Глава 16

Ольга складывала столбиками в трехлитровую банку огурцы среднего размера, не забыв положить на дно несколько листиков малины, вишни, пару зубчиков чеснока, дольки моркови, душистого черного перца. Закончив второй слой, добавила зонтики укропа, заливая кипятком, давая настояться.

Лидия Михайловна стояла за другим концом и крутила через мясорубку помидоры, перец болгарский, рассчитывая готовить кабачковую икру на зиму. В огромной кастрюле уже все ингредиенты приготовлены, осталось последнее. С утра женщина планировала солить огурцы, но Ольга предложила свою помощь, от которой она не смогла отказаться, чему сейчас было невероятно рада. Овощи уже перезревали, а икру нужно было срочно готовить, ведь дед очень любил этот салат.

С огурцами тоже была проблема. Так быстро росли на пяти грядках, что она не успевала собирать их. Уже и соседкам раздала и несколько ведер двоюродной сестре отнесла, но их все меньше не становилось. Богатый урожай радовал, но вместе с тем появлялось огромная нехватка времени, ведь у нее и помимо этого дел было невпроворот.

Иногда посматривая, как шустро молодая женщина работает, она улыбалась, удивляясь ее хватке и желанию. Не выдержав тишины, Лидия Михайловна произнесла:

– Какая молодец! Я сегодня рассчитывала на пятнадцать банок, а ты уже двадцать закатала и еще десять приготовила. Даже не могу смотреть спокойно на этот угол под столом.

Сказав, обратила внимание в сторону, где под столом уже стояли перевернутые банки, завернутые в теплый плед, отчего не могла сдержать довольного выражения лица. От таких объемов она уже отвыкла, да и сын с внучкой в последние годы не брали ничего, а теперь все должно измениться. Обязательно!

Ольга подошла к газу и, проверив, что вода еще не закипела, посмотрела на добрую женщину, и сказала:

– Огурцов у вас много, еще немного и огромными будут. Мама у меня любила средненькие, «хорошенькие», как она говорила, не давая им сильно расти. Мы только огурцов катали больше ста банок. Помидоров поменьше, а вот банки с ассорти занимали половину громадного погреба, которым она так гордилась. Помимо этого, еще компоты, соленые грибы, салаты. Всего предостаточное количество, отчего зимой даже пройти нельзя было, чтобы не налететь на ящики.

– Так, тоже такие малёхонькие любим, а времени не хватает на все, а потом семенники лежат. А с погребом тоже. Люблю, когда много, и всякого разного, чтобы глаза разбегались. Придет кто в гости, а у тебя всегда есть угощение, притом свое, натуральное. Компоты моя слабость. Из чего только не делаю. Не только из ягод со своего сада, а из персиков, абрикосов, винограда. Всего. Обычно Олежка из города ящиками привозит. Сам не шибко любит, но везет, зная, как я неравнодушна к ним.

Ольга отключила газ и осторожно прихватками взяла кастрюлю, разливая кипяток в оставшиеся пять банок. Как постоят, она будет с каждой сливать, нагревать, добавляя сахар и соль, и вновь заливать, не забыв про уксус, а потом уже закатывать. Любила она этот процесс, что не передать словами.

Убрав кастрюлю стала прикрывать железными крышками горлышки. Не закончив, замерла, чувствуя, как на мгновение стало нечем дышать от приятного, терпкого запаха мужчины. Слабый аромат туалетной воды, пота от работы и кожи создавали притягательный запах, влияющий на женщину. Ольга обернулась и встретилась с темно-карими глазами Сторхова, пронизывающих ее, заставляющих дышать часто и сильно.

Латрова убрала локон, выбившийся из косынки, которую повязала, чтобы волосы не мешали консервировать, да и в банки не попали, и прошептала:

– Привет.

– Привет, – проговорил он, чувствуя, как его огромное тело реагирует на эту маленькую, хрупкую женщину. Первый раз с ним происходило такое. Возможно потому, что он подсознательно чувствовал ее страх и желание уйти, чтобы не мешать, что его раздражало.

Сторхов проснулся очень рано, так как вчера отец просил переколоть дрова, и поэтому с сожалением оставил ее одну в постели, нежную и прижимающуюся к его телу. Проснувшись в пять утра, осознал, что готов вновь ее взять. Останавливало только волнение о здоровье женщины, ведь она недавно перенесла аборт.

От завтрака отказался, не желая тратить время, да и желания не было. Знал, что мать принесет чего-нибудь попить, а это самое главное. Разные мысли были в голове: и рабочие моменты, и решение своих вопросов, а потом переключился на будущую жену. Спустя время осознал, что соскучился, и приятный факт, что можно не ждать чего-то, а просто проведать ее. Думал Оля с девочками, но малышки играли в куклы на огромном толстом покрывале в саду, весело смеясь и щебеча.

Когда нашел ее, был удивлен, что Ольга помогает матери в летней кухне. Удивительно. Лидия Михайловна никогда бы не попросила, значит сама напросилась и умеет, если мать доверила. Его покойная жена, Валентина, была очень добрым человеком, но она не любила деревню, в отличие от него, ведь она родилась в городе, и ей было неудобно и неуютно здесь, хотя никогда не возмущалась и не просилась назад. Всегда принимала его пожелания, забывая о себе. Он старался сделать все для нее, но видно, недостаточно, отчего потерял.

С матерью Валя держалась вежливо, пыталась помочь и, слыша, что не требуется, уходила в комнату, мечтая поскорее уехать, чувствуя себя узницей в этом огромном доме. Он видел это и, выполнив самое необходимое, уезжал с женой в город.

Лидия Михайловна посмотрела на задумчивого сына, с тоской и жаждой посматривающего на свою невесту, и, вытерев руки, проговорила:

– Сынок, скоро обедать. У меня почти все готово. Только вот Оленьку не могу отсюда выгнать. Уже двадцать банок закатала. Руки золотые.

– Не сомневался, – громко проговорил он, чувствуя именно сейчас, в комнате, где работал вентилятор, что вспотел от работы. Окинув себя беглым взглядом, произнес: – Решил вот зайти…

– Очень приятно. Потом… помочь складывать поленья? – скромно предложила Латрова, положив лишние крышки на стол.

– Нет, тебе и здесь хватит, – ответил мужчина, пробежав беглым взглядом по столу и захватив пол, оценив объем работы.

– Еще немного осталось, и мне… это нравится, – с улыбкой проговорила Ольга, не зная, как вести себя после того, что случилось ночью.

– Ой, пойду, посмотрю, как там девочки. Да и салат сейчас сделаю. Свежий из огурцов и помидоров будет само то, – с улыбкой произнесла мать и, замечая, что ее никто не слушает, вышла из летней кухни, не желая мешать.

Олег оглядел женщину жадным взглядом и хрипло спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

Латрова покраснела и просипела:

– Нормально. Все хорошо.

– Тебе не больно было? По времени вроде все сроки прошли, но все же…

– Да, гинеколог смотрела и сказала, что все нормально, – тихо ответила Оля, краснее с каждым словом, а потом добавила: – И я пью таблетки, чтобы… ну чтобы…

Сторхов кивнул и, приблизившись, притянул к себе за руку женщину, с нежностью обняв хрупкое тело сильными руками. Ольга стояла, не в силах шевельнутся, а потом выдохнула:

– Олег, я думаю, что мы торопи…

Мужчина сжал руками нежное лицо и, проведя большими пальцами по коже, прохрипел:

– Боюсь, уже не смогу сделать шаг назад. Только вперед, – честно выдал он, не собираясь сбавлять обороты их отношений, и наклонился, захватывая теплыми губами нежный рот, медленно и мучительно возбуждая, сжимая бедра и ягодицы.

Мужчина наслаждался, удивляясь, что даже малейшие ласки доставляют ему огромное удовольствие. Притом, ему их было мало. Хотелось большего.

Олег ласково провел по спине, наблюдая, что Ольга с невероятно огромными глазами смотрит на него, а потом сказал:

– Надеюсь, что со временем ты раскроешься и перестанешь меня бояться.

– Я не боюсь, – тихо заверила она, желая поделиться. – Только мне странно, кажется невероятным, и думаю, что все происходит очень стремительно. Ведь еще совсем недавно я…

– Нет, время идет, и не стоит о плохом. У нас все будет замечательно. Знай. Другого я не допущу.

Вновь обнял ее, и Ольга прислонилась к мускулистой груди, чувствуя себя… женщиной. Да, действительно, она уже отвыкла быть любимой и желанной, и в эту секунду, вместе с радостью испытывала страх, что это лишь ненадолго. Временно и незаслуженно. Но Ольга старалась отогнать эти мысли. Столько горя… и она наконец-то счастлива, нужна и ей дорожат. За нее переживают и хотят заботится. Она прислонилась щекой к груди, чувствуя стук сердца мужчины, и с нежностью произнесла:

– Спасибо.

Раскрылась дверь. Ольга и Олег повернулись назад, наблюдая улыбающуюся старую женщину, с радостью смотрящую на них. Латрова мгновенно испытала стыд и попыталась отодвинуться, но мужчина не дал такой возможности, прижимая ее к своему огромному телу. Он вопросительно посмотрел на мать и кивнул, ожидая ее слов. Лидия Михайловна лишь пожала плечами и, вытерев мокрые руки о фартук, предложила:

– Пойдемте обедать, пока горячее. Уже все поставила на стол и приготовила салат. Огромная миска получилась. Вечером хочу еще пирог испечь. Девочки попросили. Как им отказать?!

Олег усмехнулся и выдал:

– Никак. Остается только порадовать девочек, да и мы не откажемся.

– Я-то с радостью! Так, все, быстро в беседку. Я там накрыла. Нравится мне там семьей сидеть.

Ольга тут же ухнула и прошептала:

– Ой, так я не закончила. Мне еще переливать рассол, нагревать и закатывать.

– Подождет. Пойдемте, – категорично сказала Лидия Михайловна и тут же строже добавила: – Нечего голодом себя морить. Оба даже не позавтракали. Только внучки да старик мой с утра хорошо поели. Так что ничего не знаю. Быстро обедать.

Как только Сторхова ушла, мужчина улыбнулся краешком губ и произнес:

– Пойдем, а то эта добрая женщина может очень сильно обидеться.

– Тогда нужно идти, – весело поддержала Ольга и тут же почувствовала, что Олег ее отпустил, но тут же взял за руку, не отпуская, двигаясь на выход.

После обеда каждый отправился по своим делам, и Ольга, уже закатывая ключом последние банки, проверяя рукой, не пробегает ли, услышала:

– Очень рада, что у Олега есть такая красавица и умница, как ты. Уже боялась, что не будет больше у меня внуков, и радости в глазах сына. А теперь довольна, как никогда.

Ольга лишь скромно улыбнулась, не зная, что и ответить на такие слова, а потом решила спросить:

–Скажите, а что случилось с Валентиной? Просто Олег… ничего не говорил…

– Хорошая была наша Валюшка. Добрая, милая девушка, но вот все старалась сама делать, чужих людей не любила. Только ее семья. Это, конечно, хорошо, но плохо, что совсем их я не видела. Никого. Хорошая она была, ничего не скажу. Радовалась, что все так складывалось. А потом вот приболела, но никуда не шла и ничего не говорила, а потом раз и все – внезапно плохо стало. Никто не помог, когда на дороге упала, гуляя с коляской. Люди сейчас бесчувственные стали. Очень. Никому ничего не нужно. Каждый только о себе беспокоится. А это плохо. Очень плохо. Доброта – это не изъян, а то, что делает нас человечнее…

Ольга закатывала, слушая, и думала о том, что, Сторхов помог ей, вспоминая случай с женой, не желая оставлять женщину в беде. Радовалась, что, благодаря ему с ней и с дочерью все хорошо, ничего не случилось, во что до сих пор не верилось, ведь тогда она представляла собой ходячее приведение, а он помог, да и сейчас. И кто бы мог подумать, что все это выльется в то, что в скором времени она будет женой этого мужчины. Доброго, справедливого и отзывчивого.

Закончив работу и убрав со стола, уложила девочек спать, а потом направилась в задний двор, не желая оставаться одной или сидеть дома перед телевизором. На улице было хорошо, свежо, солнышко светило, но не грело. Тучки и прохладный ветерок, что казалось ей благодатью. Возможно потому, что Ольга спарилась в летней кухне, несмотря на вентилятор. Она бы и дальше там осталась, чтобы помочь с кабачковой искрой, но Лидия Михайловна сказала ей отдохнуть, или составить компанию Олегу, в этом случае посоветовав взять квасу.

Латрова налила в кувшин свежего напитка и пошла. Увидев, как Сторхов работает, смутилась, чувствую силу, агрессию, жар мужчины. Дождавшись, когда он разрубил очередную чурку, и еще не приступил к следующему, позвала:

– Олег.

Мужчина, заметив ее, вытер лоб рукой, убрав выступивший пот, и подошел ближе. Взяв кувшин, выпил почти все и отдав, спросив:

– Спят?

Ольга улыбнулась и произнесла:

– Да, так набегались, что сразу же уснули, – с улыбкой ответила и, наклонив голову набок, добавила: – Примешь в работники?

– Может, просто посидишь? – предложил он, жадным взглядом окидывая свою женщину.

– Нет, а то я буду смущаться, – прикусив губу, поделилась она, на что мужчина усмехнулся, показывая на дровник, и сказал:

– Туда складывать. Только не переусердствуй. Не хочу, чтобы упала в обморок. До города далеко.

Ольга только скромно пожала плечами, даже не представляя, что такое может случиться. Посмотрела на себя, отметив старенькую футболку и джинсовые бриджи, которые не жалко для такой работы, и принялась помогать, складывая дрова в ряд, укладывая правильно, чтобы поленница не завалилась.

Через два часа хорошей работы и веселой беседы Ольге казалось, что она знает Олега очень давно, и не понимала, почему боялась его. Конечно, он не весельчак, но рассказы его интересны и с юмором. Сторхов умел красиво говорить и рассказывать так, что хотелось узнать продолжение. Когда она заходила в дровник, он молчал, а потом продолжал, не давая почувствовать дискомфорта в общении.

Через время прибежали девочки и стали упрашивать Ольгу поехать вместе с ними на телеге за грибами, на что она с радостью согласилась, тем более с одобрения Сторхова. Одела девочек в закрытую одежду, намазала мазью все открытые участки кожи, надеясь, что комары не закусают. Взяв питье, все дружно поехали в дальний лесок.

Оказавшись на месте, дед пошел в сторону поля с косой, а Ольга с девочками собирать грибы. В основном попадались подберезовики, грузди и коровники, чего в богатом лесу было предостаточно. Их поиски превратились в настоящее веселье. Замечая каждый грибок, Вика восторженно визжала, а маленькая Алина поддерживала ее, повторяя за каждым движением и криком.

Конечно, мухоморы и червивые грибы постоянно лежали в маленьких лукошках, пока Ольга не делала маленькую остановку, перебирая их труды.

Время прошло незаметно. В зеленом уютном лесочке было так душевно, что Ольга на секунду останавливалась, посматривая по сторонам, вдыхая чистый воздух, наслаждаясь живой красотой, спокойствием и умиротворением.

Константин Валерьевич косил траву, плавно шествуя вперед, резко дергая косой, срезая стебли. Когда Ольга с девочками подошла, он уже сложил все в телегу и стал хвалить будущую поездку, где девочки будут сидеть на душистом «покрывале», представляющим собой огромную зеленую гору.

Латрова села рядом на телогрейку, придерживая свои корзины и девочек, так как они совсем забыли о них, визжа на каждой кочке, стоило только чуть подпрыгнуть телеге. Ольга постоянно поворачивалась, переживая, что они могут слететь, но пожилой мужчина с ухмылкой сказал:

– Ты, Оля, не переживай. Не упадут они. А попрыгать на таком богатом покрывале каждый должен попробовать. Я иногда люблю отдохнуть вот так на телеге, если комары не доконают. Настоящее удовольствие.

Ольга лишь счастливо улыбалась его словам и, вспоминала свое детство, сожалея, что ее родителей нет в живых, чтобы вот так можно было приехать, быть рядом, и отдохнуть рядом с ними душой. Да, что говорить о мечтах, когда она даже не может съездить на могилку. Уж очень далеко, а переночевать негде. Хотя можно остановиться в районе и приехать на такси.

«Да, я, обязательно, так и сделаю!» – решила она про себя.

В голове внезапно появилась мысль увидеть свой дом. Такой милый, теплый, зовущий. Столько лет прошло, а ее любовь к родному очагу не прошла. Она бы все отдала, чтобы хоть глазком посмотреть на его стены, провести рукой, потрогать вещи, вспоминая… Сколько счастья и любви прошло там. Дом согревал теплом, укрывая от холода, защищая от невзгод. Стоит ли он также? Такой красивый, огромный, невероятно родной.

Девушка закрыла глаза и услышала:

– Олюшка, а ты, как я понял, из деревни?

Женщина повернулась и мечтательно ответила:

– Да. И была там очень счастлива… – улыбка сошла с губ, и она добавила: – Когда-то…

– А родители?

– Умерли, – тяжело выдохнула Латрова. – Никого нет.

– Ох, сочувствую. Тяжело это – стариков своих терять. По себе знаю.

Ольга кивнула и замолчала, как и мужчина, только девочки весело визжали, показывая на бегущую лошадь черной масти с шикарной гривой, развивающейся на ветру, и хвостом, виляющим в разные стороны.

Поздно ночью, Ольга сидела на кровати и смотрела в окно, где совсем ничего не было видно, только слышен шум дождя.

Сторхов работал допоздна, но все успел сделать. Лидия Михайловна помогала ему, укладывать поленья. Когда уже приехали они, все стали принимать участие, так как Олег работал за троих, что за ним не успевали, так как собирался дождь. Только девочки бегали счастливые, отчего у всех были улыбки от такой веселой активности. Ужинать Олег не стал, как его не уговаривали, желая закончить, так как видел темную тучу и сверкающие молнии. Когда стемнело, Ольга помыла девочек и уложила спать, мгновенно уснувших, не дослушавших сказку. Когда уже вышла из бани, по пути ей встретилась мать Сторхова, радостно поделившаяся, что Олег все уже сделал и как только ополоснется в бане и поест, придет отдыхать.

Услышав шаги, Латрова переборола в себе желание спрятаться. Открылась дверь, и она увидела его – огромного, сильного, и совсем не уставшего, что было удивительно. Олег излучал огромную звериную энергию, проедающую до костей, заставляющую сжиматься сердце, и не было в нем и намека на то, что он весь день физически работал.

Мужчина подошел ближе и начал раздеваться, наблюдая за реакцией Ольги, моментально покрасневшей, смутившейся. Она выключила ночник и опустилась ниже, накрываясь одеялом, прошептав:

– Если хочешь, могу сделать тебе массаж шеи, чтобы…

Сторхов не ответил, продолжая шелестеть одеждой, поэтому она прикусила губу, и выдала:

– Мы завтра во сколько поедем?

Почувствовала, как прогнулась кровать, и одеяло медленно стало сползать. Темный силуэт навис над ней и Ольга прошептала:

– Олег. Ты…

– Вечером. Я не устал и ждал с нетерпением этого часа, чтобы сжать тебя в своих объятьях.

– Мне кажется, мы торопимся, – со всхлипом произнесла она, когда почувствовала, как ее сорочка пошла вверх, и его огромные ладони жадно пошли по телу.

– Нет, мы идем в правильном направлении, – выдал он, не желая спорить и говорить, когда только мысль быть с ней делала его твердым. Он наклонился к груди и обхватил губами сосок, лаская, стараясь подарить своей женщине удовольствие, успокоить, и сделать своей.

Сторхов знал, как ласкать, чтобы подарить женщине настоящее удовольствие. Он жадно целовал и ласкал, сатанея от ее стонов, хриплых звуков, тонких рук, судорожно сжимающих простынь. Ольга терялась в острых ощущениях, безудержной страсти, испытывая невероятные ощущения, утопая в наслаждении их безумства, полностью отдаваясь своему мужчине.