Глава 28

Но сын не притормозил и не ответил, чтобы не терять время. Он просто растворился в лесу, оставив после себя непонимание и ощущение проблем. Вася и Риса бежали, ориентируясь на учащенное и слабое дыхание уже истощенного человека, который пытался спастись, но уже получалось не очень. За ним гнались с самого момента нападения, и ему сначала удавалась отрываться, но чем больше он бежал, тем сложнее было держать дистанцию, да еще без нужной подготовки выживать в чужом мире. А у него ничего не было, кроме одежды. Он уже подумывал повернуть назад и дать себя догнать, но не хотел погибнуть от их рук. Только не от их! Он надеялся наткнуться на своих, но не представлял, где искать: координат не было, а вот удар был нанесен мощно, быстро и разрушительно. Сам едва уцелел! Мужчина почувствовал, как закружилась голова, потемнело в глазах, и он споткнулся почти на ровном месте. Он упал и отключился, уже ничего не чувствуя, организм сдался полностью, уже не реагируя ни на что. Мужчина был измотан не только физически, еще и морально. Вот ему все и стало безразлично.

На поляне у хижины царила тишина и ступор, никто не понимал, что сподвигло этих двоих на марш-бросок. Они недоуменно переглядывались, ища и не находя ответов. Только Вася мог дать объяснение, но он весьма энергично прогуливался по лесу.

Вася и Риса уже преодолели почти три километра, когда наткнулись на раненого. Он лежал на земле, уткнувшись лицом в кочку, поросшую сочной травой. Одет он был как все местные, сразу не поймешь, кто перед тобой. Вася первым добежал до незнакомца, присел рядом и сильными руками уверенно перевернул его на спину. Рядом уже опустилась на колени Риса, сосредоточенно изучая мужчину: он был измотан, но узнаваем. Худощавое телосложение, высокий рост, смуглая, но бледная кожа, словно он долго не видел солнца, и каштановые, с янтарным отливом волосы. Он продолжал пребывать без сознания и долго был в пути, учитывая, что щеки и подбородок покрывала темная щетина. Суворов уже видел сумарунцев и безошибочно узнал, но его поразил его просто растерзанный вид. Через что же он прошел, если все так плохо? Скат не испытывал к нему ненависти. Здесь находился человек, который пострадал сильнее и еще не ясно через что по милости землян он прошел.

— Ты его знаешь? — негромко спросил Скат, взглянув на жену. Он интуитивно чувствовал, что не мог этот человек находиться на планете всего несколько дней, учитывая плачевное состояние.

— Да, — прикрыла она глаза, испытывая жалость к несчастному, но муж ждал ответа. — Это Эрно Стево, — заговорила сумарунка. — Он был техником на «Энцеладе», занимался работоспособностью систем звездолета. Он гражданский, Вася. Совсем был мальчишкой, лет двадцати, не больше. Он летел с сестрой, но они всех сторонились. И немудрено.

— Почему? — сразу уточнил он.

— Он не знал своего деда, — обезоруживающе ответила она и пристально взглянула на мужа, который уже нашел ответ на свой вопрос. — Его бабушка потом вышла замуж и родила дочь, а вот его отец так и остался без рода и племени. Ты не представляешь, как презрительно относятся к таким детям и их матерям, Вася. Родители Эрно были почти моего возраста, когда родили детей.

— Понял, — негромко ответил он. — Значит, Эрно. Боюсь даже спрашивать, что с его сестрой.

— Не представляю, — развела она руками. — Вась, что будем делать?

— Берем с собой, — твердо заявил он. — Здесь он просто погибнет. Потом разберемся. Ему нужно лечение?

— Он ослаблен, — оценила его состояние сумарунка. — Ему важнее вода. Затем еда. Сейчас инъекция безумие.

— Ясно, — Вася прикинул вес мужчины и при помощи жены подхватил его на плечо. — Пора убираться, кьярра. У Эрно может быть комитет бдительности, с которым мы не захотим пересекаться.

— Следы?..

— Некогда, — качнул он головой. — Бегом, девочка. Не хочу войны здесь и сейчас, когда парень ничего не понимает.

— Тогда уходим.

Сейчас первой двигалась женщина, а за ней на шаг позади шел Вася с грузом, который его не тормозил. Он просто отключился от тяжести, которая могла затормозить, представив, что он просто тащит простое бревно, вот он и двигался без заминок. Для него вес взрослого, но ослабленного мужчины был ерундой. Они возвращались дольше минут на пятнадцать, но успели обернуться за сорок минут. Когда они появились с незнакомцем, которого ловко тащил на себе Вася, даже не вспотев и не сбив дыхалку, родные обомлели. Вася осторожно уложил мужчину на траву рядом с палаткой и еще раз присмотрелся к нему.

— Риса, — взглянул он на жену, — нужно привести его в себя. Понимаешь? Мне нужны ответы. Хотя в его состоянии лучше бы он спал.

— Я понимаю, — пожала его плечо сумарунка. — Не смей винить себя. Ты не виноват.

— Дуй за водой, — слабо улыбнулся он, снова взглянув на сероватую кожу. Он коснулся его и скрипнул зубами: он был сухим и едва живым, но ран, требующих быстрого вмешательства, не было.

Риса прибежала с пластиковой бутылкой и устроилась с другой стороны от Стево. Вася приподнял его, и она попыталась влить в рот воды, но ничего не получилось: ручейки потекли по подбородку на грудь, моча футболку.

— Стой, — остановил ее муж, видя, что Эрно остается безучастным. — Нужен шприц.

— Что?!

— Шприц, — повторил он. — Принеси из аптечки самый большой.

— Сейчас, — она еще быстрее побежала к грузовику, залезла в кузов и оторвала упаковку со шприцом. Она прямо по пути вскрыла стерильную упаковку, бросив ее на землю, и снова была рядом, уже сообразив, что задумал муж. Без подсказок она набрала в прозрачную колбу воды, осторожно вставила носик без иглы между сухих потрескавшихся губ и аккуратно выдавила жидкость в рот. Эрно ничего сам не мог, но Вася помог проглотить первую порцию воды.

— Еще, — произнес он, и Риса набрала второй шприц. Они поили сумарунца, пока через несколько томительных минут он не сделал глоток сам. Тогда к его губам снова приложили горлышко бутылки, и он начал пить, обретая часть утерянной силы. — Не спеши, — услышал он ненавистную русскую речь. — Никто не отнимает воду. Пей спокойно.

Он медленно и настороженно открыл серебристые глаза и сфокусировался на молодом светловолосом парне с серыми глазами. Сейчас Стево жалел, что не может свернуть ему шею.

— Тебе лучше? — с ноткой предупреждения спросил Вася, твердо глядя в глаза. — Не стоит. Ты не успеешь.

— Уверен? — едва ли не шепотом спросил сумарунец.

— Ты не в той форме, — лаконично ответил землянин. — Давай лучше познакомимся. Василий Суворов, — сейчас сумарунец лежал пластом на земле и приходил в себя, но вести диалог с врагом не собирался. Весь его вид вопил о презрении. Скат хмыкнул: — Ладно. Другой вопрос: много гамадрилов открыли на тебя сезон охоты?

— Что? — дернулся он и обескураженно уставился на странного парня.

— Диалог пошел, — закатил Вася глаза. — Так сколько? Почему не спрашиваю.

— Что так?

— Причину я знаю, — спокойно ответил он, заставляя сумарунца не только напрячься, еще и пережить неприятные минуты паники. — Сколько их?

— А то сам не знаешь! — сверкнул он глазами.

— Могу и сам выяснить, — пожал плечами спецназовец. — Но я надеялся, ты скажешь сам.

— С какого?..

— А я тебя жене представлю, — вкрадчиво предложил он. — Вдруг ее красота и ум благотворно повлияют на тебя.

— Меня не интересует твоя жена!.. — запальчиво выдал он.

— Совершенно правильный ответ, — похвалил землянин, показав в улыбке белые зубы, — иначе мне бы пришлось тебя убить. Ты же понимаешь? — ища поддержки, наивно спросил он. — А я пережиток прошлого, когда дело касается моей жены. Так познакомить?

— Давай, — осторожно кивнул Стево, ясно слыша не просто предупреждения, угрозы, заставляющие проявлять осторожность.

— Моя жена, — кивнул он на Рису, которая четко знала, что ее узнают, и была готова, спокойно и уверенно ожидая взгляда Стево. И он посмотрел на нее абсолютно равнодушно, не ожидая подвоха.

— Привет, Эрн, — вразумительно проговорила она, любуясь, как равнодушный взгляд сменился изумленно-потрясенным.

— Привет, — опешив, заикаясь, пробормотал он и даже умудрился присесть, опираясь ладонями о землю.

— Узнаешь меня? — осторожно уточнила она. — Я Риса.

— Точно, — сделал он над собой усилие, хотя прекрасно знал, кто перед ним. — Давно не виделись, Риса.

— Точно, Эрн, — поддержала она. — Можешь ответить моему мужу, сколько озабоченных бежит за тобой?

— Мужу? — думая, что ослышался, переспросил он, еще раз взглянув на парня, который увлеченно изучал небо, но с трудом сдерживал смех.

— Да, мужу! — зарычала сумарунка, решив, что жаждет спустить с него шкуру. И Стево моргнул, опасливо косясь на женщину, слыша угрожающие нотки. — Какие-то возражения, Эрн?

— Никаких, — быстро капитулировал он, реально трухнув перед праведным женским гневом. — С ним живешь ты.

— Здравая мысль! Запомни ее на долгую память, — назидательно заявила она. — Продлит собственную жизнь.

— Перевожу, — быстро вмешался Суворов, пока Риса не приступила к членовредительству. — Начнешь скалить зубы, приятель, моя жена снесет тебе башку, — он широко заулыбался. — А я так неповоротлив, что не успею предотвратить расправу. Ты же не против?

— Вообще-то, против!

— Тогда заткнись! — без шуток предложил Скат властно. — С ее братом я побеседовал мило и по-домашнему, семья все же. С тобой миндальничать не буду. Твое мнение меня не волнует, Эрн! Уясни главное: наш выбор касается лишь нас двоих. Не нравится: оклемался, встал и пошел на все четыре стороны! Мне рядом с ней дерьмо не нужно! Своего хватает! Ясно выражаюсь?

— Да, — негромко ответил он. — У меня нет права осуждать, Василий.

— Мы договорились? — впился в него пронизывающим взглядом спецназовец, и Эрно ответил таким же.

— Да, — подтвердил сумарунец. — Я не представляю угрозы.

— Уже лучше, — немного расслабился он. — Что с тобой было, можешь не говорить. Это сугубо личное. А вот сколько за тобой идет уже касается лично меня. Эрн, здесь не только моя жена, семья! Я не имею права ими рисковать.

— Почему я должен верить?.. Ай! — Риса швырнула в него бутылкой, попав в грудь, и нависла над ним, испепеляя яростным взглядом:

— Я за ним замужем, идиот! Что еще тебе, недоумок, не ясно? Объяснить еще раз?

— Риса! — умудрился перехватить ее муж, перетащить к себе и крепко обнять, прижимая руки к туловищу: — Он плохо себя чувствует, вот тяжко и соображает. Не калечь ты его. Ему и так досталось, девочка.

— Извини, милый, — сразу расслабилась она. — Я немного увлеклась.

— Семеро, — ответил Эрно, получив паузу. — Я насчитал вроде столько.

— Значит, — равнодушно произнес Скат, — поищем семерых озабоченных козлов и договоримся. Но можно допустить всякое.

— Что думаешь делать? — сразу спросила жена, сосредоточившись на проблеме. — Ты знаешь, слова бесполезны.

— Есть варианты, — нахмурил он брови, гоняя мысли в голове. — Можно, конечно, попробовать увести в сторону.

— Мало времени, Вася, — сразу покачала головой сумарунка. — Да и наш след четко пересекается с путем Эрна. Мы не собьем их, если там есть хоть один нормальный следопыт. А он там есть.

— Уехать тоже не успеем, — вторил ей Скат. — Нам собираться дольше, чем им идти.

— Что предлагаешь? — понимающе уточнила она.

— Если бы Эрн пришел в себя, — тихо произнес он, заставив сумарунца присмотреться к себе, — я бы даже не заморачивался: пошли бы мы.

— Тебе не удастся уберечь меня, — негромко ответила она, сжав его плечо и понимающе заглядывая в глаза, — от этого, пока не закончится террор. Кроме нас, никто не умеет.

— И я готов убить себя собственными руками за это, — глухо признался он. — Скажи, Эрн, а там случайно нет подполковника? Такого мордатого качка с тупыми поросячьими глазками?

— Есть, — и заметил, как Суворов застыл, принюхиваясь к ответу: — Твой друг?

— Да нет, приятель, — протянул Скат. — Я очень щепетилен в выборе друзей. С дерьмом не бегаю!

— Тогда мне стоит уйти, — опустил глаза сумарунец, осознавая, что не дотягивает.

— Разбежался! — буркнул Вася, вызывая удивленный взгляд уже не затуманенных болью глаз. — Я все знаю про твоего деда: плюнь и разотри. Здесь никому до него нет дела. Я не шучу, Эрн! Я сужу о людях по их поступкам, а не по родословной. Ты подумай, что тебя ждет там и здесь. Там будет все, как обычно, ты попадешь уже в знакомую давящую атмосферу. Здесь может быть по-другому.

— Не верю…

— Ты просто не жил среди нормальных людей, Эрн, — выпрямился Суворов, глядя на него сверху вниз. — Я не хочу ошибиться в тебе. Здесь моя семья, семья Рисы. Не подведи.

— Главное не доверяй им, — он кивнул на лес.

— Даже не собирался, — успокоил Скат. — Я в курсе, с кем имею дело. Это уже личное. Я просто переговорю с козлом, чтобы больше не приставал.

— Как обычно?

— Как обычно, Риса, — проговорил он. — Я первый, ты второй.

— Как будем вести диалог?

— Желательно без нагнетания, — хмыкнул он. — Возьми с собой все необходимое.

— Тебе надо?

— Нет, — ответил муж, кивая на нож, который всегда был с ним. — У тебя пара минут.

— Ясно, — Риса уже двигалась к их палатке, где в рюкзаке лежал пистолет с глушителем. Все же она не хотела, чтобы ее вычислили по звуку выстрела.

— Ты что задумал? — вцепился ему в плечо Роман и развернул его к себе, пристально наблюдая за кузеном.

— Разрулить ситуацию, — хладнокровно ответил он.

— Я с тобой…

— Сиди и не дергайся, — охладил его пыл брат. — Ты еще не дорос бодаться со спецназом.

— Я десант!..

— Ты не десант, — заверил Вася уверенно.

— А кто?

— Детский сад! — порадовал он. Он поднял руку, сжал пальцами запястье и резко вывернул руку кузена, выворачивая запястье и отталкивая Романа. — Остынь. Ты не готов!

— А ты?

— Я знаю, кто там, — пожал плечами Суворов, — поэтому готов.

— Зачем ты только притащил его?! — зло спросил Роман, прижав заболевшую руку к груди: отпор вызвал злость и уязвленное самолюбие, ему накостыляли на глазах девушки. — Не трогал бы, и проблем не было.

— Тебя забыл спросить! — одернул Скат, угрожая и давя на психику. — Вякнешь в его сторону, ответишь передо мной!

— Да кто…

— Заткнись, Рома! — душевно предложил старший брат. — Эрн не виноват, что мир провалился в ад. Лучше помоги ему. Не можешь, не трогай! И еще, Ром, за нами не ходи. Это опасно!

— Я сам знаю, что мне делать! Не командуй! Я пойду!

Скат не стал больше ничего говорить: он размахнулся и ударил кузена в солнечное сплетение, сгибая от боли. Он добавил еще по шее, роняя на землю, но сдерживая силу, чтобы не навредить. И Рома пропустил оба удара, не успев защититься.

— Присмотри за братом, Толя, — приказал он, найдя взглядом вскочившего парня. — Он сгинет в лесу без подготовки.

— Ты… спятил?..

— Сидеть на месте и не мешать! — повторил Вася внушительно, не терпящим возражений голосом. — Каждый хорош на своем месте. И в лесу не ваше.

— Твое что ли? — скривился Егор, переживая за кузена.

— Мое, — успокоил он. — Я спасатель, мне можно.

Риса уже выскочила из палатки, набросив куртку, под которой прятала пистолет.

— Вперед, Риса, — поторопил он, — иначе они зайдут в гости.

— Подполковник?..

— Если не понял Олега, — заверил он, — я сам переговорю. Тем более не твоя весовая категория.

— Договорились.

— Пока собирайтесь, — резко произнес Суворов, снова бросаясь в сторону леса. — Стоит уехать уже сегодня.

— Вася?

— Потом, отец! — крикнул сын. — Эрна не трогать. Он часть семьи. Я все сказал. Вы услышали. Ты тоже, Эрн. Не вреди, хотя мои братья плохо воспитаны!

— Принимается, — устало выдохнул он и допил воду из бутылки. Сразу Стево лег на землю и закрыл глаза, собираясь подремать. Он надеялся, что об него никто не споткнется. Но еще он удивлялся тому, что видел: Ксилла Виорелл не просто спаслась, еще и вышла замуж за землянина намного моложе ее самой. Да еще Вася все знал, она рассказала, и он вел себя не так, как к пришельцам относились земляне. А если ловушка? — неожиданно окатило его холодным потом. С чего он взял, что здесь нет фальши? Что ему так повезло после всех злоключений?

Эрно прислушался к разговорам людей, но ничего необычного или предосудительного не заметил. Там только охали, суетились вокруг Ромки и осуждали Васю, не понимая, что на него нашло. Но ответа не находили. А вот у Романа напрочь отшибло желание бегать по пересеченной местности. У него были проблемы со здоровьем, организованные кузеном, да еще в очередной раз захотелось помыться. Эрно понял, почему Вася так осадил младшего брата: погоня приближалась, и там были тренированные убийцы, против которых парень из учебки без военного опыта не выстоит. А вот у Суворова и Ксиллы были все шансы одержать верх, и они знали это. Стево не поверил ни единому слову по поводу специальности землянина: никакой он не спасатель, а спецназовец, как и его жена. И для него было очень необычно, что семья ничего не замечает. Но так обычно бывает: посторонние видят истину, а самые близкие ни о чем не подозревают. Да они еще будут сомневаться, что правильно поняли. Вася умело скрывал от семьи свою опасную профессию, чтобы не волновать, и чтобы его не тревожили заботой и страхами.

Но еще он не посветил их в то, на ком в итоге женился, о чем его предупредили сразу при пробуждении. Стево насчитал достаточно много людей на небольшом пятачке в лесу, да и успел всех зафиксировать — родителей, четверых братьев и двух девушек. Да и машины он видел, которые были загружены и почти готовы к отправке. Эрно почувствовал, что рядом с ним кто-то остановился и пристально изучает. Неохотно мужчина открыл глаза и увидел рядом совсем юную и красивую девушку. Женя оказалась натуральной блондинкой с мягкими зелеными глазами, овальным личиком с тонкими правильными чертами. Ее волосы были закручены в хвост, кончики которого касались лопаток, а вот ресницы и брови оказались темнее — коричневые и эффектные. По сравнению с женщинами его народа Женя отличалась только своей внешностью. За счет юности она выглядела хрупкой и стройной, хотя с возрастом могла измениться, но в глазах не было знакомого презрения. Как и все, она оделась в футболку и джинсы с кроссовками.

— Я Женя, — представилась она мелодичным голосом, большими от изумления глазами изучая изможденного мужчину, который просто ожил после воды. — А вас правда зовут Эрн?

— Сокращенно от Эрнеста, — ответил он привычную оговорку. Он давно репетировал схожую ситуацию, надеясь на побег. — Мать сходила с ума по этому имени, вот и дала его мне. А так Эрнест Светлов.

— Очень приятно, — произнесла девушка. — А вы не знаете, почему брат такой сердитый? Он никогда не бил младших… Вася веселый и добрый. А тут…

— Женя, — назидательно произнес ее отец, — не приставай к человеку. Он не очень хорошо себя чувствует.

— Извините, — покраснела и смутилась Женя.

— Мне лучше, — успокоил ее сумарунец, видя, как ей стыдно за расспросы. Он не хотел ее обижать, Женя была еще сущим неиспорченным ребенком, который смутно представлял всю грязь этого мира. — Поговорить можно, чтобы отвлечься. Это я могу, — но еще он присматривал за обоими братьями, ломая голову, хватит ли сил удержать от глупостей. — Пока ни на что другое я не способен.

— Вам очень плохо? — забеспокоилась она. — Может, лекарства…

— Сон и отдых, — заверил Стево, — исправят ситуацию. Я изрядно измотался.

— Вы… Тоже это видели? — Женя задрожала в ознобе и обхватила себя руками. — Сколько агрессии… Не понимаю…

— Я сам не знаю, — ответил он, чтобы что-то сказать. — А по поводу брата ты не волнуйся: его вынудили обстоятельства быть таким жестоким. Он защищает вас.

— Нападение — это защита? — думая, что ослышался, переспросил Рома, придя в себя.

— В твоем случае безусловно! — решительно ответил сумарунец, не обращая внимания на рвущееся возмущение. — Ты не умеешь рационально мыслить.

— Умею…

— Докажи! — решительно бросил ему в лицо Стево, еще с усилием принимая сидячее положение, и Женя не бросилась помогать, чтобы не унизить его, хотя цепко наблюдала за ним. Серебристые глаза Эрна придирчиво изучали его: — Там безжалостный спецназ, стреляющий боевыми по намеченной цели. У них опыта годы военных операций, их руки по локоть в крови, ведь они выбрали работу убийц.

— Спецназ не убивает…

— Этот уничтожает, — заверил Стево, не моргнув. — Забудь патриотические речи преподавателей, агитацию — это не работает. Первый бой решает, кто ты и что. А ты еще не был в бою, Роман. Как и ни один из вас.

— Будто Васька был! — запальчиво выдал Егор, подтверждая, что брат действительно хранил свои тайны и оберегал их, но еще он был сильно уязвлен: опять их опустили, не давая показать, на что способны.

— Василий был в ситуациях, — резонно напомнил он, — которые можно приравнивать к боевым, учитывая специфику работы. Он сможет.

— Ага, — буркнул Роман, — договариваться он может, а не действовать.

— А ты считаешь, — резко спросил Эрно, стиснув зубы, — лучше эскалация конфликта, чем его мирное урегулирование? Хороший правитель сначала попробует договориться. Если не выйдет, только в этом случае стоит переворачивать стол. Нужно же в конце концов думать о жизнях людей, а не о собственных амбициях.

— Эскалация уже…

— Сообрази почему! — услужливо предложил сумарунец, заставив парня покраснеть. — Спешка важна сам знаешь, когда. Лучше помолись о брате, чтобы вернулся.

— А он Рису потащил с собой! — прижала ладони к щекам Женя. — Кошмар!..

— Она не испугается и не отступит, — заверил Эрно. — С ним там находится именно тот человек, на которого можно положиться. Она не подведет и не предаст, ведь…

— Что?

— Ничего, — произнес он, сворачивая ненужную откровенность. Чтобы посвящать во все перипетии, нужно приоткрыть завесу тайны, а Вася не сделал этого, вот и он не станет. — Голова не варит. Сам не понимаю, что говорю. Они выберутся.

— А ты сам кто будешь? — спросил отец Василия, когда в грузовик загружали остатки вещей, даже свернутую палатку.

— Раньше был техническим специалистом по навигационным системам, — тихо ответил он, — Сейчас просто спасшийся, как и многие другие, кто уцелел.

— Да уж, — сник мужчина, вспоминая их потери.

— Денис, — голос жены звучал успокаивающе.

— Ты знаешь, Тая, — глухо ответил он. — Я не знал своих родителей, понятия не имею, кем они были. Твои и стали мне отцом и матерью. Отца мы уже схоронили…

— Мать упертая, Денис, — напомнила она. — Она же сказала, что из дома никуда. И ты знаешь почему.

— Чтобы нас не тормозить, иначе могли не уйти до удара.

— А врач бы не помешал, — тихо напомнил Сергей.

— Теперь есть Риса, — сказала его кузина. — Она весьма умело справилась с моей ногой. Я не буду осуждать мать за принятое решение.

— Она чужая! — вскинул голову Роман. — Мы ее не знаем!

— Тогда, — раздался холодный женский голос, и зеленые глаза Ирины вспыхнули, — мне стоит уйти! Если жена брата чужая в семье…

— Ира, я не то хотел сказать, — сменил тон парень, но она не подобрела.

— Не горячись, — медленно произнес сумарунец, пристально глядя на нее. — Если сможешь услышать меня, там намного опаснее, чем здесь. Не расплачивайся собственной жизнью за обиду.

— Я сама решу…

— Решай, — отвернулся он от нее. — Мне нет до тебя никакого дела. Я привык к презрению и осуждению. Единственные люди, отнесшиеся ко мне по-человечески, в лесу. Если бы я мог, я бы пошел вместо нее! Не вместо тебя! Ты не стоишь усилий, Ирина!

— Да как ты смеешь?..

— Мне плевать на твое мнение и отношение ко мне, — просто ответил он, еще раз холодно взглянув на нее, — Учитывая, что я выжил, где умирали другие, я пересмотрел аспекты жизни. Ты забыла, что в презрение можно играть двоим? Хочешь узнать, каково это? Могу легко поделиться опытом оптом и подешевке! Интересует?

— Когда вернешься.

— Мне некуда возвращаться, — гордо ответил он и умудрился медленно встать, не скрывая свой рост и гордое лицо. — Моих родителей давно нет на свете. Моя сестра умерла тринадцать лет назад. Ей было всего восемнадцать, а ее не пожалели. Никто! Никогда! Моя тетка знать не желает меня, как ее муж и дети. Так куда и зачем мне возвращаться? Они хотели, чтобы я сгинул и позор стерся. Они получили желаемое. Я презираю, не признаю и отрицаю их существование! Я сказал. Ты услышала.

— Что ж ты не спас сестру?.. — наехала с презрительным смешком Ирина, и едва не откусила себе язык. Испугавшись той тьмы, что коснулась ее.

— Знаешь, Ирина, — ледяным тоном заговорил он, сделав шаг навстречу к ней, пугая ненавистью в серых глазах, — я никогда не поднимал руку на женщину! Коснешься еще раз памяти этой девочки, я удавлю тебя собственными руками, наглая спесивая стерва! Ты ей в подметки не годишься! В ней было больше доброты и света, чем в тебе!

— Эрн! — перед ним оказалась Женя, вставая между двумя враждующими сторонами. — Не надо, пожалуйста, — заглянула она в его суровые глаза, — Пойдем со мной, — попросила она и осторожно протянула руку, не смея коснуться рассерженного мужчины. Она уговаривала, но не унижала: — Надо умыться, Эрн, и сменить хотя бы футболку. Пойдешь со мной?

— Ты не понимаешь, что творишь, — предупредил он, остыв и взяв под контроль свою ярость. На Женю он не мог вывалить то, что его грызло.

— Так объясни мне, — не отступила и не испугалась она. Девушка замолчала, ожидая его решения, и он решился, надеясь отпугнуть ее.

— Мой отец незаконнорожденный, — жестко и холодно назвал он вещи своими именами, следя за ее реакцией, но ее лицо совершенно не изменилось: — Бабушка так и не назвала имя мужчины, от которого родила сына. В той среде, где я рос, это позор. Мой отец слишком долго не мог обрести семью потому, что ни один уважающий себя род не допустит такого мезальянса.

— Ты серьезно? — изумленно расширила глаза Женя.

— Да!

— Что за дикие нравы! — презрительно фыркнула она. — Плюнь и разотри! Я-то думала, что ты маньяк! Пошли попробуем привести тебя в порядок.

— Ладно, — согласился он, но не посмел коснуться девушки. — Есть, во что переодеться?

— Вася целый арсенал притащил, — кивнула она, идя чуть впереди. И он пошел за ней, повернувшись к Ирине спиной, забыв о ней раз и навсегда. Они завернули за угол хижины, где оборудовали рукомойник, и Стево настороженно взглянул на девушку, не представляя, как она отреагирует на татуировки.

— Ты пока умывайся, — отступила она, давая понять, что сама стесняется его, — а я принесу футболку.

— Спасибо, — поблагодарил он, подождал, пока она не окажется возле грузовика, и решительно снял грязную футболку. Под ней оказалось мускулистое тело, которое через несколько дней обретет свою изначальную форму. Он повесил одежду на толстую ветку и набрал в ладони воды, наклонился и начал умываться, наслаждаясь влагой. Он умудрился вымыться по пояс, когда с тонким полотенцем и футболкой брата к нему вернулась Женя. Она во все глаза уставилась на гладкую кожу, но ее интересовали татуировки, не скрытые одеждой.

Эрно помедлил минуту, но Женя не убежала, и он повернулся к ней лицом, желая во всем разобраться сразу. Она успела рассмотреть на правой лопатке достаточно большой орнамент из лекал и замысловатых переплетений, идущих через плечо на верхнюю часть груди и опускались до середины бицепса. В ее взгляде сквозило любопытство, но она его придержала.

— Вот, — протянула она ему полотенце, — вытрись.

— Спасибо, — он быстро смахнул все капли с тела и надел свежую футболку, укрывшую знаки и тело от изучения.

Неожиданно он вскинул голову, прислушиваясь к лесу, где оказались девять спецназовцев разной военной подготовки, сошедшиеся в бою, звуки которого для землян не долетали. Но он прекрасно слышал и был на чеку, боясь предательства, хотя там была Ксилла, но он уже мало в чем был уверен, пройдя через сплошной ад.

— Что с тобой? — непонимающе спросила Женя, наблюдая за мужчиной, ведущим себя очень странно.

— Ничего, — отрывисто ответил он, находясь будто в двух местах одновременно. Он вернулся во двор хижины, где уже ничего не напоминало о долгом присутствии людей: все погрузили в большой кузов и вдоль бортов поставили лавки, закрепив, как смогли, чтобы удобнее было сидеть. Ни один человек не слышал и не знал, что творится в паре километров от них.

Эрно оперся всем весом о толстую балку навеса. Он немного расслабился, на миг опустив голову, изучая землю под ногами, и затем снова уставился на стену стволов и кров, вспоминая тот бой и слыша этот. Снова там сошлись земляне и сумарунцы, но в этот раз расстановка сил была другой: против отряда убийц вышли всего двое он и она, из двух миров, которые по убеждению Стево никогда не могли пересечься. Но они еще и объединились раз и навсегда. Заставляя верить в едва ли невозможное.

Но это было! Здесь и сейчас доказывая, что в этом мире возможно все. И Эрно пытался перестроиться, ломая свои представления и ведя собственную внутреннюю борьбу. И он продолжал следить за событиями в лесу, где шли свои бои.