Глава 45

Криспин уже спустился на первый этаж в большой по меркам дома зал. Джола предусмотрительно затемнила окна, чтобы не возникло желания изучать хозяев. Защитные экраны напоминали непроницаемую пленку, которая наплывала на стекла. В центре комнаты стоял накрытый стол. Когда по лестнице спустилось больше народа, чем ожидалось, хозяева застопорили от неожиданности, пытаясь осознать появление необычного десанта. Инару сразу узнали, хотя местные вещи меняли привычный облик.

— Мама! — сразу бросилась она на шею стройной моложавой женщине, чуть ниже ее самой в облегающем синем платье. Светло-каштановые волосы Джола уложила в мягкую ракушку, из которой выпадали завитки. Такие же бирюзовые, как и у ее сына глаза, блеснули радостью, когда она обняла дочь, едва не задушив в объятиях. Они ж ее почти похоронили, пока не пришла весточка от Васи.

— Инара! — задохнулась она, боясь отпустить. — Пора заканчивать с опасной работой. Я чуть с ума не сошла!

— Больше не буду, — отмахнулась девушка без всякого сожаления и не удивилась, что отец и брат уже стояли рядом, обнимая еще крепче. — Навоевалась. До конца жизни хватит.

— Завтра и решим, что делать, Инара, — уверенно произнес Криспин, и дочь побежала к креслу, где сидела бабушка. Ленута постарела, но замечательно выглядела в свои семьдесят четыре года. Просто от избытка чувств боялась не устоять на ногах. Ее золотистые волосы местами приобрели пепельный оттенок, аметистовые глаза жадно смотрели на дочь с овального лица, где наметилось всего несколько мимических морщинок. Она предпочла серое платье более свободного покроя. Возле нее в темных брюках и серой рубашке-камзоле стоял муж. Акос был почти метр девяносто, статный, представительный и властный, но зеленые глаза с теплотой смотрели на стесняющуюся всего и всех дочь. Ксилла, точнее Риса, смотрела на все большими глазами, забыв их уклад жизни. Как и племянница, она была в джинсах, водолазке и куртке, которую в тепле все же сняла.

— Бабушка, дед, — обняла их внучка, — смотрите, кого я нашла. Я справилась! Я вернула тетю домой.

— Конечно, вернула, — дрогнувшим голосом ответила Ленута, уже сообразив, что мужем дочери может быть только этот светловолосый мужчина. Землянин, а не сумарунец, как все остальные. И они приехали с двумя малышами-близнецами, одного из которых держал он, а другого Эрно. — Ты упорная.

— Подержи его, Эрно, — негромко попросил друг, вручая сына в надежные пуки. Вася видел, что Риса просто в ступоре, не представляя, как себя вести, да еще робеет после семнадцати лет отсутствия. Он стал действовать сам, ломая лед, которого совершенно не должно было быть. Он подхватил жену на руки, вырвав судорожный вдох и крепкую хватку на шее.

— Васька!

— Долго думаешь, — хмыкнул он на их языке. — А я хочу есть, кьярра.

Он быстро подошел к теще и тестю, которые с интересом наблюдали за ними. Ленута даже встала при помощи внучки. Ее позабавил способ, которым парень привел в чувство жену. Суворов остановился перед ними и спустил женщину с рук, но она скользила ладонями по его плечу и груди, ища поддержки.

— Я Василий Суворов, муж вашей дочери, — глубоким голосом проговорил он на их языке без запинок.

— Значит, Василий, — изучающе проговорил Акос. — И что Риса нашла в тебе, что вышла замуж?

— Понятия не имею, — наивно ответил он. — Вы у нее спросите.

— А сам чего женился? — исправил вопрос мужчина.

— Люблю до безумия, — серьезно признался он, глядя прямо в изучающие зеленые глаза. — С ней моя жизнь, в ней моя жизнь. Я не вижу себя без нее.

— Акос Виорелл, — принял ответ тесть и протянул сильную руку. — Моя жена Ленута. Добро пожаловать в семью, сын.

— Спасибо, отец, — немного расслабился землянин, получив признание.

— У меня получился очень необычный сын, — заговорила сумарунка. — Если моя дочь выбрала именно тебя, это говорит о многом.

— Риса умная женщина, мама, — свободно ответил он. — Она сделала именно так, как нужно было ей. Я же просто даю ей все необходимое.

— О, да, — успокоилась она и протянула руки им обоим. — Дайте уже вас обнять.

— Мама, — шепотом произнесла Риса и оказалась прижата к одному боку, а Вася рядом.

— Дети мои! — изо всех сил прижала обоих Ленута, не скрывая слез радости. Она поцеловала парня в щеку. — Как же я рада, что ты есть у моей девочки. Риса, — ей тоже досталась порция слез и поцелуи, — как же хорошо, что ты дома.

— Больше я не служу, — заверила она, оттаивая в объятиях матери. — Вася запретил.

— Правильно сделал, — жарко поддержала его теща, вызвав широкую улыбку. — Ты должна думать о муже и детях.

Возня на полу привлекла их внимание. С интересом взрослые посмотрели в ту сторону, где засекли шевеление, и заулыбались: близнецы то ползком, то в вперевалочку на еще дрожащих ногах устремились весьма упрямо к ним.

— Эрно?

— Они невменяемые и упорные! — умыл он руки. — Еще и плюются!

— А что я говорил? — хмыкнул Скат. — Припрет, сами побегут.

— Папа! — оглушила ором девчонка, уже начиная падать на вытянутые вперед руки.

— Оана! — успел поймать ее Суворов и сразу присел на корточки, протягивая руку сыну. — Иди ко мне, Андрас. Хватит экстрима для одного дня.

Взяв обоих детей на руки, он выпрямился и подошел к родным. Мальчик гордо улыбнулся и посмотрел ни мать.

— Ма?!

— Ты молодец, — похвалила она и поцеловала маленькую ручонку, тянущуюся к ней. — Скоро за вами не угонишься.

— Да! — важно заверила его сестренка.

— У-у! — нахмурил он бровки.

— А это кто? — растроганно спросила сумарунка, уже видя, что малыши земляне.

— Наши дети, мама, — просто объяснил Суворов. — Андрас и Оана. Я нашел…

— Не важно, Вася, — перебила его Ленута, уже понимая, что могло предшествовать их появлению у супругов. — Ты же сказал, что это мои внуки. Какие хорошенькие, — она поближе подошла к ним, рассматривая маленькие личики. — Значит, придется смотреть под ноги. В доме появились дети.

— Это первые, — улыбнулась ее дочь. — Скоро будут еще.

— Ты?..

— Да, мама, — заулыбалась она. — Вася позаботился о нашем сыне. В середине лета он родится.

— Отличного мне сына ты привела! — важно заявил ее отец. — Трое внуков за столь короткий срок. Орете громко?

— Да! — выдал, серьезно хмуря бровки, мальчик, примеряясь к деду.

— М-м-м! — заспорила с ним Оана, тоже поджимая губы.

Взрослые засмеялись над их ужимками, а малыши стали дергаться от нетерпения. Вася с Рисой присели на диван, сняли с них верхнюю одежду и в одних ползунках отправили на пол. Андрас и Оана весело принялись изучать комнату, знакомясь со взрослыми, которые старались их не тискать, все же дети их плохо знали и не успели привыкнуть. Пока шло восстановление семейных уз, Индор приметил свободное кресло возле лестницы. Он посадил туда девочку и помог снять теплую куртку, которую повесил на спинку. Шапку Настя сняла сама, как и перчатки. Свою куртку он повесил на перила, изучая потное лицо девочки: она устала, нуждалась в ванне, чистой одежде и еде.

— Уже в безопасности, Настя, — негромко сказал он, сидя перед ней на корточках, и с тревогой смотрел на нее, убирая прилипший к щеке волос за ухо. — Пить хочешь?

— Да.

— Держи, Настя, — рядом уже с чашкой стояла Инара.

— Спасибо, — Индор взял из ее рук кружку и поднес ее к губам девочки, незаметно придерживая ее, чтобы не выронила.

— Расскажешь, кто ты, — тихо попросил Криспин, испытывая мрачную безысходность: он видел, что ребенок не просто слаб, болен, а для сумарунца ее потеря окажется ударом. Он был сильно привязан к девочке. Букур поставил пустую чашку на ступеньку лестницы.

— Индор Букур, — ответил он. — Служил в службе безопасности вместе с Рисой. Это Настя. Дочь моих друзей Стаса и Людмилы Шубиных.

— Что с девочкой? — испуганно спросила Джола, приблизившись к ней. — Настя?

— У меня порок сердца, — ответила она по-взрослому, не впадая в истерику. — Меня лечили в Москве у доктора Орлова. Он обещал помочь… Теперь не знаю, что будет. Наверное, умру.

— Не умрешь! — одернул ее Букур. — Хватит смертей! Найдем способ спасти тебя.

— Если успеем, Индор, — спокойно ответила она. — Здесь мне не помогут.

— Ты права, Настя, — со стыдом ответила ей Джола. — Ненависть к землянам не позволит помочь. Вам нужно улететь с Земли, чтобы получить лечение.

— Так мы и сделаем, — твердо произнес мужчина. — Еще не знаю, как, но сделаем.

— Мама! Папа! — голос Инары был тверд и предупреждающ. Суворовы и Букур тоскливо переглянулись, понимая расклад. Девушка подошла к Эрно и взяла его за руку. — Это мой муж! Эрно…

— Кто? — едва не получил удар Нелу, подскочив на месте.

— Муж! — взъярилась на него сестра: — Глухой или тупой?

— Ни то, ни другое, — заверил брат. — Вы на нее только посмотрите — наехал он, подойдя к ним, изучая обоих уже под другим углом. — Месяца с небольшим не было дома и мужа нашла.

— Не завидуй!

— Опять твои фокусы! Ты точно чокнутая.

— Точно? — спросил Стево заботливо. — Как я сообразил, все прошлые выходки совершались с твоего одобрения и поддержки.

— Какой ты умный, Эрно! — восхищенно прижалась к нему жена и поцеловала в линию подбородка. — Это мой муж, Эрно Стево. Тетя Риса и дядя Вася не возражали.

— Чертовка, — хмыкнул Суворов, оценив ход девчонки. — Только сначала уже кто-то все сделал.

— Ты вышла замуж, Инара?

— За меня, Криспин, — шагнул вперед сумарунец, глядя прямо в глаза тестю. Его мускулистое тело заслонило девушку. — Мне говори, что хочешь, ей не смей. Я в силах от всего защитить жену.

— Ты разобрался с Эквиемом? — проверил свою догадку Виорелл.

— Я, — просто ответил он. — Увижу рядом с ней, просто убью!

— Сделаешь мне огромное одолжение, Эрно, — протянул ему руку тесть. — Криспин Виорелл. Моя жена, Джола. Наш сын, Нелу, и наши родители, Акос и Ленута Виорелл. Добро пожаловать в семью, сын.

— Эрно… Затан, — пожал он крепкую руку, вызвав замешательство.

— Ты уверен, Эрно? — мягко спросила Инара, заглядывая ему в лицо. — Ты же не хотел…

— Мне плевать на их мнение, стоившее стольких жизней, кьярра, — произнес он, любуясь женой, переживающей за него. — Мне пора становиться собой. А это имя по праву принадлежит мне со дня моего рождения. Я не прадед и не дед! Хватит играть в благородство и молчать, Инара. Мы почти семьдесят лет жили по законам, пришедшим из нашего прошлого. Только ни в одном законе не сказано, что можно по прихоти отрекаться от собственной крови! Я мирился с ними. Пора им очутиться на моем месте: мириться с моим существованием.

— Эрно, они могут взбеситься.

— Имеют право! — пожал он плечами. — Это имя может помочь нам улететь, кьярра. Вряд ли Затана рискнут не выпустить из галактики.

— И такой наглости от тебя не ждут, брат, — хохотнул Вася.

— Беру пример с тебя, брат, — подобострастно ответил он. — Наглость второе счастье!

— Кто твой дед? — негромко спросил Акос, видя гордого и сильного мужчину рядом с внучкой. Ради нее он менял порядок вещей, не сомневаясь в решениях.

— Гэврэл Затан, старый владыка Вадома, — с гордостью ответил он, доставая шнурок из-под футболки. Он взял подвеску и сдвинул заднюю стенку. Из кулона в большую ладонь выпало кольцо-печатка с гербом Затанов. Эрно взял ее и надел на мизинец левой руки, где она встала, как влитая, доказывая каждое слово. Кулон вернулся на грудь под одежду, и Затан спокойно посмотрел на семью, которая приняла его, ничего не зная просто из-за Инары, его самого и его поступков. — Я его законный внук, как Имрус был законным сыном.

— Я уже ничему не удивляюсь, — устало вздохнул Акос, видя неоспоримое доказательств на руке мужчины. — Наш мир потерялся во тьме.

— Предлагаю, — проговорила Джола, — всем принять душ, переодеться и спуститься на ужин.

— Мы только за, — ответил Вася, хватая детей подмышки.

— Я тебе помогу, Настя, — улыбнулась ей хозяйка. — Индор отнесет в покои, а мы с тобой справимся сами.

— Спасибо, тетя Джола, — сказала девочка. — Я всегда боюсь поскользнуться в ванне. Мне мама помогала…

— Пока ты здесь, — спокойно произнесла она, — тебе помогать буду я. Не возражаешь?

— Нет, — ответила она, и Букур снова взял ее на руки, идя к лестнице за Скатом. В первую очередь вымыли детей, а уж затем сами. Джола умело и уверенно помогла девочке, ужасаясь бледности и худобе, да и перебои в сердечном ритме не внушали ничего хорошего. Да, земляне наделали много, но среди них были нормальные, а дети совершенно ни в чем не виноваты. Да ее даже на свете не было, когда сбили открыватель миров.

Из шкафа дочери она принесла чистые трусики и футболку с узкими лосинами, чтобы они легли по фигуре, и Настя выглядела хорошо, а не смущалась вещей, которые оказались бы ей велики.

За большим столом места хватило всем: Индор, конечно, сел рядом с Настей, бросая на нее тревожные взгляды. Суворовы сели рядом, устроив детей на коленях, и лишь Нелу пока оставался в гордом одиночестве.

Криспин сходил к себе и принес в зал два больших мягких мешка, на которых можно было сидеть и лежать. Именно для них радостно вереща, залезли Андрас и Оана, пока там и не уснули, устав ползать и оставаясь глухими к разговорам взрослых.

— Что нам теперь делать, отец? — резонно спросил Криспин. — Сам видишь, им нельзя оставаться здесь.

— А я, — предупредила Ленута, — не хочу расставаться с дочерью и внуками.

— Я надеялся, — произнес Суворов, радуясь, что их мнения совпадают, — что вы так скажете.

— Что за план? — взглянул на него шурин. — Ты уже все давно обдумал, Вася, и просто ждал своего часа.

— Нужно сматываться из этой звездной системы, — он сделал глоток компота и продолжил. — Война не способствует нормальной жизни, медицине и образованию. Здесь долго еще будет дикий запад и передел земель с кровопролитием.

— А твои, Вася?

— Кьярра, с Уральским ничего не случится, — заверил он. — Они уцелеют, если не переедут или не помчатся воевать. А переезжать они точно не будут.

— Это точно, — ответила Риса. — Твоя мама будет упорно ждать твоего возвращения.

— До посинения, — предложил Суворов, скрипнув зубами. — Я не рискую тобой и детьми, девочка, тем более, когда смысла во встречах нет.

— Васенька.

— Я послушал ее, — напомнил он спокойно, — но не услышал тепла и радости за меня и тебя. Она услышала меня: под ее дудку ради ее спокойствия я не пляшу. Если бы у нас была одна жизнь, они все были бы здесь. Так случается, кьярра. Упрямство и выворачивание рук подходит в допросах.

— Не приняла.

— Нет, Криспин, — пожал он плечами. — Матери сорок один. Я могу понять ее срыв, но у меня есть голова на плечах. Я прекрасно знаю, с кем хочу быть. Поэтому они там, а мы здесь. Время нас всех рассудит.

— Она подобреет, Вася, — пообещала ему теща. — Это стресс…

— Вы же приняли, — пожал плечами Суворов, — хотя тоже понервничали из-за нас. Вы знаете, кем я рожден, а я не сказал им, кто Риса, боясь за жизнь жены. Не все бывает, как мы хотим, мам.

— Ты прав, Вася, — согласилась Ленута. — Но нужно радоваться тому, что имеешь.

— Я и радуюсь, — его рука легла на спинку стула жены. — Нам нужно оказаться на Менкенте. Сумарунцы редко используют планету для пересадок, поэтому мало шансов встретить знакомых.

— Как вариант, — согласился Криспин, не спеша поправлять: все же они надолго выпали из обычной жизни. — Как ты надеешься попасть туда?

— Нужен корабль, — посмотрел он на родных. — У нас существовали чартерные рейсы: нанимали самолет, который летел в строго указанную точку и вез только узкий круг пассажиров. Есть нечто похожее?

— Мы с Нелу пилоты, — ответил Виорелл, — проще самим сесть за штурвал. Вы спецназ, — просто сказал он. — Эрно соображает в системах. А главное нет любопытных посторонних.

— Это возможно? — медленно спросил Скат, едва веря в удачу.

— Я все же конструирую станции и крейсеры, — улыбнулась Джола. — Мне пойдут навстречу. Нам же нельзя светиться.

— Не хотелось бы, Джола, — искренне ответила Риса.

— Я сама из дальней ветви Затанов, — напомнила она. — Конечно, к Вадому мои близкие не имеют отношения, но имя открывает двери.

— Мама, — спросила Инара, — разве получится?

— Мне пойдут навстречу, дочка, — успокоила она. — Здесь пропала Ксилла, потом ты. Некрасиво использовать жалость, но наши потери позволят нам покинуть мир, который был жесток к нам. Для матери допустимо искать место, где не гибли ее дети. Лукаа даст звездолет. Еще не налажены межпланетные маршруты и нет расписания рейсов, поэтому шансы очень велики.

— В космосе может произойти всякое, — медленно заговорил Индор. — Мы сможем исчезнуть.

— Я легко взломаю систему защиты бортовых компьютеров, — пожал плечами Эрно. — Никаких сигналов мы испускать не будем. Да и, учитывая ситуацию, исчезновение небольшого крейсера пройдет незаметно. Мы можем улететь на нем на любую планету. Я смогу перепрограммировать его так, чтобы мы могли видеть карты, доступные нашим пилотам, пользоваться базами данных, но сами станем призраками.

— А крейсеры в принципе похожи между собой, — добавил Индор. — К тому же, видя спецназ Сумару, вопросов не будет вообще.

— Рад это слышать, — улыбнулся Суворов. — Значит, мы улетим. Уже легче.

— Куда? — спросил Акос. — Планеты Альянса вряд ли, не видя своей выгоды, позволят нам пересечь их границу. Система Хадрия закрыта для чужаков. Есть торговые планеты, но там и сброд, и климат оставляет желать лучшего.

— А если Теариана? — предложил Суворов, увидев шок на лицах. — На сколько я помню, Крайтон Тамрион глава Альянса. Его жена с Земли. Он может сделать исключение из правил, да и помочь вылечить Настю тоже. Медицинская капсула изобретение Альянса. Что мы теряем? Откажет, будем думать, где жить.

— Опасно, — настороженно проговорила Ленута. — Если мы окажемся во власти Альянса, а Эрно и Индор наследники двух правящих домов Сумару, можем оказаться заложниками в политической игре за власть.

— Отказ Сумару вступить в Альянс? — понимающе сказал Скат.

— Именно, Вася. Не хотелось бы испытывать их благородство, — поддержал Акос жену. — Мы можем попросить о помощи в лечении Насти, но жить на планете, которая станет тюрьмой…

— Что-нибудь придумаем, — рассеянно покрутил нож на скатерти Вася, роясь в своей памяти.

— Что тебя беспокоит?

— Беглецы были всегда, кьярра, — ответил он, — и находили приют. Найдем и мы. Мне бы взглянуть на звездные карты.

— Что ты можешь узнать, Вася?

— Тебя удивит, Криспин, — усмехнулся землянин, — что намешано в моей памяти. Я знаю ответ, но надо увидеть дорогу. Не мог я не оставить маршрут.

— Ты сразу узнал, кто я, — медленно заговорил Эрно, — хотя тайна была известна единицам. У меня стойкое чувство, что ты не раскрыл самый главный сюрприз. Так кто ты?

— Долгая история длиною в несколько жизней, Эрно, — проговорил он, глядя на сумарунца через стол. — Когда мы с Рисой танцевали босиком на траве, мы уже знали, что проходили через свадебный ритуал. Она приняла меня уже давно. Ты же не будешь спорить, что в нас заключена энергия?

— Не буду, — медленно ответил он.

— Тогда выброшенная энергия может вернуться назад. Все объяснимо и закономерно. Нужно знать, куда смотреть.

— Куда предлагаешь взглянуть ты?

— Пока не очень далеко, — улыбнулся он. — Скажи, кьярра, когда тебя стало гнать с Сумару?

— Лет в шестнадцать-семнадцать, — дрогнула она. — Меня будто кто-то звал.

— Я звал, — твердо сказал он, глядя ей в глаза. — Я родился, но родился из-за тебя.

— Не понимаю…

— Минуту терпения, кьярра, — попросил Суворов. — Я сам недавно разобрался в этом хитросплетении, которое свили два упорных и сильных мужика, сплетая нити судеб.

— Я слушаю, Вася.

— Лет в десять, — продолжил он, — меня стало тянуть из дома. Я грезил морем, погружениями, но еще твердо знал, что мое предназначение защита людей. До Питера я уже бывал в военных базах, но нигде не хотел остаться. Увидев тебя, мои поиски закончились. Я успокоился. Больше никуда рваться было не нужно. Я оказался там, где должен.

— Мои чувства ты знаешь, — просто напомнила Риса. — Я всегда старалась быть ближе к тебе.

— Потому, что однажды уже потеряла, — спокойно закончил он. — Я сделал лишь то, что должен был. Но как же я этого не хотел!

— Ты… умер?! — вскинула она голову. — Почему ты умер?

— Ты знаешь ответ, кьярра, — твердо повторил муж. — Он всегда был в тебе!

— Смерть мужчины спасает жизнь женщины, — шепотом ответила она, опуская ресницы.

— В нашем случае еще и жизнь нашего сына, Риса, — объяснил он, заставив уже дернуться Эрно, который еще внимательнее стал слушать разговор. — Я не мог допустить вашей смерти, но уходить безвозвратно… Меня рвали два чувства: спасти и быть с тобой, ведь наше время вместе оказалось ничтожно мало.

— Что ты сделал? — со слезами на глазах спросила она.

— Смотри и не ненавидь меня, — попросил он, ловя ее взгляд. Риса беззвучно плакала, видя их историю: его отъезд к семье, чтобы сообщить о ней и новорожденном сыне, но увидел гибель планеты и отдал все, чтобы спасти любимую женщину и их ребенка, спасти миллионы, жертвуя своей любовью и счастьем.

— Я не могу ненавидеть тебя, — задохнулась она и крепко вцепилась в его шею, впаиваясь в него всем телом. — Ты смог сделать невозможное.

— Предела нет, — простые слова доказывали, кем был и остался через годы забвения, — когда любишь. Но мое желание жить вопреки всему не прошло незаметно.

— Как? Почему именно так?

— Помнишь, как я забрал всю боль от бойни в лесу?

— Да, — заверила она. — Теперь это просто далекие воспоминания.

— Когда меня не стало, — произнес Вася, — ее отец сделал для дочери то же самое. Он забрал ее любовь, чтобы она не страдала и смогла обрести счастье с другим. Но любовь непредсказуема, сильна. Она не уходит, ищет пути вернуться. Он знал, что не справится с ее силой, как бы силен не был сам: он просто заключил ее в камень и швырнул.

— Камень?!

— Сумару подвергалась дождю астероидов, — напомнил он. — И что сделала ты? Подняла один из обломков, — он взял ее левую руку и поднес ладонь к губам, глядя ей в глаза. — Ожог не проходил три дня. Любовь женщины к женщине и должна была вернуться. К тебе.

— Я видела глаза, — шепотом призналась она. — Серые… серебристые… твои…

— Они такими и остались, — сказал он. — Теперь вся мозаика собралась.

— Ты кто? — раздельно спросил Эрно, медленно вылезая из-за стола. Вася тоже встал, и они оба оказались друг напротив друга.

— Знакомая история, Эрно? Ты и сам знаешь ответ.

— Риса, — громко ахнула Инара, — у них же совершенно одинаковые глаза: форма, цвет — все!

— Теперь вижу, — слабым голосом ответила она.

— Гэврэл! — назвал одно единственное имя Затан.

— Был когда-то, — не испугался он, — но лучше Василий. Я уже привык с рождения. Я же сказал, что ты со своей семьей.

— Тогда кольцо…

— Только твое по праву, — произнес он.

— Два упертых мужика, — еще ошарашенно присвистнул он. — Для вас существует невозможное?

— Вряд ли, — то ли успокоил, то ли напугал Скат. — Ты такой же. Не испытывай иллюзий на свой счет.

— Значит, ты мой дед, — он взглянул на Рису, с оторопью в глазах, — а ты типа бабушка!..

— Заткнись, Эрно! — взвилась она, едва не вцепившись ему в волосы, но муж ловко перехватил ее.

— У него просто шок, девочка, — заухмылялся он. — Мужская нервная система тяжело переносит испытания. Но Инара с ним разберется.

— Разберусь, дядя Вася, — отрапортовала она. — Хамить больше не будет!

— Теперь я знаю, — мягко улыбнулась Риса, — почему ты называешь меня девочкой.

— Ты была слишком молода для меня.

— Я долго ждала тебя тогда и сейчас, Вася.

— Я обязательно исправлюсь, кьярра, — пообещал он, наклоняясь к ее губам.

— Не смей приставать к своей жене, — насмешливо возмутился Криспин, — при детях.

— А при тебе, — напомнил ему Скат насмешливо, — ты не возражал. И у меня есть смягчающие вину обстоятельства.

— Точно, — сложил руки на груди шурин. — Жажду услышать. Обоих!

— А не слипнется? — озадаченно спросил землянин, выгнув бровь. Он обнимал жену, которая просто махнула на них рукой: договорятся.

— Да нет, — подумав, ответил он. — Неужели разучился? Жаль. А получалось…

— Ты не возражаешь, кьярра, — вежливо спросил Вася, — утереть нос брату?

— С удовольствием, — пропела она, испепеляя Криспина взглядом и мечтая порвать.

— Как у тебя с французским, моя любимая? — для проформы спросил он.

— Не забыла, Вася.

— Я без ума от твоей образованности, — подмигнул он ей и шагнул за гитарой. — Скоро понадобится. Но начнем с чего-то более знакомого.

— Что вы задумали? — заинтересовалась Ленута.

— Вам понравится, — успокоила Инара. — Лучше сесть поудобнее.

— Хорошо, — удивился Акос. Родители сели на диван, рядом примостился Нелу, с интересом ожидая чего-то необычного. Сумарунцы подвинули креслу поближе. Инара села в одно, а Эрно присел на подлокотник, сразу переплетая их пальцы на своем бедре. В другое посадили Настю, а Индор устроился рядом на стуле. Для удобства Вася взял себе стул, устроился на нем и положил гитару, опирая ее о бедро. Рядом стояла Риса, любуясь мужем и не зная, с чего он начнет.

Скат улыбнулся и взял первые аккорды, сплетая в знакомую мелодию жит из старого фильма. Гитара зазвучала, плавно переходя от одного аккорда к другому, создавая красивую нить музыки. Когда они запели, в комнате воцарилась тишина. Сумарунцы наслаждались необычным подарком, восхищаясь тем, что было недоступно. Голос Васи уже единицы знали и слышали его модуляции, он не стеснялся, сам получая удовольствие от пения. А Риса легко подхватывала низкие и высокие ноты, слушая мужа. Они начали с известного романса «Белой акации гроздья душистые». Пока они пели Акос и Ленута видели любовь и нежность, с которой Вася смотрел на их дочь, не видя никого другого. Они не сопротивлялись, что Риса пела, она изменилась, стала собой рядом с ним, обретя красоту женственности, да и восхищенные взгляды мужа были самой ценной благодарностью. Затем Вася отдал предпочтение группе «Земляне» «Заря», затем зазвучал бессмертный хит из «Юноны и Авось» «Ты меня на рассвете разбудишь». Вася пел все то, что они исполняли вместе с Рисой и в кругу друзей.

— Папа тоже пел, — очарованно сказала Настя. — У нас дома всегда звучала гитара. Брат играл…

— А ты пела?

— Мне не хватает легких, — призналась девочка, — сердце замирает и задыхаться начинаю.

— Ты обязательно будешь петь, — пообещал ей Букур, давая надежду: — Поправишься и все задуманное сделаешь.

Скат отложил гитару и протянул жене руку. Риса сразу устроилась у него на коленях, обнимая и прижимаясь:

— Я верю Индор, — успокоила девочка.

— Умница, — похвалила ее Ленута. — Вместе мы справимся. А ты, Риса, поразила меня, как и твой муж.

— Ты… не возражаешь, мама? — осторожно спросила она. — Сумарунцы не поют, хотя у нас есть слух, который преступление не использовать вовсю.

— Нет, — покачала она головой. — Ты менялась и развивалась. Как можно загонять в старые рамки, которые малы? У тебя талант. Пой.

— Буду, — пообещала Риса, взглянув с обожанием на улыбающегося мужа. — С тобой. Я буду петь с тобой и в первую очередь для тебя.

— А я для тебя, — хрипло произнес он. — кьярра.

— Идите спать, — хохотнул Акос, видя два разгоряченных взгляда и легкую краску на щеках дочери.

— В последние дни были проблемы с уединением, пап, — небрежно признался Василий. — Извините за озабоченность.

— Внуков мы возьмем к себе, — твердо сказала теща. — Мы с Акосом справимся. А вы отдыхать. Спите, пока не отдохнёте. Ты, сынок, измотался от ответственности и ожидания опасности. Ты дома. Идите спать.

— Спасибо, — с чувством поблагодарил он, кивнув. — Мне бы просто часиков десять сна.

— Хоть все двенадцать, — заверила теща. — За детей не волнуйся. Выкупаем, накормим и поиграем. У нас теперь жизнь полна красками. Благодаря вам.

— И мы все, — подмигнул Вася, — сделаем все, чтобы она не тускнела. Очень постараемся.

— Брысь спать! — сдвинул брови Акос, но в глазах прыгали смешинки. — У меня ребенок в кресле сидит…

— Я уже не ребенок, — поджала губы Настя. — Мне скоро тринадцать!

— Это подросток с собственным мнением по каждому вопросу, — поднялся на ноги Суворов. — Сколько интересного впереди. Дети в доме повышают тонус.

— А жена? — скрывая смех, спросил Эрно, изучая потолок.

— Способствует сохранению молодости, — отшутился он, чтобы не шокировать Настю. — Спокойной ночи. Мы к себе.

Супруги первыми исчезли из общего зала, где роботы уже убирали со стола, чтобы не беспокоить хозяев, которые наслаждались вечером без горечи и сожалений. Потихоньку гостиная опустела и свет сам погас, погружая дом в отдых перед напряженными днями, пока сумарунцы не решили все дела и не смогут со спокойной совестью покинуть планету и звездную систему.