Глава 42

Утром не слишком рано супруги вернулись домой и застали знакомую картину: Инара готовила на кухне завтрак, за столом сидели дети и Эрно. Как обычно, они разговаривали только в случае крайней необходимости, сводя общение почти к нулю. Следующая неделя прошла спокойно, а выходные начались нервно. Правда, Суворовы не ожидали, что день концерта принесет им такие откровения, которые были способны довести до нервного срыва. Оказалось, что Инару на лесном озере чуть не изнасиловали отморозки, Эрно спас ее, а затем выяснилось, что они еще и женаты. Скат предполагал подобный исход, и он его не удивил. Риса же понервничала чуть больше, но искренне порадовалась за обоих. Стоило им появиться в клубе, им снова были подарены изумленные взгляды: снова чужаки оказались в центре внимания, не прилагая никаких усилий.

Концерт шел полтора часа без антракта. На сцене выступало не очень много солистов, каждый брал по три-четыре композиции, что сразу увеличивало время выступления. Васю больше волновали братья, и они достойно выступили, исполнив на четверых восемь песен, заработав аплодисменты и восторженные девичьи взгляды.

— Ты правильно сделал, — пожала его руку, лежащую на бедре, жена, прижавшись губами к уху Васи. — Им нужно признание. А мы уже уверены в себе.

— Не хочу рисоваться, — шепнул он. — Я уже получил тебя.

— А я тебя, — улыбнулась сумарунка.

После концерта они вышли на улицу подышать свежим воздухом. Рома и Женя старались держаться подальше, все же Эрн и Ира сошлись, а остальные братья подошли и поздравили со свадьбой. Скоро молодожены улизнули со двора, чтобы осмотреться и найти квартиру Астета для ночёвки после дискотеки. Было только пять вечера, и на улице было светло, а танцы планировали начать после шести.

— Вы останетесь? — спросил Егор, глядя на брата какими-то укрощенными глазами. Он уже переосмыслил свои претензии и наезды, увидел, что от его нападок хуже лишь ему: Вася не ныл и не требовал его внимания, не унижался объяснениями и извинениями. Он просто жил дальше, давая ему то, что он думал, что хотел. — Вы долго на хуторе, Вася. Неужели не хочется развеяться? Родители могут помочь с детьми. Они давно предлагают.

— Егор, — просто произнес его брат, — я не злюсь и не отдаляясь от тебя. Поверь мне. Просто именно сейчас мне лучше держаться подальше. Я не хочу, чтобы зацепило вас. Я приложил слишком много усилий, чтобы вывести вас из-под удара.

— Вася?..

— Дай слово, — крепко сжал его плечо Скат и впился в него твердым взглядом, — что не полезешь убивать, пока тебе не оставят выбора.

— Обещаю, — тихо произнес он, не понимая, что могло произойти, что брат будто прощается. — Что с тобой?

— У каждой монеты две стороны, Егор, — будто не услышал он его. — Знай обе, чтобы не ошибиться и не иметь проблем с совестью. Совесть способна убивать медленно, изощренно, неумолимо.

— Ты словно прощаешься, — тихо сказал он.

— А ты уже взрослый, — грустно улыбнулся он, его ладонь легла на затылок брата, и их лбы на минуту прикоснулись друг к другу. — Ты услышишь обо мне много всего. Смотри не глазами, Егор. Так видеть умеют единицы. Докажи, что ты именно такой.

— Постараюсь.

— Присмотри за братьями, — попросил Суворов. — Скоро я уже не смогу это делать. За родителями тоже.

— Куда ты собрался, Вася? — сумрачно спросил Егор, притихнув и присматриваясь к мужчине.

— Сначала домой, — улыбнулся Скат, успокаивающе. — Куда еще я могу деться?

— Не знаю, но мне это не нравится.

— Я и говорю, Егор, — повторил он: — ты уже взрослый. Но не упусти жизнь, она слишком быстро проносится мимо нас.

— Опять поругались, — тяжело вздохнул Егор, имея в виду родителей и старшего брата. — Что теперь не так?

— Скоро выясним, — отмахнулся Вася и подошел к коляске, которую подвинул поближе к жене, а сам встал рядом. — Может быть очень громко.

На площади у клуба почти никого не осталось, соседи разошлись по домам, не желая идти на дискотеку уставшими, другие решили погулять на улице, чтобы потом уже согреться в клубе под музыку. Самые устойчивые готовили зал клуба к танцам, люди кучковались на расстоянии. Лишь майор со своими помощниками патрулировал улицы, на которых было спокойно. Родители видели, что разговор у их сыновей достаточно серьезный, но еще какой-то не такой. Они забеспокоились, вот и подошли поближе. Толя и Макс посторонились, становясь за спиной Васи, чтобы тетя с дядей могли подойти.

— Уже уезжаете? — спросила Таисия, глядя по очереди на сыновей, не понимая выражения их лиц. — Или поссорились?

— Нет, мам, — спокойно ответил Егор. — Мы не поссорились.

— Тогда что здесь происходит? — резонно спросила она. — Если ты не торопишься, Вася, стоит зайти к нам и, наконец, серьезно обо всем поговорить. Я устала от недомолвок.

— Каких?

— Я тебя совершенно не узнаю! — решительно произнесла она. — И это началось с твоим возвращением с ней.

— Тебя волнует она, — спокойно ответил Вася, — ведь в ней заключается огромная угроза для тебя. Ты не можешь отступить. Ты должна все контролировать, а не выходит.

— Не говори ерунды! — тряхнула она головой.

— Не такая уж это ерунда, — вздохнул Суворов и вскинул голову, прислушиваясь. Рядом уже напряглась Риса, они переглянулись, слыша одно и тоже. — Егор, присмотри за близнецами.

— Хорошо, — удивился он просьбе и подошел поближе к коляске: брат не станет просить просто так. Это Егор усвоил слишком хорошо.

Скат обошел застывших родителей, сделал еще несколько шагов, не сводя сканирующего взгляда с улицы, ведущей к Каме. Рядом стояла жена, уже заметившая людей в камуфляже, как и ее муж. Они замерли, вглядываясь в них до рези в глазах. Они видели шесть человек, но на берегу остались еще солдаты, даже отсюда они слышали бряцанье оружия. Конечно, все не стали идти в поселок, чтобы не пугать и не нагнетать. А разведка не могла не проверить Уральский. Вот две женщины и четверо мужчин шли к центру поселка, где их ждали. Когда они подошли, ни у кого не дрогнули лица, никто не выдал себя ни словом, ни жестом.

— Уна, Леди, — заговорил крепкий кареглазый брюнет, явно старший по званию, — на берег. Через двадцать минут уходим.

— Так точно, — не посмели возразить подчиненные, получив четкий приказ. Они развернулись и быстро пошли обратно, оставляя мужчин. Они продолжили молча стоять, прокачивая друг друга.

Вася и Риса видели четверых уставших и потрепанных, но целых спецназовцев в камуфляже и при полном вооружении, узнавая их. Мужчины тоже узнали стоящую перед ними пару в гражданском и, судя по тому, как на них сидела одежда, оружия при них не было. Суворов ждал их хода, его действия напрямую будут зависеть только от поведения гостей. Сам нападать или нарываться Скат не собирался. Риса стиснула зубы при виде лишь одного, и именно он не должен был оказаться рядом с остальными. Этот тандем не должен был существовать, но он был, что не предвещало ничего хорошего.

Но сначала придется разбираться не с ним, хотя эта сволочь хорошо поработала и обработала тех, на кого всегда можно было положиться. А сейчас? Неужели они стали врагами? Вася цепко следил за всеми сразу и почувствовал молчаливое одобрение командира, заметив не то, что кивок, намек на это движение. Скат понял, что окончательное решение еще не принято, и все решится здесь и сейчас. А вот Аникеев не сдержался, увидев Рису: его сознание затмевала боль, лишающая разума от утрат. В огне гибнущего города умерла Людмила, его жена, его семья и друзья, не понимающие, что происходит, ярость и злость, не дающие остыть и подумать. Да и весьма рядом оказался уже полковник, а не подполковник, контуженный и раненый, но с нужной информацией, которой поделился.

Его зеленые глаза сузились от ненависти, ладонь на автопилоте легла на рукоять пистолета, и он шагнул вперед, не сводя глаз с сумарунки. Вася уже был в движении. Миг назад он стоял в стороне и уже сейчас оказался между женой и человеком, который был его другом несколько лет. Витязь увидел совершенно равнодушное лицо спецназовца и его угрюмые серые глаза.

— Назад, Витязь! — отдал ему приказ Скат. — Я опережу и убью тебя, но не позволю напасть на нее!

— В сторону!

— НЕТ! Она неприкосновенна! Не смей ее трогать! Порву голыми руками! — предупредил Скат веско. — Я не подпущу никого из вас к ней! Угрожать моей жене, Витязь, билет в один конец! Очень хочешь купить его себе? Многие уже сделали неправильный выбор. Отступи, пока не поздно. Я не хочу убивать, но сделаю это, защищая ее от несправедливости.

— Витязь, — спокойно заговорил Мазур, — остынь.

— Мазур!..

— Скат сделает это!

— Он безоружен! — попробовал отбиться от слов командира подчиненный.

— И боевикам в отеле очень это помогло, — напомнил Полонский почти скучающим голосом, заставив Васю немного расслабиться. Отговорят вдвоем: — Я видел запись захвата, а ты был в зале ресторана. Скат был без оружия, — сейчас Егор испытывал жгучий стыд за свои подозрения, — Витязь, и не только не позволил Руслану командовать, он вынудил Вирага проявиться и убил голыми руками врага, сильнее его в несколько раз! Ты видел, Витязь! — давил на него командир. — Получив рану и истекая кровью, он не остановился, пока не закончил. Помнишь, сколько крови было? Вся рубашка спереди и сзади была перепачкана! А почему? Он защищал ее!

— Мазур…

— Если мужик так защищает женщину, — перебил Олег, — это значит слишком многое. Когда стали палить, они увели за собой отряд, и он тащил ее на себе, чтобы не поранила босые ноги об стекла, которыми был усыпан пол. Они прыгнули с обрыва в море. Сообрази, кто не дала ему утонуть и вытащила на берег?

— Она и вытащила, — спокойно ответил Вася, глядя уже не в такие яростные глаза Георгия, но не терял бдительности. — Рука почти онемела от потери крови. Хорошо хоть навылет прошла и нигде не застряла. Не пришлось вытаскивать. Тебя тоже вытаскивала, Витязь, и тебя, Вист. Даже не один раз.

— Капитан! — брызгая слюной, заорал полковник с уродливым еще свежим шрамом через щеку. — Что ты несешь? Я сказал, убить…

— А я сказал, — перебил его ледяным тоном Мазур, — моих людей ты заберешь только через свой труп! Я и подобрал тебя лишь затем, чтобы не поганил без присмотра.

— Я дал отчет!

— Как я понимаю, — не подобрел Олег, — весьма отредактированный с огромным количеством черных пятен. Скат?

— Он убил моих людей!

— Бойня в тайге, — не обратили внимания на его выкрик спецназовцы, и Суворов сухо дал отчет: — Сбили пассажирский транспорт, расстреливая женщин, детей и безоружных мужчин. Выживших бросили на секретную базу, где ещё поглумились над женщинами. Объяснить, как?

— Не надо, — прикрыл глаза Олег.

— Я свидетель, — произнес Василий, глядя уже в озверевшее лицо врага, — я обвинитель и, если придется, палач! Ты мог убить мою жену, мразь!

— Тебя там не было! Мальчишка!

— Да, — согласился он невозмутимо. — Это произошло 15 лет назад. Но там была моя жена: ее воспоминания это мои воспоминания, ее прошлое мое прошлое.

— Твоя жена? — едко спросил полковник. — Круто загнул! Я знаю, сколько тебе лет! 24, а ей 40. Ты хоть знаешь…

— Мазур, — перебил его Скат, — присмотри, чтобы мне не пальнули в спину. Придется отвлечься.

— Вист.

— Держу, — хладнокровно ответил он, наводя уже взведенный пистолет на врага. — Не дергайся. Я нервный, паскуда!

Вася мельком взглянул на братьев, видя просто до смешного ошарашенные лица, но смеяться не хотелось. Он уже видел разъяренную в праведном гневе мать. Вот ее день, дьявол бы побрал полковника и его признания.

— Как сорок лет? — ничего не предвещающим хорошего голосом потребовала она ответа. — Ты женился на женщине младше меня на год?! Мне 41, ей 40. Ты совсем спятил?!

— Все сказала? — не повысил он голоса, разглядывая мать отрезвляющим взглядом, который она проигнорировала.

— Не все! — заявила она. — Ты немедленно прекращаешь…

— Ты ничего не попутала? — жестко одернул он ее. — Мне не пять лет! Мне ты приказы отдавать не будешь!

— Буду! — закусила она удила. — Я твоя мать! Ты не можешь жить с ней!

— Я это делаю.

— А что будет через 5-10 лет? — едва не схватилась за голову Таисия. — Тебе нужна молодая женщина, способная родить детей! Твоих детей! Теперь мне ясно, зачем ты притащил в дом этих…

— Закрыла свой рот! — окрик Василия заставил ее моргнуть и замолчать. Таисия увидела настоящее бешенство на лице сына и испугалась по-настоящему: — Узнала правду, мама? Поздравляю! А теперь слушай очень внимательно меня! Ты больше никогда не увидишь ни мою жену, ни моих детей, ни меня.

— Это не твои дети!

— Мои! — процедил он сквозь зубы. — И будут другие, которых мне родит она. Ты никогда не увидишь своих внуков. У тебя больше нет сына!

— Видно умелая…

— Уверена, что именно так хочешь оскорбить мою жену? — не допустил он оскорбления. — Ты бы закрыл рот своей жене, отец! Я выслушал достаточно дерьма и грязи о моей семье! За одно, полковник, спасибо: я не ошибся в ней, — он кивнул на мать. — Ты не разочаровала меня. Но в будущем я обойдусь без всего этого.

— Василий, — голос отца был более спокойным, — у вас просто нет будущего.

— Ты не понял, — просто ответил сын, — у меня есть целый мир, который заключается в ней. И свое будущее я знаю, как помню прошлое и ценю настоящее.

— Что ж ты не скажешь, — язвительно заговорил полковник, — что она…

Выстрел за спиной Суворова оборвал предательское откровение. Вася неохотно повернулся и не удивился, увидев, что оружие держит Витязь. Именно он пустил пулю промеж глаз полковнику, не позволяя сказать правду, которая уничтожит его друзей.

— Чувствительный курок, — произнес он, убирая пистолет в кобуру, — а у меня нервный тик.

— Спасибо, Витязь, — протянул ему руку Скат, глядя в глаза. — Мне искренне жаль погибших. Твою жену. Но за мою я в вечном долгу перед тобой.

— Ты же не вернешься? — он пожал крепкую руку Ската.

— Нет! — признался он. — Мне о семье думать надо. Если меня не будет рядом, ее просто уничтожат. Мне боев хватит.

— Детей покажете? — спросил Олег.

— Риса, — попросил муж, и она спокойно прошла мимо свекрови, сняла коляску с тормоза и подкатила ее поближе.

— И кто это у вас? — присел на корточки командир, изучая близнецов.

— Андрей и Анна, Олег, — представила малышей молодая женщина.

— Ты не шутил, Скат, — выпрямился он и посмотрел на бойца своего подразделения, — что уходишь. Но ты выбрал еще более опасное и невыполнимое задание. Просто выживите. Вы меня поняли?

— Да, Мазур.

— Мы выживем, Мазур, — улыбнулась Риса, и муж обнял ее за талию. — Может, еще свидимся, командир.

— Все может быть, — он достал из кармана кисет и что-то высыпал себе в ладонь, сжимая кулак. — Давай руку, Скат. — Он послушался, не скрывая удивления. — Это вам. Ты так спешил, спасая ее, что не успел купить самое главное.

— Что не успел? — не сообразил он.

— А ты взгляни, — Олег вложил подарок в его ладонь, не скрывая усмешки.

— Мы выбирали все вместе. Так что не жалуйся.

Вася опустил глаза вниз и засмеялся, видя на большой ладони два обручальных кольца и чувствуя изумление Рисы. Вот ведь черти!

— Ну? Носить будете? — с насмешливой угрозой уточнил Вист.

— Будем, — хмыкнул Скат и надел маленькое кольцо на безымянный палец Рисы. Она взяла второе кольцо и надела ему на палец.

— С богом, — произнес Мазур. — Еще свидимся, — он крепко обнял их обоих и отпустил.

— Вась?

— Что, Гоша? — негромко спросил он.

— Когда родите сына…

— Я назову его в твою честь, — понял он друга.

— Вам лучше уехать, Скат, — сказал Олег, — домой и не отсвечивать, пока я разберусь с этим дерьмом, — он кивнул на труп.

— Уже, Мазур, — спокойно ответил он и не позволил друзьям напрягаться, когда прибежали сумарунцы. — Спокойно! Это племянница Рисы, Ирина, и ее муж Эрн. Мы одна семья.

— Интересная у тебя семья, — сплюнул Вист, но не дернулся к оружию.

— Сам в шоке, — хохотнул Вася и уставился на Стево. — Эрн? — мягко спросил он, когда сумарунец подошел к врагу и молча уставился на него.

— Он действительно мертв, — проговорил он, и рядом оказалась Инара, обнимая его. — Скольких же он убил? Не надеялся, что его вот так же…

— Пойдем домой, Эрн, — ласково попросила жена. — Он уже за все ответил. Больше никто не пострадает от его рук.

— Я в норме, — встряхнулся он и отвернулся от трупа.

— Эрн?

— Вась, заканчивай переживать, — попросил он. — У самого проблем выше крыши. Уж я в свои 35 справлюсь с нервами и воспоминаниями.

— Тогда бегом, — приказал Суворов, — пока есть фора в пять минут. А то коридор перекроют.

— Тебе? — эффектно выгнул бровь в насмешке сумарунец. — Бедные двери: их и вышибут, и сметут. Андрей, иди к дяде Эрну. Твоему папе нужны свободные руки, чтобы открывать двери.

— А я Аню возьму, — схватила девочку Инара. — Мы готовы.

— Егор, — взглянул Вася на младшего брата, — думай, что и когда делаешь.

— Вась…

— Мне здесь нет места, — просто сказал он то, что знал с самого начала. — Прощай.

— Васька!

Мазур уже подошел к участковому, завязывая разговор, тем было много. Бойцы схватили труп за руки и ноги, оттащили в кусты, где его и закопали. Суворов сложил детскую коляску и, не оглядываясь, вчетвером едва ли не бегом они бросились к грузовику.

— Когда уезжаем? — лаконично спросил Стево.

— Ночью, — не удивил быстрым решением землянин. — Срочно собираемся, — он уже сидел за рулем, двигаясь к хутору, оставив все переживания за спиной. — Все в кузов по максимуму. Эрно, надо быстро снять все наладонники.

— Мы с Инарой справимся за полчаса, — пообещал Эрно, — не оставим улик.

— Ты справишься с грузовиком?

— Да, — спокойно ответил он. — Что ты задумал, Вася?

— Уезжаем ночью, но не через поселок, — заговорил он. — У нас военный транспорт. Грузовик пройдет по любому бездорожью.

— И?

— Цепляем легковушку на тросе к нему, — пояснил он, — вытянем по ухабам. Как окажемся на дороге, поедем по старой схеме.

— Хороший план, — одобрил Эрно. — Без фар?

— Без фар!

Суворовы и Стево доехали до хутора и сразу занялись сборами. Детей накормили полдником и посадили в манеж с игрушками. Взрослые быстро начали освобождать дом и баню, не оставляя ничего, кроме голых стен. Даже инструменты из сарая вынесли, как и оружие. В последнюю очередь после ужина сняли всю систему безопасности. Кузов грузовика заполнили, но крепления держали вес, даже не скрипнув. KIA, чтобы она была легче и не просела, скользя днищем по ухабам, не стали сильно заполнять. Ей хватало детских сидений с малышами и паре сумок в багажнике. Мужчины надежно прикрепили трос, зная, что предстоит сложная работенка в самом начале. Они все оставались настороже, но на хутор никто с войной не шел. Около часа ночи, пристегнув полусонных малышей к креслам, люди начали действовать.

В темноте свет фра виден был бы слишком далеко и ярко, вот они и не делали глупостей. За руль грузовика сел Вася, а за другой Риса, все же только у них хватало опыта для такого трюка. Инара села рядом с тетей, а Эрно с Васей.

— Ну что? — произнес Скат. — С богом?

— С богом, — кивнул он. — Давай потихоньку, Вася.

— Я само спокойствие, Эрно, — заверил он и медленно тронулся с места.

Вася ехал по двору хутора, пока не оказался возле спуска к воде. Сосредоточенно он съехал на берег, повернул в противоположную от Уральского сторону и поехал, попадая одной парой колес в воду. За ним осторожно ехала легковушка, держась за ним на полтора метра. Они проехали вдоль низкого берега Камы, выискивая более-менее пологий подъем, и нашли. Две машины не спеша, держась в связке, преодолели несколько километров по ухабистому лугу, пока не выехали на дорогу.

Сразу они остановились и вымыли колеса водой из реки, которую набрали в пустую бочку из-под горючего, смывая грязь. Машины перегнали на сухое место, давая подсохнуть резине.

— Куда теперь?

— В сторону Ильинского, — сказал Вася. Отъедем подальше, остановимся и решим, что делать.

— Отлично, — поддержал его Эрно, убирая трос в кузов. — Так и сделаем.

Еще через полчаса машины взяли курс на соседний поселок, уезжая от места, которое могло стать им домом. Снова за рулем легковушки сидел Скат, рядом с ним Риса, внимательно наблюдающая за ним и переживающая. В грузовике ехала вторая супружеская пара, и их настроение тоже не радовало веселостью, они переживали за Васю, да и будущее выглядело весьма туманным.

— Ты как? — рискнула спросить Риса.

— Все нормально, кьярра, — ответил он. — Не бери в голову.

— Ты отрекся от семьи…

— Вся семья здесь, — отозвался он. — Да еще Мазур, Вист и Витязь. По-другому не получилось бы, Риса. Сама видела истерику матери. А скажи мы, что вы сумарунцы, и именно они напали на планету, сея смерть. Нас бы всех линчевали. Даже детей. Девочка, наш отъезд в будущем спасет им жизни, даже если они об этом никогда не узнают. О пришельцах уже начинают говорить, скоро научатся узнавать. Мы для них прямая угроза.

— Ты прав, — со вздохом прикрыла она глаза. — И что нам делать, Вася? Где нас не найдут? Где рожать малыша?

— Знаю, — успокоил он, — что ты в ту ночь нашего танца забеременела, кьярра. Я это почувствовал. У нас есть время, чтобы все решить. Симптомы появятся ведь через месяц?

— Где-то так, Вася, — ответила она. — Ты… рад?

— Я безумно счастлив, — улыбнулся он и поднес ладонь жены к губам для поцелуя. — Чуть позже я покажу, как сильно. У меня есть не только единственная любимая женщина. Скоро она подарит мне сына. Теперь мне нужно проявлять еще большую осторожность, чтобы не потерять вас обоих.

— Не потеряешь, любимый, — сказала она то, что нужно было услышать мужчине. — Я действительно не понимаю, — вздохнула она, — куда нам податься. Я беременна, на заднем сиденье дети, в грузовике племянница с мужем, а климат твоей родины мы знаем.

— Нет ничего невозможного, кьярра, — успокаивающе улыбнулся он. — А приказ мы получили. Доедем до привала и будем думать.

— Договорились.