Глава 3

Спортивная сумка висела на мужском плече и не мешала им идти рядом, да и чемодан он вез с другого бока, чтобы не коснуться девушки. Они без проблем прошли досмотр, нашли стойки регистрации на свой рейс и встали в конце очереди. Они летели в Сочи. А там из Адлера на трансфере они доберутся до отеля. На электронном табло, которое постоянно обновлялось, они видели время полета — почти три часа, затем еще десять километров до пункта назначения. Около часа ночи они должны заселиться в номер и даже успеть поспать.

Время в очереди прошло быстро, и они уже стояли перед стойкой, за которой сидела девушка в форме Уральских авиалиний, которые их везли на юг. Вася положил по очереди на весы их вещи, сдавая в багаж, а Риса положила на стойку паспорта и билеты. Девушка взяла в руки документы и в первую очередь удивленно застыла, увидев даты рождения обоих: парню всего было двадцать четыре, а его спутнице тридцать два. Она была старше на целых восемь лет, но не выглядела больше, чем на двадцать пять.

— Нам вместе, — предупредил Вася, хотя уже давно компьютер сам выбирал места, но все же без человеческого фактора нигде не обойтись, заметив заминку и делая предупреждение: — и не у прохода. Уверен, вы нас не разочаруете.

— Как скажете, Василий Денисович, — неожиданно подчинилась она ему, не желая отгрести неприятности, которые будто витали в воздухе. Уж очень внушительным и напористым он был, значит, есть связи и привык получать свое. — Приятного полета.

— Спасибо, — Суворов взял их документы с посадочными талонами. Он обнял женщину за талию и прижал ее к боку. — Идем, Риса. У нас есть время прогуляться внутри. Кофе хочешь?

— Хочу, — улыбнулась она, не удивляясь, что он просчитал девчонку. Риса усмехнулась: она явно в шоке, а Вася умыл ее, не напрягаясь. — Спасибо.

— Малолетняя спесивая дура, — ответил он небрежно, снова пройдя более тщательный досмотр и входя в зону вылетов. Здесь оборудовали несколько терминалов с рукавами, которые вели к самолетам. — Считает, что возраст имеет значение.

— А разве нет? — удивилась она, внимательно прислушиваясь к напарнику. Его ответ слишком волновал ее, но она умело скрывала это волнение.

— Нет, — пожал он плечами. — Главное, совместимость двоих, их чувства и то, что им хорошо вместе. Мой дед был младше бабушки. А она пережила его на шесть лет, да и прожили они вместе сорок семь лет. Возраст не показатель, Риса.

— Ты действительно так считаешь? — не слишком веря, уточнила она. — Мужчины всегда хотят видеть рядом молодую и красивую девушку.

— Чтобы заработать взрыв мозга? — буркнул он, ощутимо поежившись и вызывая ее смешок.

— Вася, я серьезно! Ты считаешь, что жена может быть старше мужа?

— В этом мире, Риса, — уверенно ответил он, — может быть абсолютно все. Никто не может сказать, какая именно женщина способствует счастью конкретного мужчины. Правил нет.

— И как жить такой паре?

— Сложно и просто, — пожал он плечами: — Как всем. Если есть любовь, справятся. Важно, чтобы в доме был главным мужчина, даже если он младше, меньше зарабатывает потому, что так построен мир. Жена должна слышать, слушаться его и делать, как он говорит.

— Даже если он неправ?

— Не ищи идиота, — хмыкнул Вася. — Найди умного, чтобы знал жизнь, не боялся ответственности, того, кто спокойно приведет тебя в дом, зная все и не боясь гнева родителей.

— Если бы все было так просто, — проворчала она.

— А никто не обещал, — развеселился он, подводя девушку к столикам кафе «Шоколадница» — что будет легко.

Суворов отодвинул ей стул и сел напротив. В кафе хватало посетителей, но к ним быстро подошел официант с меню.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался он. — Вы готовы заказать сразу или к вам подойти через пять минут?

— Мне фисташковый латте, — не глядя, сказала молодая женщина, — и тирамису.

— Американо, — сделал выбор Вася выбор, — и чизкейк.

— Какой?

— Любой, — пожал он плечами. — Я не привередлив.

— Хорошо, — кивнул официант. — Латте фисташковый, американо, тирамису и клубничный чизкейк. Правильно?

— Да, — подтвердил мужчина. — Все правильно. И сразу счет, пожалуйста. У нас, — он улыбнулся спутнице, — самолет.

— Сделаю, — не удивился привычной просьбе официант, возвращаясь к прилавку.

— Я помою руки и приду, — предупредил Вася и отошел в туалет. Он еще раз осмотрелся по сторонам, сам себя проверяя: Грановский не послал за ними слежку, да и зачем? Они не нуждались в подстраховке, здесь они были как все. А вот на юге все окажутся под колпаком. Люди Аслана ничего не знали о них (Вася очень надеялся, что утечки нет), да и Малахов летит в Адлер только завтра утром.

Суворов помыл руки и вышел из туалета, достав мобильник. Он нажал кнопку «1», на которой был быстрый набор номера. Через минуту на том конце раздался женский голос:

— Да, Васенька?

— Привет, мам, — поздоровался он. — Как вы там?

— Не переживай, сынок, — успокоила Таисия Арсеньевна — все хорошо. Мы с папой дома, смотрим телевизор. Бабушка вышивает очередную картину, — он хмыкнул, — дед мастерит очередную удочку. Егор на свидании. Ты как?

— У меня все хорошо, — успокоил он. — Накопились отгулы, начальство отправило в отпуск на две недели.

— Приедешь? — обрадовалась она.

— Нет, мамуль, — извинился он, чувствуя вину за вынужденный обман. — Неожиданно нашлись горящая путевка на юг.

— Ты не один, — спокойно проговорила она.

— Не один, — просто признался он.

— Вот и хорошо, — не впала в любопытство его мать: — Отдохните хорошенько, плавайте, загорайте. Про экскурсии не забудьте.

— Я тебя люблю, мам, — улыбнулся он. — В следующие выходные обязательно заеду в гости.

— Один? — мягко спросила она.

— Там посмотрим, — после небольшой паузы рассеянно ответил он. — У меня самолет.

— С богом, Васенька, — сразу все поняла она. — Напиши, что приземлились. Дергать не буду.

— Ты самая лучшая мама на свете, — повторил он свои слова. — Пока.

— Пока.

Суворов убрал плоский телефон в карман джинс: теперь родаки не станут переживать, если он не позвонит. Он на отдыхе. Когда он уже оказался возле кафе, его глаза безошибочно нашли столик, за которым он оставил Рису. Его серые глаза сурово сверкнули: ему не нравилось увиденное. К девушке приставали двое парней, мечтая познакомиться с красивой и свободной молодой женщиной, но не перегибали палку, все же повсюду были камеры и люди. Да и она умела отбивать охоту лишних знакомств, но именно сейчас она была с ним, а не одна или с кем-то другим.

— Девушка, — услышал он веселый голос и улыбку на лице парня, — вы такая красивая и одна. Давайте познакомимся. Я Павел. Мой друг Сергей. А вас как зовут?

Лариса сохраняла холодное молчание, не обращая внимания на парней, которые хоть и были где-то возраста Васи, но оставались сущими детьми, да и поведение соответствовало. Они сели на свободные стулья, продолжая любоваться ею.

— Правда, — поддержал Сергей, — скажите свое имя. Не заставляйте угадывать.

— Не стоит угадывать, — Суворов остановился за спиной женщины, положил теплые ладони ей на плечи, поглаживая их и сгоняя напряжение. Его холодные глаза держали в поле зрения сразу обоих парней: — Встали, подобрали слюни и исчезли с моих глаз: она замужем!

— Не кипятись, — сразу сообразил Павел и встал из-за столика. — Мы не знали.

— Найдем. — поддержал его друг, — свободную девушку. Их полно!

— Молодцы! — похвалил их Скат, наблюдая, как они переместились за свободный столик на другом конце зала. Вася спокойно убрал руки с плеч напарницы, оставив покалывание на коже. Он устроился напротив, его лицо разгладилось, принимая нормальное выражение: — Заказ еще не принесли?

— Через минуту будет, — ответила она, уже видя, как на коричневый поднос ставят две разные чашки и тарелки с десертом. — Спасибо.

— Ни на минуту нельзя оставить, — улыбнулся он. — Ты притягиваешь мужские взгляды.

— Они просто не знали, как рисковали, — ответила она, и мужчина был с ней полностью согласен: Риса могла их отшить любым способом, но это привлечет ненужное внимание. А так ничего необычного не произошло.

— Я и говорю, идиоты, — хмыкнул он. — Разве такая красивая женщина может быть одна в аэропорту? Салаги!

— Ваш заказ, — официант поставил перед ними их выбор. У Рисы оказалось бело-шоколадное пирожное и прозрачный бокал со слоями латте разного цвета. Вася же получил белую чашку с черным кофе и свой воздушный чизкейк с розовой прослойкой и ягодой наверху. Счет в коричневой папочке оказался рядом с мужчиной. — Приятного аппетита.

Суворов спокойно заглянул в счет и положил пару купюр, расплачиваясь, не сказав Рисе ни слова. Он поднес чашку к губам, делая глоток и не рисуясь перед Рисой, просто вел себя, как умел, и она видела то, что ей нравилось, не оставляло безучастной. Если так пойдет дальше, ее хваленое самообладание и отстраненность дадут сбой. Она вилочкой отломила кусочек пирожного, положила в рот, чувствуя, как оно тает на языке. Латте тоже был вкусным с молотыми фисташками на пенке. Но она поглядывала на ягоду на треугольном кусочке чизкейка на другой тарелке.

— Бери и ешь, — подцепил он вилкой клубнику и поднес к губам Рисы. — Знаю, что любишь.

— А ты? — взглянула на него Риса.

— Переживу, — хмыкнул он. — Девочки вперед.

— Спасибо, — она губами взяла ягоду, смотря на Васю, и он тоже не отводил от нее глаз, наблюдая, как она ест ягоду.

— Не за что, — чуть низким голосом ответил он, не в силах оставаться безучастным: все же он был нормальным мужчиной, а рядом была интересная женщина, на которую нельзя было не реагировать. — Ешь тирамису.

— Хочешь попробовать? — импульсивно предложила она.

— Давай, — кивнул он. — Угости меня.

Риса отломила ему слоеный кусочек десерта и поднесла к его рту сладкое. Он тоже не отвел глаз, открыл рот и съел десерт, заметив расширившиеся зрачки Рисы: кольнуло. Они так доиграются до серьезных неприятностей, но остановиться не выйдет: у них максимум две недели играть роли влюбленной пары. Если не поверят сами, никто не поверит. Поэтому отступать нельзя. Потом будут думать, что делать с изменившимися обстоятельствами. Не спеша они доели десерты с кофе. Краем глаза Суворов следил за парнями, чтобы быть уверенным, что они не рискнут попытать счастье во второй раз. Но у них не было таких намерений, они реально осознали свою ненужность рядом с ней. Вася следил за временем, поглядывая на часы на левом запястье, чтобы не опоздать на рейс. Он уже сверился с посадочным талоном и нашел нужный им выход.

— Готова? — уточнил Вася. Риса отодвинула от себя пустую чашку, достала из сумочки зеркальце и мельком взглянула на себя, коснулась помадой губ, возвращая себе идеальный вид.

— Да, — застегнула она кнопку на плетеной сумке, которую повесила на плечо. Девушка первой встала из-за стола, и Суворов встал у нее за спиной, идя на полшага позади. Они шли по просторному залу круглой формы, внешняя стена которого была выложена стеклом, толстым, прочным. А дальше поле со взлетными полосами, самолеты, автобусы и тягачи с прицепами. Возле окон и в зале стояли ряды мягких кресел ожидания с хромированными ручками, где уже сидели пассажиры.

Следом шли несостоявшиеся ухажеры: у них скоро был вылет, вот они и двигались к терминалу, не обращая внимания на идущую впереди пару. Они надеялись, что в отеле будут свободные девушки, ведь то, что происходит на море, там и остается.

Неожиданно перед Рисой вырос высокий темноволосый мужчина в летнем костюме. Его карие глаза недоверчиво смотрели на идущий по аэропорту призрак из далекого прошлого, которое он постарался забыть. На загорелом худощавом лице проступила двухдневная щетина, чтобы придать солидности и возраста. За его спиной маячили двое охранников, которые не мешали ему делать то, что он считал нужным.

— Какая приятная встреча, — мягко произнес он. — Не думал, что ты выживешь.

Риса резко побледнела от испуга и неожиданности. Она отшатнулась инстинктивно назад, едва не врезавшись в напарника. Василий быстро обхватил ее руками за плечи, не позволяя оступиться. Он чуял ее страх, слышал угрожающие слова, сказанные в ее адрес, и скрипнул зубами. Он успокаивающе сжал ее плечи, отодвинул девушку себе за спину и встал перед ней, закрывая собой. Он хладнокровно изучал врага, который был повыше него, но его стройность была обманчива: под легкой рубашкой и брюками угадывалось тренированное тело, умеющее наносить урон и держать удар. Это витало в воздухе, но Скат не дрогнул. Он встретился с насмешливым карим взглядом мужчины, который считал себя сильнее, но это еще бабка надвое сказала.

— Вон пошел с дороги, — негромко посоветовал Суворов, еще ощущая остаточную дрожь подруги, точнее женщины, с которой долгие три года он делил все: — Мы опаздываем на рейс.

— Сам отойди, — душевно предложил он. — Мы очень давно не виделись. Мне интересно, как ты выкрутилась в тот раз. Я не промахнулся. Четко знаю.

— Не отойду! — не дрогнул спецназовец, уже мысленно готовясь к потасовке. Тех трое — справиться можно, если Риса подключится по месту. Уже почти отошла от шока, она справится. Он в нее верил, а уж с нарядом полиции они договорятся. — Ты к ней ни на шаг не приблизишься!

— Ты что ли, — выгнул он темную бровь, — мне помешаешь?

— Все может быть, — пожал плечами Суворов: — Дам ценный совет, единственный, больше предупреждать не буду, а там думай сам.

— Любопытно, — рассмеялся он, не испытывая никакого беспокойства. — Продолжай. Интересно послушать.

— Рискнешь не то, что коснуться ее, показаться на глаза и испугать, — раздельно проговорил он, видя, как усмешка сползает с лица врага, делаясь злым, — я лично пойду за тобой и не успокоюсь, пока не сверну тебе шею. Сделай себе одолжение: реши, что обознался.

— Да ты хоть знаешь, кому угрожаешь, щенок?! — задохнулся он, не ожидая твердого отпора от парня, моложе его лет на десять, если не больше.

— Ты не знаешь, — поправил его Вася, — с кем сам собираешься выяснять отношения. Поэтому сделаю скидку!

— Да, что ты можешь, мальчишка! — рассмеялся он свысока и положил тяжелую руку ему на плечо. — Вали. Она поедет со мной.

— Мальчики разные бывают, — покачал он головой весьма удрученно, и собственная рука совершенно неохотно пошла вверх. Длинный сильный пальцы нащупали крепкое запястье, сдавили его, сделали резкий выворот, отрывая чужую руку от себя. Суворов не дрогнул: этот индивид не понимал слов, значит, объяснял по-простому. Скат выдвинул правую ногу вперед, делая другую опорной, подбил под коленями ноги незнакомца, а другая рука уже сжимала горло. Вася бросил в ход энергию и вес собственного тела, давая импульс, который уронил мужчину спиной на жесткий пол. Скат присел на корточки, уперев согнутое колено в грудную клетку врага. Их суровые взгляды встретились, они не уступали друг другу, и Суворов удерживал его под собой, чувствуя клокочущую силу, жаждавшую уничтожить мерзавца, чтобы устранить угрозу женщине. — Не дергайся, — ледяным голосом предупредил он, — шею сверну!

— Отцепись! — свободная рука повергнутого врага попробовала разжать пальцы парня от своей шеи, но он не смог.

— Чтоб рядом с ней тебя не было! — повторил Скат весьма внушительно, гвоздя взглядом: — Я предупредил!

— Да какое тебе дело до нее? — задыхаясь, выговорил он.

— Она моя семья, — доступно объяснил Скат, заставляя внимательнее присмотреться к себе.

— Ты один!..

— Зачем один, дорогой? — улыбнулся Василий. — Такие, как я, по одному не ходят. В гости придут все! Нас немного, но гуляем мы с размахом. Знакомство лучше не продолжать. Ясно?

— Не совсем! Ты кто?

— Мальчишка, — ответил он с тонкой усмешкой. — Разве не видно?

Пока они вели беседу на полу, охранники дернулись в их сторону, но не успели: у них за спинами буквально материализовался сильный и подвижный мужчина. Он обхватил ладонями обе несчастные головы и столкнул их лбами, вырубая сразу без всяких предупреждений. Грузными мешками они упали на пол, а он спокойно перешагнул через них:

— Отдохните пока, — произнес он, заинтересованно изучая любопытную сцену на полу перед собой. — Можешь его отпустить, — предложил он Васе. — Он дергаться не будет. Не будешь же, сука, злить меня? Ты ж меня знаешь!

— Знаю, — сипло прошептал он, и Суворов разжал пальцы, уже заметив неожиданную помощь со стороны еще одного опасного мужчины, который помог именно ему и Рисе. Он выпрямился, пристально изучая незнакомца и чуя в нем себе подобного: — Суворов, — протянул он руку, — Василий.

— Андрей Овдин, — пожал он сильную руку парня и одобрительно кивнул. Но его глаза тревожно метнулись в сторону: там бежал наряд полиции: — Разрулите?

— Обижаешь, — хмыкнул спецназовец и повернулся к пришедшей в себя напарнице: — Риса, покажи ты им, чтоб отвалили.

— Уже, — спокойно ответила женщина, доставая из сумочки красное удостоверение. — Тебе повезло, что я с тобой.

— Так я ж не спорю, — обаятельно улыбнулся он по-мальчишески. — Наличие умной и рассудительной женщины в коллективе способствует продление жизни.

— Что здесь происходит?! — притормозил охранник в форме. — Сержант…

— Ничего не происходит, — ровным голосом ответила женщина, показывая удостоверение в раскрытом виде, чтобы они увидели и прочитали, кто она. — Мальчики просто подскользнулись. Очухаются и пойдут своей дорогой.

— Задержать на двое суток, товарищ капитан-лейтенант? — отдал ей честь сержант.

— Не стоит, — отпустила она наряд. — У них самолет. Больше безобразия не будет.

— Если что, — предупредил он, запоминая хулиганов, — мы рядом.

— Спасибо, — еще раз поблагодарила она, убирая корочку в сумку. Она повернулась лицом к своим защитникам, с интересом разглядывая самаритянина. — Андрей.

— Риса, — повторил он приветствие, не делая попыток подойти к ней. — Рад тебя видеть живой.

— Я тебя тоже, — искренне призналась она. — Не думала, что мы вообще уцелеем тогда…

— Да, — негромко ответил он, на миг прикрыв глаза, чтобы скрыть боль. — Но мы справились.

— Как всегда, — Риса подошла к напарнику и встала рядом с ним, — ты как, Андрей?

— Отлично, — улыбнулся он. — Я счастлив, Риса. У меня жена и трое детей.

— Ого! — удивилась и обрадовалось молодая женщина. — Я рада за тебя.

— А как ты? — спросил он. — Где такого упрямого и кусачего нашла?

Суворов хмыкнул, не обижаясь на эпитеты: они могли позволить себе налет грубости.

— Не поверишь, Андрей, — улыбнулась она. — Прибыл на стажировку и прирос.

— А чем прирос? — с забавным интересом уточнил Овдин.

— Плавниками и жабрами, — отшутился Скат. — Чем еще срастаться можно?

— Ясно, — спокойно ответил мужчина, глядя на обоих. — Ты продолжаешь служить, Риса.

— Это все, что я умею, — призналась она с грустью. — Я всю жизнь на службе. Если ее не станет, не станет и меня. Что мне остается?

— Жить, а не рисковать каждую минуту жизнью, — дал ответ старший по званию, заставив ее дрогнуть. — Ну, сколько еще ты сможешь прыгать и бегать? Сколько можно возвращаться в пустой дом? Ни один человек не создан для одиночества. Ему нужна семья, близкие, любовь, наконец. Постоянно воевать нельзя.

— Я… подумаю, — опустила она вниз растерянный взгляд, слыша свои собственные мысли.

Рядом стоял уже отряхнувшийся мерзавец, с презрением глядя на бессознательную и валяющуюся охрану. Слабаки! Но и ударил их не гимназист!

— Значит, ты!

— Значит, я, — холодно ответил ему Андрей и повернулся, и под короткими рукавами футболки мелькнули черные концы татуировки. — Не рад?

— Ты что-то имеешь против меня? — удивился он. — Зачем напал на мою охрану?

— Чтобы уровнять шансы, — мягко ответил Овдин, с презрением изучая урода, — и чтобы не было повторения случившегося.

— Ты о чем, Андрей? — насторожился он, испытав холодок отрезвления.

— Я видел, — медленно произнес он, делая шаг к нему, не скрывая ненависти, и спокойно обвиняя в преступлении, — как в пылу боя ты, урод, стрелял в нее! Ты стрелял в одного из нас, мразь! — Суворов резко дрогнул и защитным жестом прижал к себе побледневшую молодую женщину, а сам вслушивался в каждое слово, запоминая на всю жизнь и врага, и содеянное им, — в спину!

— И как она выжила?

— Я оттащил в кусты и перевязал, — просто произнес Овдин. — Она была важнее. Тебя я мог достать потом. Я был прав: мы встретились.

— И ты ничего не можешь мне сделать, — с триумфом произнес он. — Как и тогда!

— Могу, — улыбнулся Андрей. — Я составлю тебе компанию и дождусь, когда их самолет взлетит. Я присмотрю, чтобы ты не наделал глупостей.

— А не боишься, что я начну с тебя?

— Вперед! — ласково улыбнулся Овдин и протянул свою визитку, заставив Вася ощутимо почувствовать холод: Андрей был еще страшнее, чем производил впечатление. — Мы с тобой одинаковы. Нас учили одни учителя! Тебе придется прийти одному, мразь! А я тебя встречу в любое время. Ты же знаешь, кого лучше вообще не трогать? Не слышу!

— Знаю, — сник он.

— Вот и не трогай! — ласково предупредил старый знакомый. — Я ведь действительно могу разорвать тебя голыми руками, и я уцелею.

— Уверен?

— Я знаю, кто я, — спокойно ответил мужчина. — а ты не имеешь никакого представления. Но ты узнаешь, если рискнешь навестить. Мне семью защищать надо от угрозы. А угроза это ты! Ты знаешь, бывших спецназовцев не бывает!

— Знаю, — скрипнул он зубами.

— Риса, идите с Василием к терминалу и садитесь в самолет.

— Андрей?!

— Идите, сказал! — повторил он приказ. — Это приказ, Риса. И ты подчинишься. После гибели командира…

— Ты старший по званию, — ответила она. — Я помню.

— Я выкручусь, — спокойно ответил он, успокаивая тревогу, и еще раз испытывающе взглянул на Суворова. — Ты действительно ради нее пойдешь по следу и сведешь счеты с ее обидчиком?

— Да, — односложно ответил мужчина, не отводя глаз. — Я устраню угрозу, не задумываясь.

— У тебя может появиться острая необходимость, Вася, — устало вздохнул он, зная, о чем говорит. И Скат прищурился: — выполнить свое обещание.

— Думаешь? — не испугался он, вызывая уважение Овдина: его сердце не испугалось и ровно билось, как и глаза: они оставались спокойными и уверенными.

— Уверен, — не изменил мнения Андрей, — но сейчас ты в проигрышной ситуации. Риса, расскажи ему все!

— Все, Андрей? — запинаясь, переспросила она, думая, что ослышалась. — Ты спятил?

— Выбирай, — жестоко предложил он, не жалея и не щадя ее, называя вещи своими именами: — Ему придется схлестнуться с ним, а, не зная, с чем он имеет дело, Вася будет не готов и умрет! Ты решай сама, как быть… Риса, — она сильно вздрогнула, глядя на бывшего командира большими глазами с нотками паники. — Его жизнь действительно в твоих руках. Ради тебя он пойдет до конца, а вернется ли, решать только тебе.

— Тебе легко говорить! — запальчиво выкрикнула она, боясь предложения Андрея, боясь прошлого, боясь правды и страшась реакции Васи на ее признания.

— Я рассказал все Полине, — просто проговорил он, лишая дара речи от изумления. — И конец света не наступил. Она все поняла правильно. Мы вместе четырнадцать лет, у нас дети. Разве это не повод, чтобы рискнуть?

— Я подумаю, — подчинилась она уговорам.

— Думай быстрее, — подтолкнул ее к шагу Овдин. — Этот не забудет, что видел тебя и сначала пойдет за тобой. Ты женщина, а Вася все же именно сейчас ему не равный соперник. Сегодня вам повезло: этот урод не ожидал отпора, вокруг люди. А что потом? На пустой ночной улице, например? Подумай над этим, Риса.

— Подумаю, — твердо ответила она, и он заметил, что его знакомая не сбрасывает рук парня со своих плеч, позволяя ему вольности. Риса не могла позволить, чтобы гибель Ската, его кровь оказалась на ее руках.

— Я присмотрю за ней, Андрей, — спокойно пообещал Скат, давая клятву. — Кажется, наш отдых начинает обрастать проблемами.

— Я о них позабочусь! — улыбнулся их враг, и Овдин резко врезал локтем ему в живот, не сдерживая мощи и силы. Он сразу заботливо подхватил его, усаживая в кресло и надеясь, что пара трещин в ребрах ему обеспечена. — Скрутило? — посочувствовал он. — Ты дыши глубже. Отпустит. Но ко врачу обязательно сходи: с язвой не шутят.

— Идем, Вася, — схватила его за руку Риса и смерила врага яростным взглядом, взяв себя в руки: она больше тряслась в его присутствии: — Только тронь его! — прошипела она, вызвав веселый взгляд серых глаз. — Я лично перегрызу тебе горло! Ты даже не заметишь, как я окажусь рядом!

— Подтверждаю, — хмыкнул Суворов, — призрак, а не женщина.

— Ничего особенного, — буркнул он, держась ладонью за живот.

Риса двигалась к их терминалу, где уже началась посадка. Очередь двигалась достаточно быстро, и уже через десять минут они шли по коридору-рукава, который привел к открытому люку самолета. Проверив корешки, стюардесса указала их места, и они заняли кресла по правому борту. Вася пропустил спутницу к иллюминатору, а сам сел в середине, отгораживая ее от постороннего соседа. Он видел, как она нервничает, и поводов хватало: задание оказалось под вопросом. Не испортит ли он его, желая свести счеты, ведь ее испуг не был наигранным: мерзавец едва не убил ее, но было что-то еще. Сейчас получалось, что и Суворов влип по-крупному. Он внял предупреждению Овдина, он обязан во всем разобраться, чтобы уцелеть. И сейчас эта миссия виделась ему невыполнимой.

— Ты же мне расскажешь, Риса? — тихо спросил он, не умоляя, просто прося о доверии.

— А если нет? — она взглянула на него, и он видел неуверенность и панику: что же такого она скрывает? Она не представляла, как и с чего начать. Знакомая ситуация. — Ты отойдешь в сторону?

— Нет — спокойно ответил он, не спуская уверенных глаз притихшей девушки. Он не мог злиться на нее, она и так многое пережила. — Я не меняю своих решений, Риса. Я уже встрял. Я остаюсь!

— Так я и думала, — опала она на кресле, устало прикрыв глаза, и пожаловалась: — Не представляю, как и с чего начать, Вася.

— Не здесь, — успокоил он рассудительно и мягко взял ее вялую ладонь в свою руку, поглаживая большим пальцем тонкую кожу. — Салон самолета не для признаний. Поговорим позже.

— Хорошо, — кивнула она с улыбкой.

— Андрей как мы?

— Почти, — не соврала она. — Он тоже спецназ, Вася. Он справится.

— Хорошо, успокоился он, пристегивая ремень безопасности. — Все разговоры потом.

Рядом с ними сидел мужчина лет сорока, а через проход устроилась его жена с двумя детьми. Риса тоже пристегнулась, не обращая внимания на инструктаж по технике безопасности. Она молча смотрела в иллюминатор, готовясь к взлету. Самолет тряхнуло, он двинулся с места и медленно начал выруливать на полосу. Только там турбины начали работать сильнее. Он стал набирать скорость, и тяжелый транспорт оторвался от земли, начиная набирать высоту. Стоило ему занять свой коридор, им разрешили отстегнуть ремни безопасности.

Вася взглянул на спутницу и тихонько вздохнул: мыслями она была далеко, точно вспоминала прошлое, еще недоступное ему. По проходу прошла стюардесса, и он остановил ее:

— Принесите, пожалуйста, плед.

— Сейчас, — пообещала она и пошла в свой отсек, где достала запакованный в полиэтилен синий плед. — Держите.

— Спасибо, — Суворов разорвал упаковку, которую засунул в карман переднего сиденья. Он поднял подлокотники, что разъединяли их кресла и привлек Рису к себе: — Иди сюда. Поспи. Полет долгий.

— Да, — устроилась она в объятиях мужчины, не чураясь их: он не только обнял ее, еще укрыл пледом обоих, отдавая большую часть ей. Ее щека прижалась к его плечу, а согнутые ноги устроились на сиденье без босоножек, которые она скинула на пол.

— Ничего не бойся, — погладил ее по волосам Суворов и поцеловал в лоб. — Я посторожу твой сон.

— Хорошо, — ее глаза закрылись, и она стала вслушиваться в размеренное сердцебиение мужчины. Он обнимал ее и согревал теплом собственного тела. Она расслабилась и уснула, отключившись от всего полета. Через полчаса та же самая стюардесса принесла им подушку. Вася с улыбкой прикрыл глаза, молча благодаря, и положил подушку на колени, куда съехала голова Рисы. Она спала, не обращая внимания, как скрючилось ее тело, чтобы уместиться на сиденьях. Она не почувствовала, как он подложил ей под голову подушку. Суворов укрыл ее по самые плечи, его голова откинулась на спинку сиденья, и он прикрыл глаза. В самолете с ними ничего не случится, он позволил себе расслабиться и задремать. Одна ладонь, защищая, лежала на макушке Рисы, а другую он уронил ей на бедро и там и оставил. Он чувствовал, как она во сне вздрагивала, и лишь крепче прижимал ее к себе, не давая соскользнуть в кровавый кошмар, где пока она оставалась одна. Он уснул. Они пропустили ужин в подогретых контейнерах: их просто не добудились, да и не очень старались. Когда эти двое хотели спать и знали, что опасность далеко, спали глубоким сном, ни на что не реагируя, чтобы набраться сил для работы.