Глава 34

В легковушке царила тишина, нарушаемая лишь чмоканьем, издаваемым детьми. Оба с аппетитом высасывали свою молочную смесь, напоминающую по своей структуре жидкую кашу. Риса обернулась к ним, продолжая изучать и привыкать. Она заметила, что мальчик крупнее сестренки, но у них были схожие черты лица, которые с возрастом поменяются.

— Что скажешь, кьярра?

— Это большая ответственность, Вася, — проговорила она. — Я никогда не приближалась к детям настолько… Может, для них было бы лучше у твоих родителей? Таисия знает, что делать.

— Их нужно просто любить, Риса, — поймал он тонкое запястье и поднес к губам, оставляя теплый поцелуй на коже, — заботиться и воспитывать. У нас есть две пары, уже прошедшие весь путь. Надеюсь, они помогут разобраться и нам во всех премудростях. Все начинают с нуля.

— Спасибо, что не позволил забрать их, — мягкие глаза лучисто уставились на него. — Я бы не выдержала…

— Знаю, кьярра, — заверил он. — Если мы захотим оба, это наши дети, и им не стоит знать о сегодняшних событиях.

— Уверен?

— Да, — кивнул он. — Ты же не нашла документов?

— В ее сумочке оказались только водительские права, — ответила жена, еще раз взглянув на маленькую и не очень резкую фотографию в углу пластиковой карточки. — Ларионова Елена Геннадьевна. Ей было двадцать девять лет.

— Выброси, кьярра, — твердо произнес Суворов, — прямо сейчас.

Без споров она открыла окно и бросила на обочину легкий кусок пластика, который со временем превратится в ничто.

— Ты все сделала правильно, — тихо успокоил он. — Мы совершенно ничего о ней не знаем, как и о мужчине, которого она выбрала в отцы малышам. Не стоит, чтобы им на глаза попались отголоски прошлого, которое будет мучать вопросами без ответов. Не нужно, чтобы они страдали, пытаясь угадать, кем были биологические родители, или пытались, зная место катастрофы, угадать, где они жили раньше. Этого уже никто никогда не скажет

— То есть, Вася, — на всякий случай уточнила она, — мы осознанно становимся их родителями?

— Именно, Риса, — заверил он. — У нас есть паспорта, да и ручки еще пишут. Сами впишем имена детей и соорудим печать. Мать сказала, что им еще нет года.

— Скоро будет, — напомнила молодая мама.

— Октябрь или ноябрь? — спросил он. — Сейчас сентябрь, и будет странно, если в год они не пытаются ходить

— Давай ноябрь, — предложила она. — Так надежнее.

— Сегодня у нас 12 сентября, — вспомнил он. — Значит, 12 ноября 2027 года. Они родились в этот день. Где решим позже.

— А имена? — дернулась она. — Вася, мне ничего не приходит в голову. Я оглушена их появлением. Они такие хорошенькие…

— Пока сыты и молчаливы, — хмыкнул Суворов, взглянув на обоих в зеркало заднего вида. — Спят.

— Пусть, — рука сумарунки осторожно погладила ножку сына, и он даже не пошевелился. — Они такое пережили, Вася, что волосы дыбом. Я рада, что они никогда не вспомнят этот ужас.

— Сам рад, — дрогнул он. — Бойня. Давай подберем имена, кьярра, русские и сумарунские. Нас может забросить, куда угодно, но мы настоящая семья, поэтому шанс уцелеть дадут, если у нас не останется выбора.

— Стоит попробовать, — прислушалась к нему Риса, не впадая в панику: жизнь могла преподнести такое, что не придет в голову ни одному фантасту.

— Имя для сына я уже знаю, — порадовала она.

— Какое? — сразу вскинула она голову, не удивляясь быстроте решений. — Скажи.

— Элементарно, кьярра, — успокоил ее мужчина. — Я хочу, чтобы сын носил имя человека, спасшего тебе жизнь в ту ночь. Андрас. Но в документы мы запишем Андрей Васильевич Суворов. Не возражаешь?

— Конечно, нет, — затрясла она головой: — Очень красивое и звучное имя. Ему подойдет.

— Естественно подойдет. Он спорить не будет.

— Для дочки тоже есть вариант, — предложила она. — Есть имя Оана. Можно переделать в Ану, Анну, Аню. Оана Суворова или Анна Васильевна Суворова.

— Андрас и Оана, — повторил он, пробуя имена на слух. — Андрей и Аня. Неплохо, родная. На этом и остановимся. На привале я дополню документы.

— Надеюсь, — хихикнула она, — твои не рухнут в обморок, увидев, что ты у нас еще и ксивы подделываешь.

— Я не виноват, кьярра, — с честной физиономией открестился он. — Нужно же их официально сделать нашими. Свидетельства у нас просто уничтожились, когда взорвался дом, в котором мы жили в Питере. А отсутствием штампа о браке не удивишь. Я бы мог, но исправить твою фамилию…

— Я могла с дуру оставить девичью, — медленно предложила женщина, заставив призадуматься. В принципе он мог сотворить такое маленькое чудо.

— Я уже и забыл, что такая практика существует, кьярра, — медленно произнес он, — но…

— Я Суворова! — твердо заверила сумарунка. — Я ношу твое имя, и никак иначе. Что написано в бумажках важно для органов порядка! Даже не бери в голову!

— Тогда, — расслабился Василий, — я внесу и это дополнение. Учитывая наличие детей, дата будет интересной и символичной.

— Какой, любимый?

— Конечно, день нашего знакомства, Риса, — улыбнулся он. — Мы познакомились три года назад двадцать пятого июня. Значит, это наша годовщина. Мы три года вместе, и это чистая правда.

— Согласна, Вася, — не удивился он положительному ответу. Риса подняла руку и коснулась его виска, перебирая мягкие волосы. — Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — вернул он признание, продолжая вести машину, удаляясь дальше от места трагедии. Сейчас он был озадачен ночлегом: с ними появились дети, которых нельзя было застудить. Сейчас дом стал актуальнее, чем утром.

— Мы все найдем, Вася, — поняла его терзания молодая женщина. — Мы справимся. Вместе. Я всегда буду рядом с тобой, с вами.

— А я с вами.

Колона выехала на Верхнекамскую возвышенность, держась гор, если так было можно назвать каменные и песчаные холмы разного вида и высоты, причудливо создавая неповторимый рельеф. По левой стороне оставалась Кама с ее широкими и огромными разливами водохранилищ. Но Вася не останавливался, проезжая достаточно крупные административные центры, опасаясь повторения ударов. Он знал конечную точку длительного путешествия и дальше ехать уже не хотел, надеясь, что они достаточно затерялись, чтобы про них забыли и не искали. Они пересекли невидимую границу областей и оказались в Пермском крае. Речные артерии и зеленые низменности с густой растительностью сменялись каменными джунглями. Они доехали до очередной гряды возвышенности, и Суворов нашел подходящее место для привала. Неширокое русло Камы давало пресную воду. На противоположном берегу, как стражи, стояли темные глыбы вершин выше человеческого роста. На их берегу простиралась равнина, но на ней в хаотичном беспорядке появлялись виражи холмов.

В первую очередь привал обзавелся палаткой, в которой будут спать малыши с новообретенными родителями. Ребятишки уже проснулись и начали проявлять нетерпение, на ровном месте сразу расстелили брезент и поверх одеяло, куда под присмотром Рисы и Жени усадили близнецов. На костре уже грели воду для купания, а Скат устроил в салоне легковушки небольшую походную лабораторию, вызывая недоуменные взгляды, но к нему не лезли с расспросами, опасаясь очередной отповеди, на которые он был горазд. Рядом на подхвате находился Эрно, уже вникший в проблемы и готовый помочь с воплощением очередной идеи. Вася вытащил два паспорта из сумки жены и раскрыл оба почти в конце. Где располагались строчки на детей. Здесь не возникло никаких проблем: черной гелевой ручкой он вписал выбранные имена с датами рождения. Рядом остановилась Риса, державшая на руках Оану с красным прорезывателем в ладошке. Скат улыбнулся им обеим и подмигнул, снова склоняясь над документами. Первым, конечно, был мальчик, как было положено в мире его жены. В последней строчке он вывел невозможные закорючки-подписи, которые никто не расшифрует.

— Получилось, — обрадовалась жена. — Рисуй дальше.

— Сама не хочешь?

— У меня руки заняты, Вася, — порадовала она. — Или хочешь помыть их сам в походных условиях?

— Полностью доверяю их тебе, — быстро отреагировал он, раскрывая паспорта на середине. Сейчас в ход пошли карандаши, уголь и черные чернила, пока не получились две одинаковые прямоугольные печати. Той же черной ручкой Скат внес дату: 25.06.2025 г, потом вписал по одному имени в каждый штамп и взглянул на жену: — Какой ЗАГС предпочитаешь?

— Дворец бракосочетаний на Английской набережной.

— Согласен, — хмыкнул он. — Нечего мелочиться. Можем позволить любой каприз за наши навыки.

Суворов быстро заполнил последние строчки, нарисовал еще один росчерк пера и закрыл обе книжечки, убирая их назад в женскую сумочку.

— Можешь поцеловать мужа, — заявил он серьезно. — Теперь все до бюрократичности пристойно. Хотя мне нравится твой способ замужества.

— Риса, — с долей насмешки выдал Стево, сверкнув глазами, — ты что с парнем сделала? Он предпочитает твой способ замужества.

— Конечно, — закивал землянин: — идеально и без геморроя, Эрн. Не надо нервотрепки с родными и друзьями, если о ком не вспомнишь. Не тратишь деньги на торжество, наряды. Не слышишь воплей, что платье не то, прическа, макияж, машина совершенно не подходят, да и ЗАГС не тот, как и ресторан.

— Это просто нервы, малыш, — успокаивающе проговорила жена. — Неужели не забыл?

— Такое никогда не забудешь! — его капитально передернуло, когда он захлопнул дверцу, выпрямился рядом и забрал дочку из рук Рисы. — Запомни, Аня, мамин способ выходить замуж самый лучший и находит горячий отклик в мужских сердцах.

— В одном уж точно, — улыбнулась она, любуясь обоими.

— А больше нельзя! — твердо заявил муж. — Не позволю и не подпущу. Ты знала, во что влезаешь, давая положительный ответ.

— Это кажется только мне, Риса, — озадаченно наклонил голову Эрно, — или тебе просто не оставили выхода?

— Замолкни! — фыркнула она и быстро добавила: — Оба!

— Ты когда на ней женился? — дошло до Стево, видя встревоженный вид одной и насмешливый другого.

— В отличный момент, — заверил Суворов, — Она как раз была в отличном настроении, растеряла осторожность и сказала: «Да». Вот я и подсуетился.

— Наглец! — задохнулась она.

— Ты правильно согласилась, русалка, — похвалил муж, поудобнее перехватывая ребенка. — Все равно ты уже от меня никуда.

— Уверен?

— А то, — вздохнул он с искренней печалью и раскаянием. — Иначе я начну жаловаться, что меня, маленького, обидела красивая и непостоянная женщина, использовала в свое удовольствие и бросила, высосав все соки. Начну с твоего брата! Он тебе всыпет!

— Что?!

— А я ему нравлюсь, Риса, — напомнил он нахально и быстро передал Аню в руки Стево, который ловко подхватил девчушку, видя воинственную стойку Рисы: порвет! — У него единственный зять, которым не разбрасываются. Это тебе сулит головомойка по всем пунктам повестки дня. Озвучить или сообразишь сама? Какое вкусное меню намечается, — едва не облизнулся он, — Еще родители, пережив один шок, не захотят второго: сами вложат тебя мне в руки с твердым наказом не дергаться и не позорить несвойственным приличной девочке из порядочной семьи поведением. Вышла замуж, живи со своим мужем. Ничего не путаю? — эффектно выгнул он бровь, наслаждаясь легкой заминкой.

— Разведусь! — зашипела она, найдя мизерную лазейку, и услышала веселый смех Васи.

— Не дождешься, — смог выговорить он между приступами хохота. — Прецедента не было нигде и никогда. Я прав, Эрн?

— Прав! — сразу поддакнул он. — Ты из семьи, где нет разводов!

— Я полностью поддерживаю расклад, — поддакнул Суворов, — что до свадьбы нужно расширять кругозор, попутешествовать, посмотреть мир, а, остепенившись, не дергаться. Не дергайся, девочка! Связана по рукам и ногам. У меня хватит сил унять тебя надолго.

— Где были мои мозги? — простонала она. — Я же знала, что ты…

— Спать легли твои мозги, чтобы не создавать лишних проблем, — подсказал он заботливо. — От них одни беды, девочка! Ты просто стала жертвой самой известной аксиомы.

— Какой же? — прищурилась она.

— Ну как же? — почти натурально смутился он. — Красотка попала в беду, а дальше классика жанра. Я проходил мимо, озаботился твоими проблемами, спас тебя. А что пишут в книжках? Правильно, милая! За все сделанное за такого замечательного мужчину надо сразу замуж выходить.

— Трепло! — простонала она, покраснев.

— Прости, ошибся! — хлопнул себя ладонью по лбу ладонью парень. — Ты ж подпала под впечатление не от моих прекрасных глаз и улыбки. Ты пала жертвой моих физических данных и способностей! Не устояла, когда увидела, что я соответствую тебе и легко обуздываю сослуживцев со старого места работы.

— Подтверждаю, — скромно заговорил Эрно. — Сам едва угоняюсь за тобой. Что происходит с остальными, ни при детях вспоминать.

— И, — напомнила ему Риса услужливо, — ни одного упоминания о моем вкладе в твои способности! Типичная мужская реакция

— Я, кажется, уже давно поблагодарил тебя, — ответил он, делая шаг навстречу. — Я жив только благодаря тебе. Ты хорошо научила.

— Ты просто захотел учиться, Вася, — ответила она. — До тебя никому в голову не приходило ничего подобного.

— Не будь так уверена, Риса, — его рука легла ей на плечи, а ладонь нашла затылок, не позволяя отвести взгляд. — Ты просто не знаешь. Нормальных мужиков намного больше, чем упырей. Не удивлюсь, если моему примеру последовали уже очень давно. Это ты осторожничала и тянула волынку. Точно меня ждала.

— Конечно, ждала, — тихо и мягко ответила она, впитывая в себя тепло его прикосновений.

— Займись детьми, — просто и по-домашнему сказал он. — Вода нагрелась.

— Как же ты любишь командовать, — закатила глаза Риса, забирая дочку у Эрно. — Ничего, малыш. Скоро перевес будет на моей стороне.

— Мне не в лом слушаться женщину, — ответил он, идя к одеялу, где уже упрямо встал на крепкие и толстые ножки мальчик. Он качнулся, оглашая округу радостным воплем, и едва не упал, но Вася успел подхватить его под живот и поднял на руки. — Андрей, не бузи, парень, если не хочешь с детства получать нахлобучку. У нас у мамы добрые и нежные глаза, а руки ласковые. Я-то уж знаю. Получал сам по первое число. Спокойно! За дело.

— Уже имена дали? — спросил Ольга, сглаживая прошлое столкновение Таи и ее старшего сына.

— Конечно, — пожал он плечами, продолжая отвлекать малыша, пока Риса и Женя быстро умывали его сестренку, держа ее над землей и поливая теплой водой из ковшика. Через пару минут ее завернули в полотенце и вручили Эрно. Он сразу уселся у костра, где было значительно теплее, а Вася уже передал мальчишку в руки жены, чтобы его тоже помыли. У него на плече висело еще одно сухое полотенце, и он поглядывал на жену, чтобы успеть завернуть сына в сухое. — Мы решили, что Андрей и Аня очень красиво, к тому же символично.

— Андрей? — взглянул на него Стево, понимающе кивнув. — Если он когда-нибудь узнает, Вася, ему будет приятно.

— Я ему обязан, — просто ответил он, — я бы ничего не смог тогда. Если уцелел и мы свидимся, сядем и нормально поговорим. А не как на бегу в прошлый раз, да еще имея рядом ненужную компанию.

— Ненужной компании больше нет, — напомнила Риса, держа подмышки влажного и чистого сына. Вася сразу накрыл его полотенцем и завернул, беря на руки в изгиб локтя. Рядом жена вытирала руки сухим полотенцем, не теряя нити разговора. — Надеюсь, такое больше не повторится.

— Он уже был изуродован с самого начала, — Суворов сел на землю рядом с сумарунцем. — Риса. — ты это понимаешь. Нормальный человек ничего подобного бы не совершил. Он это сделал потому, что был уверен, что не узнают, не запомнят, не уцелеют, не призовут к ответу. Это уже неисправимая деградация.

Мужчины вытерли детей, на них надели памперсы на ночь, все же сушить постель в пути они не могли, поверх уже комбинизончики, а поверх теплые, ведь спать еще не скоро. Сначала ужин, подвижные игры и потом спать.

— Я бы назвала это отклонением от нормы, — холодно сказала Риса. — До сих пор в голове не укладывается, что он не только пошел против догм, еще привел подполковника. Как они вообще смогли договориться, если с самого начала были врагами.

— Подполковник никогда бы не сдержал обещание, данное ему, — произнес Стево тихо. — Там шли такие изощренные игры… две самые ядовитые гадюки в одном террариуме. Кто уцелеет?

— Никто, — холодно ответил Суворов, посадив сына между ног на одеяло и придерживая его. Он дал ему свой мобильник, который он спокойно заряжал в машине, и ребенок затих, тыкая пальцем в экран. — Они уничтожили себя сами, но еще пострадали бы люди. Снова.

— Ты вписался, — спокойно произнес Эрно, — и ситуация кардинально изменилась. Тебя не ожидали.

— Люблю сюрпризы, — отшутился спецназовец, — и Андрея всему научу, как подрастет. Ему сестренку защищать в этом безумном мире.

— А пока учить еще рано, — заявила Риса и вручила обоим по миске жидкой каши с ложкой и очередному полотенцу, — займитесь делом, господа офицеры: дети есть хотят.

— Так точно! — кисло ответили они, не смея возразить. На детей повязали слюнявчики, и мужчины принялись их кормить.

— Любит командовать, — посетовал Эрно.

— Имеет право, — предостерег Вася на всякий случай. — Сам знаешь.

— Знаю, — вздохнул он.

— Офицеры? — уцепился за единственное слово Роман. — Ты вообще кто, Вася? Днем ты рванул так, что миф об МЧС отпал сам собой. А оружие… вы словно родились с ним. Да и Риса настоящий снайпер с серьезной подготовкой.

— Вот и не серди, — миролюбиво предложил он кузену. — Если обидится, долго помнить будет.

— Ты не ответил.

— И не собираюсь, Рома, — холодно ответил Вася. — Та часть жизни безвозвратно закончилась для нас обоих, остались навыки. Не стоит ворошить то, что давно прошло.

— Судя по сегодняшнему…

— Я рванул, — перебил Суворов, — не по приказу. Я рванул, чтобы обезопасить всех. Слова «Лучшая защита это нападение», не пустой звук. Есть ситуации, когда это действительно так. Я теперь действую лишь в таких ситуациях.

— И все равно я не понимаю твоей скрытности, — насупился Роман. — Ты что, стыдишься своей работы?

— Если не понял даже сейчас, — прохладно ответил он, — уже не поймешь.

— Подписка о неразглашении? — неожиданно спросила Ирина, внимательно глядя на обоих, и Риса с Васей не слишком удивленно переглянулись. — Куда же вас занесло, что вас будто бы нет?

— В очень романтическое и незабываемое место, — хмыкнул Суворов, одобрительно кивнув ей, изучая девушку. — На табличке одно, а внутри совершенно другое.

— Сильно другое?

— А то, — заверил он. — Зачем же людей пугать? Они же в гости без приглашения не ходят, а мы никого не звали. Стеснительные от рождения, да и не приучены хвастаться достижениями. Это сугубо личное.

— Как интересно ты говоришь, Василий, — наклонила голову на бок сумарунка. — Это предупреждение?

— Помилуй бог, Ирина, — он никогда не называл ее сокращенным именем, зная, что это недопустимо в ее народе, — Ну какое предупреждение? Я же вижу, что с мозгами и логикой у тебя все хорошо. Ты делаешь правильные выводы.

— Твоя жена, — напомнила она, — недвусмысленно дает понять свои дальнейшие действия.

— Не устоишь?

— Лучше не проверять, — с легким намеком ответила она, и Скат ответил ей долгим взглядом: он понял, что девчонка из той же структуры, что и Риса.

— Ясно, — кивнул он, сделав собственные выводы, и посмотрел на жену: — Если что, это к тебе.

— Ко мне, так ко мне, — еще раз изучила она Ирину. — Будет любопытно.

— Что именно? — удивилась девушка.

— Найдем ли мы общий язык, — предупредила Риса.

— Мне это не нужно! — отказалась от спарринга сумарунка, не желая найти проблемы на ровном месте. — И так хорошо.

— Мне тоже, — заверила Риса. — Рада, что ты начинаешь думать своей головой, а не следовать чужим решениям.

— У тебя дар убеждения, — кисло напомнила Ирина.

— Обращайся, — предложила она заботливо. — Помогу, чем смогу.

— Брейк, — добродушно проговорил Суворов, поглядывая на обеих. — Научиться взаимодействовать придется. Рано или поздно пригодится. Жизнь не дает шансов за так. Вам придется зарыть топор войны и услышать друг друга. С Эрном ты уже на пустом месте испортила отношения, Ирина, а ведь его помощь может оказаться в сто раз полезнее, чем любая другая. Если отвернешь от себя Рису, о тебе забудут все и навсегда. Кому еще ты можешь доверять? Все здесь, рядом с тобой.

— Сам-то ты не слишком доверчив, — с легким укором напомнила девушка.

— Я защищаю самое ценное, — негромко ответил он, прикрыв глаза, — потерю которого пережить невозможно. Я до сих пор не нашел слова, чтобы объяснить, ведь не поймут вообще. Ты знаешь, как объяснить такое?

— Нет, Василий, — призналась она, прекрасно зная все детали. — Я понятия не имею, как можно объяснить такое.

— Тогда не усложняй, Ирина, — попросил он. — Все равно скоро все выплывет наружу. Мне бы не хотелось видеть тебя на другой стороне.

— Я подумаю, — пообещала она, понимая, что ей становится очень тяжело предвзято относиться к Василию. Сейчас она видела других людей, не несущих вреда другим расам. Они даже не подозревали об их существовании, за исключением Васи.

— Подумай, — согласился он. — Почему-то я верю, что ты не захочешь ошибиться.

— И опять вы говорите недомолвками, — напомнил отец. — Мы вам мешаем?

— Да нет, — пожал плечами Вася, осторожно отодвигая телефон ото рта Андрея. — Просто мы четверо похожи и прошлое у нас однотипное, вот и говорим на своем языке. У нас действительно одна история, состоящая из своих серий, которые в итоге складываются в один фильм.

— А мы в этот фильм не входим.

— Это ваше решение, отец, — ответил он рассудительно. — Вы хотите доверия и откровенности, но до сих пор не приняли мою жену, ища подвохи. Я привел в дом единственную женщину, с которой связал судьбу, но не увидел настоящего признания. У меня есть голова на плечах, сердце и интуиция. Я не ошибся, а вы ищите доказательство своей правоты, да еще втихаря. Вдруг Риса настроит меня против вас. Она же зло!

— Вася…

— Еще я трус, боящийся открытых столкновений, — напомнил он скучающим голосом, заставив всех покраснеть. — Единственная моя цель не допустить смерти людей, которые мне дороги. И я позволял вам вынашивать ваши мысли, надеясь, что вы сами увидите, что происходит. Да если я открою рот, вы первые поставите на мне крест. Может, стоит решить все прямо сейчас и покончить с комедией ошибок? Я готов разорвать узы, ведь днем удар снова нанесли по моей жене. Мне комфортнее находиться среди тех, кто принимает меня таким, каким я стал! Это Риса, Эрн и, как не удивительно, Ирина, хотя я ей глубоко несимпатичен.

— Не надо рубить с плеча, — вмешался Сергей, выступая кем-то вроде рефери в споре. — Сегодня произошло слишком много всего, мы на взводе. Всем стоит просто успокоиться, чтобы не наделать непоправимых ошибок.

— Послушай дядю, Вася, — попросила мать. — Нам всем стоит остыть.

— Я совершенно спокоен, — пожал он плечами. — Это вас всех что-то не устраивает. Я за эти дни первым не начинал ссоры, лишь в ответ на ваши движения. Я ехал с женой к семье, которая, надеялся, примет без сомнений поменявшийся ход вещей. А вышло наоборот: понимание пришло с другой стороны. А им сложнее всего принять, ведь знания всегда отягчают действительность.

— Не надо никуда срываться и ехать, Вася, — произнес его отец, — ошибки совершают все. Попробуем стать терпимее друг к другу. Тем более для детей лишние тяготы пути могут стать опасны. Они и так натерпелись, как и все.

— Я сказал, — снова услышали они необычную фразу: — Вы услышали. Я действительно буду принимать все решения, исходя из самого простого: благополучие моей жены, ее комфорта и счастья. Для меня именно это самое важное. Услышьте, наконец то, что с т рудом укладывается в привычное течение жизни. Сейчас изменилось все. Я стал другим. Но я остаюсь вашим сыном, братом, племянником. Смотрите сами, устраивают ли вас такие изменения. Я пойму: воображения хватит, а за последние месяцы я вообще потерял способность удивляться.

— Ты когда-нибудь сможешь рассказать все?

— Надеюсь, да, мама, — ответил он. — Как почувствую, что вы готовы, сразу заговорю.

— Ты сводишь с ума своими загадками, — заворчала мать. — С меня на сегодня хватит!

— Договорились, — пока шел разговор, взрослые успели поужинать, помыть посуду в реке и дать детям поползать по одеялу, выплескивая накопившуюся энергию. Сейчас стало чуть спокойнее, когда высказали все наболевшее, да и Ирина немного подобрела, когда Аня, оказавшаяся посмелее брата, залезла к ней на колени, цепко хватаясь пальчиками за одежду и громко кряхтя, упорно добилась своего. Сумарунка сначала опешила, даже испугавшись такого близкого присутствия малышки, но инстинктивно подхватила за попку, когда она чуть не свалилась на землю.

— Упертая, как мать, — со стоном прокомментировала она, вызвав смешки. — Делаешь, что хочешь!

— Д-да… а-а-а-а!.. — в полном восторге согласилась она, подскакивая на коленях.

— Отличный пример для подражания, — живо согласился Вася, осторожно расцепляя ручки Андрея, который залез ему на спину и сдавил горло, пытаясь вскарабкаться еще выше. — Если бы не упорство и не амбиции Рисы, мы бы вообще не встретились. Я искренне рад, что она лучшая из лучших, иначе что бы я делал?

Скат перетянул ребенка через плечо, как на горке, и усадил перед собой:

— Уймись, Андрей, — предложил он. — Скоро уже спать пойдешь!

— Не-е-е-ет!

— Кажется, слово «спать», — восхитился Эрно, — они знают очень хорошо и не любят.

— Зато я люблю спать, — заявил Суворов, — и эти будут.

— Только они об этом не знают, — засмеялась жена, видя, как Андрей и Аня веселятся и не собираются успокаиваться. — Слушай, у них же режим должен быть. Точно пора укладывать, учитывая время. Только как? Вообще не представляю, — жалобно призналась она.

— А что делала жена брата, когда бузили их собственные дети? — выгнул он бровь.

— Издеваешься, Васька? — проворчала она. — Сначала я сама была ребенком, а потом у меня появились более важные дела, чем быть нянькой, когда хватало родителей. Я училась! Я была уверена, что мама мне все успеет объяснить и помочь… а с детьми у наших друзей совсем не вышло. Где опыта было набираться?

— Теперь возможность появилась, — порадовал муж, передавая сына Эрно. — Ты попробуй его просто положить. Я сейчас.

Мужчина поднялся на ноги и привычно пошел за гитарой, ища в памяти что-то подходящее, чтобы навеять сон. Пока он ходил к машине, Риса забрала у Ирины девочку:

— Давай ее мне, — тихо попросила она. — Нам пора спать.

— Хорошенькие, — тихо ответила Ирина, отдавая дочку матери, которая промолчала, хотя обе ужаснулись: сколько же вот таких же детей погибли и уже никогда не вырастут, не увидят и не узнают этот мир.

Риса вернулась к одеялу и устроилась на нем с Оаной, твердо, но осторожно укладывая ее на руки и давая соску. Через пару минут вернулся Вася, но на сей раз взял складной стул и сел напротив одеяла, чтобы видеть обоих малышей. Да и сидя играть намного удобнее. Он уже вспомнил пару песен, надеясь, что спокойный мотив навеет сон на подуставших детей. Вася начал с первой песни, которая настраивала на нужный лад, да и дети заинтересованно замолчали, глядя на него большими любопытными глазенками, вызывая улыбку: видно им никто никогда не пел под гитару, но им очень понравилось то, что они слышали, ведь у костра сразу наступила тишина. Скат выбрал песню из мюзикла Нотр дам де Пари, которое слышал несколько лет назад, но не думал, что понадобится. «Настало время, пробил час, мы начинаем наш рассказ…». Семья вслушивалась в повествование, которое вел один человек, и оно трогало за душу. После Вася вспомнил про Олега Митяева и его бессмертный хит «Пройдет зима», который со сцены перепевали столько же раз, сколько у костров и домах. А закончил песней «Город детства» Роберта Рождественского.

Андрей начал засыпать уже на второй песне, что порадовало Эрно: мальчик оказался более спокойным и поддающимся укачиванию. А вот Аня держалась до последнего, внимательно вслушиваясь в песни. И лишь на колыбельной она сделала глубокий вдох, закрыла зеленые глазенки, чтобы внять уговорам отца и уснуть до утра, делая подарок родителям.

— Упрямая и стойкая малышка, — добродушно произнес Суворов тихо, чтобы не разбудить дочь, которая только-только уснула. Вася отложил гитару и осторожно забрал Оану у жены, чтобы Риса могла подняться с одеяла. Привычно он подставил ей согнутую ногу, от тяжести малышки мышцы молодой женщины затекли, и она старалась не шевелиться, чтобы не мешать ребенку спать.

— Опирайся и вставай, — шепнул он, укачивая девочку, которая уже глубоко провалилась в сон. Риса так и сделала, уверенно обрушивая на бедро мужа большую часть веса, и он удержал, даже не качнувшись. — Уберешь гитару в машину?

— Конечно, — кивнула она, — спасибо, Вася. Они уснули за считанные минуты.

— Главное, чтобы спали до утра, — предложил он, — надеюсь на полноценный сон.

— Утром все узнаем, — посочувствовала жена. Она убрала гитару в машину и поставила ее на сигнализацию, и Вася и Эрно со спящими детьми подошли к палатке, дожидаясь ее. Молодая женщина раскрыла полы укрытия и сначала в середину положили Андрея, который даже не пошевелился, не обращая внимания на манипуляции.

— Спокойной ночи, — пожелал Стево супругам без насмешки, надеясь и сам не тихую ночь.

— Спокойной, — кивнул Вася, скинув ботинки и залезая в палатку. Он устроил девочку возле брата, укрывая обоих одеялом. Пока он хлопотал над ними, Риса тоже разулась, юркнула за ними следом и застегнула молнию изнутри. Осторожно она заняла место с другого края, чтобы согревать детей с обеих сторон собственным теплом, все же на дворе стояла уже осень, хотя дни еще радовали тёплыми днями. Ночи уже решительно напоминали о приближающейся осени и холодах.

Вася и Риса устроились каждый на боку, чтобы смотреть друг на друга. Между ними спали дети, но они не мешали. В темноте они прекрасно видели друг друга, да и тихие голоса, едва звучавшие внутри, не причиняли беспокойства.

— Необычное, но очень приятное чувство, — произнесла она. — Мы сможем о них позаботиться, Вася?

— Конечно, кьярра, — успокоил он ее тревогу. — Теперь у нас появились еще две причины, чтобы справиться. Думаю, завтра мы уже сделаем окончательную остановку. Пора. От себя не убежишь.

— Уверен, что стоит рассказывать, кто я, Эрно и Ирина? — негромко спросила женщина. — Родные окончательно отвернутся от тебя, Вася.

— Сейчас, — медленно произнес он, — в первую очередь будем думать о благополучии детей, Риса. Наша правда может вынудить нас на еще один рывок в никуда. Я не готов рисковать ими. Вдвоем с тобой я бы не сомневался, а вот с Андрасом и Оаной меня мучают сомнения.

— Мне не важно, — рука Рисы легла ему на линию подбородка, поглаживая и разглаживая задумчивую складку на лбу, — что правда известна лишь двоим. Я хочу, чтобы наши дети, все наши дети, были в безопасности. Мне важно, что ты знаешь обо мне все и любишь. Это самое ценное и необходимое.

— Тогда подождем немного, — принял он решение, опираясь и на ее мнение тоже. — Вдруг дети помогут нам всем стать добрее и терпимее. Надо подождать еще немножко. Надеюсь, что мудрость не покинет нас, мудрость и доброта.

— Рядом с тобой, любимый, — заверила она, — я готова ждать хоть вечность.

— А я с тобой.

К радости новоиспеченных родителей, дети проспали всю ночь до утра, ни разу не проснувшись, давая всем заслуженный и необходимый отдых. Утром после завтрака и сборов машины снова двинулись в путь, преодолевая последние километры до конечной точки пути. Они оставили позади горные массивы и ехали по равнине, преимущественно возле Камы имеющей луговой характер, но ближе к возвышенностям хватало лесного массива, который отвоевал себе место под солнцем.