Глава 5

Поцелуй становился все глубже и жарче. Он дарил ей настоящий поцелуй, лишая дыхания: он потерся губами об ее губы, рванул еще глубже, проникая языком в ее глубины. Его поцелуй был доминирующим, как и сам мужчина, голодным и требовательным. Его язык врывался и отступал, откровенно имитируя секс, давая четко понять, чего он от нее хочет прямо сейчас, и она чувствовала отклик своего разбуженного тела: она становилась влажной от одного поцелуя. Суворов умудрился растопить ее и возбудить слишком сильно. Когда он остановился, Риса с трудом открыла глаза, не понимая, почему он тормозит, и увидела его суровый изучающий взгляд. Он будто пытался проникнуть ей в душу, пытаясь найти там известное ему одному. Он изучал ее, привыкая к их близости, которой они посмели коснуться только сейчас. Он провел подушечкой большого пальца по ее припухшим губам, и Риса тихо и тяжело дышала, широко раскрыв глаза и не в состоянии сказать ни слова.

Вася всмотрелся в ее лицо, радуясь тому, что видел в ее остекленевших глазах отражение собственного пожирающего желания. С низким удовлетворенным смехом, который не оскорбил ее. Он прижал свой большой палец к ее нижней губе, вынуждая открыть рот больше, опустил ладонь на ее щеку, и взял ее рот в еще одном откровенном поцелуе с глубоко проникающим языком. Он похищал и возвращал ее дыхание, занимаясь любовью с ее ртом. Он позволял узнать, как будет по-настоящему заниматься с ним любовью. Когда она захныкала ему в рот, царапая ногтями покатые плечи, он дал ей на миг свободу от своего рта.

— Если хочешь меня остановить, Риса, — напористо предупредил он хриплым голосом, сжигая ее глазами, давая понять, что отрицательный ответ его не устроит, — скажи сейчас. Я больше не спрошу!

— Не спрашивай, Вася! — она не испугалась его глаз, испытывая те же чувства. Ее руки скользнули ему на шею, касаясь густых волос. Она с откровенным интересом изучала его и скользнула тонкими ладонями к его теплой твердой груди.

— Стоп, Риса! — обжигающие ладони легли поверх ее. — Не прикасайся ко мне сейчас, иначе утром нас найдут прямо на песке! Я не шучу! Еще одно движение, и ты окажешься подо мной на земле, а я в тебе!

— Вася! — бурно вскрикнула она, прикусив губу и остро представляя, как он сделает то, что обещает.

— В номер! — мрачно приказал он, разжимая руки. — Я за себя не отвечаю!

— Я тоже, — призналась она, отшатнувшись и собирая их вещи в один ком, который она запихнула в парэо. Скат не стал ничего на себя надевать, кроме шлепок, как и она. Он цепко следил за ней, заставляя покрываться мурашками, и резко подхватил ее на руки, быстрым шагом идя к отелю. Он молчал, остро чувствуя прикосновения двух почти обнаженных тел. Риса послушно обмякла в его руках, делая свой осознанный выбор. Назад путь отрезан, во всяком случае для нее.

Суворов буквально взбежал по ступеням лестницы, даже не сбив дыхалку. А женщина уже держала ключ, которая захлопнулась от несильного пинка Ската.

Риса уронила на пол их тюк с одеждой и сбросила шлепки, как и землянин у входа. Вася целеустремленно шел к постели, ступая босыми ногами по ковру. Они оставили в комнате горящим одно бра, вот он и нашел дорогу. Он согнул ногу, поставил ее на край кровати, усадил на нее Рису, не выпуская из рук, будто она могла убежать от него, наклонился, чиркнув плечом по болезненно напряженной груди, вырвав стон, и сорвал покрывало, бросив его на пол. Одеяло он просто сгреб ноги постели и выпрямился, держа ее сидящей на его колене, твердо глядя ей в лицо.

— Ты сказала мне всю правду, Риса? — резко спросил он, требуя ответа.

— Да, — тихо призналась она, требуя ответа. — Я не сказала ни слова неправды, Вася. Между нами миллионы световых лет, наши ДНК различны, но совместимы. Я сумарунка, ты землянин, но не это важно.

— А что? — тихо спросил он.

— Ты мужчина, — выдохнула она, любуясь его телом. Сейчас ее руки более свободно гладили его плечи и грудь, знакомясь с ним. — Я женщина. Я хочу тебя, Вася.

— Сам хочу тебя до одури, — признался он, сглотнув. — Точно нам можно?

— Можно, — улыбнулась сумарунка.

— Риса, — предупредил он, держась из последних сил, — я не брал презервативы. Не думал, что понадобятся…

— Не бойся, — успокоила она, — и ни о чем не думай. Я не забеременею. Нам можно просто наслаждаться, не думая о последствиях.

— Отличная новость, — обрадовался Суворов, собираясь позже выяснить остальные интересные моменты. — Скажи, а ты действительно сильнее меня?

— Почему ты спрашиваешь? — уточнила она с улыбкой.

— Ломаю голову, — хмыкнул он, — хватит ли у меня сил удовлетворить тебя.

— Хватит, Вася! — мягко успокоила она, — я просто женщина, а не киборг. Ты сможешь справиться со мной, только тебе перепадет чуть больше. Вот и все. Главное, не бойся сделать мне больно. Веди себя нормально и естественно. Я выдержу твой напор. Я не хрустальная.

— Тогда начнем, — отбросил он все сомнения. — Мне еще не приходилось спать с иностранкой.

— Разберешься, — закатила она глаза: — не маленький.

— Взрослый! — стиснул он зубы, и его палец лег на лямку лифчика, скользя по верхнему вырезу бикини, остановившись у впадинки между ее грудей. Сейчас он видел незаметный для него контраст кожи: у Рисы она была загорелой, и сейчас он знал, что это ее нормальный цвет без всяких ухищрений. Женщина уставилась на него, упиваясь всеми признаками страсти: его губы приоткрылись, глаза сузились от желания, а трусы распирала горячая и большая эрекция. Когда его темный взгляд задержался на ее груди, ее соски превратились в твердые горошины, а груди отяжелели, желая его рук и губ. От мужского взгляда ее кожа горела, а сама Риса становилась необузданной и неистовой. Одна мысль о его горячем влажном рте, жадно вбирающем ее соски, заставляла ее слабеть от желания.

И он не подкачал. Он скользнул руками ей за спину, нетерпеливо развязал две веревочки и обнажил ее груди, сжимая ладонями. Риса пошатнулась, и Вася подхватил ее, укладывая спиной на постель, давая ей под телом надежную опору. О, да! Это было именно то, чего она ждала с той минуты, как увидела его. Быть обнаженной с ним, чувствовать его большие горячие руки, обжигающие ее кожу.

Суворов устроился рядом, с интересом изучая контраст между их телами: она была хрупкой, изящной и темненькой, он более мускулистым и светлым, но это заводило еще сильнее. Он снова взял ее груди в ладони, сминая и растирая их, потягивая соски между своих пальцев. С дыханием, обжигающим ее кожу, он прочертил кончиком языка дорожку вверх по ее шее, потом скользнул ртом к подбородку и ее губам, вбирая в жестком поцелуе, пока его пальцы легонько пощипывали соски.

Вася не прекращал изощренного поцелуя, затягивая ее язык себе в рот, а тем временем его ладонь легла ей между ног, через трусики настойчиво нажимая основанием ладони на впадинку между ее бедер. И она закричала ему в рот от острого наслаждения, что доставляли его прикосновения там, где она испытывала такую пустоту и отчаянную боль. Неровно дыша, он двигал рукой, безошибочно отыскивая ее клитор через тонкую ткань, почти касаясь ее обнаженной кожи.

— Дай мне это сейчас, — его хриплый шепот в ее губы столкнул Рису за грань. Она закричала в его рот, который он снова накрыл своими губами, и взорвалась: беспомощно, сладко, безрассудно, затерявшись в наслаждении, с одной мужской рукой на ее груди, с другой между ног. Она полностью потеряла самообладание, содрогаясь под Суворовым, плотно сжимая свои ноги вокруг его руки. Он вобрал ее крики с языком глубоко у нее во рту, приглушая их до тихих хныкающих звуков. Наслаждение было опустошающим, оно достигло вершины и разлетелось на тысячу мерцающих осколков внутри нее. Все ее тело сотрясалось, и он впитывал его звуки, его горячий язык жадно скользил, глубоко вонзался, похищая ее дыхание. Вася точно знал, как прикасаться к ней, чтобы продлить ее удовольствие. Его рука беспрестанно двигалась между ее ног, не снижая темпа ни на секунду, и, как только первый оргазм начал стихать, он стал успокаивающе целовать ее. Риса припала к нему, не в силах двигаться: она была довольной и в то же время неудовлетворенной. Прижавшись друг к другу лбами и нервно дыша, они остались в этом положении на долгие минуты.

— Вася, — надтреснутым голосом попросила она, — возьми меня!

— Сейчас! — выпалил он безумно. — Я сгораю от страсти!

И он не врал: она чувствовала бедром его горячую тугую эрекцию, распирающую плавки. А потом снова голодный рот был на ее губах: он наглухо запечатал ее рот своим, его бархатный язык обыскивал и требовал. Он запустил руки в ее разметавшиеся волосы, держа ее голову в ладонях, пока его алчный язык погружался глубоко в ее рот. Он целовал ее так, как ни один мужчина, которых она знала до него: что-то было в нем — необузданность, грубая чувственность, граничащая с жестокостью, но не яростью. Риса чувствовала себя, будто ее поглощали, и знала, что секс с ним будет чуточку грязным и абсолютно необузданным. Никаких запретов. Потрясенная она цеплялась за него, выгибалась, наслаждаясь ощущениями его рук, двигающихся по ее телу: одна дразнила грудь, играя сосками, другая обхватила зад и приподняла его к нему. Лихорадочно она обхватила ногами его узкие и жесткие бедра. Волоски на ногах натирали ее нежную кожу, и она приветствовала это. И Суворов сместился вниз, соединил их вместе так, что его твердость уперлась в нее, как в колыбель.

Риса не могла поверить, что он был здесь, уютно захваченный в развилке ее бедер, огромный, горячий мужчина. После того, как она запретила даже думать об этом. Вася снова навалился на нее, прижимая спиной к постели, вжимаясь в нее, потираясь о нее своим телом и доводя обоих до чувственного безумия. Риса запуталась пальцами в его густых волосах. Она выгибалась к нему, когда он вжимался в нее, встречая его. Ее защитные укрепления рухнули, и она хотела всего, что он обещал ей. Словно прочитав ее мысли, он схватил ее руку своей, направляя между ними, прижимая ее ладонь к твердому бугру на своих плавках, и она задохнулась, когда осознала, каким большим он был. Сейчас она еще острее осознавала его мужскую сущность, он был слишком мужчиной, и это восторгало, манило. Она яростно ощупывала его, пытаясь обхватить пальцами через трусы, но эти чертовы плавки были слишком обтягивающими, натянувшись на его тяжелой выпуклости. Она разгоряченно всхлипнула, и он, зарычав, приподнялся над ней, отрываясь от теплого истерзанного рта, уперся рукой в постель и сдернул резко плавки вниз.

Риса тяжело задышала, широко распахнув расплавленные ореховые глаза, и смотрела на его красивое, мрачное лицо, натянувшись, как струна, от возбуждения, пока он высвобождал себя. Сила притяжения между ними была сильнейшей: она хотела его, нуждалась в нем, потеряв остатки разума. а потом он уже вытолкнул свою горячую твердую эрекцию в ее руку. Риса обхватила его член, стискивая его, поражаясь его размеру. Без его подсказок его стороны ее ладонь начала двигаться по его мощной эрекции. Она чувствовала, как пульсировал и рос в руке его член. Его пальцы яростно нашли завязочки трусиков, распутали их и дернули, буквально сдирая их с женщины. Оба оказались полностью обнажены, и он рухнул сверху, подминая ее под себя. Он вытянул на ней свое большое твердое тело в полную длину, его эрекция, железный стержень, толкались в нее. Скат обхватил ее руками, пригвоздив ее руки к бокам, и потирался о ее влажные складочки взад-вперед. Но этого было мало: он обхватил ее запястья одной своей ладонью, а другой скользнул ей между ног.

Когда его губы заскользили по женской шее, Риса закричала, но Вася быстро опустил руку, упирающуюся локтем в постель, ей на лицо. Его палец скользнул ей между губ, и Риса всосала его, желая принять любую его часть, до которой могла дотянуться. Другой рукой он толкнул ее ногу на постель, раздвигая еще шире, придавил одну из них собственным телом, и его пальцы безжалостно принялись исследовать ее беззащитные нежные складочки, распределяя влагу, скользя и поглаживая. Он ввел в нее палец и глубоко вонзил в нее, пока его член толкался рядом. Риса закричала и надавила на его руку. О да! — это было то, в чем она нуждалась. Слабые прерывистые звуки срывались с ее губ, когда он умело скользнул в нее вторым пальцем, пока не впаялся до самого конца. Он покрывал ее обнаженную шею и плечи обжигающими жадными поцелуями открытым ртом, чередуя их с маленькими укусами. Наслаждение снова поднялось в ней от его двигающихся внутри нее пальцев, его горячий рот был на ее коже, его мускулистое тело двигалось на ней. Она мечтала об этом, о нем, овладевающим ею. С того момента, как она увидела его, она знала, что это случится. Никогда не стоял вопрос «если», вопрос лишь был «где и когда». Потом Вася прижался твердый и толстый, как сталь, к ее мягким, нежным складочкам. И Риса издала беспомощный звук.

Суворов изучил ее узкое влажное влагалище, удивляясь его эластичности и податливости. Больше терпеть сил не было. Мужчина извлек из нее пальцы, которые стали влажными от ее соков, и заменил их твердым членом, пробиваясь, проталкиваясь внутрь нее. Давление было слишком сильным, и она подчинялась, подстраиваясь под него. Он вошел на половину, отступил назад, обхватил себя рукой, направляя себя в ее сердцевину. Но инстинктивно в первый раз ее тело сопротивлялось незнакомому вторжению: он был слишком большим, а она маленькой на его фоне. Но Суворов не отступил: он должен был получить ее. Его вес снова был на ней, его ладони оказались у нее под ягодицами, дернув их вверх под нужным углом. Она чувствовала себя беззащитной и уязвимой, но знала, что так ему будет легче войти в нее. Когда она прокричала что-то несвязное, он врезался в нее, чувствуя накатывающие волны облегчения. Его дыхание с шипением вырывалось сквозь стиснутые зубы. Риса задыхалась, вмещая в себя всю пронзавшую ее толстую твердость. И, когда она была точно уверена, что он вонзился до упора, он с грубым рыком сделал последний рывок еще глубже, и она беспомощно захныкала, вместив его, наконец, целиком.

— Наконец-то, — его голос вибрировал в ней, — я в тебе!

Да, он был в ней с того момента, как она увидела парня. Как она жила без этого? — изумилась она. Без этой яростной, неистовой близости, без этого большого, сильного мужчины внутри нее?

— Вася! — взмолилась она, желая продолжения, пылая внутри, отчаянно нуждаясь, чтобы он двигался. Она хотела всего: нежности и дикости, мужчину и зверя.

— Как хорошо! — простонал он, чувствуя, как она стиснула его член внутренними мышцами. Он медленно вышел, наполнил ее снова, пронзая длинными ударами, пробиваясь вглубь. Его большой размер разбудил нервные окончания в таких местах, о существовании которых она уже забыла. Риса чувствовала, как ее оргазм нарастает с каждым уверенным ударом, но он не давал ей облегчения, отдаляя экстаз, останавливаясь. Он выходил, медленно, с пыткой, пока она не стала царапать его спину, до тех пор, пока с каждым ударом она не начала стараться изо всех сил выгнуться к нему и вобрать всего без остатка, удержать внутри себя так, чтобы достигнуть, наконец, своего освобождения. Но скоро она поняла, что он специально не дает ей кончить. Положив свои руки на ее бедра, он прижимал ее к постели всякий раз, когда она пыталась выгибаться вверх, не позволяя контролировать темп или взять то, в чем она нуждалась.

— Вася… пожалуйста!

— Что? — проурчал он ей в ухо.

— Дай мне кончить, — взмолилась она.

Он хрипло засмеялся, его рука вклинилась между их телами, нашла ее складочки и напряженный бугорок в них. Он легонько ударил по нему пальцами, и Риса почти закричала. Он снова нежно ударил:

— Это то, чего ты хочешь? — спросил он бархатным голосом. Его прикосновение было искусным, мучительным, настоящей пыткой, но достаточным, вымеренным с бессмертным мастерством мужчины, который знал женское тело так же хорошо, как она.

— Да, — задохнулась она.

— Нуждаешься во мне? — еще один шелест его пальцев между ног.

— Да!

— Скоро! — пообещал он и прижался губами к ее уху: — Ты кончишь, а я попробую тебя на вкус везде. Хочешь?

Она зажмурилась: его слова почти подтолкнули ее к вожделенному краю.

— Да, — всхлипнула девушка, смутно осознавая, что уже переступает черту.

— Все, что пожелаешь! — хрипло пообещал Суворов. — Все твое, как и я!

Он обхватил ее лицо своей ладонью, запрокинул ее голову и накрыл ртом ее губы, одновременно вонзился глубоко и продолжил вбиваться в нее жестким и твердым членом. Стоило ей выгнуться, он сжал руки вокруг нее и углубил поцелуй, его язык врывался в ритме с нижней частью тела, одновременно вонзающейся в нее. Напряжение, скрутившее ее тело, неожиданно взорвалось, затопив ее самым изысканным ощущением, какое ей доводилось когда-либо чувствовать. Это была более глубокая дрожь в самой ее сердцевине, безмерно более сильная, и она выкрикнула его имя, пока кончала. Он продолжил равномерно вонзаться, пока она не ослабла под ним, потом он потянул ее бедра вверх и на себя, насаживая ее на свой жесткий член, и снова вколачивался в ее болезненно мягкую плоть. Тяжесть его яичек с силой ударялась о ее ноющую кожу. С каждым пронизывающим ударом она всхлипывала, неспособная сдержать надсадные звуки, слетающие с губ.

— Боже, Риса! — простонал он и усилил свои рывки. Он сжимал ее так сильно, что она едва дышала, и вонзался, его бедра мощно выгибаться на ней. И он выдохнул ее имя, когда кончал, что снова ввергло ее в пучину оргазма.

Когда она достигла вершине еще раз, это случилось так интенсивно, что ее поглотила тьма, приятная и теплая. Вася почувствовал ее расслабленность, его член дернулся и выпустил сильную струю горячего семени, опалившего ее внутренности. Он продолжил двигаться в ней, пока полностью не опустошил ствол, испытывая сильнейшее чувство наслаждения от собственной разрядки. Риса медленно возвращалась назад от мечтательной полудремы, улыбаясь: Вася был все еще в ней, и все еще оставался твердым. Он лежал на ней, тоже приходя в себя, расслабившись и навалившись всем мускулистым телом, но сумарунке не было тяжело. Его вес был нормален для нее, она не задыхалась и не чувствовала себя раздавленной. Ей было слишком хорошо, чтобы возмущаться, вот она и обнимала его руками и ногами, чувствуя, как затихает их дрожь, которая еще вернется.

— Ты просто огонь, Риса, — приподнялся он на локте, но не сдвинулся с нее. Свободной рукой он коснулся ее скулы, затем скользнул ниже к линии подбородка, наблюдая за выражением ее глаз. И они не врали: в них было тепло, желание и мягкость, которые она не прятала. Сейчас рядом с Василием в постели лежала просто женщина, а не капитан-лейтенант спецназа. — Не разочарована?

— Нет, Вася, — мягко ответила она. — Ты не разочаровал меня. А я тебя?

— Ни в коем случае, — заверил Скат с улыбкой. Его глаза скользили вниз и остановились на ее груди. Она была высокая и упругая со сморщенными более темными сосками, которые он уже попробовал на вкус.

— И ты хочешь еще, — проговорила Риса, чувствуя, как его толстый член распирает ее. Она даже сжала его, проверяя на прочность, и Вася дернулся, стиснул зубы и начал твердеть в ней весьма недвусмысленно.

— Хочу! — прямолинейно заявил он. — А ты? Хочешь еще?

— Да, — призналась она без смущения, гладя его по спине и наслаждаясь тугими мускулами под кожей, которые перекатывались и играли под ее пальцами.

— Тогда мы продолжим, Риса, — улыбнулся Суворов. — Согласна?

— Да, — задрожала она, желая продолжения. — Ну, давай! — поторопила она, закусив губу, остро ощущая его готовность.

— Ты узкая, Риса, — задохнулся он, чувствуя ее сладостные тиски.

— А ты крепкий и жесткий, — закусила она губу. — Сделай это опять, Вася!

— Дать тебе оргазм? — прямо спросил он.

— Да! — закатила она глаза. — И себе!

— Обязательно, Риса! — пробормотал мужчина. Его тело возбуждало и влекло ее еще сильнее: ей отчаянно хотелось попробовать его на вкус, и она ласкала его, упиваясь и наслаждаясь его присутствием в ней. Но еще ей хотелось оказаться над ним, чтобы целиком изучить, но пока Вася не давал ей такой свободы, владея ею сам. И он давал ей то, в чем она нуждалась, делая своей, и она этого хотела. По его натянутой коже пробегали отголоски дрожи, которую он испытывал от ее рук и губ, которые целовали его везде, где могли дотянуться до него. Он накрыл полнее ее тело, слепо нашел ртом торчащий сосок и вобрал его в себя, обводя ореол горячим языком. Вася принялся сосать его, глубоко вбирая его в себя и осторожно проходясь по нему зубами, потягивая и добавляя остроты.

Риса бурно вскрикивала, проходясь ноготками по плечам и спине, добираясь до крепких ягодиц, заставляя не только выгибаться, еще и становиться необузданнее и откровеннее. Вася отвел бедра назад и нанес мощный удар, слыша ее радостный вопль. Он не закрывал ей рот, слушая звуки страсти, которые легко слетали с губ: Риса откровенно наслаждалась им, целиком отдаваясь без всяких ограничений и комплексов, что затягивало и его. Суворов осознал, какой темпераментной и чувственной была женщина, смакуя его, не испытывая смущения: она была наравне с ним в страсти, не признавая полумер. Сейчас Вася был удивлен: наслаждение и удовольствие с ней было еще каким-то незнакомым, словно он никогда не имел секса, хотя это было далеко не так. Он пользовался успехом у девчонок, выделяясь на фоне парней подтянутой мускулистой фигурой, которая получилась в результате упорных занятий спортом. Он ходил в секцию восточных единоборств с шести лет, а затем еще увлекся плаванием. Кропотливая работа сделала свое дело: он даже думал по-другому, вел себя более взрослее на фоне одногодок, да и внешностью природа не обидела.

Суворов вошел в неослабевающий ритм, нанося удары один за другим, не щадя обоих и проверяя, на что они способны вместе. Он все делал быстро и основательно, Риса задыхалась под его мощными толчками, которые наполняли и опустошали ее. Напористость Васи переросла в безболезненную агрессивность, в его манере появилась вопиющая требовательность. Сейчас он требовал у своей женщины удовлетворения своих инстинктов, и Риса радостно подчинялась, становясь ему под стать.

— Еще! — то ли молила, то ли приказывала она. Риса корчилась и стонала в его руках. — Вася…

и он двигался в ней, проталкиваясь болезненно напряженным членом в ее влажную глубину, пробиваясь сквозь тиски ее наслаждения. Она сильно сжимала его и создавала удивительное трение, которое просто сводило его с ума.

— Потерпи, детка, — выдохнул он, чувствуя себя, как на вулкане: того и гляди взорвется, а Риса этого и добивалась.

— Нет, — выпалила она, и ее пятки угнездились на его ягодицах, и женщина ударила ими, вызывая полусмех-полустон мужчины. Выпад ее бедер вверх подстегнул его еще, поэтому Вася не смог притормозить, наоборот, ему пришлось ускориться.

Риса чувствовала всю силу его обладания. Она поняла, что пропала, полностью отдавшись во власть ощущений. Она выгнула спину, не выпуская его из рук. Он не останавливался, продолжая вонзаться в нее с неослабевающим ритмом. Вася чувствовал ее наслаждение, которое наступало чуть быстрее и было таким же обволакивающим. Напряжение нарастало и скручивало обоих, приближая к развязке.

— Риса! — выдохнул он, выпуская изо рта истерзанный искусными ласками сосок, по которому прошелся, дразня, легкий ветерок с открытого настежь балкона, усиливая блаженство. Она почувствовала его агонию и не удивилась, что он захотел быть первым. Она расслабленно опала под ним, отдавшись без остатка. Вася продолжал неистово брать ее, продолжая врезаться в ее тело. Его тело напряглось, каждый мускул натянулся до предела, и он с криком бесшабашно вклинился в нее до самого упора и кончил, чувствуя, как ее складочки обхватили его корень, а узкий проход лона стиснул его изо всех сил, заставляя потерять рассудок. Вася закричал, выражая мужской триумф, когда он кончил в нее, взрываясь в глубине ее жидкого и опаляющего жара, отдавая ей собственный. Риса сразу откликнулась на опаляющее, неистовое извержение, которое длилось бесконечно. И женщина подчинилась пронзившему ее наслаждению, которое нарастало, когда мужчина продолжил движения в ней, выплескивая в нее свой пыл и жизненную энергию, обновляя ее и заставляя меняться под него.

Тело девушки сотряс оргазм, сокрушительный и бесконечный, как само время. И она кончила, стискивая его раз за разом, не выпуская его пульсирующий член. Вася выпустил последнюю каплю семени и затих на женщине, совершенно не желая шевелиться. Стоило женскому телу расслабиться под ним, он осторожно выскользнул из нее и скатился рядом на постель. Его дыхание пришло в норму, как и ее. Они лежали рядом, даже не пытаясь прикрыться, остывая после любовной битвы. Одеяло давно упало горкой на пол, где о нем благополучно забыли. Девушка сама прижалась к боку Суворова, положив голову ему на плечо, и он лениво обнял ее, не делая больше никаких лишних движений.

— Жива, девочка? — низким голосом спросил он, заставляя ее чувствовать просто женщиной рядом с мужчиной.

— Конечно, Вася, — легко ответила она с улыбкой. — Сумарунка здесь с тобой. Не забыл?

— Нет, — хмыкнул он без всякого раскаяния. — Значит, чувствуешь силы для продолжения?

— А то, — хихикнула она. — Я совершенно не устала.

— Приятно это слышать, Риса, — усмехнулся Суворов. — Я тоже.

— И как мы будем работать, — со смешком спросила она, — если ведем себя, как озабоченные подростки?

— У меня есть ответ, — почти сразу ответил он, улыбаясь так, что у нее заныли кончики пальцев, так хотелось коснуться его, а внизу живота появилось горячее томление.

— Какой? — с интересом спросила она.

— Днем мы работаем, не переступая границ, — спокойно ответил он. — Ночью наверстываем. Ты же услышишь, если Малахов окажется в щекотливой ситуации.

— Конечно, — кивнула она. — Его номер через стенку. Даже напрягаться не придется.

— Тогда все ночи наши, — спокойно ответил Вася. — Начинай.

— Что?

— Ты же сумарунка, — напомнил он со смешком. — Действуй, милая. Я весь твой.

— Уверен? — приподняла она голову и внимательно посмотрела в светлые глаза.

— Оба раза все делал я, — напомнил мужчина. — Твоя очередь.

Риса оперлась локтем о постель, чтобы окинуть теплым взглядом расслабленное мужское тело. Сейчас она изучила Васю чуть подробнее, но не до конца, и сейчас он давал ей полную свободу действий. Она не боялась играть первую скрипку, она была достаточно опытной, чтобы уверенно ответить на мужской вызов. Да и сама она хотела того же: прикасаться и ласкать его без всяких ограничений, ведь ее тело уже знало его и чувствовало жаркое обладание.

— Я сама этого хочу! — призналась она, и ее палец коснулся его губ, а ее расплавленные ореховые глаза едва не испепелили до тла: — Лежи спокойно, малыш.