Глава 4

Риса проснулась первой, чувствуя, что самолет меняет курс, и открыла глаза. Она лежала на боку и часть тела давила на Васю, который не дергался, не мешая ее отдыху. Она чувствовала обе его руки на себе тепло его тела и поняла, что отогрелась. Медленно и осторожно она сдвинула покрывало и уселась на сиденье, чувствуя, как рука мужчины скользнула вниз и оказалась возле ее ягодицы. Она взглянула ему в лицо: он спал, наклонив голову в ее сторону. Черты лица разгладились, стали мягче м моложе, но он был мужчиной. С любопытством Риса коснулась пальцем его щеки, прошлась по линии подбородка и остановилась под губами: кожа была теплая и немного обветренная. Она знала его три года и не знала вообще.

— Прилетели? — не открывая глаз, спросил он, заставив ее быстро отдернуть пальцы от его лица. Он открыл теплые серые глаза, не испытывая смущения: — Выспалась?

— Да, — опустила ноги на пол девушка и села прямо в своем кресле. — А ты?

— Да, — потянулся он, разминая затекшие мышцы. — Скоро посадка?

— Уже пошли на нее, — ответила Риса, щелкая железкой замка. Рядом Вася тоже пристегнулся, и транспорт начал снижение, борясь с сопротивлением воздуха. В ушах появился вакуум, но ненадолго. Скоро шасси коснулись земли, принимая на себя вес огромного самолета, который продолжал свое торможение, пока не остановился.

Пассажиры ждали, когда к люку подадут трап и подъедет первый автобус. Суворов не дернулся в давку, давая выйти самым нетерпеливым. И Риса сидела рядом, не имея никакого желания толкаться среди потных тел. Когда салон почти опустел, Вася встал и пропустил девушку вперед, держась за ней, чтобы не толкнули. Они наклонили головы, чтобы не удариться об верхнюю перегородку люка, и ступили в душную южную ночь. Здесь, казалось, вообще не было ветра, воздух был теплым, а так хотелось прохлады. Они спустились по железным ступеням и вошли в автобус, который был полон лишь на половину. Снова Суворов прижал ее спиной к борту транспорта, а сам встал напротив, оберегая ее. Одной рукой он держался за вертикальный поручень, другую положил на толстое стекло рядом с головой Рисы.

— Ну что, Риса? — негромко проговорил он, изучая ее лицо и шею теплым взглядом. — Понеслась? Отступать поздно.

— Никто и не собирается отступать, — не отвела она глаз, видя его интерес к ней. Это было нужно и по легенде, и просто потому, что здесь оказались замешаны и мужчина, и женщина.

— Ты знаешь, во что мы лезем? — негромко спросил Суворов. — Я не боюсь боевиков, но, что мы будем делать, когда закрутит уже нас?

— Уверен?

— Солнце, море, песок, — ответил он рассудительно. — мы будем постоянно вместе. Даже номер один. Считаешь, я не прав?

— Посмотрим, Вася, — ответила она, выдержав его взгляд: — Мужчина и женщина всегда договорятся. И мы с тобой уже бывали в похожих заварушках.

— Только рядом не было постели, — шепнул он, вызвав трепет в ее теле, заставив дрогнуть: ее окатило жаром. Он прав! Он видел понимание в ней: — Ты понимаешь все лучше меня.

Он выпрямился, и Риса смогла вдохнуть чуть свободнее, но ее глаза постоянно возвращались к мускулистому телу, которое ей было знакомо, но не известно. Она могла узнать Васю в темноте даже со спины. Автобус доехал до входа в здание аэропорта, и пассажиры через раздвижные двери вошли в прохладный зал. Здесь работали кондиционеры, вот и дышалось легче. Здесь они сразу прошли в зал выдачи багажа. На широкой движущейся ленте оставалось не так много вещей. Суворов сразу заметил свою сумку, повесил на плечо и подхватил знакомый чемодан девушки. И они двинулись к выходу. Там среди аллей и подъездных дорог стояли такси, микроавтобусы, большие автобусы и машины, ждущие туристов. На юге темнота опускалась быстро, вот и здесь светло было только от фонарей и подсветок. Василий поискал глазами табличку «Tez tour», которую держала стройная девушка в белой рубашке и зеленых шортах.

— Мы к вам, — порадовал ее мужчина. — Места есть?

— Суворов и Орлова? — заглянула она в свой планшет.

— Точно, — подтвердил он. — До отеля довезете?

— Кладите вещи в багажное отделение и проходите в салон, — проговорила она. — Меня зовут Марина. Добро пожаловать в Сочи.

Вася передал багаж водителю, который разместил его в боковое отделение и захлопнул выдвижной люк. Парень подсадил подругу в автобус и ловко забрался следом. Почти все передние места уже заняли. Они уселись на предпоследнем ряду сидений, и снова Риса оказалась у окна. Сам же Вася уселся с краю, вытянув ногу в проход.

В салоне автобуса Скат увидел знакомые лица неудавшихся ухажеров, но они уже дремали. Еще с их рейса было четверо, но не факт, что они едут в один отель. Они не прислушивались к речи Марины, тихо сидя позади всех. Они уловили главное: сначала две остановки, а затем уже последняя — как раз их отель. «Рэддисон Коллекшин Парадайз», где завтра утром появится Малахов с подругой. Пока Марина говорила в микрофон, автобус выбрался с территории аэропорта и, не смотря на темноту, быстро поехал по трассе, освещаемой фонарями. Как и предполагали спецназовцы, они прибыли в отель в начале второго ночи. Риса шла первой, не обращая внимания на богатое убранство холла.

— Доброй ночи, — за стойкой стоял администратор, который, казалось, никогда не спал. — Мы очень рады приветствовать вас в нашем отеле.

— Нам бы заселиться, — улыбнулась Риса вместо приветствия. — Устали с дороги. Вот наши документы.

Она положила два паспорта на стойку и снова улыбнулась.

— Наш номер готов? — уточнил Суворов. — Хотелось бы освежиться.

— Конечно, — заверил их клерк, беря две кожаные обложки. — Пара минут и все будет готово.

Он внес данные в карточки, выдал электронный ключ и указал номер:

— 208, - проговорил он. — Второй этаж. Окна выходят на море.

— Мы обязательно посмотрим утром, — пообещал гость. — А сейчас спать.

— Спокойной ночи, — пожелал им администратор, не обратив внимания на даты рождения.

Носильщик взял их багаж, повел к лифту и проводил до номера, где уже все было готово для приема гостей.

— Приятного отдыха, — он закрыл за ними дверь, не усомнившись, что они пара. Напарники остались наедине в просторном номере отеля. Как ни в чем не бывало, Риса сбросила босоножки и прошла по комнате к огромному окну во всю стену с балконной дверью. Она отодвинула прозрачный тюль, открыла дверь и вышла на лоджию со столиком и парой плетеных стульев. Перед ней простиралось море, которое тихо шелестело внизу. Ночью пляж был совершенно пуст, только в одну линию стояли белые шезлонги и пляжные зонтики, напоминающие сморчки. Риса оперлась руками о перила и глубоко вдохнула морской воздух. Тишина и покой. Все отдыхали по своим номерам, устав от проведенного дня на пляже. Их приезд остался незаметен, а вот утром они привлекут скользящие заинтересованные взгляды. Но это только утром.

Суворов стоял в двери номера, придирчиво изучая его: он видел две двери, ведущие в ванну и туалет, большую двуспальную кровать у противоположной стены под бардовым покрывалом, две тумбочки по бокам и бра над изголовьем, шкаф у двери по левую руку, да журнальный столик с двумя креслами. Приплыли, старлей! — поздравил он себя: либо спать с Рисой в одной постели со всеми вытекающими, либо, как гусар, на полу, завернувшись в покрывало. Ладно, — тряхнул он головой, — решать ей, а она пока спокойна. В конце концов оба взрослые люди: совместно проведенная ночь еще не повод для продолжения отношений.

Вася разулся, чтобы босые ноги касались мягкого ворса ковра, и пошел на балкон, где дышала ночным воздухом его спутница, наслаждаясь набегами волн на берег и едва заметным веянием теплого ветерка.

— Правда, здесь хорошо? — мягко спросила она, не открывая глаз и не нарушая гармонию ночи. Она почувствовала его рядом. И он любовался ею, ее расслабившимся телом и улыбающимся лицом, которые забыли все тревоги конца вчерашнего дня.

— Да, — тихо ответил он, становясь рядом, но не касаясь ее, не доверяя себе. Все же они вошли в свои роли, не дав никому усомниться, что они пара, а сейчас трудно вернуться назад, учитывая обстановку. Да и еще свежи оставались будоражащие воспоминания, и он не железный. Его пальцы сжали перила, чтобы не коснуться молодой женщины, и она чувствовала его борьбу с собой, слушая прерывистое дыхание. — Спокойно. И какая-то свобода. Дышится легче.

— Точно, — повернулась к нему Риса и внимательно взглянула: — Здесь нет правил и дисциплины.

— Можешь рассказать, — негромко попросил он, встретившись с ней взглядом, пытаясь пройти сквозь привычную стену молчания, — что было в аэропорту? Кто он?

— Мы все вместе служили, — ответила она намного спокойнее, уже взяв себя в руки, — до той ночи, когда все произошло, Вася. Андрей не соврал: он спас мне жизнь, вытащив из-под огня и перевязав. А стрелял ты знаешь кто.

— Я его видел, Риса, — напомнил он, — но не знаю, кто он. Ты можешь объяснить? Или это секретная информация?

— Я расскажу, — вздохнула она, приняв решение еще при взлете и окончательно смирилась с ним при подъезде к отелю. — Ты должен понимать, кому перешел дорогу, защищая меня. Надеюсь, мой рассказ поможет тебе справиться с ним.

— Тогда, — не поддался напряжению Суворов, — я тебя слушаю.

— Не здесь, — покачала она головой. — Пойдем на берег, Вася. Освежимся после дороги, и я расскажу тебе ту часть моей истории, где был он.

— Поддерживаю, — согласился он. — Я переодеваться в плавки.

— А я в купальник, — кивнула девушка. Из багажа появились купальники, шлепки и полотенца.

Вася ушел в ванну, где быстро переоделся в черные узкие шорты-плавки, а поверх натянул просторные шорты. Полотенце небрежно свисало с плеча. Когда он вернулся в комнату, Риса успела переодеться в купальник и завернулась в воздушное парэо. В шлепках они вышли из номера, дошли до лестницы вниз, которая привела к боковой двери, ведущей сразу на пляж.

Они прошли через длинные ряды шезлонгов, добрались до первой линии, оставив убранство цивилизации чуть за спиной. На самом крайнем шезлонге они оставили свои вещи и шлепки, оставаясь почти обнаженными. Вася взглянул на спутницу, успевшую снять яркий платок. Черное раздельное бикини, идеально сидевшее на стройном и гибком теле, вышибало дух. Он знал, что Риса красива, но ее спортивные купальники не подчеркивали соблазнительные изгибы женского тела. Над тонкой полосочкой трусиков на пояснице он увидел черный рисунок тонкой татуировки, заинтересовавший его. Он шагнул к ней, внимательно изучая маленький знак, виднеющийся над тканью. Он видел нечто похожее на ножи со странными лезвиями, как бывает, когда раскрываешь сразу весь складной нож, и эти контуры были симметричны, уходя вниз к ложбинке между ягодицами.

Риса застыла, чувствуя, как шевельнулся воздух и мужское тело надвинулось на нее, еще не давя своей первобытной агрессией. Он ее пока сдерживал. У нее перехватило дыхание от мурашек, побежавших по телу: реакция на Васю ее удивляла и интриговала. Он просто рассматривал то, что его заинтересовало, ведь тату всегда была надежно укрыта под одеждой. Длинный палец коснулся черного контура, почти незаметно обводя его, оставляя покалывание на загорелой коже. Риса почувствовала мурашки, легкий ожог и сбой уже своего дыхания.

— Очень красиво, Риса, — хрипло сказал он, не скрывая заинтересованности. — Ты полна сюрпризов.

— В каждой женщине, — повернулась она к нему, и его палец оставил теплую линию до ее пупка, улыбаясь, — должна быть загадка.

— Ты справилась, — сглотнул Суворов, увидев остальное: он знал, что Риса сложена идеально, но сейчас видел ее целиком почти в первозданном виде. Он уставился на длинные стройные ноги, медленно скользя глазами вверх, уткнулся в округлые бедра, малюсенький черный треугольник бикини, держащийся на боках на завязочках, плоский живот, узкую талию и выше. Там в простым треугольничках пряталась высокая упругая грудь, не стянутая спортивным лифчиком, который она всегда надевала на работу. Верх бикини держался на двух узких полосочках-веревочках, завязанных на спине и шее. Узкие плечи не несли в себе силы, как и тонкие руки, но Риса спокойно дралась наравне с мужчинами. Ее хрупкость была обманчивой, и сейчас она вводила в заблуждение. Волосы свободными прядями обрамляли овальное личико и окутывали плечи, подчеркивая экзотическую красоту девушки. Ее лицо действительно было красивым: гладкая загорелая кожа, высокие скулы, тонкая линия подбородка. На лоб падали темные локоны, делая ее еще мягче. Тонкие дуги бровей подчеркивали необычные светло-карие, почти ореховые глаза, в которых прибавилось загадочности. Длинные темные ресницы трепетали, выдавая ее волнение, как и приоткрытые губы, притягивающие его заинтересованный взгляд. Они были идеальной формы, и нижняя губа была чуть полнее верхней, прося попробовать ее на вкус.

Но и Риса пристально изучала Суворова, подстраиваясь под изменившиеся правила игры. Он прикасался к ней сегодня больше, чем за все три года знакомства, и она настроилась на него, на его чувства, понимая, какой огонь терзает его. Василий был напорист и силен. Его тело сформировали долгие и упорные тренировки. Он был вынослив, работая наравне со всеми. Парень вымахал выше нее на восемь сантиметров, но крупнее и шире в плечах, вс е в нем было пропорционально и идеально соответствовало. Его ноги выдавали, кем он являлся — спортсменом — длинные, мускулистые и крепкие, покрытые темными волосками. Талия, как и бедра, была узкая, а грудная клетка хорошо развита, бицепсы накачены и привлекали заинтересованные женские взгляды. И Риса не была исключением, подпадая под его мужской магнетизм. На крепкой шее висел крест на золотой цепочке. А вот лицо парня ее беспокоило и не оставляло равнодушной уже давно: тяжеловатый волевой подбородок, сейчас покрылся легкой щетиной, как и щеки, которая станет заметнее утром. Твердо очертанные губы тоже приоткрылись, делая вдох. Глаза стали пронзительнее в обрамлении темных ресниц и густых полосок бровей. Нос был прямой, с широкой переносицей, симметрично деля лицо на две части. Русые волосы он зачесал назад, но они упрямо падали на правый бок, навязывая свою волю, делая его более доступным.

— Искупаемся и поговорим, Вася? — предложила она, но он услышал и другое: просьбу о небольшой отсрочке, чтобы осознать и привыкнуть к стремительно изменившимся обстоятельствам и восприятию. Это осознавали оба.

— Искупаемся и поговорим, — повторил он с более утвердительной интонацией. Они свободно побежали к морю и нырнули, приветствуя бодрящую прохладу, ставящую мозги на место. Они ни перед кем не выделывались, да и спасатели не работали по ночам, вот они и проплыли под водой расстояние до буйков, иногда выныривая, чтобы набрать в легкие воздуха, и снова уходили под воду, достигнув глубины. Здесь они позволили себе расслабиться: они плавали, ныряли, не боясь опускаться ко дну, используя натренированные тела для удовольствия — все же водная стихия была для них вторым домом. Они напоминали морских жителей, резвящихся в воде, но ничто не вечно. Обменявшись под водой условными знаками, они повернули к берегу, даже не запыхавшись.

Первым на остывший песок вышел мужчина и протянул напарнице руку. Риса уцепилась за мокрую ладонь, сжала пальцы и вышла следом, даже не пошатнувшись. После купания на суше сразу стало свежо, но не холодно, и они спокойно стояли на мокром песке, позволяя волнам омывать ступни, и сохли. Вася протянул женщине полотенце, чтобы она вытерла волосы, и она поняла, что момент для разговора настал.

— Не холодно? — понаблюдав за ней, спросил Скат и увидел отрицательное качание головы.

— Присядем? — спросила она, глядя в глаза.

— Давай, — не отказал он. — Шезлонг или песок?

— Лучше первое, — поежилась она, вызывая понимающую улыбку. Они сели на соседние пластиковые кресла, и их колени касались друг друга. На минуту на ночном берегу воцарилось молчание. Риса еще раз пристально изучила Васю: он умел держать язык за зубами, никого никогда не предавал, не злоупотреблял доверием, поэтому шанс на понимание был. Но сколько все же стоит сказать? Как он отреагирует? А сказать придется все, иначе он пострадает. Это пугало.

Скат не торопил ее, зная, как страшно и тяжело выворачивать душу наизнанку перед другим человеком, боясь, что он не поймет, не примет, отвернется.

— Если не уверена, — негромко предложил он, давая лазейку, — не надо, Риса. Я попробую справиться так.

— Не справишься, Вася, — жалко улыбнулась она, удержав его за руку рядом с собой и не давая отойти к вещам. Она почти с болью взглянула на него, заставляя сразу притормозить. — Боюсь, зная, тоже не сможешь.

— Давай решать буду я, — предложил он, переплетая свои теплые пальцы с ее, давая уверенность, так необходимую сейчас. — Рассказывай. Я осуждать не буду. Не мое это право, Риса.

— Тогда я начну, — предложила она более уверенно, — с главного: почему он стрелял в ме6ня.

— Слушаю, — стиснул он зубы: она угадала, что волновало его в первую очередь, вот он и ждал объяснений.

— Наша с ним история началась очень давно, Вася, — предупредила она, держа сама его за руку, удерживая и успокаивая возможный взрыв, но мужчина пока мог усидеть спокойно. Надолго ли? — Мы с ним погодки. Сначала каждый жил своей жизнью, не зная о другом. Мы познакомились в военном училище и началось, — отвела она взгляд в сторону. — Мы всегда оказывались по разные стороны, и я выигрывала: лучшие баллы по экзаменам, более удачная разработка плана, первое место на учениях.

— Женщина в мужской профессии, — негромко вздохнул он, сообразив, что она ему пыталась сказать, — удар по самолюбию. Особенно, если она превосходит тебя.

— Именно, — улыбнулась она одними губами, — но я не учла, что он воспылает ко мне страстью и желанием заполучить себе, как трофей. Его могла удовлетворить только моя полная капитуляция и подчинение.

— А с твоей стороны, — продолжил Скат, скрипнув зубами, проведя простой анализ данных, — он не увидел ничего.

— Да! — подтвердила она и гордо взглянула ему прямо в глаза. — Сначала я все восприняла, как шутку, не обратила внимания на его поползновения, потом умудрялась избегать его внимания и встреч.

— Ясно.

— Нам дико повезло, — скривилась напарница и горько рассмеялась над шуткой, уготованной судьбой, — оказаться по распределению в одном отряде. Мы всегда ходили вместе на задания. Хорошо, что не он был командиром и моим напарником.

— Что произошло, Риса? — помог он ей простым вопросом.

— Он свихнулся от отказов, — прямо ответила Лариса. — и решил меня изнасиловать. — Суворов дрогнул: зубы заскрипели слишком отчетливо и яростно, серые глаза мстительно сузились. Он начинал свирепеть, и она поспешила успокоить его: — Я его остановила, Вася. Но через пару дней мы попали в мясорубку.

— И?

— Он стрелял в меня, — просто призналась она, — чтобы свести счеты. А я выжила. Теперь он знает.

— И пойдет за тобой, — закончил он, — чтобы закончить начатое.

— Он придет за мной, — поправила она уверенно. — Я же не виновата, что он мне безразличен?

— Не виновата, — заверил он. — Значит, Андрей тебя спас?

— Да, — подтвердила она, — но он просто друг, однополчанин. Ничего больше.

— Знаю, Риса, — заверил мужчина. — Проблему с?.. С кем?

— Вираг, — назвала она то ли имя, то ли позывной с весьма убитым видом.

— С Вирагом я уяснил, — проговорил он. — Так почему он в выигрышной ситуации? Это я еще не понял. Что еще я должен знать?

— И это самое сложное, — уныло ответила напарница. — Поверишь ли?

— А ты проверь, — предложил он, не отводя глаз от ее беспокойных.

— Он другой, Вася, — печально сказала Риса. — Его сделали таким.

— Каким? — попытался до конца разобраться в проблеме Скат. — Он же просто человек.

— Другой человек, — закрыла она глаза, прячась от вопроса: — он сильнее, выносливее, даже совершеннее, но хуже тебя! У него нет чести и порядочности, Вася! Я боюсь, что даже, если я все расскажу, ты окажешься в проигрыше. И еще… я могу потерять тебя!

— А если не расскажешь, — просто ответил он, но его глаза вспыхнули от удовольствия: она и правда переживала за него, — я действительно погибну по-настоящему. Меня вообще не будет! И не факт, что я отвернусь, узнав все. Вряд ли твоя тайна перевернет мой мир с ног на голову.

— Это запросто, Вася! — невесело рассмеялась она. — Ты даже не представляешь, кто я.

— Так скажи мне, Рика, — тихо предложил он, назвав ее позывной в группе: они стояли на одной ступени доверия. И он давал ей это понять. — Мы же не только знаем друг друга три года. Мы доверяем друг другу свои жизни. Ты спасала меня, я прикрывал тебя. Разве твоя правда может изменить нас?

— Я этого боюсь, — жалобно призналась она, глядя на него несколько потеряно. — Вы все, что у меня есть. Понимаешь? Я совершенно одна в этом мире! И, если ты отвернешься, у меня ничего и никого не останется!

— Я останусь, — просто сказал он, глядя на нее и в нее, заставляя верить себе. — Остальным можно не говорить, если ты не готова.

— Я лгала! — с вызовом в голосе призналась Риса, заставляя Ската притихнуть. — О моей семье.

— Так, — не разозлился он. — Почему?

— Чтобы не увязнуть в очередной лжи, — обезоруживающе призналась она: это он мог понять, — проще сказать, что они погибли, чем выдумывать, почему их никогда нет рядом.

— И где они?

— Очень-очень далеко, Вася, — горько пожаловалась она. — Я даже не представляю, где они в итоге оказались через пятнадцать лет, что мы не виделись.

— Твои родители и брат живы? — уточнил он.

— Пятнадцать лет назад, — твердо ответила напарница, — были все живы и здоровы. У брата даже была собственная семья: жена и двое детей. Он старше на восемь лет. Когда я улетала из дома, его сыну было двенадцать, а дочке девять лет. С тех пор я их не видела. Так сложилась наша жизнь, но я верю, что мы увидимся. Мы найдем друг друга, ведь они знают, где я пропала.

— А сама, — предположил он, — ты не можешь вернуться к ним.

— Не могу, Вася, — кивнула Риса. — У меня нет возможности преодолеть время и расстояние, что нас разделяет. В силах приблизиться они. Я просто жду.

— Ответь почему? — попросил он, толкая в бездну. — Почему ты не можешь поехать к ним?

— Здесь, — почти шепотом призналась она, заставляя мужчину напрягать слух, — нет транспорта, способного совершить такой полет. Еще не изобрели, Вася. Я не сумасшедшая!

— Я этого и не говорил! — отвел он взгляд в сторону, размышляя над услышанным.

— Но подумал, — не обиделась молодая женщина: для Ската это был шок и странный поворот событий. Держался он неплохо. — Я нормальна, Скат. Взгляни на меня! На моем теле нет ни одного шрама! Разве так бывает? Все падают, а еще я получала раны. Так где шрамы? Их нет! Ответь, как такое возможно? И я никогда в жизни не болела.

— Пластическая хирургия?

— Никогда! — отринула она предположение с презрением, даже омерзением. — Я никогда не лягу под скальпель! А еще вы всегда удивлялись, как я предвижу опасность.

— Есть такое, — тихо сказал он, начиная верить.

— Вася, — призналась она, — я ничего не предчувствую. Я просто слышу, что происходит вдали, и вижу значительно лучше вас. Даже в темноте я могу сказать тебе, что там, — она кивнула через плечо: — в паре километров стоит заброшенный маяк. Вася, я никогда здесь не была. Я просто вижу его контур. Утром можем прогуляться.

— Тогда кто ты? — ровным голосом спросил он, сделав собственные выводы: их часто обследовали медицинские комиссии, поэтому не могли пропустить диагноз. Он допускал, что Риса говорит правду. — Откуда? И как попала на Землю?

— На открывателе миров, — начала она с последнего необычного вопроса: — Это был исследовательский звездный крейсер с мирной миссией. Мы искали пустой мир, пригодный для колонизации. Наша планета умирала. Нам просто был нужен новый дом!

— Мне жаль, — вырвалось у него.

— Мы сразу поняли, — продолжила она, прикрыв глаза от воспоминаний, — что твоя планета обитаема. Мы собирались улететь, но обшивку повредил астероид. Мы нуждались в ремонте. Капитан выбрал незаселенную часть территории, чтобы залатать дыру и сразу улететь, но защитный экран пострадал. Нас засекли и обстреляли. — Суворов прикрыл глаза, видя, что она описывала: — Нас не понимали! Приняли за врагов и стали убивать! Ведь пришельцы, — она горько рассмеялась, — по вашим представлениям могли нести лишь смерть и уничтожение вашего мира. Я уже служила в охране корабля. Нас было с командиром всего десять. Мы пытались защитить семьи с детьми, но… Они гибли под автоматными очередями. Солдаты не щадили безоружных, а уцелевших взяли в плен. Андрас и Вираг тоже спецназовцы, как и я. Не представляю, кто еще уцелел, Вася. Я впервые увидела их обоих в аэропорту вчера вечером. Как и я, они нашли свой путь.

— Это ответ на последний вопрос, — напомнил он.

— Меня звали Ксилла Виорелл, — представилась она. — Я родилась и выросла в миллионе световых лет от твоей планеты. Мой мир, наверное, уже погиб, но память о нем сохранится в нас, его детях. Моя планета Сумару в звездной системе Алкион. Я не землянка, Вася, а сумарунка. Способен ли ты поверить в это?

— Ксилла, — попробовал он на язык чуждое имя, но оно не принадлежало ей. — Тебе не очень… подходит.

— Ты просто не привык, — не обиделась она. — Я пятнадцать лет не слышала, как оно звучит. Я отвыкла от него. Мне привычнее Риса.

— Мне тоже, — признался он. — На этом и сойдемся.

— Так ты веришь мне? — спросила сумарунка. — Вася, сейчас я ничего не выдумываю. Когда появится Вираг, ты должен уметь постоять за себя. Я могу научить нашему стилю боя, показать уязвимые места, чтобы у тебя появилось хоть какое-то преимущество. Ты выносливее многих людей, уже тренируя свое тело и разум. Ты можешь составить ему конкуренцию. На твоей стороне еще возраст. Ты намного моложе его.

— На сколько? — негромко спросил он и увидел, как замерла Ксилла, сообразив, что выдаст и свой возраст, а это ее смущало. Он отступил: — Ладно, проехали. Снимаю вопрос. Не переживай.

— Ни за что, — проворчала она, — я не скажу, сколько мне лет, Василий! Даже не надейся! — видя, как она распалилась, он начал посмеиваться: ни одна женщина ни за что не выдаст свой возраст, особенно, когда она старше. — И нечего ухмыляться! Это верх наглости выяснять возраст…

— Нужен мне твой возраст! — выдал он ей прямо в лицо, перебивая и заставляя замолчать. — Себе оставь!

Его тело двинулось к ней с такой грацией и скоростью, что она и опомниться не успела. Его руки погрузились ей в волосы, сжали голову ладонями и заставили выгнуться дугой шею, а губы закрыли рот. У нее перехватило дыхание. Его губы пожирали ее с прорвавшимся голодом, и на своих сминаемых губах она ощущала привкус злости, еще непонятной ей. Как он может сердиться, когда так очевидно, как отчаянно он хотел ее поцелуя. Она покорно обмякла, принимая его властный и утверждающийся над ней поцелуй, который навсегда убрал терзавшие ее сомнения.

Вася ощутил ее ответ, что она не отталкивает его, не сопротивляется, выбирая его, как и он ее. Он наклонил ее голову себе на плечо, полнее обнимая руками, и его язык еще глубже проник в ее рот. Риса разомлела в его объятиях, повиснув на покатых плечах, уронив на них ослабевшие руки. И она страстно, исступленно отвечала на его поцелуй. Она поняла, что Вася хотел жадно касаться ее, а она просто желает прикасаться к нему.