Глава 39

Поселок Уральский

Дом Суворовых с полудня уже был полон людьми. Кроме хозяев, здесь находились в полном составе Новиковы, кроме Жени, которую ждали вместе с Васей и его семьей. Таисия Арсеньевна с нетерпением ждала сына, который не мог пропустить день рождения отца. Но здесь еще были приглашенные гости: майора с женой, соседей через дорогу Ивана и Елену Буровых, да тетю Валю с семьей.

Когда к забору подъехал грузовик, ждали только их. И они прибыли на одной большой машине. Эрно первым выпрыгнул из кузова, и к нему сразу подошли Макс и Роман в помощь. Сначала осторожно вытащили детей, а уж потом Женю и Инару, которые всю дорогу держали их на коленях. Инара позволила Роману подхватить ее за талию и снять с кузова грузовика, но все же не коснулась его пальцами. Сейчас семья Васи стала и ее семьей, и она спокойнее чувствовала себя с его братьями.

— Спасибо, Роман, — поблагодарила она и отошла от него. — Ты можешь помочь Жене?

— Конечно, Ира, — вспомнил он о сестре, которая сидела на краю, но не спешила прыгать вниз. Инара ненавязчиво помогла Эрно, который не мог коснуться девушки, а Ольга Николаевна подставила его, забрав Оану и начиная сюсюкать с ней. Сумарунка не хотела, чтобы в глазах семьи он выглядел грубияном, просто ему было нельзя касаться Женьки, о чем та не подозревала. — Иди сюда, малая.

— Я не маленькая, Рома! — вспыхнула она и спрыгнула с бортика, не заметив колдобины.

— Осторожно! — к ней уже метнулась сильная рука с длинными загорелыми пальцами и подхватила под локоть, удерживая от падения и травмы.

— Спасибо, Эрн, — поблагодарила она, высвобождая руку. — Я не заметила.

— Смотри под ноги, — дал ценный совет он, сам разжимая пальцы: он не хотел до нее дотрагиваться, как и она не мечтала о его прикосновениях, резко повзрослев за несколько дней на хуторе. Эрно быстро отступил от нее, отдаляясь навсегда.

— Идемте в дом, — позвала всех Ольга Николаевна. — Стол уже накрыт.

— Сейчас, — Вася помог спуститься на землю Рисе из кабины, передал ей гитару и вытащил две большие кастрюли с жарким, которое успели приготовить. Одну сразу подхватил Макс, вторую нес Вася. Последним в дом вошел Скат, обратив внимания, как изменилась комната: из нее вынесли лишнюю мебель в соседнюю, освобождая место. Диван пододвинули к стене, поставили в ряд несколько столов в форме буквы «П», чтобы уместились все. Во главе стола сели хозяева, а остальные устраивались по бокам. Скат и сумарунцы быстро изучили гостей, пока тетя Валя умело схватила у него кастрюлю и потащила ее и Макса на кухню, где вместе с дочерью быстро поставили их на плиту, разогревая на медленном огне.

В гостях хватало народа: пять супружеских пар оставили хорошее впечатление. Михаил Ефремович, муж тети Вали, оказался тертым бородачом с седыми волосами, вокруг которого крутились два младших внука. Другие были заметно старше — два парня и девушка возраста Жени. Двадцатилетний Степан и пятнадцатилетний Кирилл настороженно, даже с оторопью смотрели на спецназовцев, помня сплетни, что они действительно воевали, даже Риса, но в повседневной жизни ничто не указывало, что они умели драться и убивать.

Анастасия с интересом разглядывала обоих мужчин. Ей исполнилось семнадцать, вот она и приглядывалась к противоположному полу. Она помнила их имена. Эрнеста она узнала сразу по выделявшейся внешности, он не напоминал никого из братьев. Да, он был экзотически красивее, но не тронул ее, а вот Василий оказался слишком привлекателен. И оделся эффектно, не прилагая особых усилий: черные брюки, ботинки и футболка, поверх голубая джинсовая не застёгнутая рубаха. Необычным было то, что ни у него, ни у его жены не было обручальных колец.

Риса сразу дала понять, что она городская штучка, в ней все ненавязчиво говорило об этом от макушки до туфелек — босоножек на каблуке под цвет кожи. Волосы она заколола в незамысловатую мальвину, выпустив локоны с обеих сторон, чтобы они обрамляли лицо. Молодая женщина совершенно не носила никаких украшений. Платье было легким, даже воздушным из розового шифона. Оно идеально подчеркивало ее фигуру и красоту, облегая до середины бедер легкой драпировкой, дальше шел широкий волан чуть выше колен. Корсаж добавлял сексуальности в образ: он открывал спину и перед, красиво подчеркивая форму груди и тонкую шею, держась на тонких бретельках. Модница! Остальные оделись проще, хотя ее платье не было броско дорогим. Просто другим.

Инара надела короткое черное платье с широкой короткой юбкой, с корсетом и одним широким плечом, которое ей очень шло. Жене нашли то самое шифоное платье, в котором Риса ездила на юг с Васей. Все три красотки выглядели шикарно, не приложив никаких усилий для этого. Эрно привычно оделся во все черное, надеясь отпугнуть от себя ненужное внимание.

— С днем рождения, пап, — обнял Вася отца. — Здоровья. Это сейчас самое главное.

— Спасибо, сын, — обнял он его в ответ. — Ваш приезд лучший подарок. И детей привезли.

— С днем рождения, Денис Кириллович, — поздравила его невестка.

— Спасибо, Риса, — более тепло ответил мужчина, не отказывая в объятиях и поцелуе в щеку. — Ты великолепно выглядишь. Моему сыну повезло.

— Так-так, — со смехом вмешался Василий, затягивая Рису в свои объятия, — хватит флиртовать с моей женой. Я знаю, как мне повезло.

— За стол, — вмешалась Таисия, хихикнув, видя шутливое противостояние. Гости и родные расселись за столы, смешиваясь и путаясь. Вася и Риса сели на стулья спиной к образовавшемуся в центре пятачку, отдав диван Ольге и Сергею с близнецами, которые радостно заняли его часть. Анастасия умудрилась сесть почти по диагонали, чтобы видеть Васю, который ее не замечал. Торжество шло своим чередом, тарелки не пустели и бокалы тоже. Тосты и пожелания шли своим чередом. После взрослой части семьи слово взял Вася на правах первенца. Он встал со стула, положив ладонь на обнаженное плечо жены и посмотрел на отца, держа в другой руке бокал с компотом, как и Риса.

— Отец! Тебя от души

Мы с Рисой поздравляем!

Достичь желаем всех вершин

Успешных дел — без края!

Пускай исполнятся твои

Заветные желанья.

И в день рождения прими

От нас в любви признанье!

— Спасибо, Вася, — растроганно сказал отец.

— Подарок будет позже, — пообещал он, садясь рядом с женой. Он сразу наклонился к ее уху и заговорщицки шепнул: — Ты же мне поможешь?

— О, да, — выдохнула она, чувствуя, как мутится разум от его близости.

— Имей совесть, Василий! — закатила глаза его мать. — Не смей приставать к собственной жене за столом! Дай ей поесть и передохнуть!

— Да, мам! — немного покраснел он, что вызвало изумленный Рисы и ее смех.

— Заткнись, а? — жалобно попросил он, по очереди взглянув на обеих. — Это уже перебор для бедных мужских мозгов.

— Переживешь! — фыркнула Риса без всякой жалости. — Тебя предупреждали!

— Неужели, — изумленно выгнул он бровь, измеряя жену дотошным взглядом, — не справляешься? А тебя предупреждали, девочка!

— Васька! — рванула к нему сумарунка, сверкнув глазами.

— Не вопи, — предложил он добродушно. — Я уже давно понятливый и дрессированный. Не напрягайся.

— Считаешь, надорвусь, зараза ты такая?

— Тебе виднее, — улыбнулся Скат. — Я с женщинами не спорю. Вообще.

— Да?

— Особенно с тобой и мамой, — натурально приуныл он. — Себе дороже.

— Я с тобой дома разберусь, милый! — пригрозила Риса с женской мстительностью.

— Конечно, — покладисто поддакнул он. — А я что? Я молчу.

— Бедный, забитый подкаблучник! — фыркнула она. — Самому не стыдно?

— Стыдно, — повесил он нос. — Но тебя я боюсь больше.

— Паяц! — фыркнула жена.

— Ты его только не кусай, — предложил ей Эрно, развеселившись. — Он не переживет.

— Сейчас ты у меня не переживешь, — прищурилась она, смерив брата разделывающим взглядом.

— Милая, успокойся, — тягучим голосом предложил Суворов. — Бесплатные няньки на дороге не валяются. И учитывая твои планы, он тебе еще понадобится.

— Мои планы? — возмутилась она.

— Наши, девочка, — исправил он ответ. — Я тебе тем более пригожусь. Зубы лучше поберечь.

— Намекаешь, что они притупились? — подняла на него зеленые округлившиеся глаза племянница, заставив выругаться про себя.

— Девочки, — миролюбиво предложил он, — давайте жить дружно. А то одна в углу окажется, думая о своем поведении, а другая…

— А что другая, Васенька? — ласково спросила жена, подперев ладошкой подбородок.

— Вспомнит, что с мужем лучше не спорить, — предложил он ей, глядя в глаза. — Я же впечатлительный и ранимый.

— Все?

— Я с тобой танцевать не буду.

— Шантаж?

— Боже упаси! — искренне открестился он и прижал ладонь к сердцу. — Я на такое не способен. У меня просто тонкая душевная организация.

— Ты ему веришь, Риса? — прыснула смехом племянница, наслаждаясь легкой перебранкой.

— Конечно, Ира, — продолжила любоваться ужимками мужа она. — Я его слишком хорошо знаю. Его тонкая душевная организация дает о себе знать весьма экстравагантными способами. Лучше не доводить.

— Да?

— Да, — кивнула она. — Иначе придется откачивать. Хорошо, что меня научили оказывать первую помощь в нестандартных ситуациях.

— И я постоянно нуждаюсь, — вздохнул он, — в твоей помощи, участии и сочувствии. Не стыдно, красотка? Так закрутить гайки, что отпускает только рядом с тобой.

— Дай-ка подумать, милый, — попросила она. — Нет, не стыдно. Ты нарвался сам!

— Ты тоже нарвалась, — посочувствовал он. — Соболезную. Как же я рад, что ты со мной навсегда.

— Кстати, о подарках, — поднял голову майор, — у нас дней через десять намечается концерт. Не хотите поучаствовать?

— Да, — поддержала мужа Людмила Сергеевна. — Ребята стесняются.

— Если умеете, милости просим, — более уверенно сказал Шмаков. — Как-то следует отдыхать, чтобы не слететь с катушек.

— Я на баяне играю, — предупредил Иван Михайлович. — Если надо, подмогну.

— Посмотрим, — осторожно ответил Макс, — у нас и репертуара нет.

— Подойдет все, что угодно, — успокоил участковый. — Хоть несколько композиций.

— Можно, — более уверенно ответил Макс, взглянув на братьев, — что скажете?

— Мне идея нравится, — признался Толя.

— Да мне тоже, — поддержал Егор.

— Я со всеми, — не стал отделяться Роман.

— Меня возьмете? — небрежно спросил Вася, не давя на парней.

— А время на репетиции будет? — сразу уточнил Макс. — Ты же к нам не наездишься. Сам говорил, что долго добираться.

— Я не настаиваю, — пожал плечами Скат. — Но если выкрою время?

— С семьей и детьми? — вытаращил глаза Толя. — Как ты будешь справляться?

— Разберемся, — пообещал брат. — Нам много репетиций не надо. Мы уже сыграны.

— Можно попробовать, — буркнул Егор, желая сам быть в центре внимания, а не в тени Васи.

— Лучше не надо, — услышал брат неприятие, но совершенно не подал вида, что разобрал. Вася взглянул на жену: — Ты прав, Егор: у меня дома много дел. Опять же жена, дети. Надо уже отходить от показухи. Я уж лучше так. Мы ж с тобой, Риса…

— Что? — с угрозой спросила она.

— Ничего, — покладисто ответил он. — Просто женаты и с двумя детьми, — ткнул он пальцем в две одинаковые мордашки, торчащие над столом, и подмигнул. В ответ раздалось детское хихиканье, и они снова юркнули на диван.

— Прозвучало так, — закатил глаза к потолку Эрно, внимательно изучая доски, — словно вы пожилые и со стажем.

— Девочка, — протянул Суворов, с удовольствием скаля зубы и разглядывая шурина весьма внимательно, — а он бессмертный или просто идиот?

— Второе!

— А? — дернулся Стево, уже пристально взглянув на обоих.

— Выкручивайся сам, — радостно заявил он. — Я пас!

— Васька?!

— Что я с этого буду иметь? — он наслаждался моментом, положил оба локтя на стол и очень внимательно стал изучать сумарунца. — Она злопамятная.

— Тебе это нравится!

— Очень нравится, — заулыбался еще шире Вася.

— Неделю дежурю вместо тебя, — начал понятливо торг Стево.

— Маловато будет, — стал он торговаться. — Неделей не отделаешься.

— Две! И это мое последнее слово.

— Договорились, — насмешливо выговорил он и расслабленно откинулся на спинку стула.

— Вы закончили? — уточнила Риса, изучая обоих с вежливым вниманием.

— Конечно, — небрежно ответил ей муж. — Люблю понятливых и зрелых людей. С вами проще договориться.

— Так вот почему ты женился на Рисе, — заулыбалась Инара. — Она зрелая и понятливая?

— А ты мелкая, вредная, — не остался в долгу дядя, — вот и язвишь. Чувствую, пора кардинально менять положение дел. Как считаешь, родная?

— Полностью согласна, Васенька, — поддакнула она. — Какие у тебя идеи, малыш?

— Давай ее замуж выдадим, — с вдохновением предложил он и ловко убрал ноги под стул от пинка Инары, чьи глаза возмущенно сверкнули: — Ей же уже пора?

— Пора! — кивнула Риса.

— У меня есть парочка подходящих кандидатур, Ирина, — с удовольствием ответил он. — А у тебя?

— Нет! — прошипела она. — Не хочу замуж! Ясно?

— Ты еще просто не осознала до конца, что хочешь. Так бывает.

— И у тебя было?

— Было, — спокойно признался он, — пока не осенило в один миг, что не могу и не хочу без нее. Я сразу признал и принял. И ни за что не захочу что-либо менять. Если бы можно было вернуться в тот день, я бы поступил также.

— Я была не права, — прямо посмотрела ему в глаза племянница. — Я признаю это. Извини меня, Вася…

— Ты просто сильно переживала и была напугана, — улыбнулся он. — Не бери в голову. Я никогда ни в чем не винил тебя. Надумаешь все же замуж, сначала приведи ко мне, девочка. Взгляну, что за кадр.

— Хорошо, Вася, — подперла она кулачком подбородок. — Я со зрелыми людьми не спорю.

— Малышка, — хохотнул он, насмешливо взглянув на жену, — кажется, только что нас обозвали старперами и вежливо отправили на пенсию.

— Мне послышалось то же самое, — вздохнула она. — Так невежливо, — и стрельнула в племянницу ярким взглядом, — напоминать о возрасте.

— Мы ее дома без сладкого оставим и в угол поставим, — заверил муж увещевательно. — А еще преподадим урок. Запомнит.

— Девочек обижать неспортивно, — влезла Женя, вступаясь за подругу. — Вася, ну зачем тебе это?

— Справедливости ради, — ответил он. — Больно не будет. Только немного завидно. Если захочешь изменить ситуацию, мелкая, ты знаешь, что делать.

— Вася, — возмутилась его мать, — вы же ровесники с Ирой. Почему ты ее выставляешь ребенком? Она не маленькая.

— Она наивная, неиспорченная, — взглянул он на мать. — Ее всегда оберегали отец, старший брат, дед. Теперь за нее отвечаю я. Поэтому не стоит делать ничего такого, за что я переломаю руки. Я за нее в ответе, как и за Женю. О жене и детях, думаю, говорить не стоит. И так ясно.

— Ты все доступно объяснил еще с неделю назад, Вася, — сухо напомнил майор.

— Не появлялся больше? — прищурившись, спросил майор.

— Нет, — твердо ответил он. — В поселке его точно не было.

— В окрестностях тоже, — заверил Стево. — Я проводил до шоссе на Краснокамск. Они ушли дальше. Следов пребывание посторонних нет.

— Не думаю, что он появится, зная, что его уже опознали.

— Месть, Игорь Витальевич, — негромко предупредил Вася, глядя в глубь себя, — приобретает извращенные формы. Все зависит от злобы каждого. Я бы не сбрасывал Седого со счетов. Он может вспомнить, когда встанет на ноги. А он может сделать это. У него есть главная черта.

— Какая?

— Выжить любой ценой, не считаясь с попутным ущербом.

— И что делать?

— Не расслабляться и быть готовым к его появлению, — ответил он. — И поверь, Игорь Витальевич, он со своей сестрицей появится не в вечерних нарядах. Но не сразу: выждет время, когда притупится чувство самосохранения, и мы расслабимся.

— У тебя суждения человека, прожившего целую жизнь, — проницательно сказала соседка.

— Условия были, тетя Валя, — небрежно отмахнулся он. — год идет за пять. Вот и вырос мальчик.

— Не боишься?

— Боюсь, — просто признался он. — Страх нормальная реакция, помогающая не переступить черту и оставаться человеком. Но еще я знаю, на что способен. Пришлось сдать жизненные экзамены. А впереди еще. Надеюсь, устою.

— Вася? — окликнула его Риса, и он взглянул на нее, открыто и прямо. Они без слов понимали друг друга: он опасался, что не хватит сил защитить их, если перевес будет на той стороне. За себя он не боялся, а за них очень сильно. Она протянула ему руку, и он положил свою сверху, мягко сжимая ладонь. — Я полезу за тобой в самое пекло.

— Не полезешь!

— Это единственный приказ, которому я не подчинюсь.

— Знаю, девочка, — согласился он и уставился твердым немигающим взглядом на Стево.

— Сделаю, Вася.

— Даже не надейся! — прошипела Риса, читая их обоих, как открытую книгу. — Меня никто не удержит, если мой муж окажется в опасности. У тебя сил не хватит, Эрн!

— Делай, что хочешь, — твердо повторил Суворов, не спуская глаз с сумарунца, — чтобы ее рядом не было. Хоть вырубай и тащи на себе, если я прикажу.

— Я буду готова, — просто пообещала она, заставляя обоих вздрогнуть и осознать правду: она извернется, но не позволит себя остановить.

— Твою мать, — обреченно смирился Вася. — Тогда я буду действовать нечестно.

— Знаю, милый, — ответила Риса без психоза. — Именно так ты и поступишь.

— Злишься?

— Нет, потому что знаю мотивы твоих поступков. Я не могу на тебя злиться.

— Какие неприятности, Вася? — нахмурился отец.

— Война, отец, — пожал он плечами, уходя от ответа. — Всякое бывает. Но сейчас она пока далеко. Если повезет, сюда не докатится. Здесь просто глубинка, деревня. Зачем?

— И это все?

— Да, — просто ответил Вася.

— А если правду?

— Правду? — переспросил он задумчиво: — А ты к ней готов? Она лежит у тебя на глазах, а ты не принимаешь. Я находился рядом с людьми, которые, зная меня и не задавая вопросов, прикрывали спину, но я не рванул к ним на помощь, надеясь, что хватило смс, и они уцелели. Я поехал к вам, выбирая тех, кто часть семьи и просто не представляют, как выкручиваться. Так почему я перестал быть частью этой семьи?

— Ты сам отдалился…

— Не по собственному желанию, отец, — напомнил Скат. — Я просто реагирую. Вот и все. Я уже сделал свой выбор. И он не подлежит изменению. Да и ваше отношение к моей жене не тайна за семью печатями.

— Не надо, Вася, — попросила мать.

— Как скажешь, мам, — закрыл он тему. — Я надеялся, у тебя хватит сообразительности, что за больше шести лет взрослой жизни, я никого в дом не приводил и не знакомил с родителями. А подружек хватало.

— Надеюсь, — вскинула на него глаза жена, — мы не встретим ни одну. Тогда я повеселюсь.

— Боже! — хохотнул он, сообразив весь расклад. — Это будет… напряженно. Напомни-ка, я же никого не притаскивал в гости?

— А ты не помнишь? — выгнула она бровь, изучая мужа.

— Неа, — открестился Скат. — Полная амнезия. Никого не помню, ничего не знаю.

— Какой же замечательный мужчина мне достался, — восхитилась жена. — Не помнит ничего ненужного, даже не узнает, если пройдет мимо куклы.

— Ага, — кивнул он, — будет весело. Что ж ты, русалка, успела углядеть?

— Не твоего ума дело! — фыркнула она, поджав губы.

— Попрошу внести в протокол, — поднял он указательный палец: — учитывай сроки, девочка! Я не путался ни с одной куклой, как начал встречаться с тобой. Все куклы были, когда я находился в свободном плавании. Потом ни-ни. Ты ж не будешь столь несправедлива: выдирать волосы стоит, если косяк имел место быть.

— Я запомню, — пообещала Риса. — Если тебе на шею не бросится, вспоминая теплое прошлое какая-нибудь гадюка, уцелеет. А нет? — она пожала плечами. — С радостью разберусь.

— Такого опыта у меня еще не было, — признался Суворов: — надеюсь, никогда не приобрету. Обойдусь!

— Мы уехали далеко от Питера, — посочувствовала ему Женя, — да и от Москвы тоже. Риса, ты точно ни на кого не наткнешься. А идиоток рисковать здесь нет.

— Точно, — поддакнул Макс. — Все пучком.

— Согласна, — ласково улыбнулась Риса, не сводя глаз с мужа. — Я искренне рада, что уехали мы далеко, милый.

— Давай не будем сводить счеты, — ласково попросил он. — Дошло.

— Серьезно?

— Иди-ка сюда, — Вася выпрямился и привычно подхватил жену на руки, вырвав судорожный вдох, и ее руки обвили его шею. Он направился к выходу, чтобы во дворе разобраться во всех хитросплетениях женского ума.

— Васька! — взвизгнула молодая женщина, крепко держась за мужа.

— Ревнивая колючка, — фыркнул он, уже выходя на крыльцо. — Нашла, что вспоминать.

Они вышли во двор, и Вася донес жену до раскидистой яблони возле дорожки, ведущей к калитке. Он сразу поставил ее на ноги, прижал спиной к стволу и сам соблазнительно прижался к теплым изгибам женского тела, заглядывая в глаза.

— Не ревнуй и не причиняй себе боль, — тихо попросил он. — Это было просто задание. Я ничего не почувствовал, кьярра, но прости, что тебе пришлось это увидеть.

— Она и правда была красива, — проговорила Риса очень тихо, — и моложе меня лет на восемнадцать.

— Я выбрал только тебя, — напомнил он, поглаживая пальцами ее лицо и линию подбородка, не сводя любящих глаз. — Я люблю тебя, кьярра. Тебя одну. Навсегда! Я не вижу никого, кроме тебя.

— Я тоже люблю тебя, — ласково ответила она, обнимая за шею и запутываясь пальцами в волосах. Она приподняла лицо, прося о поцелуе, и получила его. Его губы накрыли ее губы, раздвигая их и впитывая влагу, даря свое дыхание. Муж крепко обнял стан женщины, он легко поднял ее, оторвав от земли, чтобы не нависать над ней. Он остался стоять, чуть расставив ноги для устойчивости, а Риса свободно висела вдоль его тела, касаясь туфельками голеней. Они самозабвенно целовались, поглощенные лишь собой.

— Надо возвращаться, кьярра, — неохотно пробормотал он, отрываясь от ее влажных припухших губ.

— Давай, — кивнул она, напрочь забыв все свои тревоги. Вася спустил ее вниз, позволяя ее телу заскользить по его телу. Он сразу обнял ее за голые плечи, рука Рисы скользнула ему на талию под рубашку.

Когда они в обнимку вернулись назад, торжество шло дальше. Больше ни о чем серьезном не говорили, все сводилось к поздравлениям, обсуждению концерта и танцев, которые сегодня вечером должны были состояться в клубе. Ребята взяли гитары и запели, и Вася не спешил вмешиваться. Он очень давно не слышал именно их, вот и слушал братьев, обнимая жену, позволяя им утвердиться, ведь сам давно не искал одобрения.

Риса поудобнее пододвинула стул, чтобы ее спина оказалась у груди Васи, ее ладошка свободно легла ему на бедро, демонстрируя власть над ним. Анастасия понаблюдала за мужчиной, но так и ни разу его взгляд даже не коснулся ее. Все его внимание было отдано только жене, да он был очень интересен, но принадлежал другой. И девушка более внимательно стала рассматривать остальных братьев: они были младше и полностью свободны, да и фамильное сходство делало выбор проще, они были в ее вкусе. Как сложится, она не представляла, но хотела выяснить.

Первым запел Егор, концентрируя внимание на себе. Он красиво играл голосом, и его слушали, получая удовольствие от небольшого домашнего концерта. Дальше они запели вдвоем с Максом, на припевах звучали голоса Ромы и Толи. Молчал лишь один Василий, но ему и так было хорошо рядом с женой, к которой он прижимался. Они вспомнили ВИА «Самоцветы» «Не повторяется такое никогда», «Детства последний звонок», «Шаланды полные кефали»- это все было в прошлом целого народа, но и новые поколения слышали и росли на этих песнях.

— Вась, — попросил отец, — чего молчишь?

— Руки заняты, — даже не поменял положения мужчина.

— Спой уже, — проговорил Денис Кириллович, — уважь старика. Я тебя давно не слушал. Или тебя надо уговаривать?

— Я тебе не студентка-гимназистка, — хмыкнул он, осторожно разжимая руки жены, и она более удобно села на стуле, чтобы не свалиться с него.

— Тогда пой, — пожал плечами Суворов-старший, зная, что старший сын выберет другой репертуар. Майор протянул ему гитару, с интересом ожидая продолжения: гости еще не слышали его исполнения, но младшие братья не подкачали, и старший не должен был.

— Дай минуту, нетерпеливый ты мой, — попросил Вася, устраивая гитару на бедре. Он помолчал с минуту и запел. Сначала тихо, но в нужных местах делал акценты, беря на пару октав выше. Да и соло гитары было уместно. Вася нашел глазами взгляд жены, не видя остальных, и просто пел.

Вася не ударил в грязь лицом: он услышал выступление братьев, но хотел выделиться, все же его возраст и прожитый опыт делали его старше и интереснее. Он думал недолго, его воспоминаний хватало, чтобы сделать отцу подарок из его детства, песни на которых он рос. Группа «Земляне» сменила много составов, но песни шли через поколения, и они собирали стадионы. Так почему не здесь и сейчас.

— Совсем не понимаешь? — ласково спросила Риса, обнимая его за шею и садясь ему на колени, когда муж отставил гитару, опирая ее на доски стола. Он сразу положил руку ей на поясницу, уложив ладонь ей на бедро, а другая сжала тонкое колено, незаметно поглаживая гладкую кожу.

— Если объяснишь мне все еще раз, — подмигнул он, — возражать не стану.

— Обязательно, — ее губы оказались очень близко к его губам, почти касаясь их, и он уже прикрыл глаза, ожидая поцелуя. — Вечером, — нахально заявила Риса, отстраняясь и ловко соскакивая с его колен. — Если хорошо будешь себя вести.

— Я лягу спать в сарае, — живо обрадовала их Инара. — Эй, детвора? Со мной хотите? Самое тихое и спокойное место будет.

— У-у-у! — восторженно захлопала девочка в ладоши, а ее брат нахмурил бровки.

— Тебя можно дяде Эрно отдать, — успокоила его девушка. — Тебе понравится логово одинокого волка.

— Ага! — улыбнулся он и ткнул пальцем в сумарунца.

— Бегство с корабля? — с интересом уставился на них Вася. — Что так?

— Это же не подводная лодка, как у некоторых, — бойко нашлась Инара. — Я просто выспаться хочу, Вась. А объяснения иногда выходят за рамки приличия и терпения. А я очень впечатлительная.

— Вижу, Ирочка, — заверил он с улыбкой. — Какие же вы обе милые, послушные, ласковые и предупредительные. Как же мне повезло, что больше в семье таких добрых нет.

— Риса, а Вася все понял, — прикрыла рот ладонью девушка.

— Конечно, понял, — прикрыла рот ладонью девушка. — У женатых мужчин мозги соображают быстрее.

— Можете детей нам на недельку оставить, — предложила Таисия. — Отдохнете хоть.

— Мы не устали, мам, — просто ответил сын. — Дети будут с нами. Только привыкли к новому дому. Зачем снова травмировать? Только успокоились и признали новую комнату. Мы как-нибудь потом.

— Хорошо, — согласилась она, видя, как Андрас сполз с дивана, пролез под столом и схватил ее сына за штанину, карабкаясь на него. И Вася помог строиться ему на коленях, вытирая полотенцем слюни с подбородка.

— Устроился? — добродушно спросил он у сына.

— Да, — и с дивана раздался возмущенный визг: это его сестренка увидела, где Андрас, и тем же путем добралась до отца. Но она еще громко верещала, высказывая свое мнение. Вася подхватил ее свободной рукой, усаживая на другое колено, держа сына надежно, чтобы не свалился.

— Ань, мы все поняли, — заверил ее отец, и она уставилась ему в глаза, внимательно слушая: — Твое мнение очень важно. Андрей понял, что был не прав.

— Да, — по-королевски улыбнулась она и прижалась всем тельцем и щекой к футболке отца.

— У! — сдвинул брови мальчишка.

— Лучше молчи, — хмыкнул их отец. — Аня найдет, чем ответить: девчонки страшная стихийная сила. Да, мама?

— Да, папа, — заверила Риса с улыбкой. — Тебе виднее: ты у нас не боишься ни стихий, ни катаклизмов.

— Ничего, Андрюшка, — пообещал он, — подрастешь, я тебя научу противостоять всем штормам на любых широтах.

— Рискни! — ласково предложила его жена. — Я тебе башку снесу, если мой сын начнет откалывать такие номера. У него явно не будет поддержки!

— Мы найдем, — пообещал ей Суворов, спокойно глядя на нее. — Сами и побеспокоимся. Поняла?

— Да, — сразу подобрела она, услышав ответ, что одного без брата, который обязательно родится, Андрея никто никуда не пустит. Да и Инара с Эрно рано или поздно станут родителями. Поэтому малыши не будут одни в опасности.

— Вот и умница, — похвалил муж. — Волноваться не стоит. Я сам прослежу, чтобы они никуда не вляпались. Да, Аня? Андрюха?

— Да, — заверил мальчик.

— У-у-у! — отрицательно промычала его сестренка, вызвав смех.

— Эти двое не договорятся, — произнес Стево.

— Ошибаешься, Эрн, — негромко поправил Вася. — Они уже давно обо всем договорились.

— Ты их понимаешь?

— Конечно, — удивился он. — А ты нет?

— Нет.

— Вот поэтому, — улыбнулась Риса, шагнув к ним и кладя ладони на плечи мужа, — он и стал именно их папой.

— А другой матери у них и быть не могло, — потерся щекой об ее руку. — Гулять пойдем?

— Да! — два вопля слились в один, вызывая смех.

— А ты говоришь, — попенял ему друг, — не договорятся. Лучше иди сюда и бери одного на руки. Андрюшка спокойнее, но тяжелее.

— Иди ко мне, пострел, — вырос перед ним сумарунец и поманил его руками. Парнишка смело повис на крепкой загорелой шее, сцепив ручонки, и Эрно подхватил его, получив в руки еще теплую куртку с шапочкой.

Вася уже ловко запихнул в теплую одежду Аню, застегивая молнии. Через несколько минут большая компания вышла на улицу: дети сразу убежали играть к своим сверстникам. Со всеми остались только Степан и Анастасия. Тетя Валя с мужем и младшими внуками пошла домой, остальные двинулись к центру поселка, где дороги были покрыты асфальтом и прятались в аллеях. Сейчас, когда паника немного притупилась, люди стали вечером выходить на прогулки, устав сидеть дома. Парни взяли с собой две гитары, чтобы занять руки и время.

Их компания незаметно разделилась на две части: родители шли позади, а молодежь опережала на десяток метров. Замыкающими были Суворовы, Новиковы и Шмаковы. Перед ними прогуливались одиннадцать молодых людей с двумя детьми.

— Стоит незаметно уйти, — предложил Денис. — Получаемся, что мы приглядываем за ними. Они давно не маленькие.

— И не смутятся, — возразил ему Сергей. Они шли медленно еще и из-за Таисии, которой вчера сняли гипс, вот она и шла аккуратно, разрабатывая ногу. — Они слишком взрослые для подростковой пугливости.

— Да уж, — хмыкнул Суворов, — у моей старшей пугливости резко поубавилось. Он будет приставать к жене, когда ему взбредет в голову.

Неожиданно в этот момент раздался искренний смех четверых, которые ясно и четко услышали сетования отца, и Вася подмигнул жене, поиграв бровями: он точно отколет номер, чтобы подтвердить эту заяву.

— Мы присмотрим за детьми, — пытаясь скрыть улыбку, пообещал Эрно.

— Спасибо, — поблагодарила Риса. — Одной мне не справиться.

— А за вами кто присмотрит? — закатила глаза Инара. — Если что, Кама там, — ткнула она пальцем чуть назад и левее. — Найдете.

— По запаху, — согласился Суворов. — Мы поняли.

Они шли впереди, Вася нес на руках Оану, за ними двигались Женя с Инарой, да Эрно с Андрасом на руках. Остальные шли группкой, но Анастасия не пыталась примкнуть к девушкам, держась поближе к парням. Они дошли до клуба, двери и окна которого были распахнуты настежь для проветривания. Все же внутри было душно и даже жарко. Из окон летела веселая музыка, достаточно ритмичная для танцев, но ее сменяли более медленные и романтические треки.

— Вы идете танцевать? — спросил у Васи и Рисы Роман и получил отрицательный ответ.

— Мы повременим, — произнес его брат. — Дети испугаются громкой музыки.

— Ира, пойдешь со мной? — пригласил он девушку, но и она покачала головой.

— Там уже слишком весело, — поежилась она. — Иди лучше сам. Не хочу в эту давку.

— Как хочешь, — негромко обиделся он на отказ, но Инара подняла на него мягкие глаза и попросила:

— Не злись, Роман, — она объясняла отказ простыми словами. — там уже разгоряченная компания, духота и нет свободного места. Не хочу, чтобы меня хватали и пихали. Музыка слышна и здесь. Если хочешь, оставайся с нами.

— А я хочу танцевать, — призналась Анастасия. — Кто со мной?

— Мы, — ответили парни, желая подергаться под музыку, но Женя настороженно присмотрелась к клубу и не захотела туда идти, услышав предупреждение подруги. Степан затормозил и обернулся, видя, что девушка осталась с другой частью компании на улице, где возле клуба была выложена плитками круглая площадка, вокруг которой стояли скамейки и разбили клумбы. Раньше в далекие советские времена здесь стоял бюст Ленина, но его убрали вместе с постаментом, а место так и осталось свободным. Местные бабульки-сплетницы облюбовали это место, сразу держа под острым взором весь поселок. Парень не стал окликать Женю, все же они были почти незнакомы, а ему хотелось изменить ситуацию, вот он и вернулся к пятачку, успокаивая себя тем, что в любой момент уйдет к друзьям.

На улице с детьми остались их родители, Инара, Женя, Эрно, Роман и Степан. Малышей усадили на лавки, по которым они принялись ползать и изучать, вставать на ножки и держаться за спинки. Позже до площади добрались их родители, но устроились на дальней скамейке, не влезая в их пространство.

Здесь музыка была слышна хорошо, видно поэтому лавки оказались пусты, а старушки предпочли место поспокойнее. Вася ловко переместился к жене, и Инара заняла его место, присматривая за маленькой сестренкой. А мужчина подвинулся поближе к Рисе и подтолкнул ее плечом:

— Что? — удивленно посмотрела она на расслабленного Суворова.

— Не хочу в клуб, — сморщила она нос.

— Я тоже, — заверил он. — Теснота и духота.

— И?

— Ты же не стесняешься? — бросил ей вызов муж. — Смотри, какой танцпол перед нами. И никто не запретит.

— Танцевать на улице? — сделала она удивленные глаза, но предложение Васи не было из ряда вон: на ее родной планете танцы именно так и начинались во дворах и на полянах у костров, да и на улицах городов и парках начинались танцы, собирая толпы заинтересованных.

— А ты возражаешь? — притворно вздохнул он и улегся головой ей на колени, расположив тело на свободной части скамейки: — Ладно, девочка, тогда я подремлю. Еще за руль садиться.

Риса изумленно взглянула на расслабленного мужа: нахал даже закрыл глаза, но улыбка не сходила с губ. Из окон клуба неслась зажигательная мелодия «Куплеты Курочкина».