Глава 49

Поселок Уральский, планета Земля, Солнечная система, конец июня 2047 г.

Уральский тихо и мирно жил своей незамысловатой жизнью, не касаясь перемен, которые уже полтора года шли на планете полным ходом. Да, теперь жизнь стала налаживаться, сумарунцы и земляне смогли заключить мирный договор после семнадцати лет войны и разрухи. Но здесь все помнили и не прощали, и еще ни один сумарунец, как твердо верили местные, не ступал на землю поселка. Даже сейчас до поселка по реке ходил один корабль, дороги восстанавливались медленно, и упор делался на основные трассы, чтобы улучшить жизнь людей.

Суворовы и Новиковы жили в тех же домах. Для них жизнь двигалась своим чередом, но одно не менялось: Вася так и не вернулся домой, как предрекала его мать. Таисия не знала, жив ли ее старший сын, не видела его семьи, если она у него была, и не знала, есть ли у нее родные внуки. Одна сплошная безызвестность. У Сергея и Ольги все обстояло спокойнее: дети и внуки были при них. Первой замуж выскочила Женя за Степана Аверина, который упорно ухаживал за ней, и в итоге она согласилась. У пары были почти взрослые дети: семнадцатилетний Петр, одиннадцатилетняя Рита, а вот Мише едва исполнилось четыре года. Почти одновременно женились Макс и Роман. У Макса и Вики появились тринадцатилетняя Наташка и девятилетний Вася. У Ромы с Настей двенадцатилетний Слава и двухлетняя Катя. Потом сдался Толя: Нина родила Игоря, ровесника Риты, и сейчас молодая женщина снова забеременела.

А вот Егор заставлял родителей переживать. Он женился через два года после исчезновения старшего брата. Юля была младше на три года и во всем подходила ему, только жизни не получилось: ее тяготила деревенская жизнь, а ничего другого просто не было. Свекровь ей тоже не нравилась, но приходилось жить в ее доме. Через три года в доме родилась Настя, и Таисия Арсеньевна надеялась, что теперь сложится, но нет. Насте было уже четырнадцать лет и последние пять она жила то с матерью, то с отцом. Именно пять лет назад Юля бросила Егора, уйдя к лучшему другу старшего брата овдовевшему Артему Ремизову. От первого брака мужчина имел двоих сыновей, а затем уже Юля родила ему Ивана.

С Егором у нее не получалось даже сейчас наладить отношения, но с дочерью она не запрещала видеться. Вот и сейчас летом Настя жила у Суворовых, а бывшая жена мимоходом появлялась в его доме.

— Здесь вещи Насти, — с непроницаемым лицом сказала Юля, вручая Егору рюкзак. — Помни, что у нее аллергия на свеклу.

— Помню, Юля, — устало ответил он. Их дочь убежала на речку с друзьями, и он мог не претворяться. — Можешь объяснить, почему ты продолжаешь злиться? Что я тебе сделал, что ты не переносишь меня?

— Это не так, Егор, — дрогнула она.

— Так, Юля. И я не понимаю.

— Я тебя просто никогда по-настоящему не любила, — пожала она плечами. — Ты мне просто подходил по возрасту, воспитанию. Ты был холост. А ты знаешь, как в маленьких городках относятся к романам. Все бы узнали. Я не могла позволить, чтобы мое имя всплыло в сплетнях. Вот я и вышла за тебя. Я правда надеялась, что все получится, Егор, но забыть Артема не смогла. Его я люблю всю жизнь, но он слишком рано женился, не оставив мне ни шанса.

— Я не виноват в твоих разочарованиях, Юля, — спокойно произнес Суворов. — Я-то тебя любил. Могла просто не выходить за меня замуж. Это было бы честнее.

— Остаться одной? — вытаращила она глаза. — Да меня бы просто заклевали и зажалели! А так, я все же родила тебе дочь, Егор.

— Только семью дать не захотела, — устало напомнил он. — Я понял, Юля. Иди домой. За Настей я присмотрю.

— Да, — вспомнила она с настоящей теплой улыбкой. — Скоро Ваня проснется. Артем не умеет его толком кормить. После них весь дом надо отмывать.

Егор закрыл дверь за бывшей женой и медленно поднялся наверх, положив вещи в комнату дочери. Сам же после смены решил лечь и отдохнуть в своей спальне.

Таисия Арсеньевна вышла из кухни, где пекла шарлотку, вытерла руки полотенцем и присела на стул в большой комнате, глядя в одну точку. Из уст невестки она услышала собственные слова, но как же ужасно они звучали: они просто подходили друг другу! И она видела на примере Егора, что счастливым он не стал, хотя у него с Юлей было много общего. И такого она хотела и для Васи, вздрогнула она. Она не позволяла себе принять его выбор, а с женщиной жил именно он. Она позволила себе вспомнить старшего сына с женой: она не могла припомнить хоть один негативный момент. Все было теплым, счастливым, и оба не скрывали своей любви, хотя… время могло изменить русло отношений. Она не знала, как обстоит все сейчас.

— Ты чего сидишь, как истукан, Тая? — спросил пришедший из сарая муж, где на верстаке подправлял ставню, которую уже повесил назад.

— Юля заходила, Денис, — ответила она и печально взглянула на него. — Она вообще никогда не любила Егора. Он просто был подходящей партией. А я так надеялась, что наш сын будет счастлив.

— Тая, — устало повторил он, — насильно никого счастливым не сделаешь.

— Один сын разочаровался в женщинах, — сказала она, — а другой исчез, любя. Может, погиб, может, нет. Может, до сих пор живет с этой…

— Ты до сих пор злишься на Рису. Заканчивай уже, Тая.

— Она моя ровесница! — встала на ноги шестидесятилетняя женщина, чей возраст давно стал заметен. — Взгляни на меня, Денис: морщины, седые волосы — я уже старуха. Какая мать захочет, чтобы ее сын находился с чем-то похожим? Она ему в матери годится и выглядит не лучше! Ты же понимаешь?

— Умом да, — успокоил ее Суворов, — но Вася думает сердцем. Когда затронуто сердце, разум молчит.

— Мне жаль, — вздохнула она, — что оба наших мальчика ошиблись в своем выборе.

Стук в дверь отвлек от разговора, и Таисия Арсеньевна пошла открывать. Она удивленно смотрела на гостей, которых не знала вообще, и они были не местными. Стоящий на пороге коренастый и мускулистый мужчина был среднего роста. Темно-русые волосы были подстрижены на военный лад, серые глаза светились умом и опытом прожитых лет, да еще настороженностью. На левой брови, мешая росту волос, виднелся старый уже сровнявшийся шрам. Незнакомец был в джинсах и футболке, на руке, держащей ручку коляски, виднелось обручальное кольцо. Рядом стояла совсем юная девушка, едва вышедшая из детского возраста. Длинные светло-русые волосы и доверчивые серо-голубые глаза делали ее похожей на принцессу из сказки. Она надела розовый короткий сарафан с пуговками по корсажу спереди, и она свободно держала мужчину под руку, не скрывая своего кольца.

— Вы к кому? — озадаченно спросила пожилая женщина, изучая гостей.

— Скажите, — попросил мужчина глубоким голосом, — имя Александр Шувалов, Саня, вам что-нибудь говорит?

— Да, — ответил Суворов, встав рядом с женой. — Он был нашим племянником.

— Я привез от него привет и приглашение в гости, — хмыкнул он, — если примите.

— Заходите, — посторонились хозяева. — Чувствуется, вы нас знаете.

— Саня, — перешагнул порог дома мужчина и осторожно вкатил коляску в комнату, чтобы не разбудить сына, — заочно представил вас.

— Таисия Арсеньевна, — представилась женщина. — Денис Кириллович, мой муж.

— Я Егор, — раздался с лестницы голос взрослого мужчины, которым стал парень. — А вы?

— Артур Артемьев, — ответил его ровесник. — Моя жена, Аля. В коляске наш сын Санька.

— И где он? — сразу спросил Егор, опираясь плечом о стену. — Последний раз я его видел в отеле на юге. Там были…

— Вася с Рисой? — помог ему договорить Артур, усаживая девушку в кресло и устраиваясь на подлокотнике.

— Именно. Откуда знаешь?

— Родной отец Сани, — дал простое объяснение Артемьев, — мой родной дядя Егор. Мы выяснили с Санькой, что братья, около года назад, а до этого были друзьями.

— Я рада, — улыбнулась Таисия Арсеньевна, — что он нашел отца. Так где он? Почему не приехал сам? Как узнал, что мы здесь?

— Расскажу все, что знаю, Таисия Арсеньевна, — успокоил ее гость и достал наладонник, включая видеосвязь. — Саня улетел с Земли. Сейчас он на Кабове, но поговорить сможем.

— Отлично! — обрадовалась она и дождалась ответа. Артур вывел большую проекцию и не удивился, увидев Саню с женой. А родные испытали еще один шок, видя со взрослым мужчиной еще одну малолетку. На сей раз синеглазую блондинку не старше Али. — Саня?

— Привет, тятя Тая, — поздоровался он. — Дядя Денис, Егор.

— Ну тебя и занесло, — выпалил Егор, придвигаясь ближе, чтобы видеть улыбающегося брата.

— По меркам Вселенной, — хмыкнул он, — Кабова недалеко.

— Верю, Саня.

— Позвольте представить мою жену, — произнес он, — Вероника Артемьева.

— Лучше просто Ника, — сморщила она курносый нос. — Сашка сам никогда меня так не называет.

— Сам не понимаю почему, — хмыкнул он.

— Удобнее угрожать, милый, — фыркнула она. — Ника, придушу на месте, — передразнила она.

— Тебя придушишь, — сник он, — себе дороже, — поежился он.

— Ты же больше не била моего брата, девочка? — озаботился Артур. — У него после первого раза гудело в голове.

— Нет! — смерила мужа твердым взглядом Ника. — Пока он не заканчивал жизнь самоубийством. Посмотрим, что будет через пару-тройку месяцев.

— Заткнись, малыш, — посоветовал ей муж. — У меня резко отпало желание сводить счеты с жизнью.

— И всего-то стоило жениться, — восхитилась она. — На мне!

— Не пожалела? — уточнил Артур насмешливо. — У твоего папы до сих пор помешательство прогрессирует.

— Нет, Артур, — улыбнулась ему Ника. — Можешь передать моему папе, что Сашка великолепно справляется с малолетней женой. Беспокоиться не стоит. Вообще!

— Ты скажешь это своему папе сама, Ника, — твердо ответил деверь. — Мне с Семеном неохота драться, когда он сообразит, что Санька великолепно делает. Это вы уж сами. Мне хватает его вздохов по поводу Али.

— Добьем вместе, Артур, — скучающе сказал Саня. — Соберусь с силами, приеду и добьем.

— Вы его уже добили, мальчики, — заботливо выдала Ника, с законной гордостью любясь крепким мужем. — Просто он еще не в курсе.

— А? — принюхался Артур и забеспокоился. — Что я упустил?

— Уймись, Джокер, — успокоил его брат, — ты все знаешь, а Сема нет. Но это уже при личной встрече. У меня у Ники просто коварнейшие планы для родного папочки. Вмешиваться не рекомендую никому: спустит шкуру с нас, а затем и до папы доберется.

— А что с вашим папой? — не сообразил Егор.

— А папа, — извиняюще произнесла Аля, — не одобрил ни мой выбор, ни Никин. Неподходящих мы себе мужей отхватили.

— Что сама думаешь?

— Я безумно счастлива с Артуром и нашим сыном, Денис Кириллович, — призналась она и жарко взглянула на мужа, не умея и не желая претворяться, и он открыто улыбнулся ей, любуясь и восторгаясь ею. — Другого мужчины быть и не могло. Хорошо, что твой зверский видок отпугивал соседок. Я хоть успела вырасти.

— А мне без Саши жизнь не нужна, — с холодком в голосе при воспоминании о его такой близкой смерти ответила Ника.

— Поэтому мы с тобой здесь, — обнял он ее, отогревая, — а не там.

— Дед почти со всем разобрался, Саня, — мрачно ответил Артур. — Он хочет, чтобы вы вернулись домой.

— Чуть позже, Артур, — пообещал он. — У меня контракты, работа. Встанем немного на ноги и вернемся.

— Заметано.

— Тетя Тая, расскажи, как все, — попросил Саня. — Когда грянуло, я воевал на Кавказе. Подумал, что под обломками столицы не стало и вас.

— Мы жили на даче, — ответил ему дядя. — Вот и уцелели мы, да еще Сергей с Олей и детьми. Роман и Толя тоже.

— Так как вы?

— Живем, — ответила тетя. — У всех жены и дети. Женя тоже замужем.

— У меня дочь Настя, — ответил Егор. — Но с Юлей мы в разводе.

— А что с Васей? — негромко, но твердо спросил мужчина. — Я ничего не услышал про него.

— Я не знаю, где он, дрогнул брат, отводя взгляд в сторону.

— И что случилось, пока я воевал?

— Он психанул и уехал, — дал ответ кузен, уже глядя в глаза. — В октябре уже девятнадцать лет будет, как он покинул Уральский.

— Вася не нервный и неуравновешенный идиот, — вдумчиво сказал Саня. — Он спецназ ВМФ, туда больные даже близко не приближаются. Так какова настоящая причина, что он намеренно разорвал все связи с семьей, не желая иметь с вами ничего общего? Я жду! Он мой брат! Что произошло?

— Он неудачно женился, — отвела в сторону взгляд Таисия Арсеньевна. — Я сразу поняла, что путного не выйдет, а он уперся…

— Неудачно, это как? — язвительно уточнил он, начиная свирепеть. — Она что, из каменного века? Грязнуля, ест руками, рыгает за столом и без всякого образования?

— Нет! — поперхнулся Егор, получив описание Рисы.

— Уже легче, — кивнул Артемьев, — то есть воспитание, образование и культура поведения есть. Не уродка?

— Нет.

— Значит, еще и симпатичная, — гнул он упорно свою линию, вызывая на спор. — И чем же она не устроила Ваши Величества? Я видел Рису на юге рядом с Васей. Красивая и гармоничная пара.

— Она старше! — не справилась с эмоциями и обидой тетка, вскочив на ноги, но Саня даже не дернулся: вскрыл нарыв. — Как она посмела связаться с мальчишкой?! Моим сыном!

— Ясно, — отрубил Саня мрачно: — Как же они посмели полюбить друг друга, не спросив разрешения? Не упали вам в ножки, моля о понимании?

— Ты не понимаешь…

— Я на двадцать три года старше Ники, — отрубил он, не позволяя тетке договорить, и она осела назад на стул. — И я посмел взять себе девчонку, годящуюся в дочери. Знаешь почему? Желание было обоюдным! Я искал ее, а Ника ждала меня. Считаешь, у Артура по-другому?

— Мне в январе исполнилось восемнадцать, — призналась Аля, — а Артуру сорок. И что? Мы просто счастливы. Правил нет.

— Они мужчины…

— Не аргумент, тетя Тая! — скривился племянник. — Бывает все.

— Она старше на…

— Шестнадцать лет, — закончил он, лишая дара речи. — Знаю и не вижу ничего крамольного. Преступление отказываться от любви, боясь оговорок и неприятия.

— А то, что она никогда не родит ему детей? — высказала она главный аргумент, — Вася принес сирот-близнецов, когда их мать погибла под обстрелом. Он уже понимал, что детей не будет! Она даже не женщина…

— Ясно, — снова оборвал он ее. — Вот откуда у них такие непохожие на них дети. Горжусь братом. Взвалить себе на плечи малышей в мире, где нет стабильности, мужской поступок. Он молодец!

— Ты его видел?

— Да, Егор, видел, — признался он. — Его, его жену и детей. Они все пришли на мой концерт на Кабове.

— Ты о чем? — притих кузен.

— Вася покинул не просто Уральский той осенью, — произнес он раздельно, изучая пораженных родных жалеющим взглядом, — он покинул родную планету и звездную систему, увозя жену и детей от войны и уничтожения. Если бы приняли их, он бы вывез и вас. Но этого не произошло. Вот он и нашел для вас место, где бойня вас не коснется. Он сделал все, что мог.

— И где они живут? — ошарашенно спросил Егор, обретя дар речи.

— Нашли планету, — усмехнулся ему Саня, — где людей принимают такими, какие они есть. Если двое это семья, примут, не осуждая, а уж с детьми тем более. Вася и Риса пригласила меня на день рождения близнецов. Мы обязательно будем.

— Я тоже, — решился Егор. — Я не видел брата двадцать лет. Куда лететь?

— Уверен?

— Я с ним не ругался из-за возраста Рисы, — усмехнулся он. — Да, уверен. Я лечу в гости.

— Тая?

— Он нас не звал, Денис!

— Лишь только после твоего выступления, чтобы он бросил жену, — напомнил ей муж. — Тогда Вася заявил, что сына у тебя нет, и ты не увидишь ни его жену, ни его детей. Вспомнила, Таисия?

— Я и не забывала!

— Вася сам никогда не нарушит свое слово, не изменит принятое решение, — напомнил Денис Кириллович то, что знали слишком хорошо все. — Если хочешь увидеть сына, придется самой идти в его дом. Я пойду. Сколько мне еще осталось? Хоть увижу парня и внуков, даже если они не его дети. Он же воспитал их.

— Вместе с Рисой, — быстро напомнил Саня. — Они называют ее мамой и очень любят. Слава богу, бабушкой и дедом еще не сделали, хотя совсем взрослые.

— Он до сих пор с ней? — смирившимся шепотом спросила Таисия Арсеньевна.

— Вася до сих пор живет со своей женой, тетя Тая, — веско произнес он, — и ее зовут Риса. И, учитывая, что я видел: он ее не просто любит, он ее хочет, как и она его. У них это просто на лицах написано. Но на людях научились себя прилично вести.

— Я подумаю, — опустила она взгляд. Ей придется смириться со многим, поэтому пора начинать.

— Я свяжусь с вами, — пообещал Саня. — Артур оставит мои координаты. Мне надо разобраться с графиком, и мы обсудим, каким рейсом вам вылетать. Думаю, нам стоит появиться вместе. Боюсь, охранная система без приглашения вас не пустит.

— Все так серьезно? — вскинул голову Егор, чувствуя массу сюрпризов, о которых Саня благоразумно молчит.

— Наш брат, Егор, — просто напомнил он, — никогда не подвергнет семью опасности. Это недопустимо. До связи.

— До связи, — произнес он, и Скрипач выключил звонок, стоило ему увидеть, как просыпаются его дети, чье появление пока хранили в строжайшей тайне. Артур тоже отключился и положил на стол лист бумаги с длинной цепочкой символов и цифр.

— Вот адрес для видеосвязи, — объяснил он и быстро пошел к коляске, где уже заорал ребенок. — Санька, я здесь, — успокоил он малыша, — и мама тоже.

— Иди ко мне, солнышко, — Аля взяла из рук мужа сына. — Сейчас погуляем и домой. Дедов одних надолго оставлять нельзя, Сашенька. Они у нас въедливые и наглые. Всем диктуют свое мнение. Дяде Семе первому.

— Ему можно, — хохотнул муж, беря коляску. — Извините за вторжение. Но Саня далеко. А проблему нужно было решить.

— Я все понимаю, Артур, — заверил Денис Кириллович. — Спасибо, что нашли время прилететь к нам, да еще с ребенком на руках.

— У меня Аля переживает, когда я далеко, — пояснил он. — Да и мне приятно, что они со мной. А, кьярра?

— Да, Артур, — улыбнулась ему девушка, целуя сына в лоб, но глядя на его отца.

— Можно я кое-что скажу?

— Да, — удивился Суворов-старший.

— Конечно, я по возрасту гожусь вам в сыновья, — сказал он, — но я прожил такую опасную, а местами мерзкую жизнь, что скажу только одно: важны всегда двое он и она. Когда они встречаются, не важна разница в возрасте, вероисповедании, принадлежности к чуждым народам, достаток или положение в обществе. Если они подходят друг другу, они станут одним центром, вокруг которого будут собираться родные, близкие, дети, друзья. Они создадут такой дом, что он выстоит в любых ветрах и будет поражать теплом. Туда будет тянуть всегда возвращаться, куда бы не забросила жизнь. Я обрел это с Алей. Саня с Никой. А Вася с Рисой. Так бывает. Правда везет не всем.

— Да уж, — негромко согласился Егор, заставив мать вздрогнуть.

— До свидания, — попрощался Артемьевы и ушли, оставив хозяев одних.

— Вася жил и живет на другой планете, — покачал головой Егор. — Я уже перестал чему-либо удивляться. Но как? Как он смог в самом начале войны с сумарунцами покинуть Землю и не умереть? Тогда же просто шло уничтожение.

— Не знаю, Егор, — покачал головой отец, не представляя, что думать. — Ты точно летишь?

— Да, — ответил сын. — Если Юля позволит, я еще Настю с собой возьму.

— Я тоже, — сказал мужчина.

— И я, — решилась Таисия Арсеньевна.

— Только не высказывай ты ему про Рису, — попросил муж.

— Не собираюсь, Денис, — пообещала она. — Он сам все увидит, когда я окажусь рядом. Ей уже пятьдесят девять. А это много. Намного больше, чем сорок.

С этим никто даже не пытался спорить: все же цифра казалась оглушающей. Так пока все и решили оставить, чтобы привыкнуть к мысли о встрече. Суворовы даже не сразу все рассказали Новиковым, сами толком ничего не зная. Но Сергей с Ольгой поддержали решение поехать в гости и мириться с парнем. Все давно понимали, что ссора несколько затянулась, и ее давно пора заканчивать. А Вася не собирался делать первый шаг, и его должны сделать те, кто нанесли по нему удар. Его родители. Вот они и собирались в дорогу.

Таисия Арсеньевна долго ломала голову, что привезти Андрею и Ане, которым уже было двадцать лет. Круглая дата, но и страшная, ведь она их не видела и понятия не имела, как они сейчас выглядят и чем увлекаются. По поводу сына и невестки было чуть легче: они вместе уже 19 лет, а это гранатовая свадьба, и нет ничего проще. Она привезет им две золотые цепочки с подвесками из гранатов. И главное, чтобы при соединении эти подвески составляли одно целое. Она надеялась, что тогда сын простит, забудет ее непозволительную грубость и позволит увидеть внуков. На заказ ей сделали кулон: он выглядел громоздким, но при разделении изящным и аккуратным. Мастер не подвел: он сделал мужскую ладонь из золота, а ноготки украсил рубиновой крошкой, вторая часть состояла из цветка, собранного из камней и переплетений золота. При совмещении цветок ложился в ладонь, создавая одну композицию.

А вот Андрею и Ане она решила привезти мужские механические часы на железном браслете и изящный браслет из янтаря. Девушка в ее возрасте точно не откажется от украшения, и парню будет приятно получить то, что, наверное, не пользуется спросом на другой планете. Таисия Арсеньевна сильно переживала по поводу подарков, но надеялась, что угадала.

Егор до последнего не знал, позволит ли Юля дочери полететь с ним, все же они должны были пропустить много учебных дней, но уроки можно было делать и на борту, что не было проблемой. Настя могла присутствовать в школе виртуально, Егор все это знал, но Юля тянула до последнего, пока к ней не пришла бывшая свекровь. Егор знать не знал о выходке матери, пасынки Юли, как и Настя, находились еще в школе, дома же остались она с младшим сыном и вернувшийся с дежурства Артем.

— Таисия Арсеньевна, — удивилась молодая женщина, впуская ее в дом. — Вы?

— Здравствуй, Юля, — спокойно сказала она, увидела на диване Артема с сыном. — Артем, извини за беспокойство. Но я должна.

— Ничего страшного, Таисия Арсеньевна, — не нашелся, что сказать, Ремизов, не понимая, что привело ее к ним в дом.

— Я никогда не настраивала сына против тебя, Юля, — заговорила она, сфокусировавшись на молодой женщине, — хотя могла бы, ведь хорошей женой ты ему так и не стала.

— Таи…

— Я боялась допустить уже совершенную ошибку, — перебила она, и Юля замолчала, — Ты знаешь, о ком я говорю. О моем старшем сыне. Я запретила ему жить с женщиной, которую он любил, считая, что имею право распоряжаться им.

— Я помню, — шепнула она.

— Тогда ты должна помнить, — продолжила гостья, — что Вася совершил то, над чем я сначала даже посмеялась: он заявил, что исчезнет из моей жизни и сына у меня больше не будет. Это оказались не детские угрозы или обиды. Почти двадцать лет ничего не знать о собственном ребенке. Вася не изменил своего решения, ведь я не приняла его жену.

— У вас были причины

— Нет никакой причины, кроме эгоизма, — сказала ей в лицо женщина, — чтобы причинять боль собственным детям, Юля. Егор не виноват, что ты его не любила. Настя не должна становиться оружием в вашей непонятной борьбе. Ты наказываешь Егора, что он не Артем? Но он даже не знал о твоих настоящих чувствах. И это ты, моя дорогая, вышла за него и испортила жизнь! Ты рядом с Артемом, у вас сын. А у Егора есть только Настя. Как бы ты не получила, что я, Юля: дочь может отвернуться от тебя, ведь ты лишаешь ее отца. А это уже другое.

— Я не свожу счеты, Таисия Арсеньевна!

— А со стороны выглядит именно так, — спокойно сказала она. — Егор дочери о тебе ни одного плохого слова не сказал. Будь ты к нему добрее. Он не лезет в твою жизнь. Что плохого в путешествии к старшему брату и его семье? Настя увидит родного дядю и вернется назад. Не отталкивай от себя дочь. Я уже сделала это с собственным сыном, и никто не остановил меня, Юля. Не допусти, чтобы Настя с обидой отреклась от тебя. Не обижайся на меня и не говори Егору, что я была у тебя. Он не знает.

— Не скажу, Таисия Арсеньевна, — со стыдом шепнула она. — Простите меня…

— Ты раскрыла мне глаза, когда сказала, что Егор подходил тебе, — призналась она. — Именно этого я хотела для Васи, а получил Егор и, оказывается, ничего хорошего нет. Риса совершенно не подходит моему сыну, но Вася светился счастьем рядом с ней. С Егором ничего подобного никогда не было. Вот меня и мучает вопрос: он сделал так, как хотела я? Неужели он, чтобы не лишать меня и второго сына, пошел по наименьшему сопротивлению? Не просмотрела ли я по собственной слепоте совершенно неподходящую для него партию, с которой он был бы до безумия счастлив?

— Я не знаю, — тихо призналась она.

— Вот и я не знаю, — прикрыла глаза пожилая женщина. — Прости ты меня, Юля. Я не хочу лезть не в свое дело. Ты не потеряешь дочь, если позволишь ей чаще видеть отца. Поверь мне.

— Верю, — сделала она над собой усилие. — Пусть Настя летит с Егором. Таисия Арсеньевна, простите вы меня. Я не смогла полюбить Егора, каким бы хорошим он не был.

— Так бывает, — просто произнесла она. — Я только начинаю это понимать. Мой собственный сын учит меня. Вася с ней до сих пор. Мне нужно, наконец, принять его выбор, даже если он не устраивает меня.

— Я запомню…