10

За ужином мы все превращаемся в непутевых актеров: Кирилл и Ника с фальшивым интересом спрашивают меня о работе и творческих успехах Насти, а я нарочно даю объемные и продолжительные ответы, чтобы нас всех не затянуло в океан бесконечного молчания. Не думаю, что они вообще слушают меня: их встревоженные взгляды слишком часто устремляются к тарелке Аверьяна, в которой уже полчаса лишь один овощной салат.

— Дорогой, почему ты не ешь? — спрашивает Ника непривычно молчаливого сына, нарезая куриную отбивную. — Ты что, на диете?

— Я ем, мам, — отвечает он хмуро, точно недовольный жизнью подросток, которого никто не понимает.

— …А кажется, что совсем не ешь.

— А мне нужно полстола откусить, чтобы ты заметила?

Мой взгляд устремляется на перепуганную Нику. Приборы в её руках замирают над золотистым куском куриного мяса.

— …Что ты. Это совсем необязательно.

— Как у тебя дела, сынок? — спрашивает его Кирилл, как ни в чем не бывало. — Что нового на работе?

Аверьян издает такой странный вздох, словно у него не осталось больше сил вести утомительные беседы. Словно теперь ему под восемьдесят и всё, что ему нужно, — удобная кровать и покой.

— Всё, как обычно: её очень много. По правде говоря, не хочу о ней говорить.

— Непривычно это слышать, — комментирует Ника, а её встревоженный взгляд застывает в пространстве. — Обычно ты…

— Да, мам, обычно я говорю и говорю о ней, но вот сегодня не хочу! — перебивает Аверьян. — А почему мы не пьем вино? Бокалы так и будут стоять без дела?

— …Кажется, мы так заговорились, — бормочет Ника, глядя на нас с Кириллом, — что совсем забыли об этом. Правда, дорогой?

— Да. Так и есть.

Кирилл внимательно смотрит на меня, задавая вопросы, которых я не слышу.

— Раз Зоя уже ушла к себе, тогда я схожу в погреб за бутылкой, — поднимается Аверьян с места, — и заскочу в бар за виски, — хлопает он по плечу Кирилла. — А вы пока продолжайте общаться. Я мигом.

— Аверьян, погоди! — останавливает его Кирилл. — У меня есть к вам небольшая просьба. Не успел сказать. Присядь, сынок.

— В чем дело?

Мы с Никой переглядываемся.

— Хорошо, что вы приехали сегодня. Как раз кстати, — улыбается он. — Завтра утром сюда приедут ребята из клиники, чтобы взять у нас анализы, поэтому нам всем необходимо воздержаться сегодня от алкоголя.

— Какие ещё анализы? — спрашивает Аверьян. — Зачем это?

— Очередная головная боль, — отмахивается Кирилл. — В городе объявлен месяц «Здорового пациента», и теперь каждое медицинское учреждение обязано отчитаться о состоянии здоровья населения. Есть план, но мы его не выполняем. У нас катастрофически не хватает людей, желающих принять участие. Надеемся хоть немного улучшить статистику за счет медперсонала и их семей, — объясняет Кирилл, пожав плечами. — Я буду вам очень благодарен за помощь, — говорит он, задержав на мне внимательный взгляд.

— …Конечно, папа, — согласно качаю головой. — Мы с радостью. Правда? — спрашиваю Аверьяна.

— Без проблем. Как и без особого желания, — отвечает он, не скрывая недовольства. — Надеюсь, крови будет достаточно? Обойдемся без баночек?

— Всё по стандарту: кровь и моча. Это не займет много времени, сынок. Я и клиника будем вам очень благодарны.

— Ох уж эти программы! — вздыхает Ника, до которой наконец доходит замысел мужа. — Вечно мы под них…подстраиваться должны. Аверьян, дорогой, дай мне свою тарелку, — поднимается она на ноги, — я положу тебе отбивную и…

— Я не хочу, мама! — громко перебивает он. — Я не маленький и сам возьму, если захочу, а я не хочу! Не хочу я есть, я не голоден!

— …Извини, я просто хотела…

— Не надо ничего хотеть, ясно? — смотрит он на нее. — И вообще, я, кажется, наелся. Спасибо за трезвый ужин. Я устал и пойду спать, если вы, матушка, конечно, не против?

С грохотом отодвинув стул, Аверьян бросает на него тканевую салфетку и покидает гостиную. Мы сидим молча, как мышки, прислушиваясь к тяжелым шагам на втором этаже.

— Прости, — шепчу, виновато глядя на шокированную Нику. Сомневаюсь, что Аверьян позволял себе так грубо говорить с ней даже в подростковые годы. — Я уверена, он не хотел обидеть тебя.

— Что это сейчас было? — произносит она едва слышно. — Кирилл, что это было?

— Адель, милая, — обращается он ко мне с видом задумчивым и заметно огорченным, — сходи, пожалуйста, наверх. Проверь, как он там? Убедись, что он лег спать, а потом возвращайся к нам. Мы с мамой пока уберем здесь всё и заварим чай. Встретимся в моем кабинете, хорошо?

Согласно качаю головой и нерешительно поднимаюсь на ноги.

— Ты отлично придумал, пап, — говорю, задвигая стул. — С анализами.

Молча кивнув, Кирилл забирает свою тарелку и медленно уходит на кухню.

* * *

Направляясь в кабинет, я хаотично перебираю в голове варианты вступительной части абсурдного изложения не менее абсурдной ситуации, но ни один из них меня не устраивает. Возможно, потому что я сама не верю в то, что является основной сутью серьезной проблемы, которую я не в силах решить самостоятельно.

Черт возьми, это ведь всё какой-то невероятный бред!

Родители уже в кабинете: Кирилл сидит за столом и смотрит в большое окно на холодное озеро, а Ника стоит у книжного стеллажа, тянущегося до самого потолка, и с печалью в глазах смотрит на наше первое совместное фото, сделанное в праздничный вечер по случаю возвращения Аверьяна.

— Он уже спит, — сообщаю, закрыв за собой дверь. — Не волнуйтесь.

Я думала, Ника всполошится, когда я приду, но этого, к счастью, не случилось.

— Присаживайся, Адель, — говорит мне Кирилл и наливает черный чай из стеклянного чайника в белые чашки. Ника с тревожной полуулыбкой указывает мне на стул, что стоит напротив стола, а сама садится в кресло у стены. Молчалива она до поры до времени. — Только пей осторожно. Чай горячий. И печенье возьми, Зоя пекла.

— Спасибо. — Сев на стул, ставлю чашку на блюдце ближе к себе, хотя ни пить, ни есть не хочу. — Я не знаю, с чего начать, — смотрю на родителей. — Я даже сама не знаю, где это начало находится.

— Тогда мы будем искать его вместе, — спокойным голосом говорит Кирилл. — Как давно у Аверьяна скачет настроение? Сюда он приехал счастливым, но уже за столом от этого счастья не осталось и следа.

— Вообще-то, — задумываюсь над вопросом, — настолько явные и быстрые перемены впервые случились сегодня. По крайней мере, я увидела их только сегодня.

— До этого дня ничего подобного не случалось?

— Случалось, но это выглядело нормально. Я имею в виду, что Аверьян проявлял вполне логичные для ситуаций эмоции. А сегодня он смеялся там, где это было неуместно. А ещё эти внезапные и совершенно беспочвенные вспышки гнева… Я не знаю, — запускаю пальцы в волосы, — может, он так ведет себя всю неделю! Мы только сегодня стали разговаривать друг с другом!

Ника начинает массировать виски и тяжело дышать.

— Мы поругались на прошлых выходных, — объясняю. — Из-за Богдана. То есть, не из-за него, а по причине того, что Аверьян его ненавидит. И он уверен, что Богдан не тот, за кого себя выдает.

— Не понимаю, — качает головой Ника. — Они ведь наладили отношения. Алла не раз говорила о том, что между ними всё как раньше.

— Я тоже так думала. Каждую неделю они вместе ходят в тренажерный зал и иногда проводят время в баре. Но оказалось, что Аверьян делал это только чтобы держать его ближе к себе и подальше от меня.

— Ничего не понимаю! — трясет Ника головой. — Как это? Аверьян ещё на вашей свадьбе дал понять, что простил его.

— Это неправда, Ника. Аверьян не простил его, и теперь я не думаю, что это вообще когда-нибудь случится.

— «Теперь»? Что это значит?

— На прошлых выходных мы поехали за город. Ты помнишь, Аверьян приехал к нам в центр.

— Ну!

— Всё было прекрасно: лес, милые домики, озеро, планы порыбачить. Но когда мы подошли к нашему домику, у него уже стояли Богдан и Вика. Это его девушка.

— Что они там делали? — спрашивает Кирилл.

— Они приехали с той же целью, что и мы — отдохнуть и провести время вместе. Администратор по ошибке отправил их именно в тот домик, который сняли мы, и Аверьян зацепился за это. Он был уверен, что это не случайно. Только увидев их, он моментально напрягся. Это не было похоже на теплую встречу лучших друзей. А потом он рассказал мне, что вынужден терпеть болтовню, присутствие и вообще всего Богдана только для того, чтобы быть готовым к тому, что он может сделать. Он не доверяет ему настолько, что считает, будто он и Вике заплатил за то, что она играет роль его девушки! Я вам сейчас краткое содержание пересказываю, но если брать ситуацию целиком, то Аверьян…он как будто помешался на всем, что связано с Богданом. Правда, до нашего совместного ужина в ресторане я ещё так не думала, но уже после, — нервно сглатываю, — особенно после того, что случилось, у меня не осталось никаких сомнений в том, что у него немного поехала крыша. Простите меня за это, — смотрю на них виновато и боязно.

— И что же случилось за ужином? — спрашивает Кирилл.

— Аверьян потерял сознание.

— Что?! — ахает Ника.

— Оказалось, что он отключился из-за сильного алкогольного опьянения.

— Что?! Господи, как это?

— Так нам сказали медики. Ему поставили капельницу, он спал с ней полночи. Утром я вышла на улицу подышать воздухом, а мимо пробегал Богдан. Он остановился спросить, как Аверьян себя чувствует. Мы все беспокоились о нем и толком не поняли, как вообще такое могло случиться! Но тут очнулся Аверьян, он увидел, как мы говорим, и налетел на Богдана. Он ударил его, разбил ему губу и приказал держаться от меня подальше.

— Я сейчас с ума сойду! — шепчет Ника, пряча лицо в ладонях.

— Мы вернулись в домик, и Аверьян сказал, что это всё Богдан: он подсыпал ему что-то в вино, и поэтому он так внезапно отключился.

— А это возможно? — спрашивает меня Кирилл.

Размеренный тон его голоса явно поражает Нику. Она в ужасе таращится на него и громким шепотом спрашивает:

— Ты в своем уме, Кирилл?! Как ты можешь даже предполагать такое?

— Хочу тебе напомнить, что этот парень относительно недавно похитил нашу дочь. Богдан мне как сын, он рос на моих глазах, и, видит бог, я никогда не желал и не желаю ему ничего плохого. Однако, анализируя события настоящего, я не могу закрыть глаза на события прошлого, Ника. Так это возможно? — повторяет он свой вопрос, глядя на меня. — Сама ты как думаешь, Богдан мог подсыпать что-то Аверьяну?

— Нет, — отвечаю уверенно. — Официант открыл бутылку вина перед нами. Он наполнил бокалы, и мы выпили. Столик был маленьким, мы сидели почти впритык друг к другу. Бросить таблетку, капсулу или какой-нибудь порошок в бокал прямо перед нами? — поднимаю бровь. — Нет. Этого не могло быть.

— Аверьян не сдавал кровь после этого?

— Нет. Он обвинил в случившемся Богдана, я пыталась объяснить ему, что это просто физически невозможно, и мы, разумеется, поругались. А возобновили общение только…сегодня. Не знаю, может, он сам это тайком сделал, дабы доказать присутствие какого-нибудь вещества в своем организме.

— Навряд ли, — задумывается Кирилл, почесывая подбородок. — Если бы он сдал кровь на анализ и результаты подтвердили бы его теорию, то первым делом он непременно ознакомил бы с ними тебя.

— Да, — соглашаюсь. — Думаю, так и было бы.

— Сколько Аверьян выпил в тот вечер?

— При мне не больше пары бокалов вина.

— Но ты сомневаешься? — уточняет Кирилл, приглядевшись ко мне повнимательнее.

— Аверьян остался один за столом: Вика пошла в дамскую комнату, а Богдан — в бар, чтобы заказать сок, ведь он не пьет алкоголь.

— А ты? — торопит меня Ника. В её тоне гремит осуждение.

— В это время мы с Аверьяном снова…поругались, и я решила выйти на улицу, чтобы успокоиться. Нас всех не было не больше десяти минут. Когда мы вернулись в ресторан, Аверьян уже лежал на полу без сознания.

— Господи боже! — поднимается Ника и начинает ходить туда-сюда перед столом, нервно массируя виски. — Вы что, постоянно ругаетесь? Между вами есть хоть немного понимания?

— Ника, — одергивает её Кирилл.

Она резко останавливается и ставит руки в боки.

— Аверьян изменился! Он никогда не грубил мне и никогда не выглядел настолько болезненно! Он похудел, у него нездоровый вид, а ты просто не разговаривала с ним, потому что вы поругались, Адель?

— Не говори со мной, как с ребенком, пожалуйста. Можно подумать, вы с папой никогда не ругались, и ты не знаешь, как это бывает.

— Неужели ты ничего не замечала, Адель?

— А ты заметила? — спрашиваю прямо. — Ты видела Аверьяна на прошлой неделе, он приехал в наш центр, чтобы забрать меня, — напоминаю. — Ты заметила, что с ним что-то не так?

— Нет, потому что…

— Потому что всё было нормально! — перебиваю её. — Он выглядел, как обычно, был самим собой! Да, мы неделю не разговаривали: он уезжал на работу рано, приезжал поздно. Я только запах его ощущала, тень его видела, и всё. А сегодня он был вынужден вернуться домой раньше, чтобы отчитать меня за то, что я случайно встретилась с Богданом, когда приехала в студию!

Ника садится на диван у стены и накрывает лицо руками.

— Послушайте, у меня есть одна версия, — говорю, собирая всю волю в кулак. — Предупреждаю сразу, она такая же абсурдная, как и все те, что выдвигает Аверьян относительно Богдана. Но иначе я не могу объяснить череду всех этих странностей.

— «Всех»? — поднимает Ника голову.

Мы с Кириллом переглядываемся, и я говорю:

— В тот вечер с нами была Дарина. Точнее сказать, она не с нами проводила время. Она приехала туда с друзьями, но подходила, чтобы поздороваться.

— И? — таращится на меня Ника, как на сумасшедшую. — Она-то здесь при чем?

— Вы знали, что она была влюблена в Аверьяна?

Кажется, по моей спине стекает пот. Я точно сошла с ума, рассуждая об этом вслух.

— О чем ты вообще говоришь? — трясет Ника головой. — При чем здесь это?

— Так вы знали?

— В Аверьяна были влюблены многие девочки, девушки и женщины! Он уехал отсюда в восемнадцать, а Дарине тогда было лет пятнадцать! — сердится Ника. — Я не понимаю, к чему ты это вообще говоришь сейчас?

— К тому, что её «влюбленность» не прошла и не забылась. Если вы помните, то Дарина не слишком обрадовалась нашим с Аверьяном отношениям. На протяжении нескольких месяцев они работают вместе, хотя лично мне не понятно, что именно они делают. А ещё, как мне стало недавно известно, Дарина посещает тот же фитнес-центр, что и Аверьян с Богданом. Они ходят туда вместе, и Аверьян об этом ничего мне не рассказывал. Они оба пускают злые шуточки в сторону Богдана, высмеивая его и откровенно унижая его за то, что он старается начать новую жизнь.

— Ты о чем говоришь вообще? — Ника смотрит на меня так, словно впервые видит. — Сейчас речь идет о состоянии моего сына, а не о твоей беспочвенной ревности, Адель!

Меня задевают её слова. Такое чувство, что она замахнулась, чтобы влепить мне пощечину, но в самый последний момент остановилась. А может, Ника, наконец, поняла, что из нас с Аверьяном только он является для нее настоящим и родным ребенком?

— Состояние твоего сына напрямую зависит от присутствия в его жизни Дарины, которая и могла что-то подмешать ему, чтобы он не вернулся домой в прошлую пятницу, а на выходные просто не спал со мной!

Не верю, что говорю это. Это ведь слишком личное и интимное.

— Ника, я очень тебя прошу, — обращается к ней Кирилл, — успокойся.

— Чертовщина какая-то! — фыркает она и молниеносно покидает кабинет.

— Адель, не принимай близко к сердцу её слова. Она — мать. И она сходила с ума точно так же, когда мы не знали, где ты и что с тобой.

— Я понимаю. Всё нормально. Послушай, пап, я знаю, что мои слова кажутся полным безумием, — смотрю на него с мольбой. — Но если кто-то и подмешал что-то Аверьяну, то это могла быть только Дарина. В прошлую пятницу он не вернулся домой, потому что уснул в студии. Он сказал, что это случилось моментально: у него закружилась голова, и он просто отключился на несколько часов. Мы оба решили, что это из-за работы, которой стало слишком много в его жизни.

— Почему ты так уверена, что Богдан не стоит за этим?

Начинаю перечислять на пальцах:

— В прошлую пятницу Богдан не приезжал к Аверьяну в студию. Он сам это подтвердил. Когда мы встретились за городом, Богдан хотел немедленно уехать, потому что и дураку было понятно, что его присутствие не понравилось Аверьяну. Ко мне пришла его девушка и стала задавать вопросы: они ведь друзья, почему их встреча была такой холодной? Она с трудом уговорила его остаться, ведь они тоже хотели вместе провести время подальше от города. Плюс ко всему, когда мы ужинали вместе, по лицу Богдана было понятно, что он не хочет там находиться. Аверьян не раз подшучивал над ним, и это было некрасиво, но Богдан молчал. Любой другой на его месте уже сделал бы что-нибудь, а он находился там только потому, что его девушка просто хотела узнать нас получше. Ему отменили условный срок, но он никому об этом не говорит, потому что считает, что не заслужил этого. Я узнала об этом от Вики.

— Вот как, — размышляет Кирилл.

— А ещё он скрывает от Вики правду о том, что…сделал. Что той девушкой, на которую он напал, была я. Пап, он по-настоящему любит её и дорожит их отношениями!

— Хорошо, если всё действительно так, как ты говоришь. Но, к сожалению, ты не можешь быть уверена в этом наверняка.

— Я знаю. Я лишь говорю то, что чувствую, пап. И мне совсем не понравилось то, как Дарина вела себя в тот вечер. Говоря простым языком, она откровенно клеилась к моему мужу, и её совсем не смущало мое присутствие. А когда он находился без сознания, она сначала обвиняла в этом меня, а потом, с трудом скрывая панику, кружила вокруг него, словно действительно боялась, что с ним может что-то случиться, понимаешь? Вдруг она превысила дозировку какого-то препарата и…

— Адель, — снисходительно говорит Кирилл.

— Только не говори, что ты тоже думаешь, будто это сделал Богдан, пап!

— Я подумаю об этом, когда буду точно знать, что происходит в организме Аверьяна. Постарайся отбросить мысли о том, кто именно виноват и что стало тому причиной, и понять ещё кое-что: ваша встреча с Богданом и Дариной может быть лишь случайным стечением обстоятельств. А обмороки Аверьяна могут быть вызваны не чужим вмешательством, а определенным процессом, который происходит внутри его организма.

Замечаю гнетущую тревогу в его глазах.

— …О чем ты? — смотрю на него, перестав дышать. — Ника может оказаться права? Это может быть что-то…

— Адель, всё может быть. От банального переутомления до новообразования в той или иной части человеческого тела, влияющего на его самочувствие, внешний вид и даже настроение.

— …Я даже не думала об этом, — говорю едва слышно. — Совсем не думала.

Неужели Ника права, и от ревности я даже не предположила, что мой муж может быть болен? По-настоящему болен!

— Во сколько приедут из клиники, чтобы взять кровь?

— К семи утра. Результаты будут готовы в течение нескольких часов, — сообщает Кирилл тихим, но профессионально уверенным голосом. — Выпей чай, милая. Он поможет уснуть.

Но я не смогу уснуть. Не смогу сомкнуть глаз, понимая, что всё это время думала и делала совсем не то, что должна была. Я ведь выросла в семье выдающегося доктора! Какого черта я столько времени доказывала Аверьяну, что Богдан хороший и заслуживает прощения, в то время как он сам нуждался в настоящей медицинской помощи?! Синяки под глазами, потеря веса, перемена настроения и, черт возьми, проклятые обмороки!

Я полная идиотка. Дура!

Аверьян зациклился на Богдане и ждал от него подножки, а я зациклилась на глупой и детской влюбленности Дарины. Ревность ослепила меня в прямом смысле слова, и я не заметила, не увидела, не почувствовала, что с Аверьяном случилась беда…

«Ты не помнишь, не знаешь, не понимаешь, а у меня вот здесь всё осталось! Внутри! У меня сердце на части разрывалось, когда я не знал, где ты, что с тобой, жива ты или нет! А потом я часами смотрел на то, как ты спишь, ресницы твои пересчитывал! Я всё помню, словно это случилось вчера, потому что главная причина всего этого кошмара всё ещё рядом с нами! Может, если бы мы поменялись местами, ты поняла бы меня».

Слезы подступают к моим глазам. Я ведь даже не заметила, что Аверьян был несчастлив. О каком счастье может идти речь, когда его сердце не спокойно? Это ведь я хотела, чтобы они с Богданом наладили отношения. Это ведь я обрадовалась, когда узнала, что они встречаются в тренажерном зале пару раз в неделю. Но Аверьян делал это только ради меня, только ради того, чтобы я не волновалась и не задавала лишних вопросов.

«Не знаю, что происходит. Я просто чувствую, как что-то ест меня изнутри».

Говорят, все болезни и беды происходят от стресса. От расшатанных нервов, от постоянных переживаний, от подавления эмоций и молчания.

«Я хочу есть. Но еда, питьё — ничего не помогает».

«Дорогой, почему ты не ешь?»

«Я не маленький и сам возьму, если захочу, а я не хочу! Не хочу я есть, я не голоден!»

— Адель, тебе нужно отдохнуть, — проникает тихий голос Кирилла в мои мысли. — Постарайся не думать о плохом. Завтра мы выясним, что происходит, и обозначим план дальнейших действий. А пока ложись спать, милая.

«Я не могу избавиться от чувства голода и заглушить мысли о вас с Богданом. Они разъедают меня, и единственное, что помогает мне со всем этим дерьмом справиться, — работа. Там всё приходит в норму, понимаешь? Там я не хочу есть, не хочу спать, не думаю о том, как вам весело друг с другом. Работа возвращает мне меня».