Глава 33

— Точно, — они выдернули все ремни, вытягивая на всю длину, отрезая их. По очереди каждое кресло поставили на багажник и надежно привязали к себе, делая морские узлы. Но малышам не понравилось, и они заорали, заставив вещи приладить в кресла, а самих взять на руки. И она сразу затихли.

— Давай назад, Эрно, — заторопился он. — Челноки нам не кстати.

— Уходим, — воины быстро юркнули в лес, стараясь скорее покинуть место бойни. Стево не лез к парню с вопросами по поводу детей. Он сам понимал, что выхода у них не было: они в любом случае не оставили бы их там на верную гибель. Вася уже принял решение, надеясь, что жена поддержит его. Сейчас они уже не бежали, все же груз был весьма хрупкий и крикливый.

Риса терпеливо ждала мужчин, как и все, но ей было чуть спокойнее, все же она слышала обрывки разговоров и знала, что они живы. Ее спокойствие подействовало на семью, и люди вылезли из укрытий к машинам, устроились прямо на земле, испытывая отходняк. Стрельба Рисы ставила в тупик, ведь они никого не видели.

— Ты точно попала? — озадаченно спросил у нее деверь.

— Точно, Егор, — заверила она. — Я не промахиваюсь, да и прицел хороший.

— Инструктор по дайвингу стреляет из снайперской винтовки?

— Я очень хороший инструктор, Денис Кириллович, — не дернулась она.

— А мой сын спасатель!

— Именно, — снова не проговорилась она. — Вы пока передохните. Скоро поедем дальше. Здесь оставаться нельзя.

— Ясно, — тряхнул он головой: если Риса стреляла, парни встряли в бой, а если трупы появились еще и с вражеской стороны, их станут искать. — Скоро поедем.

Через полчаса среди деревьев появились мужчины, и семья выпала в осадок, когда рассмотрела детей на руках. Риса сделала шаг вперед и остановилась, дожидаясь мужа. Она видела, что они не пострадали, лишь подустали тащить кресла, без которых уже не обойтись. Вася первым дошел до нее, обнял одной рукой за талию, чтобы прижать и крепко поцеловать. На другой руке сидел ребенок, цепляясь за крепкую шею обеими ручонками.

— Ты вовремя, Риса, — произнес он, выпрямившись. — Я знал, что ты не упустишь момент.

— Конечно, — ответила она, изучая с неослабевающим вниманием малыша на руках мужа, а Скат прислушивался к ней, наблюдая за реакцией. Он еще сам толком не рассмотрел малышей, и сам взглянул на того, которого нес. Ребенок был одет в розовый дорожный костюмчик и явно был девочкой. На голове виднелся светлые густые кудряшки, на круглом личике большими пуговками сверкали зеленые глазенки в обрамлении более темных ресничек и бровей. На щечках и подбородке виднелись ямочки, да и ручки были маленькими и слабыми. Малышка тоже изучала Рису и Васю.

— Держи ее, — принял решение Скат и передал ребенка в руки Рисы, которая сразу же взяла ее, осторожно прижав к себе. — Егор, кресло подстрахуй сзади. И Эрну помогите.

Вася достал нож и перерезал широкие ремни, сбрасывая кресло с вещами в руки брата. Его сразу определили на землю, как и второе. Скат снял амуницию, убирая оружие в сумку и разминая плечи. Он не лез к Рисе, давая ей самой разбираться с малышкой и, судя по тишине, у нее получалось. Рядом оказался Эрно и выгнул бровь, предлагая избавить его от ерзающего груза. Судя по синему костюмчику это был мальчик, который вертел головой, не выпуская из вида сестру.

— Давай его мне, — произнес Суворов и сразу получил ребенка.

Эрно быстро снял оружие, пряча в сумку, едва не вытерев руки о штаны, что пришлось касаться того, что несет смерть. Сейчас нужно решить все с детьми, и он не жаловался, что убивал впервые в жизни. Это нужно было сделать. Риса подошла к мужу, придерживая малышку ладонью за спинку:

— Вася?

— Не знаю, кто их отец, Риса, — заговорил он, держа на руках похожего ребенка, который успокоился рядом с сестренкой, — мать погибла в перевернувшейся машине. Детей спасли кресла и заднее сиденье. Если она успела собрать документы, в вещах могут быть ответы на все вопросы. Мы с Эрном забрали все.

— Ясно, — прижала чуть сильнее малышку Риса, чувствуя холод в теле: а если бы они убили детей? Сумарунцы не могли не видеть в машине младенцев.

— Там почти никто не уцелел, — прикрыл глаза муж: — Беженцы: дети, женщины, безоружные мужчины… С десяток человек убежали в другую сторону. А малыши остались в машине.

— Жалеешь, что убил спецназ? — вскинула она голову, не собираясь позволять мужчинам испытывать вину. — Я нет, что убрала трех скотов, которые не пощадили бы и детей. Вася, это младенцы! Не смей переживать, и ты, Эрн, не смей!

— Я видел, как они отнеслись к раненой девочке, — скрипнул он зубами. — Меня успокаивать не надо. Я снова сделаю такой же выбор, если придется.

— Очень надеюсь, — дрогнула она, — что на этом все.

— Ты правильно поступил, Вася, — рядом при поддержке мужа стояла мать. — Думаю, им месяцев десять-одиннадцать. Но не больше года.

— Наверное, — пожал он плечами.

— Давай одного отцу, — проговорила она. — Риса, дай мне второго…

— Что ты задумала, мать? — прищурился сын, чувствуя, как застыла жена, не в силах разжать руки и испытывая боль.

— Взять их, — пожала она плечами. — Вы еще молоды. Своих заведете, а им нужна семья. Риса, давай ее мне.

— Даже не смей! — встал перед женой Василий, закрывая ее собой, не позволяя матери творить, что она хочет. Он не скрывал охватившего его праведного гнева. — У тебя были… есть дети. К этим не приближайся! И не смей снисходительно облагодетельствовать, не узнав, чего хотят другие!

— Я хочу, как лучше! — возмутилась она. — Вы еще не готовы и не представляете, что такое дети! Поиграете, устанете от чужих детей и не будете знать, куда их деть!

— Вот и жди этот момент, если он наступит! — не сдался Василий. — Я прекрасно знаю, что делаю и в чьи руки вкладываю детей! У тебя было счастье материнства, не смей красть его у другой женщины! Не позволю!

— Вася? — тонкая рука Рисы легла ему на плечо, и он успокоился, когда повернулся к ней.

— Я не идиот, Риса, — негромко напомнил он, не дав мальчишке свеситься с его рук и свалиться вниз. Он его крепко удержал, прижимая к себе. — Тебе важнее. Я это знаю уже давно.

— Насколько давно? — пролепетала она, едва слышно.

— С нашей первой ночи, — не отвел он от нее глаз. — Ты пыталась сделать вид, что тебя не волнует отсутствие детей, но это было не только видно, еще и слышно, Риса. Ты до безумия этого хочешь. Ты давно готова к материнству, но не смела позволить себе такую роскошь. Причины мне слишком хорошо известны. Неужели откажешься от своей мечты? Им обоим нужны родители. И, кажется, это мальчик и девочка, — с намеком закончил он. — Так чьи они?

— Наши, — не скрывая слез, ответила она, уткнувшись носом в маленькую макушку и вдыхая чистый младенческий запах. — Ты точно уверен, Вася?

— Будет трудно, — припугнул он ее и обнял ее за плечи, но она не прекратила улыбаться, — ведь собственных детей никто не отменял. Придется справляться со всеми.

— А если не получится? — с тревогой спросила она, все же возраст ее немного пугал.

— Совсем идиотка? — добродушно спросил он. — Двое детей у меня уже есть. Если не получится, значит, других не будет. Не потому, что не захочу, я просто не смогу. Жена у меня одна и только ей быть матерью моих детей. Не могу поверить, что приходится напоминать аксиомы. К тому же у нас на подхвате дядя Эрн.

— А? — вскинул голову бедняга слишком подозрительно.

— Еще не оглох, уже радует, — сыронизировал Скат. — Ты же поможешь, когда возникнет острая необходимость?

— И когда она возникнет? — сдвинул он брови.

— Скоро, — засмеялся друг в сердитую физиономию. — Я же дал слово. Считаешь, не стараюсь приблизить сей святой миг?

— Эрн, не впадай в панику, — сразу успокоила Риса, — на Ваську находит юмор, не совместимый с жизнью, но быстро проходит. Парочка бессонных ночей, и он сдуется и перестанет хорохориться.

— Что-то не сдувается, — ехидно напомнил Стево, заставив Рису густо покраснеть. — Это ты засыпаешь без задних ног.

— У тебя на руках дочь, милая, — скучающе напомнил ей муж. — Не отрывай брату голову и не подавай пагубный пример детям.

— Уложу спать, — пообещала она мстительно, — и сверну шею, Эрн!

— Нормальная семья! — восхитился Вася. — Ты уже скатилась до угроз!

— Эрн, ты едешь в грузовике, — заулыбалась она. — Заднее сиденье занято. Навсегда!

— Как же я рад, что ты рада, Риса, — кивнул Стево, опасливо делая шаг назад. — Мне и грузовик сойдет после их орущего дуэта.

В ответ на реплику дяди девчушка выронила соску и заорала, а Вася ловко прижал пальцем соску ко рту мальчишки, не позволяя повторить подвиг.

— Даже не надейся, парень, — скучающе предупредил он, любуясь недоуменными зелеными глазами, — хватит одной оперной примы.

— Ну и легкие, — восхитилась Риса, присев на корточки и подняв соску из травы. — Голос не сорви, а то придется шептать.

— У!

— Вот тебе и «У», — женщина выпрямилась, посадила дочку на бедро и подошла к одному из кресел, где заметила бутылочку и смеси. Девчушка сразу заинтересовалась сумкой. — Значит, хочешь есть.

— В термосе теплая вода, — Женя протянула ей тару.

— Сейчас разведем питание, — пообещала Риса, наблюдая, как кресла надежно установили на заднее сиденье ее машины. На родителей Васи старались не смотреть, они поступили некорректно, а Вася не позволил причинять жене боль. А она страдала бы, видя так близко детей. Малышей пристегнули в их кресла и, не обращая внимания на гигиену, прополоскали бутылочки, насыпали сухую смесь, развели водой и хорошенько взбили. По очереди дети получили свои бутылочки и жадно присосались к ним, замолкая на некоторое время.

— По машинам, — взялся рукой за дверцу Вася. — Нам пора.

— Спасатель?

— Потом поговорим, отец, — хмурым взглядом смерил его сын. — Я давно взрослый мужик, что не укладывается в ваших головах. Ты сначала матери объясни, что опережать события не стоит. Можно сделать больно. Или ты специально?

— Нет, — притихла она. — Я действительно считаю, что так правильно.

— Тон меняй, — предложил сын. — Мне и Рисе давно не пятнадцать. В следующий раз учитывай, пожалуйста, все детали. Я уже сообразил, что моя жена не устраивает тебя, и знаю все твои доводы. Не сможешь принять ее, — твердо пообещал он, — я доставлю вас до поселка, где вы сможете осесть, а я с семьей переберусь дальше, чтобы не напрягать.

— Вася?..

— Дети готовы, Риса? — посмотрел на жену мужчина, не обращая внимания на возглас матери.

— Да, — не посмела спорить она.

— Садись, пожалуйста, в машину, — попросил он. — Я очень хочу убраться подальше.

— Я тоже, — молодая женщина уже садилась на свое сиденье, сразу пристегиваясь. Вася повторил за ней, захлопнув и заблокировав дверцы. Сейчас они терпеливо ждали, когда грузовик сдаст задом и выползет на шоссе, сдвигаясь в повороте назад, снова уступая впереди место легковушке. В кабине грузовика сейчас оказалось трое, благо сиденье позволяло. Эрно забрался вместе с родителями Васи, осторожно устраиваясь у дверцы, чтобы иметь возможность маневрировать. Он даже взял пистолет в кабину с молчаливого одобрения друга: по-другому уже было нельзя. Скат тоже вооружился, как и Риса, да и в кузове не расставались с автоматами. До сих пор они испытывали растерянность, как менялся Вася в зависимости от обстоятельств. Оказывается, он был солдатом, теперь остро стоял вопрос о тех переговорах: как он договорился со спецназом в лесу у хижины знать не хотелось. Но и его жена была не так проста, Риса обладала отточенными навыками спецподразделения, и ее подготовка оглушала, не каждому дано так стрелять. Теперь многое становилось ясно. И предупреждение Васи легло в канву, если служил… только где? И Риса работала вместе с ним.

— Вас что-то беспокоит, Денис Кириллович? — небрежно спросил Эрно, когда молчание несколько затянулось. В кузове чувствовалось внимание еще одного человека, но Ирина держала себя в руках, пусть слушает.

— Ты же знал, — отрывисто произнес он, — кто они?!

— Да, — не стал юлить сумарунец. — Но мне не понятно, почему Василий скрыл все от родителей и семьи? Ему легче выглядеть слабаком, чем самим собой.

— Он не хотел нас волновать, — вздохнула Таисия Арсеньевна. — Я бы сошла с ума еще три года назад, если бы узнала… А она?

— Риса, — с упором повторил Стево ее имя, прислушиваясь к неоднозначной реакции. — Она вам нравилась в образе врача и тренера, а вот в настоящем обличие уже нет? Она не изменилась и не измениться. Это ее работа, которую она выбрала, и Вася знает о ней абсолютно все, как и она о нем.

— Снайпер? — схватилась женщина за голову, чувствуя настоящую мигрень от информации, готовой утопить ее. — Спецназ? Я правильно понимаю? А отель?

— Что отель? — неуютно поежился Эрно.

— Они оба были там с заложниками и боевиками?

— Вася и Риса, — указал он очевидное, — спросите у них. Про отель мне не докладывали. Да я и не интересовался.

— Да уже неважно, Тая, — остановил ее муж. — И так понятно. Конечно, они не только были там, еще и участвовали. Вот почему он так долго не звонил.

— И теперь это наша жизнь, — со вздохом выговорила она. — А как же дети?

— А что с ними, Таисия Арсеньевна? — вопросом на вопрос ответил сумарунец. — За них можно не переживать. Конечно, Вася и Риса еще не были родителями. Они будут учиться, делать ошибки, но они уже любят малышей. Я видел его глаза, когда он их услышал. Уже тогда он знал, что возьмет обоих. И знал, что она поддержит его. Он нес детей ей. Она и правда многого лишила себя и украла, он возвращает ей утраченное.

— Не каждый мужчина возьмет в дом чужих детей. Как он может?

— Ради Рисы он и черта приветит, — напомнил Стево с улыбкой, — и не потому, что она умело крутит им. Потому, что хочет видеть ее счастливой, вот он и делает. Ему необходимо, чтобы его жена просто жила полной нормальной жизнью. И мне не хочется думать о том, что он готов сотворить, чтобы так и оставалось. Сейчас его решения станут более резкими и неумолимыми: у него теперь другая зона ответственности. Раньше была одна Риса, способная постоять за себя. А теперь на руках двое беззащитных младенцев, которых признали оба. Не хочу видеть, что он сделает, если они окажутся под ударом. Тогда у него на пути лучше вообще не стоять. Он превыше всего ценит семейные узы. Он умрет за тех, кого впустил в свой узкий мир, чтобы жили они.

— Эрн, хватит! — обхватила себя руками женщина, чувствуя холод внутри.

— Просто вы должны понимать его мировоззрение, — объяснил он. — Вася сам не скажет, просто станет действовать, а я могу объяснить.

— Что объяснить?

— Вам тяжело, что он словно отдалился, — заговорил сумарунец. — В какой-то степени это так, но и не так. Вы должны увидеть уже не ребенка, взрослого мужчину, отвечающего за собственную семью. Без Рисы и детей он уже не сможет жить. Поэтому сначала они, потом, если отыщет племянницу, она…

— Какая племянница? — тряхнула головой его мать. — У Васи нет племянницы.

— Уже есть, — пожал он плечами. — Дочь старшего брата Рисы. Она потерялась в этой круговерти, и он пообещал, если найдет, она будет с семьей. Вася присмотрит и вернет отцу, когда появится случай. Вот за кого он в первую очередь в ответе, кого будет спасать и защищать. Егор давно взрослый, голова на плечах есть, силы тоже. Вы вместе. Не обижайтесь, что акценты сдвинулись. Так бывает всегда.

— Как все меняется, — вцепился в руль отец, выворачивая, чтобы вписаться в поворот почти в 900.

— Если любите сына, — просто сказал Стево, — примите все перемены. Иначе вы его потеряете. Он не шутил: Вася действительно уйдет с семьей, чтобы не причинять жене боль, если ее не принимают. Он справится. А я пойду с ними, чтобы уровнять шансы. Да и его решения тряханут и мою устойчивую психику, если он пойдет напролом, ища для них безопасный дом. Без меня могут не справиться. А я еще не все забыл: толк будет.

— Ясно, — переглянулся с женой Суворов: лучше действительно не давить, сын умел быть не просто твердым, жестким и несгибаемым. — Поживем и увидим, во что выльется.

— Увидим, — кивнул Стево и прикрыл глаза, отстранившись от всего. Они хоть и разделились, глушилки не выключили, просто его наладонник получал сообщения, начиная вибрировать. Вот он и был в теме. Пока все оставалось тихо и спокойно, и Стево позволил себе подремать.