11

Аверьян не в духе. Ради сдачи анализов ему пришлось рано проснуться, да ещё и воспользоваться баночкой в туалете.

— А не слишком ли много? — хмуро спрашивает он, когда медицинская сестра полностью наполняет вакуумную пробирку его кровью. — Это уже третья.

— Таковы правила, — отвечает Кирилл, почесав нос. — У Полины Алексеевны легкая рука, — улыбается он женщине.

— Ну да, — фыркает Аверьян и посылает мне раздраженный взгляд. — Мне повезло.

Нам с Никой и Зоей тоже приходится сдать кровь, ведь Аверьян, потягивая сладкий чай спустя несколько минут, внимательно следит за процессом. Когда игла входит в мою вену, меня слегка передергивает. Неприятно ощущать и осознавать, как нечто инородное проникает под кожу.

— Всё нормально? — спрашивает меня Аверьян.

Мне спокойно, когда он наблюдает за мной. Я так долго была лишена его внимания, что радуюсь ему даже, когда от вида собственной крови, медленно наполняющей пробирку, к горлу подступает тошнота.

— Угу, — стараюсь улыбнуться.

— Боитесь вида крови? — спрашивает меня Полина Алексеевна. — Вы как-то очень побледнели.

— Ничего подобного.

Поскорее бы уже это закончилось.

— Адель ещё ничего не ела, — комментирует Кирилл.

— Такое бывает. После процедуры обязательно выпейте сладкий чай, — говорит она мне, меняя пробирку на новую.

— Хорошо.

Аверьян прав: куда ей столько?!

— У вас красивая кровь.

Сколько раз эта милая женщина будет повторять слово «кровь»?

— Как это? — спрашивает Аверьян.

— Насыщенный и яркий оттенок. Взгляните на свою, — предлагает она, кивнув на контейнер. — Ваша кровь совсем другого цвета.

Пожалуйста, замолчите.

— Разве? — усмехается Аверьян. — По-моему, точно такая же.

Полина Алексеевна осторожно извлекает иглу и прикладывает к месту прокола спиртовую салфетку. Поднимаюсь, чтобы уступить место Кириллу — последнему «пациенту», и мой взгляд прилипает к наполненным пробиркам, находящимся в специальном контейнере. Кровь в них темная, густая и кажется вязкой. На открытом воздухе она засохнет быстро: сверху покроется плотной пленкой, а под ней станет ещё гуще, пока не превратится в нечто похожее на пластилин. Избавиться от нее будет очень сложно…

Чего-чего? Откуда я знаю об этом? Почему думаю об этом?

С трудом сглатываю, ощущая на языке вкус железа.

— Адель, ты куда? — спрашивает Зоя. — Я тебе чай налила, садись!

— Одну минутку! — кричу, а сама бегу в туалет.

Неужели они не чувствуют это зловоние? Как будто весь дом провонял этим мерзким запахом! Стою, склонившись над унитазом, поджидая рвотные позывы. Тошнота накатывает волнами, кажется, будто вот-вот и меня вывернет наизнанку.

— Адель, как ты? — тихонько стучит в дверь Аверьян.

Его голос моментально приносит спокойствие и утешение. Моё спасение. Плавно выдыхаю, закрываю крышку унитаза и, быстро сполоснув руки, открываю дверь.

— Как ты? — повторяет он, обняв мое лицо прохладными ладонями. — Почему тебе стало плохо?

— Ты что, замерз? У тебя холодные руки.

— Адель, тебе плохо? — беспокоится он обо мне.

— Мне уже лучше. Просто видеть всё это с самого утра…

— Понимаю, — улыбается Аверьян. Хорошо, что его настроение улучшилось. — Из нас выкачали по три пробирки крови!

Внутренне содрогнувшись, поднимаюсь на носочки и целую мужа в колючий подбородок.

— Мне уже лучше. Правда.

— Тебе нужно поесть. Ты сегодня плохо спала, да? У тебя темные круги под глазами.

Я вообще не спала. Да и кто бы говорил мне про мои круги!

— Крутилась с бока на бок, — отвечаю, пожав плечами. — Не знаю, почему.

— Это из-за меня, да? — Замечаю покрасневшие белки уставших и тусклых глаз. — Кажется, я вчера нагрубил маме? Она сегодня так странно смотрит на меня, будто опасается, что я в нее лампу запущу.

— Ты просто устал, — беру его за руки. — Может, пойдем и поспим ещё? Я рано разбудила тебя.

Аверьян собирается ответить, но вдруг хмурится, опускает голову и ударяется спиной о стену.

— Аверьян? — пытаюсь заглянуть в его глаза. — Аверьян, что такое? У тебя что-то болит? Кружится голова?

— Ничего, — кряхтит он задумчиво. — Ничего не болит.

— Аверьян? — беру его за плечи, стараясь скрыть нарастающую тревогу. — Просто скажи мне, что тебя беспокоит сейчас? Голова? Живот? Сердце?

— Я же сказал, ничего у меня не болит, Адель! — огрызается он, резко глянув на меня. — Иди выпей чай и поешь чего-нибудь. Мне нужно прилечь.

Чуткий и заботливый, а через минуту отстраненный и холодный, как осенний ветер. От заботы и нежности вновь не осталось и следа.

* * *

— Аверьян? Куда ты? — спрашиваю, подскочив на ноги. — Я думала, ты лег спать.

— Много думала, — холодно бросает Аверьян в ответ. Опешив, забываю, как дышать. — Я в город. Вернусь к вечеру.

— Сынок! — выходит из-за стола растерянная Ника. — Какой ещё город? Сегодня суббота, и в шесть вечера мы должны быть на свадьбе!

Аверьян нервно чешет затылок, оглядывается, а потом выдавливает настолько гадкую улыбку, что мне становится дурно. Такое поведение ему совершенно не свойственно!

— И что дальше? Я здесь при чем? — разводит он руками в стороны. — Вы у нас любители ходить по свадьбам недалеких людей, вот и вперед!

— Аверьян, присядь, пожалуйста, — говорит ему Кирилл, указав на стул. — Позавтракай с нами, а потом отправляйся, куда захочешь.

— Мне некогда, — сквозь зубы отвечает он и снова чешет затылок. — У меня дела есть.

— Какие ещё дела? Мы планировали провести выходные здесь! — напоминаю, ужасаясь тому, что вижу. Это не Аверьян. Передо мной будто шестнадцатилетний мальчишка, который никак не может найти свое место в этом мире. — Никакого города и работы!

— У меня изменились планы! Имеешь что-то против?

— Аверьян, — терпеливо и медленно обращается к нему Кирилл, — пожалуйста, сядь за стол.

— Мне некогда, я же сказал!

— Ты поедешь в студию? — спрашивает Ника.

— Нет, мама! Чего привязались-то ко мне? Я же не сбежал от вас тайком, я пришел и предупредил, что уезжаю! Что вам не нравится?

— Ты взвинчен, у тебя красные глаза и дрожат руки! — суровым голосом отвечает ему Кирилл. — Ты выпил и собрался садиться за руль?

— Вы разбудили меня ни свет ни заря ради какой-то чепухи! Я не хочу спать, не хочу есть и быть здесь! Я не пил, но если вы и дальше будете бесить меня, то с радостью это сделаю! Хорошо вам повеселиться на свадьбе безмозглых друзей!

Развернувшись на пятках, Аверьян в мгновение ока исчезает. Спешу за ним, чувствуя, как горит от злости и отчаяния мое лицо.

— Аверьян, постой! — зову его, спеша к выходу. — Аверьян, пожалуйста!

— Что тебе? — останавливается он резко у входной двери. Я буквально врезаюсь в него. — Чего пристала?

— Почему ты ведешь себя так? Почему ты говоришь со мной, словно я никто?

Он и правда как будто выпил, но я не чувствую запаха алкоголя. Глаза красные, живо бегают по моему лицу, и при этом в них такая явная пустота.

— Мне воздуха здесь не хватает. Поняла меня? Дышать здесь не могу! Чего прилипли ко мне, а? У вас что, других забот нет? Причёски делать, ногти красить, красоту наводить перед великим торжеством? Иди! Собирайся! — указывает он мне наверх. — Повеселись сегодня от души, милая моя!

— «Повеселиться»? — едва сдерживаю слезы.

— Это ведь свадьба! Танцуй, веселись и радуйся! А от меня отстань, поняла?

— Аверьян, я твоя жена, — говорю дрожащими губами. — Как ты можешь так говорить со мной?

— Легко! — прыскает он со смеху. — Будешь доводить меня, мигом превратишься из жены в сестричку. А теперь отстань!

Отпрыгиваю от двери, которая чудом не ударила меня по носу. Несколько минут просто стою на месте, а в ушах звучит непрерывный писк.

— …Адель? — слышу шепот Ники за спиной. Её ладони осторожно опускаются на мои плечи. — Милая, он просто не в себе. Не принимай близко…

— Это не он, — перебиваю, таращась в пустоту. — Это не Аверьян. Он ни за что не сказал бы так. — Поворачиваюсь к ней, и слезы моментально вырываются наружу. — Я ничего не понимаю… Мама, я ничего не понимаю! Что происходит?

— Родная моя, — шепчет она, прижимая меня к себе. — Мы всё выясним, слышишь? Мы обо всем узнаем и поможем ему. Послушай, — заглядывает она в мои глаза и убирает с мокрого лица прилипшую прядь волос, — я знаю, как сильно Аверьян любит тебя. И он никогда не сказал бы и не сделал тебе ничего плохого. Поэтому то, что происходит между вами в последнее время, определенно создано искусственно. Я не знаю, кто за этим стоит, но это точно не сам Аверьян. Я верю тебе, милая, — кивает она часто-часто. — Дарина это или нет — мы выясним. Всё будет хорошо.

— Правда? — шмыгаю носом.

— И никак иначе, — улыбается Ника, а в её глазах блестят слезы. — А теперь пойдем к папе, и ты ещё раз расскажешь нам, как, когда и при каких обстоятельствах это всё началось.