Глава 6

— Иди сюда, — позвал ее Суворов и сам заботливо уложил ее себе под бок. Риса расслабленно устроилась на его плече, положив ладонь ему на грудь. — О чем ты думаешь?

— Разве я сейчас способна думать? — мягко спросила она. — Я и говорить могу с трудом.

— Тебе все понравилось? — с легкой тревогой спросил он.

— Очень, — улыбнулась она, взглянув на него доверчивыми глазами без всякой настороженности и опаски. — Ты очень вкусный, Вася.

— Рад это слышать, — низким голосом пророкотал он. — Чуть позже я не справлюсь с искушением и попробую тебя тоже.

— Договорились, — приятная теплая дрожь прошла по ее телу. — У нас до утра есть пара часов, Вася, спать тоже необходимо.

— Обязательно поспим, Риса, — пообещал он. — Через пару часов и уснем.

— А что будем делать сейчас? — с интересом спросила молодая женщина.

— Расскажи мне, — попросил он, поглаживая ее бедро, — о себе, Риса. Настоящей.

— Я именно такая, — ответила она, — какой ты меня знаешь. Единственное различие между нами, кроме очевидного, я с другой планеты.

— И много других планет? — тихо уточнил он, окунаясь в новый для него мир.

— Очень, Вася, — заверила она. — Есть целые лиги планет, а есть и отдельные миры, как Земля. Но не все еще способны путешествовать сами. К ним прогресс пришел, когда планеты открывали миротворцы или ученые.

— Миротворцы?

— Спецназ Альянса, — когда Риса призналась, кто она, утаивать от мужчины правду уже было бессмысленно: он должен был все знать. Она легко говорила о том, что было ее жизнью с самого рождения. Скат затих и внимательно слушал, запоминая факты, не зная, где и когда они пригодятся. — Очень-очень давно, Вася, я даже не берусь назвать точную дату появились залбодиане, о чьей планете даже сейчас почти ничего не известно. Ее искали весьма упорно, чтобы уничтожить чуму, убивающую один мир за другим. На Сумару они тоже рискнули сунуться, но им дали такой отпор, что мы, спустя тысячу лет, остаемся единственным народом, которого они боятся. А те, кто не мог, умирали в страшных муках. После себя залбодиане оставляли выжженную землю, которая даже сейчас остается мертвой. Мы знаем миры, уничтоженные ими, и никто не в силах возродить их, вернуть жизнь. Они настоящее порождение ада, Вася. Никто в нормальном рассудке не в силах понять, откуда взялась эта чудовищная жестокость. Как другие разумные существа могут вырезать, уничтожать, пытать и ставить опыты. Почему перемкнуло целый народ, и они не способны просто жить, не неся страданий.

— Я тем более тебе не скажу, девочка, — негромко ответил он, обнимая чуть сильнее озябшее тело. — Мы же не знаем, что они делают с собой сами, чтобы стать такими, какими их видят остальные. Может, причина в том, что творится на самой планете?

— Все может быть, Вася, — приникла она к нему. — Мы искали, ищем и будем искать Залбодиан. Но его координаты укрыты от всего Мира.

— Ты же знаешь, девочка, — ответил он, — прятаться лучше на самом видном месте.

— Ты о чем, Вася? — напряглась она, настороженно глядя на него, боясь объяснений.

— Мысли вслух, Риса, — рассеянно ответил спецназовец, просто применяя полученные знания в конкретной ситуации. — Ты же знаешь поговорку: «Когда кидаешь камень в стаю собак, визжит та, в которую попали».

— И? Вася? — нервно дернулась она, не веря, что целые советы и аналитические группы целых миров могли пропустить такое.

— Я могу ошибаться, — предупредил мужчина, — но сколько существует тайных обществ? Вы не в силах найти планету, хотя изучили ни одну галактику.

— Мы просто могли еще до нее не добраться, — пожала она плечами, внося толику здорового недоверия в его гипотезу, чтобы найти истину. — До Земли мы случайно добрались пятнадцать лет назад, а летели почти два года, Васенька.

— Может быть и так, — согласился он. — Они могут при приближении покидать планету и переселяться на запасную. Вы видите убитый мир, еще одна жертва залбодиан. А, может, их дом — это звездные крейсеры? Вот ничто их не держит нигде. Что им мешает кочевать, Риса? В движущуюся мишень попасть почти невозможно.

— Ничего, — прикрыла она глаза. — Может быть все, что угодно. В таком русле не думал никто. Мы слишком зациклились к связи с планетой.

— Вот тебе еще два варианта, — предложил ей мужчина, — приходящие просто навскидку. Как такового Залбодиана не существует, Риса. Есть планета… Икс, ее знают, как добросовестного и порядочного партнера, ее уважают. Но стоит армии оказаться вне зоны видимости, они меняют окрас и держат Вселенную в ужасе. Я бы предположил, что те, кто сильнее всего бьет себя в грудь, собирает поисковые экспедиции и не находит ничего, к ним и нужно присматриваться. Самое безопасное: орать, держи вора и возглавлять погоню, зная, что преследуешь себя. Никто никогда ничего не найдет.

— Это просто безумие, — дрогнула она.

— Почему, Риса? — пожал он плечами: — В нашем мире возможно все!

— Даже не хочу думать…

— Тогда еще вариант, — решил не сгущать краски Суворов. — Я не силен в структурах галактик, их движении и жизненном цикле, но возможно, что Залбодиан укрыт в своего рода бункере. Есть определенные промежутки времени, когда проход открывается, а потом там появляется физическое явление, через которое нельзя пройти и засечь планету тоже. Или действительно, Риса, они слишком далеко, и не получается добраться.

— Ты прав, Вася, — успокоилась сумарунка. — в нашем мире может быть все.

— Так покажи мне тот мир!

— В ответ на Залбодиан, — правильно поняла вопрос подруга, — пять планет: Теариана, Сандор, Армора, Сенчурия и Вендора объединились в Альянс. Они негласно правят в десятках галактик, следят за порядком. Они продвигаются в своем прогрессе быстрее, ведь каждая планета славится своим искусством. Прирожденные воины, врачи, ученые, техники, рациональный разум — все это способствует развитию и совершенствованию.

— Вам не предлагали вступить в союз? — сообразил Скат и увидел радостную улыбку.

— Совет Вадома отклонил лестное предложение, — и он отчетливо хмыкнул, оценив легкий укол и презрительный блеск глаз, — мы как-нибудь сами. Без них!

— Ясно!

— Есть еще Деймо, — проговорила она. — В системе Хадрия целых три обитаемых планеты, но они держатся особняком. Есть еще торговые планеты, где как в международном аэропорту в час пик: Задан, Виксон, Менкент, например. Есть настоящие помойки для отбросов — Риска. Даже есть планета-бордель Амора. Перечислять долго, Вася.

— Уже понял.

— Голова кругом не идет? — осторожно уточнила она.

— Нормально, — отмахнулся он. — И как вы только понимаете друг друга? Знать с десяток языков сложно.

— Для этих целей, — произнесла подруга, — создали общий язык. На нем говорит вся Вселенная. Уж один язык добавить к родному можно. Есть еще микробы-переводчики. Человек с таким вмешательством в мозг будет понимать абсолютно любой язык.

— Находка для шпиона.

— Именно, Вася, — кивнула она. — Альянс пользуется этим и не сильно скрывает. Поэтому на людях следует соблюдать осторожность в высказываниях.

— А сумарунцы?

— Никогда! — уверенно ответила она. — Нам хватает головной боли слышать, и Скат сочувственно улыбнулся, — еще и понимать перебор.

— Как только ты живешь и не сходишь с ума от постоянного гудения в голове?

— На Сумару у нас были дома со специальной звукоизоляцией, — пожала плечами молодая женщина. — А на Земле я научилась постепенно отключать шумы. Сейчас я уже спокойно живу, не обращая внимания на соседей. Я рада, что не сошла с ума от шума в первый месяц здесь. Но это было необходимо: мне нужно было выучить язык, найти жилье и работу. А еще я боялась, что меня обнаружат.

— Так почему спецназ, Риса? — присмотрелся он к ней очень внимательно. — Ты могла выбрать любую профессию и преуспела бы в ней.

— Согласна, — ответила она, — но тогда во мне кипела ненависть. Я видела, что все люди знать не знают о трагедии, им не сообщили, а мне нужно было выбросить это из себя, чтобы не навредить.

— И ты выбрала флот, — без осуждения проговорил он, — чтобы бороться с врагами той страны, правительство которой стало причиной смерти невинных людей.

— Я защищаю не правительство, Вася, — с достоинством сказала она, — как и ты. Мы защищаем обычных людей, чтобы случившееся не повторилось. А флот? — она пожала плечами. — Вода тоже моя стихия. Я совместила в одном все, без чего не могу. Я тебя понимаю, — просто ответил он.

— И здесь, — добавила сумарунка, — в элитном подразделении морского спецназа меня искать никому не придет в голову.

— Если только Вираг, — сухо напомнил он, — не решит уничтожить тебя. Он может.

— Да, — притихла она.

— Больше он к тебе не прикоснется! — поклялся мужчина, крепко обнимая ее обеими руками, и его щека прижалась к ее мягким волосам. — Даю слово, Риса, он не тронет тебя! Только услышь его вовремя, чтобы я мог действовать.

— Я постараюсь, Вася, — проговорила она, впитывая его тепло. — Но он не дурак. Он знает все мои способности, ведь у него такие же. Может произойти так, что у нас будет в запасе лишь пара минут или секунд.

— Согласен, девочка, — Скат не отказался даже от такой малости. — Дай мне хоть это.

— Вася, — с тревогой проговорила она, и он внимательно всмотрелся в ее испуганные глаза, — он может не просто изувечить тебя, убить. Ты это понимаешь? Вираг знает твои слабые места. Если он ударит, ты можешь стать инвалидом.

— Что ты предлагаешь, Риса? — уточнил Скат. — Уйти и оставить тебя одну с отморозком? Он снова нанесет подлый удар, от которого ты не увернешься. А как тебя потом лечить? Ты подумала об этом? Вряд ли врачи сообразят, что с тобой делать. А вот секретку в известность поставят…

— Вася? — удивилась она его молчанию и сумрачному выражению лица: Ты чего?

— Ему достаточно тебя серьезно ранить, — медленно заговорил он, внимательно глядя на нее, и Риса задрожала: — Тебя увезут в больницу, из которой ты уже не выйдешь.

— Ты… кажется, прав, — выдохнула молодая женщина.

— Риса, что мы можем сделать? — резко спросил он, не давая ей погрузиться в панику и апатию. — Ты научишь меня драться. Но что мне делать, чтобы спасти тебя после ранения, если не успеем его предотвратить?

— Давай по порядку, — собралась она с мыслями: — на теле сумарунца есть три зоны, ранения в которые не поддаются лечению. Спасения просто нет, Вася. Первая на плече, — Лариса показала ему точку, сев в постели. Она спокойно смотрела ему в глаза, не боясь признаний, — нанеси удар ножом, глубокий длинный порез, и гиперфаральный нерв на спине не подлежит лечению. За две минуты все будет кончено. Удар кулаком в шею, — она снова показала углубление между ключицами, — тоже ведет к смерти, как и попадание в эту часть живота. Но ты должен помнить: перебив нерв, сумарунец уже не опасен, в остальных случаях лучше добить, Вася. У нас есть мозг, сердце, сосуды, — она медленно показывала расположение внутренних органов, чтобы Суворов запомнил, — все как у всех. Не оставляй шанса. Если Вираг начнет исцеляться, это конец. Для нас!

— Как исцеляться? — тихо уточнил он.

— Мы регенерируем свои клетки сами, — призналась она. — во сне мы исцеляемся от ран. Но, если увечья слишком серьезны, без помощи другого сумарунца придет смерть.

— Что за помощь?

— Наша кровь сильнейшее лекарство, — призналась молодая женщина, не утаивая уже ничего. — при небольшой обработке листьями хейви. Это сыворотка. Она помогает излечиться, но для других народов…

— Яд? — догадался мужчина.

— Не так, — поправила Риса. — Мы никогда не пробовали ничего подобного, Вася. Ты, наверное, единственный чужой, кто знает запретное. Если бы о нашем способе лечения стало известно, и он сработал бы на других, представляешь, что бы началось?

— Да, — скривился он. — Началось бы не просто паломничество больных, вас бы стали похищать для опытов.

— Точно, — дрогнула она. — Поэтому за пределами Сумару наша тайна не известна.

— Логично, Риса, — кивнул он. — Мы можем решить проблему?

— Как?

— Если сделать заранее пробирки с твоей измененной кровью…

— Не выйдет, милый, — расстроила его сумарунка. — Нужны специальные контейнеры-пробирки, чтобы сохранить свойства. У нас были такие. В обычной пробирке эффект пропадает максимум через час. А постоянно делать заборы…

— Ты ослабеешь, — сухо ответил он. — Да и в таком количестве мы не найдем листьев хейви.

— Ты все правильно понимаешь, — с грустью ответила она.

— Хорошо, — заставил себя предложить страшное спецназовец, делая над собой усилие. — он тебя ранил. Что мне делать?

— Перевязать рану, — просто ответила Риса, — и унести подальше. Никаких врачей и больниц. Главное, не пугайся, Вася, я просто усну глубоким сном. Его длительность зависит от серьезности раны. Я поправлюсь, но медленнее, чем обычно, ведь сыворотки не будет.

— И ты пятнадцать лет без нее, — встревожился спецназовец.

— Да, — пожала Риса плечами. — Я не слабею, Вася, ломки нет. Просто сам процесс увеличивается по времени.

— Я тебя услышал.

— Ты как? — участливо спросила она.

— В меру удивлен, — признался он, вызвав смешок, и проворчал: — Что еще?

— Не стоит, Васенька, — хихикнула она, вызывая жгучий интерес.

— Валяй! Что тебя так веселит?

— Твоя реакция на один пикантный вопрос, — призналась молодая женщина, — Даже не представляю, что ты выкинешь, ведь для сумарунцев это в порядке вещей.

— Заинтриговала, — прищурился он, присматриваясь к ней. — Продолжай, девочка.

— Это связано с сумарунской беременностью, — участливо сообщила она, видя его настороженный взгляд и заинтересованное лицо.

— И? — без психоза уточнил он. — Ты хочешь сказать, у нас есть большая вероятность залететь?

— Нет, Вася, — твердо ответила она, не опуская глаз. — Здесь должно быть честное желание обоих ведь, если мужчина уйдет, сумарунке грозит смерть родами.

— Ты о чем? — серьезно испугался он, впервые слыша о таком.

— Моя генетика другая, — мягко сказала она, и он внимательно слушал. — Чтобы родить малыша, мне все девять месяцев будет нужен его отец.

— Зачем? — негромко спросил Вася и заметил легкую краску смущения на лице и теле. — Риса? Ты что, смущаешься?

— Немного, — прикрыла она глаза, и он позволил себе улыбку. — Мне еще в жизни не приходилось так откровенничать.

— Я никому ничего не скажу, девочка, — подбодрил ее Суворов мягко. — А я имею право знать.

— Я буду нуждаться, — она взглянула ему в глаза, подмечая каждое изменение, — в тебе, если все же решусь завести ребенка. У сумарунцев всегда рождается только двое детей: мальчик и девочка. Больше никогда не бывает.

— Дальше.

— Во время беременности, — послушно ответила подруга. — все желания женщины возрастают, особенно в сексе. Для моего вида нет ничего необычного в том, что женщина, беременная женщина, набрасывается на мужчину, желая его постоянно все девять месяцев.

— Чего? — вытаращил он глаза, думая, что ослышался.

— Это правда, Вася, — заверила Риса извиняюще, — полный разврат, потеря контроля, но это норма. И нужен только отец ребенка, чтобы удовлетворять возросшее желание: ни один другой мужчина не нужен. Они просто пустое место, замен не существует. Поэтому мы очень серьезно относимся к беременности. Не каждое занятие сексом ведет к ребенку.

— Обалдеть! — выпал Суворов в осадок, пялясь на молодую женщину, как на диковинку.

— Что?

— Пытаюсь представить, — честно ответил он, скользя по ней глазами, — что это из себя представляет.

— Сексуальный марафон без всяких ограничений в девять месяцев, Вася, — ее признание прошлось дрожью по его телу, — бурный, дикий, безумный. Навредить женщине или ребенку нельзя: можно все, как хотят оба. И поверь, они хотят. Запретов нет.

— А у тебя… есть дети?

— Нет, Вася, — тихо призналась она, и он присмотрелся к ней, слыша тоску в голосе. — Когда я улетела в последнюю миссию на «Энцеладе» я была слишком молода для замужества и рождению детей. Наша генетика позволяет нам не спешить, поэтому женщины задумываются о детях около тридцати лет, даже чуть позже. У нас не бывает малолетних матерей, Вася. Все это слишком сложно и большая ответственность для двоих.

— Ясно, — тихо ответил он, но его окатило жаром: Риса хотела быть матерью, хотела детей, как любая женщина. Если она боялась рожать от землянина, признание Андрея о жене и трех детях сняло страх и запреты. Но он промолчал: — То есть ты предохраняешься?

— Нет, — качнула она головой.

— Нет? — повысил он голос, не пугая ее. — Толком объясни, Риса, пока у меня мозг не закипел.

— Мне не нужно предохраняться, Вася, — улыбнулась сумарунка. — Ты должен по-настоящему захотеть дать мне ребенка, я должна знать об этом и захотеть того же. Без этого никак.

— Погоди, — нахмурился Суворов. — Ты же могла забеременеть сейчас…

— Да нет же, — покачала она головой, опровергая предположение. — Не пытайся переложить на мой вид то, что происходит в твоем. У землян женщина уцелеет родами, если ее бросят, поэтому у вас все проще. Ты почувствуешь момент зачатия. Ничего не бойся! Я тем более, зная свою генетику, никогда не загоню мужчину в ловушку. Я должна почувствовать, что он готов не просто стать отцом, остаться со мной навсегда. У нас не существует разводов.

— Даже так? — присвистнул Вася заинтересованно.

— Да, — повела она плечиком. — У нас не зазорно заниматься сексом. Пока мы свободны, у нас случаются романы. Ты уже заметил, мы слишком горячи и темпераментны. У нас постель составляет важную составляющую жизни и мужчины, и женщины. Но стоит нам найти свою пару, другие перестают существовать. Я не знаю, как это происходит: просто приходит понимание, что это твой человек.

— А ты чувствовала так? — неожиданно спросил Суворов.

— Вася, давай спать, — отвела она взгляд в сторону, но он не позволил ей ускользнуть.

— Ты не ответила!

— Нет! — прямо посмотрела ему в глаза женщина с легким вызовом. — Я никогда не чувствовала ничего подобного. И я за последние пятнадцать лет имею незащищенный секс. Я ответила на твой вопрос?

— Да, — дернулся он, сообразив, что задел Рису за живое, если она нарушила все правила. Это пугало и радовало. — Ты ответила на мой вопрос.

— Тебя что-то удивляет?

— Да нет, — успокоил он. — Я просто сам не понимаю, как вы выбираете себе пары. У нас проще.

— Не будь так уверен, Вася, — заверила напарница. — Во все времена у всех народов все очень сложно.

— Последний вопрос, — попросил он. — Можно?

— Давай.

— Я понимаю, что ты старше меня, — заговорил он, — чуть больше, чем заявляет твой паспорт. Неужели ты не хотела стать матерью?

— Я боялась, Вася, — честно призналась сумарунка. — что меня предадут. Я боялась, что мужчина испугается того, кем я являюсь. Кому понравится, что жена знает больше, что она сильнее и генетически превосходит, хотя я об этом не просила. Я просто такой родилась.

— Я тебя не боюсь, — спокойно ответил Скат. — Мне плевать, где и когда ты родилась. Ты просто женщина, а я мужчина. И ты удовлетворяешь меня. Это самое главное.

— Вася, — пролепетала она. И он опрокинул ее спиной на постель, нависая сверху.

— А еще, — предупредил Скат жестко, не давая ей ускользнуть, — я планирую надолго заполучить тебя в любовницы, Риса. Поэтому заруби себе на носу, девочка, — с угрозой предупредил Суворов, и его ладонь по-хозяйски накрыла ее грудь, — я не подпущу к тебе других мужиков! Я собираюсь тебя трахать до изнеможения каждую ночь! Ты принадлежишь мне!

— Вася?! — ослабела она и не смогла рассердиться.

— Ты моя! — оборвал он властно. — Я мужчина, мне и решать. И рискни исчезнуть! Найду, притащу назад и не выпущу из постели, пока не проясню твои мозги!

Риса ничего толком не успела сказать, как он набросился на нее: его поцелуй был глубоким и собственническим, ее будто заклеймили. Ей не хотелось с ним препираться, он с удивительной силой справлялся с ней, не пасуя. И она принимала его напор, приветствовала его.