Глава 27

Следующие дни прошли в усиленной подготовке к отъезду: парни облазили вместе с Васей и Рисой все ближайшие окрестности, собирая все, что пригодится для еды и для лекарств. Но еще остро стоял вопрос: куда идти, что не давало покоя. Семья еще терпеливо ждала Рому, хотя это уже попахивало отчаянием, но никто вслух не произносил свои мысли: чем дольше его не было, тем меньше шансов оставалось. На костре готовили заготовки, которые будут есть в первую очередь, чтобы не испортились, а пару дней в отварном виде продержатся.

Время быстро двигалось к назначенному дню, который определили, как дату отъезда, а Рома так и не появился, что перевешивало чашу весов в угнетающую плоскость. Но люди молчали, старались не смотреть в глаза друг другу и продолжали работать, чтобы отвлечься от тяжелых дум, которые подступали исподволь.

Через неделю начались события, которые никто не мог спрогнозировать: они стали накатывать, как снежный ком, усиливаясь и нарастая, не поддаваясь правилам. В кузов грузовика уже загрузили все по максимуму, оставив лишь самое необходимое дня на два. Вася ломал голову, как лучше поступить: стоит ли перегрузить их с Рисой вещи в грузовик или оставить все, как есть? Он не понимал, как лучше сделать, но надеялся, что ответ придет сам. Отношение родных к Рисе внушало недоверие, и он хотел иметь пути к отступлению, но в то же время заднее сиденье лучше бы использовать для людей, точнее женщин, чтобы им удобнее было ехать.

— Переживаешь? — негромко спросила Риса, наблюдая просто какой-то маятник, который не мог занять устойчивую позицию.

— Есть немного, — поморщился он. — Не знаю, что лучше: оставить вещи в нашей машине или переложить?

— Переложить, — предложила она. — Надеюсь, по грузовику не откроют шквальный огонь и скарб уцелеет. К нам лучше посадить женщин, Вася. Твои мама, тетя и сестра скажут спасибо. Давай так и сделаем: вернуть назад всегда успеем.

— Как вариант, — проговорил он, — тем более мы можем освободить только салон. В багажнике останется то, что не стоит светить.

— Именно, — улыбнулась она. — Так будет правильно.

— Тогда перенесем, — прислушался Скат к мнению жены. За несколько минут они переложили свои вещи, еще раз проверив тюки: все подозрительное надежно заперли в багажнике.

Именно сегодня Вася и Риса услышали приближение двоих людей. Они настороженно переглянулись, ожидая любой неприятности, и были готовы к отражению удара. Но ничем не выдали себя, наоборот, выглядели расслабленными и спокойными, хотя внутри были напряжены до предела. Через несколько минут к хижине вышли двое, но спецназовцы уже расслабились: они услышали разговор, который успокоил — свои.

По лесу своим ходом двигались Роман и его знакомая, которая держалась рядом, не зная, куда ей можно податься. Да пока и не подворачивался случай уйти. На поляну вышли усталые и помятые парень с девушкой. Они шли в той самой одежде, в которой их застало нападение. Но по пути разжились небольшим багажом. А вот с одеждой было напряженно: ее стоило постирать, да было негде.

Риса с интересом взглянула на путников. Романа она узнала сразу, но ей было интересно, что он из себя представляет. Первым шел именно Новиков. Это был очень высокий, худощавый и спортивный парень, не дотянувший двух сантиметров до метра девяносто. Из всех братьев он был самым высоким. Его пшеничные волосы, стриженные на военный манер, потускнели и спутались. Грязные голубые джинсы с прорехой на колене, белая некогда футболка стала серой, и такие же запыленные кроссовки. В рюкзаке на спине лежали джинсовка, бумажник, зонт и то, что они подобрали по пути. Его голубые глаза, смотревшие с заросшего светлой щетиной лица, были не просто угрюмыми, злыми. Все же он достаточно видел по пути руин и смертей, сам чудом уцелел. А еще видел панику, беспомощность и непонимание происходящего. Он и сам не мог ничем помочь, его волновала собственная семья и та ответственность, что упала на плечи, когда пришлось взять с собой совершенно постороннюю девушку, которой просто решил помочь.

А вот незнакомка выглядела очень занимательно. По ней нельзя было сказать, что дорога утомила. Да, она устала, но не сникла, как это случается с городскими девушками, не привычными к тяготам пути. Она оказалась стройной и достаточно высокой для женщины: в ней было метр семьдесят три, ее светло-каштановые волосы касались подбородка в удобной стрижке каре. Зеленые глаза немного устали от того, что они видели, не в силах сопоставить и осознать такой террор к людям, не ожидающим нападения. На ней были удобные замызганные кроссовки, голубые в облипку джинсы, черная футболка и расстегнутая фланелевая рубашка, защищающая от комаров. На спине висел заметно полегчавший рюкзак.

Толя вскочил с места, застыл на миг и бросился к брату, крепко обнимая:

— Ромка! Ты жив! — произнес он, задыхаясь и не пряча слез. — Я уж и не надеялся…

— Сам в шоке, Толя! — Роман крепко обнял младшего брата, вознося молитву, что ему повезло больше, чем остальным. — Нам просто повезло.

— Это уж точно! — задохнулся он и отошел, давая остальным поприветствовать брата. Макс и Егор, как Женька и родители, обняли парня, не скрывая радости, а вот Вася почувствовал легкое отчуждение, вот и довольствовался пожатием руки.

— Рад, что ты вернулся, Рома, — без нервов сказал он.

— Я тоже, — кивнул он и вспомнил: — это Ира, Ирина Вавилова. Мы познакомились в кафе в день нападения. Уходили вдвоем… Некуда ей идти, дядя Сереж…

— Ясно, — тихо произнес он, прикрыв глаза: — У всех такая история: некуда идти и непонятно, что происходит.

— Я могу поискать своих.

— Где? — пожалел он девушку. — Все рухнуло… Москвы?..

— Нет, — глухо проговорил Роман ту истину, что знали все, едва сдерживаясь, чтобы что-нибудь не сломать. — На нее посыпались все бомбы. Сам не понимаю, как удалось уйти. Чудо.

— Мы на мотоцикле, — дополнила картину Ира. — Рома хорошо водит.

— Что есть, то есть, — хмыкнул Толя, — девчонки всегда балдели.

— Толя!

— Молчу, — сразу сник он. — Ром, а родители?

— Их уже нет, Толь, — простота ответа обескураживала. — Там руины, воронки и мертвая земля. Они бы не успели уехать.

— А вдруг?

— Я не знаю, — сник он. — Когда начался обстрел, я сразу бросился к ближайшему выезду из города. Как понимаешь, назад в здравом уме никто не полезет. Там не только завалы, там еще зараза. Сейчас еще достаточно тепло. Понимаешь, что испускают трупы в воздух? Без защиты упадешь рядом.

— Я просто спросил, — жалобно напомнил он. — Вообще никого?

— Родителей точно, да и бабы Наташи нет. Куда ей? Семьдесят два, слабое сердце. От вашего дома, Егор, тоже ничего не осталось. Что с дядей Ваней, тетей Аней и Лизкой не знаю.

— У них самолет из Бодрума, — напомнила Таисия, — вчера должен был приземлиться. Вдруг Турция уцелела?

— Все может быть, — пожал плечами Роман и, наконец, заметил незнакомую девушку рядом с кузеном.

— Моя жена Риса, — представил он невозмутимо. — Лариса Суворова. Мой брат, Роман Новиков. Ты его видела на фото.

— Я помню, — кивнула она доброжелательно.

— А я вас не знаю, — настороженно ответил он, изучая новоявленную родственницу. — Когда это Васька все успевает?

— Правильно планирует каждый шаг, — бойко ответила она, вызвав негромкий смешок мужа.

— Мы летали в Сочи, — обнял он жену за плечи и прижал к боку, — в свадебное путешествие. Отпуск хоть дали.

— А что ж свадьбу зажал? — выгнул он бровь. — Или меня решил не звать? Остальные хоть были?

— У нас никакого торжества не было, — не смутился Скат, — сугубо для нас двоих.

— Что так? — едко спросил Роман с усмешкой. — Лицом не вышли?

— Если семья Рисы не смогла присутствовать по очень уважительной причине, — холодно осадил кузен, стирая ухмылку и ставя на место, — не справедливо звать только моих. Если когда-нибудь получится собрать всех за одним столом, тогда и отметим. В твоем понимании должно быть по-другому?

— Нет, — стушевался Роман, получив отпор. Он забыл, что Вася умеет осаживать, не позволяя наглости и нападок.

— Вот и ладненько, Рома, — расслабился Суворов, но предупредил: — Мою жену не обижай на словом, ни взглядом. Тогда твое существование будет безоблачным.

Ирина уставилась на мускулистого мужчину среднего роста, изучающе и испытывающе глядя на него: он был весьма необычен, но она еще не представляла насколько.

— Ирина, — холодно одернула ее Риса, встав перед мужем, чтобы покрасневшая девушка отступила от своего занятия, — Василий женат! Надеюсь, для вас это не пустой звук!

— Нет, не пустой, — смутилась она, опуская глаза.

— Я четко знаю, — продолжила сумарунка, — что мой муж никогда не даст повода заинтересоваться им. Не так воспитан и принципы есть. Поэтому спрос будет с вас.

— Сколько вы женаты?

— Не о том спрашиваете, Ирина, — улыбнулась Риса, — Просто хочу уберечь вас от некрасивых сцен. Вы, наверное, просто еще не сталкивались с такими мужчинами, как он: давая слово, оно нерушимо. А клятву дали мне. Вокруг полно свободных, даже симпатичных. Но именно этот мужчина потерян для всех женщин.

— Как же ты любишь командовать и раскладывать все по полочкам, девочка, — смягчил ее суровость муж. — Как мне повезло.

— Считаешь? — взглянула на него Риса, любуясь мягкой физиономией.

— А то, — кивнул он, немного подлизываясь. — Я с женщинами не спорю.

— Трепло, — засмеялась она.

— Меня все устраивает, — заверил Суворов. — В тебе есть самая лучшая черта.

— Да? — наклонила она голову.

— Ты никогда не противоречишь мне, — серьезно сказал он, — в серьезной ситуации, доверяешь и даешь решать мне самому.

— Просто, — проговорила сумарунка, — если тянуть канат в обе стороны, он лопнет, и пострадаем уже мы, Вася.

— Вот почему мы с тобой вместе, — улыбнулся он, — ты просто меня знаешь, ты меня чувствуешь, понимаешь. Я уже говорил, какой я везунчик?

— Конечно, — улыбнулась она, и неожиданно всю веселость сдуло с ее лица: — Вася?

— Бегом, Риса! — отрывисто бросил он, тоже услышав то, что стерло все краски с ее лица. — Держишься за мной.

— Да! — без споров подчинилась она, и вдвоем они побежали в лес, быстро и умело огибая стволы и бревна, валяющиеся на пути под ногами. Они почти не задумывались над своими движениями, их глаза успевали оценить препятствие и изменить траекторию, чтобы избежать падения.

— Вася! — заорал ему вслед отец. — Что за чертовщина? Вася!