно прислушиваясь е лесу

— Не сейчас, — успокоил он, держа все под контролем. — Нам всем надо успокоиться и решить, что делать дальше.

— Хорошая мысль, — проговорил Денис Кириллович, который наблюдал за сыновьями и незнакомкой, которую привез с собой старший. — Но сначала, Василий, познакомь нас.