Глава 35

Ближе к обеду колона медленно выехала по трассе к поселку под звучным названием на косой табличке «Уральский». Именно здесь планировал поселиться Василий со всей многочисленной семьей, надеясь, что экзотические внешности троих не навлекут неприятностей. Если здесь еще не видели сумарунцев, примут объяснение, затем уже и не заподозрят, ведь они опередят, а это уже играет в их пользу.

Они въехали в поселок, который мало отличался от похожих сельских поселений во всей России. Дома были двух и трехэтажными, не больше, учитывая слишком близкое расположение широкой и полноводной Камы. Главная улица сейчас опустела, все заведения закрылись, а люди предпочитали оставаться в домах до выяснения ситуации. В Уральском совершенно ничего не работало, связи не было, и такая же ситуация была в соседних поселках. После первой бомбежки административного центра в Пермь съездил мэр поселка, но вернулся очень быстро весь бледный и подавленный: от города остался котлован. Люди не понимали, что происходит и что делать. Горячие головы, которых всегда хватало, не слушая Шумакова, местного участкового, собрали отряд самообороны и выдвинулись к Краснокамску, надеясь встать в ряды сопротивления для борьбы с захватчиками. А вот вернуться ли они, этого никто не мог сказать.

На улицах постоянно ходили патрули, организованные майором Шмаковым после весьма необычного и пугающего разговора с Романом Домниным и его спутницей. Да еще эти самолеты. Они продолжали появляться в небе, сбрасывали пару бомб, но быстро потеряли интерес к просто никакому по значимости поселку, решив, что они не представляют угрозы. Да и зима завершит начатое уничтожение. Сумарунцы обрекали людей на долгую и мучительную гибель, играя, как кошка с мышью.

Майор снова осмотрел свои владения: снаряды попали в центр поселка, чтобы нанести больший урон, и были не только потери, стресс от нападения. Люди боялись любого шума, искали бомбоубежища, с которыми в Уральском было сложно, они жили в мирное время, но парочка мет была и пути эвакуации уже обговорили. Одно было за поселком в укрепленной еще со времен войны водоочистительной станции, проходы которой уходили далеко под землю. Еще фанерный завод в Ильинском тоже имел достаточно глубокие коммуникации, да в самом Уральском электростанция имела подземные ходы, которые всегда были заблокированы. Но сейчас запертых дверей почти не осталось, чтобы люди успели уйти и переждать волну.

В Уральском потихоньку разгребали завалы, и на местном кладбище похоронили погибших, все же нельзя было не сделать такую тяжелую работу, чтобы не травить живых испарениями гниющих тел.

Игорь Витальевич уже не ждал ничего хорошего, да и не понимал, что делать. Пока весь мир замолчал и замер, боясь делать выводы, слухи скоро поползут, пугая и множась. Еще бы найти зерно здравого смысла. Но майор пока решал уже свалившиеся проблемы, стараясь удержат людей в поселке, как советовал Роман. И он верил этому необычному мужчине, который умудрился грамотно уйти из поселка, да еще в толчее не потерять Вету, доказывая, что он действительно ценит и заботится о ней, что бы не говорил ее собственный отец. Роман точно знал, что происходит, и майор ему поверил, а спросить уже было не у кого. Искать Домнина было бесполезным занятием, что давно признал служитель закона.

Шмаков уже собрался вернуться к себе в кабинет, когда услышал уже необычный звук работающих двигателей. Без оружия он не позволял себе ходить. Быстро и решительно он шагнул к шлагбауму, который вырос на месте руин, деля поселок на две части. Здесь стоял караул, который, конечно, не остановит врагов, даже не замедлит, но в эту часть поселка все же без элементарного досмотра попасть нельзя. Майор остановился рядом с Артемом Прохоровым, мужчиной около тридцати лет спортивной комплекции и его напарником Олегом Фоминым, младше на пару лет.

— Слышим, Игорь Витальевич, — заверил Прохоров. — Грузовик идет.

— Слышу, Артем, — он снял кобуру с предохранителя, отстегнув полоску кожи, и положил ладонь на рукоять пистолета. — Разберемся.

Втроем они стали терпеливо ждать появления транспорта, который не замедлил показаться. Майор с интересом рассматривал грязную синюю KIA K5 с заляпанными номерами, но регион видел: Питер. Далеко забрались. А за ними ехал военный грузовик уже с подмосковными номерами. Шмаков шагнул вперед, уже собираясь громко заговорить, но через раскрытое водительское окно увидел в салоне молодую супружескую пару с близнецами на заднем сиденье. Чтобы не напугать крох, он заговорил тише, чем намеревался.

— Майор Шмаков, — представился он, — Игорь Витальевич. С кем имею честь?

— Василий Суворов, — проговорил мужчина глубоким голосом, глядя прямо в глаза полицейскому, не делая никаких резких движений: он был спокоен. — Моя жена Лариса, — представил он темноволосую девушку и улыбнулся, кивнув головой назад. — Андрюшка и Аня. Если бережете свой слух, не говорите громко, они переорут любого, дай только повод.

— В грузовике кто?

— Моя семья, майор, — пожал он плечами: — родители, братья, тетя с дядей, еще девушка брата… Кого смогли увезти.

— Из Питера?

— Его нет, — прикрыл глаза Вася, — разбомбили. Как нет и Москвы. Наши дома стерты. Едем уже несколько дней… Пустите в поселок, Игорь Витальевич? Дети уже измотаны.

— Проезжайте, — действительно рискнул майор в столь неспокойное время. — Остановитесь на стоянке у корпункта. Табличка еще видна.

— Спасибо, — поблагодарил Суворов и осторожно сдвинулся с места под поднимающийся шлагбаум. Легковушка нормально проехала. Скат проехал по поселку, добрался до вывески и припарковался. он вытащил ключ, повернулся к жене и подмигнул, небрежно держа руку на руле, другую уложил на изголовье сиденья. — Доехали, — порадовал он. — Главное договориться сейчас, Риса: чужие вряд ли нужны, учитывая сложность положения.

— У нас есть два крохотных преимущества, — улыбнулась она.

— И не только, Риса, — мягко напомнил он, — но обо всем потихоньку. Давай вылезать.

Когда они вышли из машины и вытащили детей, держа их на руках, на парковку вполз грузовик. Майор осмотрел его, поражаясь количеству людей и скарбу, который они умудрились прихватить. В кабине ехала еще одна пара постарше и загорелый парень, а в кузове еще одни супруги, две девушки и четыре парня, и никаких солдат. Люди вылезли из кузова достаточно быстро и привычно, а вот из кабины более осторожно и медленно вытащили женщину со сломанной ногой, которую страховали муж и младший сын. Майор скрипнул зубами: досталось им, но они добрались. Шмаков насчитал тринадцать взрослых, четверо из которых были явно старше сорока, остальные от семнадцати до двадцати с хвостиком, да еще двое малышей. Майор прикинул, что в его кабинете не поместятся, поэтому он предложил перейти через дорогу и войти в кафе, чей зал был достаточно вместителен. В кафе дежурили официант и бармен, но наплыва посетителей совсем не было, а вот чужаки оживили атмосферу и могли привезти новости, которых очень не хватало.

— Устраивайтесь поудобнее, — предложил майор и сел за длинный стол, с интересом ожидая, как рассядутся гости, чтобы получить о них хоть какое-то представление. Он просто замолчал, давая им время устроиться.

Он немного удивился, когда к нему сразу подсели Василий и Лариса с детьми, напротив парень из кабины грузовика. С небольшим опозданием сюда же сели две другие пары, а молодежь разделилась на две группы — девочки отдельно, мальчики отдельно. То, что к нему ближе оказались молодые люди, расставило приоритеты: вести диалог будут они. Но вот почему?

— Вам что-нибудь принести?

— Детям, если есть молоко и печенье, — попросила Риса. — Мы еще не успели пообедать.

— Я посмотрю, что не испортилось, — пообещала официантка и смогла найти долгоиграющее молоко и мягкое песочное печенье.

— Спасибо большое, — улыбнулась молодая мама. — Вы нас буквально спасли.

— Не за что, — перед малышами оказались широкие кружки с молоком и вазочка с печеньем. Вася и Риса следили, чтобы они не перепачкались и не перебили посуду, но еще вели разговор, не выпуская детей из рук.

— Я Игорь Витальевич, — еще раз повторил он, — майор полиции Уральского. Было бы неплохо познакомиться.

— Мы Суворовы, — повторил Василий, и Риса положила на стол их паспорта. — Последние три года я жил с семьей в Питере хотя мои из Москвы, как и я сам.

Майор пододвинул паспорта, не спеша в них заглядывать, он просто слушал спокойный и уверенные слова, их интонацию, но его ничто не напрягало.

— С вами понятно, — кивнул он, поглядывая на остальных, пытаясь понять их узы.

— Я не врал, Игорь Витальевич, — кивнул Скат, — мы, родня, правда, в наших узах легко запутаться: издержки большой семьи.

— Я попробую, Василий, — пообещал он.

— Мои родители, Денис Кириллович и Таисия Арсеньевна, — представил он одну супружескую пару, — и мой младший брат Егор.

— Отлично, — порадовался майор, останавливая взгляд на каждом: сходство было и очень заметное.

— Я Сергей, — представился Новиков, — Сергей Новиков, кузен Таи. Моя жена Ольга и дети: Макс и Женя. Роман и Толя дети моего родного погибшего брата.

— А вы кто будете?

— Эрнест Светлов, — негромко представился сумарунец.

— Мой двоюродный брат, Игорь Витальевич, — улыбнулась Риса. — Он как раз гостил у нас Васей, когда грянуло. Пришлось выбираться вместе… с нами же дети.

— Искренне рад, что вы справились, — не покривил он душой, изучая еще одну девушку. Вася сказал, что у брата есть подруга, видно это она, но парочка держалась на расстоянии. Могли и поругаться, учитывая еще троих свободных и симпатичных парней.

— Ирина, — мягким голосом представилась она, подняв едва ли не наивные зеленые глаза на мужчину. — Ирина Вавилова. Так получилось, что Роман не оставил меня в Москве и помог спастись.

— Вы можете хоть что-то рассказать? — попросил майор. — Мы на отшибе и ничего не знаем, кроме нападения. От Перми одна воронка.

— Везде так же, Игорь Витальевич, — серьезно заговорил Скат. — Мы были в Питере: вдруг небо загудело, появились странные самолеты и полетели снаряды. Наш коттедж был почти на берегу самый крайний в линии. Мы успели убежать вдоль берега в сторону косы, когда вернулись…

— Ясно, — прикрыл глаза полицейский.

— Пока ехали в машине, — негромко продолжил он, — наблюдали похожую картину. Мы держались края областей подальше от центров, пока ехали к моим. Слава богу нашли. Дальше уже вместе подальше от центральных регионов.

— В Москве тоже самое? — прикрыл глаза Шмаков, получая удар за ударом.

— Да, — произнес Роман, дрогнув. — Еле уцелели с Ирой, когда начался ад. До сих пор рад, что ослушался родителей и купил мотоцикл. Если бы не он, не успели бы ускользнуть. Москву просто поглотил огненный смерч. Сам никогда не видел ничего подобного. Я видел и слышал, с каким грохотом складывались дома, Игорь Витальевич, будто карточные домики. Было ужасно, как и путь на дачу, где ждали остальные. Лето все же… было.

— Да уж, — устало согласился он. — Что на дорогах?

— Беженцы, — поднял холодные глаза Василий, и майор присмотрелся к ним: а мальчик-то не простой, дошло до него. — По большим скоплениям открывают огонь. Сами видели.

— А армия? Видели?

— Нет, — лаконично ответил он. — Ни одного отряда. Думаю, от нее ничего не осталось, очень уж четкими и продуманными были удары, чтобы не оставить ни шанса на сопротивление. Я даже наших истребителей не видел. Понятия не имею, в каком воздушном квадрате они вели свои бои.

— Значит, не обманул, — ссутулился Шмаков, слыша подтверждение тех почти пророческих слов.

— Кто не обманул, Игорь Витальевич? — настороженно спросил Суворов, переглянувшись с женой и деверем.

— Роман Домнин, — со вздохом проговорил он, но имя ничего не говорило людям. — Он был здесь в день нападения вместе со своей девушкой. Они ехали к его родным.

— И что он сказал? — медленно повторил вопрос Эрно, буквально впиваясь в мужчину пристальным взглядом. Все его тело натянулось в ожидании истины. — Игорь Витальевич?

— Что я должен удержать людей здесь, — медленно заговорил он, видя, как эти трое сразу уставились друг на друга, становясь настороженно серьезными. — Удары нанесут одновременно по всем направлениям, мегаполисам и центрам областей, чтобы заморозить наступление, не дать армии очухаться.

— Что думаешь, Эрн? — негромко спросил Скат, видя работу мыслей на лице сумарунца.

— Ничего хорошего! — буркнул он, сложив руки на столе, переплетая пальцы. Он уставился на друга. — Я не знаю никакого Романа Домнина. Вась, это чистая правда. Не нравится мне это.

— Мне тоже, — поморщился он и передал дочь отцу: — Анюта, иди-ка к деду. Тетя Оль, Андрюшку возьмешь? У мамы нога…

— Конечно, — протянула она руки, забирая ребенка. За столом воцарилось недолгое молчание, когда все трое пришли к одному однозначному выводу.

— Уверен?

— У меня нет других мыслей, девочка, — пожал он плечами, — и, судя по вашим невеселым лицам, думаете, как я.

— Кто он вообще такой? — спросила Риса, забыв, что рядом майор. Они были в своей стихии. — Если знал такие вещи, не рядовой мальчик. К каким структурам приближен?

— А девчонка зачем? — задал вопрос Стево. — И откуда взялась? Найдем ответы на эти вопросы, поймем, с кем имеем дело.

— Игорь Витальевич, — взглянул на него Вася и хмыкнул: — вы не удивляйтесь. Мы любознательные от рождения и осторожны. У нас дети. И я должен знать, что этот Домнин не навлечет опасность на Уральский.

— У него совершенно другие планы были.

— Да, — вспомнила Риса, — он ехал к своим родным. Но… вы бы не могли описать их.

— Парень лет двадцати пяти, — пожал он плечами, — сухопарый и высокий, но очень сильный: он тащил на себе девчонку и бежал с ней к джипу, когда все началось. У него загорелая кожа, серые глаза и каштановые волосы. Да, он точно из спецслужб.

— Похоже на правду, — медленно произнес Вася. — А девушка?

— Хрупкая, светленькая с огромными голубыми глазами, лет двадцати, — вспомнил он. — Неужели не смотрели телевизор?

— Нет, — признался Скат. — Не до СМИ было в последние дни.

— Роман похитил ее, — проинформировал Шмаков, удивляясь, что такая новость не потревожила их, — требовал у отца Веты выкуп. Неужели не видели репортажи?

— Подождите, — нахмурилась Таисия, — я помню, за пару дней до нападения в криминальной хронике проскользнуло сообщение. Там у девушки было очень необычное имя.

— Именно, — кивнул майор. — Вета, точнее Светозара Сабурова.

— Как? — сильно побелел Стево, думая, что ослышался. — Фамилию повторите?!

— Сабурова, — еще медленнее повторил Шмаков, а Скат напрягся, резко настраиваясь на сумарунца.

— Кто ее отец?! — ледяным тоном спросил он, и Вася мысленно застонал, на миг прикрыв глаза: пазл сошелся, они не ошиблись.

— Генерал-майор, — осторожно ответил он, настороженно следя за Эрном, — Антон Егорович Сабуров… Знаешь?

Стево не ответил, впав в ледяное молчание, но под напускным холодом кипел и бурлил вулкан.

— Вася, — испугалась Риса, чувствуя его ярость и боль.

— Вижу, — тихо ответил воин, принюхиваясь к нему. — Я его удержу. Ты главное не лезь. Он не услышит тебя.

— Ясно, — прилипла к стулу сумарунка, закусив губу: такого она не ожидала, а Эрно не мог представить, что услышит имя врага, и оно сдерет живьем с него кожу. Он уставился в стол, вспоминая, что натворил Сабуров на базе, и не заметил, как Вася выскользнул из-за стола, даже не качнув стул, и гибким рывком обогнул стол, чтобы оказаться за спиной друга. Когда Стево начал подниматься, задыхаясь, его мускулы натянулись под футболкой, ища выхода агрессии, ему на плечи упали две тяжелые и теплые ладони, удерживая на месте.

— Сиди, Эрн! — успокаивающе заговорил Скат. — Твой взрыв ничего не даст!

— Пусти!..

— Нет! — решительно ответил он, прикладывая усилия, чтобы не спустить курок. Мышцы Ската напряглись, он выпустил еще большую силу и энергию, чтобы успокоить зарождающийся взрыв, который иссушит Стево. — Я не позволю тебе угробить себя из-за мудака, по которому плачет стенка! Я справлюсь с тобой!

— Не сейчас!.. — и осекся: руки Ската внезапно ожили. Он сам дернул сумарунца на себя, выбивая из-под него стул, чтобы не сломать его. Когда Эрно попытался дернуться и вывернуться, Скат уже схватил его шею в захват одной руки, удерживая ее другой, и без размышлений упал спиной на пол, умело сгруппировавшись. Он уронил друга, ногами блокировал низ его тела. Его хватка была мощной, крепкой, и из нее не получалось вырваться, хотя Стево прилагал усилия. Но Вася стиснул зубы и удерживал его на месте, подавляя его мощь своей. И эти две схлестнувшиеся разрушительные энергии рвались, пытаясь обрести свободу, но путы не позволяли боли одержать верх. В молчании на полу просто шла оглушительная схватка, и Эрно действительно не мог расцепить тисков Ската. Он сделал яростный рывок, но Скат с еще большей силой дернул его назад, сам полностью упав спиной на пол.

— Остынь, Эрн! — прозвучал приказ-сожаление. — Я сильнее тебя!

— Нет…

— Да, — не согласился он. — Я сильнее потому, что прав! Я не позволю брату сгинуть в огне ненависти! Я не позволю, чтобы моя жена страдала! Там сидит твоя сестра! Хочешь опять видеть слезы сестры, чувствовать ее горечь? Очнись, Эрн! Сабуров заплатит! Слово даю! Веришь?

— Да, — сник сумарунец и сразу потерял всю безумную молчаливую ярость, рвущуюся из него. Он закрыл глаза, загоняя в себя демонов.

— Отпускать?

— Отпускай! Я в норме, Вася.

— Надеюсь, — тиски сразу ослабли, и сильными движениями мужчины поднялись с пола, но сейчас сумарунец уже управлял собой, а Скат просто контролировал его на всякий случай.

— Эрн? — с настоящей тревогой спросила Риса.

— Прости, что напугал, Риса, — опустил он глаза. — Просто имя этого… как калёное железо по коже…

— Я уже поняла, — прикрыла она глаза. — Мне жаль…

— В двух словах, — твердо произнес Скат, — что за мразь?

— Помнишь, — ответил Эрно, глядя прямо в глаза землянина, и оба взгляда стали одинаково угрюмыми, — что произошло в морге?

— Да, — скрипнул он зубами.

— Это был его прямой приказ, Вася, — монотонно проговорил Стево. — Он его отдал… и еще… — Скат не торопил, видя, с каким неимоверным трудом даются признания, — кровь моей младшей сестры на его руках!..

— Если ублюдка не накрыла взрывная волна, — холодным монотонным голосом вынес приговор Скат, в котором мрачно горел огонь справедливости, — и его не отыщут, чтобы казнить, моя пуля промеж глаз закончит все. Макеш!

Сумарунец поднял голову, слыша древнейшую клятву, которую дал один воин другому. И эта клятва была нерушима, ее нарушение серьезно каралось, но Вася смотрел ему прямо в глаза, не боясь ответственности. Но и Ирина дрогнула, слыша ультиматум в голосе землянина, который сломал все ее представления о собственном народе.

— Не боишься давать клятвы, брат?

— Не боюсь, — спокойно ответил он. — Я знаю их груз. Тебя не пущу, Эрн. Слишком личное. Ты можешь сорваться во тьму. Мне будет не так сложно.

— Уверен?

— У меня есть баланс, Эрн, — напомнил он мягко. — Этот свет не даст мне преступить черту. Дерьмо нужно убирать. Теперь вопрос, что делать с Домниным? Стоит искать?

— Не представляю, кого искать и где, — провел ладонью по волосам Стево. — Девчонке не повезло с компанией… кажется.

— Что Сабуров сделал Роману?

— Ничего хорошего, — заговорил майор, когда апогей прошел. — Роман уверен, что ее отец убьет Вету за связь с ним. Что захочет выяснить, какой она стала из-за связи с ним.

— Кажется, — с легкой иронией и смирением произнес Скат, — теперь все встало на свои места: Роман первым добрался до своего кровника. Весь вопрос, насколько он напакостил твоему знакомому?

— Подозреваю, — ответил Эрно, — у нас одинаковые ощущения.

— Я тоже так думаю, — согласился Вася. — И он выжидал, планировал, а не бросился, сломя голову в пекло. Конечно, генерал заслужил все, но его дочь…

— Как и моя сестра…

— Замкнутый адский круг! — поморщился Суворов. — Может, попробовать догнать? Когда остынет, может не простить себе.

— Подождите оба, — вмешалась Риса. Останавливая благородный порыв. — Игорь Витальевич, а Вету, как вам показалось, стоит спасать?

— Риса?..

— Подожди, Эрн, — попросила она, глядя на майора. — Что вы думаете?

— Бред! — буркнул сумарунец сумрачно, а вот землянин заинтересовался, тоже взглянув на майора.

— Так что? Нам бежать или сбавить обороты?

— Сбавить, — плюнул Шмаков. — Они любовники, а не похититель и жертва.

— А? — опешил Стево.

— Роман поклялся, что закончит начатое и убьет ее отца, если он коснется девчонки хоть пальцем. Он тут вопил, что она принадлежит ему одному.

— Принадлежит? — посмеиваясь, уточнил Суворов, обретя хорошее настроение. — И тащит ее с собой? Как считаешь, девочка, стоит сильно волноваться или не париться вообще?

— Нам не париться, милый, — порадовала Риса, — а остальные… боже, помоги и дай им силы уцелеть, когда мужик начнет оберегать и защищать ее, превратившись в дьявола. Там уже проблемы, только о них еще не догадываются. Давай останемся здесь, Васенька. Я не хочу оказаться во время перемен в опасной близости от эпицентра.

— Я тоже, — подмигнул он. — А ты волновалась: мужики тоже не любят одиночества.

— Заткнись! — простонала Риса, зажмурившись. — Понятия не имею, кто он.

— Орбан…

— Как?

— Орбан, — повторил Шмаков еще одно имя. — Так его назвала Вета, когда начался налет.

— Сужает поиск?

— А то, — фыркнул Стево. — Теперь ясно, что за Роман Домнин. Я его просто знал, как Орбана: милый мальчик, Вася, умный, предприимчивый, одаренный.

— Да что ты говоришь? — выгнул он бровь, внимательно слушая друга.

— Тогда ему было семнадцать и все принималось близко к сердцу, — продолжил он. — Он поклялся, что генерал хлебнет всего, через что прошли мы. Через все, Вася. Дошло?

— Теперь пусть дойдет до тебя, — дружелюбно предложил он: — планировать можно все, что угодно, говорить, что хочешь, но настоящее сильно отличается от нарисованного будущего.

— Она же с ним!

— Угу! — заботливо кивнул Суворов. — Мужик перемудрил. Бывает!

— А?

— Б! — поморщился он. — Стоило держать штаны застегнутыми, глядишь и устоял бы! С нами бывает так легко договориться, Эрн, что мы становимся мягким воском в нежных руках, подпадая под пленительное волшебство незабываемых глаз. Знаю, о чем говорю.

— Твоя жена здесь, — хмыкнул Стево.

— И девочка знает, — не испугался ее отповеди мужчина, — что я люблю ее до безумия. Теперь ясно, что Уральский вне опасности.

— Все равно не укладывается в голове, — поморщился Стево, ставя на место стул и садясь на него. — Она дочь его врага. Не может…

— Она женщина, — вразумительно ответил Василий, садясь возле жены, положив руки на спинку ее стула. — А он мужчина. Возможно все. Правил нет. К тому же дочь не обязательно пойдет в отца. Конечно, генерал последняя сволочь, но Вета запросто ничего могла не знать. У Романа большие проблемы и головная боль. Первые дни просто незабываемые сложились.

— Ну конечно! — фыркнул Эрно.

— Конечно! — успокаивающе повторил он с усмешкой. — У бедняги перед носом стояла глобальная проблема, требующая решения.

— Как не придушить девчонку? — ехидно уточнил сумарунец.

— Это вряд ли! — хохотнул он. — Она ему не поверила! Ты пробовал доказать женщине свою правоту? А он вынужден был совершить сей подвиг. Да я сам столкнулся с парочкой остреньких катаклизмов, хотя все знал.

— Я просто пыталась…

— Уберечь меня, — успокоил он жену, — но я сам могу о себе позаботиться. А о тебе буду заботиться всегда.

— Мне это не грозит! — клятвенно пообещал Эрно. — Возле меня никогда не будет никакой женщины!

— Да что ты говоришь! — в крайнем удовлетворении произнес Суворов, положив перед собой обе руки на стол и придирчиво изучая друга. — Никакой женщины? Никогда?

— Да! И нечего ухмыляться!

— Если бы я был хуже воспитан, Эрн, — проинформировал он, не теряя веселого расположения духа, — я бы с тобой поспорил, а так удовлетворюсь предсказанием: ты никуда не денешься, брат! Тебя подберут, чтобы не чах от одиночества.

— Держи карман шире! — запальчиво выдал он.

— Я-то держу, — расслабленно откинулся на спинку стула Василий. — А ты отвыкай рычать на девчонок! Это действует не так.

— А как? — выгнул Стево бровь.

— Уволь, — открестился Василий. — Разбирайся сам. У тебя появится незабываемый опыт.

— Здесь две малолетние девчонки, — напомнил ему сумарунец, не отводя глаз, — и ни одна не подходит. А от местных я буду держаться, как можно дальше. Спорить совершенно нет необходимости.

— Я лучше помолчу, — благоразумно отступил Суворов, — разбирайся сам.

— Заткнись!

— Ты даже не начал, — порадовал его друг. — Сначала хорошенько подумай. Назад пути не будет. А девчонки ох как бывают злопамятны.

— Уж это мне слишком хорошо известно, — заверил сумарунец с намеком.

— Не все последние твари, — спокойно ответил Василий, — хватает, конечно, и таких, но в большинстве своем девушки не только красивы. Ты удивишься, что прячется очень глубоко от посторонних глаз.

— Без меня! Мир только выиграет, если так и будет.

— Мир потеряет слишком многое, — негромко ответил он, — если ты отвернешься от жизни. Я врать не стану. Ты сам себе возводишь стены. Но они упадут, и ничего страшного не произойдет.

— Я живу дольше тебя, Вася, — иронизируя над собой, произнес он. — Так не бывает.

— Посмотри на нас с Рисой, — пожал он плечами. — У нас совершенно нет тайн, ограничений, запретов. Знаешь, как здорово. Что все именно так?

— Ты рисковее меня. Я больше не делаю глупостей.

— Твоя сестра, — мягко ввернул Суворов, — идиотка? Ты это имел в виду? Можно получить, шурин! Мне и одного хватило, который с отеческим пониманием принимает действительность!

— С вами в одном доме, — простонала Риса. — Да лучше жить со свекровью! Уловили мою мысль?

— Да, — дернулся Стево, с опаской любуясь Рисой.

— А то! — поддержал его Суворов. — Твоя мечта может сбыться, если не найдется места: жить тебе со свекровью под одной крышей. Игорь Витальевич, — взглянул он на него, — есть целый дом? Построиться вряд ли удастся вообще.

— Надо подумать, — прикидывал он варианты. — Центр весь заселен, да есть погибшие и ушедшие в Краснокамск, но их родные остались здесь. Плюс мы потеряли несколько домов, а уцелевших жителей пока устроили по соседям.

— Ваше «пока» может растянуться, — негромко произнес Денис Кириллович, прикрывая глаза. — Так как мы можем разместиться? Мотель? там уж точно нет постояльцев. Такой вариант возможен?

— Мотель есть, — согласился майор, — но он на трассе к Ильинскому и стоит обособленно от Уральского, где-то в двух километрах.

— На трассе? — уточнил Вася обеспокоенно. — Это опасно. Дом стоит на дороге, по которой начнут двигаться все, кому не лень. У нас девушки, Игорь Витальевич. Могут возникнуть проблемы определенного характера, да и дороги под прицелом.

— Я знал ваши возражения, Василий, — кивнул он, совершенно не обескураженно. — Вы не только осторожный человек, еще думающий и анализирующий ситуацию.

— Я должен, — тихо ответил он. — От моих решений зависит благополучие семьи.

— Ясно, — несколько удивился майор: обычно ответственность брали на себя старшие, а здесь наоборот.

— Отец, а что скажешь ты? — запальчиво спросил Егор.

— Твой брат прав, — пожал он плечами. — С логикой спорить бесполезно. Я сам не хочу оказаться с вами на отшибе: риск пострадать слишком велик. Нужно селиться рядом с людьми. Тогда хоть бандиты поостерегутся трогать. А от налетов, Егор, не спрячешься нигде.

— Тогда, — задумался еще на пару минут Шмаков прежде, чем сказать то, что продумал, не зная, как семья отнесется к предложению, которое может оказаться единственным, ведь все жители были местными, да и дач почти не было. — Есть один вариант. Пермь разрушена целиком. Дачных участков здесь нет, но есть два дома, которые купили у реки две семьи из города. Вряд ли они вернутся сюда… Они наезжали на выходные. Если вас не смутит, можно поселиться там.

— Это все? — проницательно спросил Вася, глядя прямо в глаза. — Говорите до конца, Игорь Витальевич. Чувствую недосказанность.

— Внимательный, — похвалил он. — Есть еще хутор в лесу в паре километров на берегу Камы, — сейчас его слушали слишком внимательно, не перебивая. — К нему ведет единственная внутренняя дорога из Уральского. Надо лишь спуститься по течению вниз, и его можно увидеть с воды. Других подходов нет. Он стоит достаточно обособленно.

— Постройки? — серьезно уточнил Скат.

— Дом, — пожал плечами участковый, — достаточно просторный двухэтажный с печкой, сарай, баня с амбаром.

— Давно бросили? — снова последовал вопрос, выдавая заинтересованность мужчины, и для избранных она была понятна: они хотели быть не на виду, да и арсенал у них такой, что в поселке лучше не хранить.

— Считай совсем недавно, — тихо сказал Шмаков. — Там жили… неважно, — свернул он тему, — когда упали бомбы, они заехали в торговый центр. Мы их похоронили в общей могиле. Никого не осталось: сын учился в Перми. Сам понимаешь, что это значит. Дом в хорошем состоянии, хозяин рукастый… был…

— Что думаешь, Риса? — взглянул на нее муж, видя полное взаимопонимание.

— Мне подходит, Вася, — ответила она. — Ты же помнишь, где мы жили в Питере.

— Тогда решено, Игорь Витальевич, — твердо произнес он, переплетая пальцы с пальцами жены, — мы остановимся на хуторе. Не люблю толчею. Эрнест?

— С вами, — просто ответил он. — Сам предпочитаю уединение.

— Вот и договорились, — кивнул Вася и взглянул на родителей, чувствуя легкую панику и недовольство. — Да?

— То есть, — недоверчиво уточнил отец, — ты обдуманно выбираешь удаленный хутор, Василий?! С маленькими детьми?! Неразумно!

— Разумно, — возразил спецназовец. — Хутор стоит отдельно. Его не сразу засекут, если уж на то пошло, да и скрыться в лесу проще. Для моих жены и детей это самое безопасное место потому, что далеко.

— Давай мы с папой, — предложила Таисия, — с вами…

— Уволь, мама! — качнул он головой. — Предпочитаю жить отдельно и крепко любить вас на расстоянии. Вам лучше поселиться рядом с дядей Сережей и тетей Олей. Мы давно так живем. Так зачем нарушать традицию?

— Двое детей и двое мужчин в доме, — попробовала уговорить она. — Рисе одной будет сложно. Она будет сильно уставать.

— Моя жена может справиться с чем угодно, — возразил он. — Просто ты не хочешь этого принимать. А учитывая предвзятое отношение к Рисе, я не допущу, чтобы в собственном доме ей доставались косые взгляды. Оставлю это сомнительное удовольствие Егору. Я давно вырос из детских штанишек. Я привел в дом жену! Тебе лучше признать, иначе ты знаешь мое решение.

— Я признала!

— Нет, — через минуту ответил он, видя мать насквозь, — ты этого не сделала. Мое предложение об отъезде в силе. Здесь какое-то время будет безопасно. Я спокойно могу найти другой поселок. Мне не сложно.

— Не надо, Вася, — попросила его мать более вдумчиво. — Я была неправа. Просто вы делаете все не так, как принято.

— И это не значит, что мы неправы, — напомнил он.

— Все же вам понадобится помощь, — предложила она. — Мне действительно не сложно.

— Я помогу, — подняла голову Ирина, видя раскол и выбирая ту сторону, где ей не придется прятаться. — Если вы позволите, я бы хотела попробовать жить у вас. Так мне будет спокойнее.

— Эрн? — вопросительно взглянул Суворов. — Ты не возражаешь?

— Нет, — заверил он, не отворачиваясь от Ирины, — главное условие должно быть соблюдено: близко ко мне не подходишь, Ирина. Ты для меня тень!

— Ладно, — надменно вскинула она голову. — Меня устраивает.

— Человека легко обидеть, — негромко проговорил Вася и стрельнул быстрым взглядом. — Извиниться не пробовала?

— Что?! — вспыхнула она.

— Вполне возможно, Ирина, — с долей горечи предупредил он, — наступит момент, когда от помощи Эрна будет зависеть твоя собственная жизнь. Я не брошусь спасать тебя, рискуя ими. Я буду спасать жену и детей. Ты это прекрасно знаешь.

— Знаю, — не испугалась она. — Я сама могу о себе позаботиться.

— Как скажешь, — пожал он плечами. — Не мое дело твоя шея. Значит, мы вчетвером и дети едем на хутор. Дорогу покажете?

— Да, — кивнул майор. — Забросим сначала остальных по адресам, а там я уже укажу путь.

Снова машины двинулись с места, но перед этим Шмаков все же заглянул в паспорта, что уцелели: все подтвердилось и совпало. Только натянутые отношения внутри семьи не давали радостных прогнозов, хотя не его дело встревать в скандалы, если они не нарушают покой людей и уголовный кодекс.

Первый дом оказался на второй линии в густых кустах сирени, яблонь и слив. Здесь же виднелись заросли черноплодной рябины, не считая знакомых плодоягодных кустов на участке.

— Здесь домик чуть поменьше, — извиняюще сказал Шмаков.

— Тогда здесь выйдем мы, — пожал плечами Денис. — Нас всего трое. Уместимся.

За час Суворовы вытащили из грузовика то, что посчитали нужным, открыли калитку и дом, изучая его содержимое. Машины проехали дальше, спускаясь к береговой линии. Здесь уже очень хорошо была видна Кама с ее извилистыми берегами. Тот, на котором они находились, был ниже, чем соседний, да и здесь простирались равнины. Второй дом напоминал шале, но был больше и вместительнее. Новиковы сошли все вместе, не делая различий на родных детей и племянников, в них текла одна кровь.