13

— Бред какой-то.

— Согласна.

— От нас избавились, потому что мы лишние.

— И здесь я тоже с тобой согласна.

Резко поворачиваю голову к Нике и смотрю на нее с возмущением, которое вопит и закипает внутри меня.

— Тогда какого черта мы сейчас здесь, Ника?

— Потому что папа так сказал, — напоминает она, крепко сжав мою руку. — И как бы мне это ни нравилось, но я считаю, что он прав: мы с тобой должны быть сейчас здесь. Особенно ты. Он сообщит нам, когда мы понадобимся.

Из меня тотчас вырывается раздраженный вздох.

— Очень тебя прошу, постарайся вести себя непринужденно, — говорит Ника шепотом, глядя на невесту и жениха, обменивающихся клятвами во второй раз. — Мы не знаем, как и почему с Аверьяном это случилось, и если виновные находятся сейчас здесь, они ни в коем случае не должны заподозрить неладное.

«Это» случилось!

Как я могу вести себя непринужденно, зная, что мой муж сидит на наркотиках? Что в его организме, как сказал Кирилл, смесь нескольких веществ, каждое из которых противоречит действию другого: одно заряжает энергией, усиливает работоспособность и формирует чувство безмятежности, в то время как другое угнетает центральную нервную систему и снижает возбудимость болевых рецепторов. Это всё, что я поняла, всё, что я услышала, потому что в тот момент мое сердце колотилось так громко и сильно, что казалось, будто оно вот-вот разорвется в моей груди на кусочки.

— Адель? — сжимает Ника мою руку.

— Я в порядке.

Но это не так. Кирилл приказал нам ехать на эту чертову свадьбу, в то время как они с Дмитрием Васильевичем и, возможно, парой сотен полицейских (я очень на это надеюсь!) отправятся на поиски Аверьяна, который, вероятнее всего, отправился за очередной дозой убийственного коктейля. Так они с Кириллом предположили.

— Адель, — снова шепчет Ника. — Ты вся дрожишь.

— А ты нет? — смотрю на нее. — Мы должна были остаться дома и ждать возвращения Аверьяна, но торчим здесь, будто нам всё равно!

Гости вдруг поднимаются и громко аплодируют целующейся паре под огромной аркой из белоснежных цветов.

— Адель, послушай, — поворачивается ко мне Ника, — Аверьян не вернется домой, и ты об этом знаешь. Ему нужна немедленная медицинская помощь, и как только папа найдет его, он увезет его в наркологическую клинику. Мы не знаем, в каком состоянии будет Аверьян, как он будет себя вести и… — Ника замолкает, часто-часто моргает, не позволяя прорваться слезам. — В любом случае, я не думаю, что Аверьян хотел бы, чтобы ты увидела его…таким. Всё будет хорошо. Как только папа найдет его и разместит в клинике, он даст нам об этом знать. А пока давай постараемся сделать всё возможное, чтобы никому и в голову не пришло, что мы что-то скрываем.

— В чем тогда смысл этого: «вместе и в горе, и в радости, в здравии и в болезни», если я не могу помочь своему мужу? — качаю головой, изображая полуулыбку. Алла и Павел Савельевы идут по проходу, приветствуя и благодаря близких и друзей.

— Ты помогаешь уже тем, что находишься здесь, Адель. Где так же находятся два…подозреваемых. Аверьян не мог подсесть на наркотики. Он не мог сам сделать это с собой. Разве ты сомневаешься?

— Нет.

— У Аверьяна прекрасная жизнь, любимая жена и работа. Наркотики ни к чему, — говорит Ника и отправляет воздушный поцелуй невесте. Я машу Алле рукой и продолжаю вяло аплодировать. — Но папа прав, мы все знаем, кто ими активно увлекался некоторое время назад. Я тогда была шокирована не меньше, чем сегодня.

Мой взгляд молниеносно устремляется к Богдану: он стоит по правую сторону свадебной арки и, обнимая Вику, говорит ей что-то на ухо. Она смеется и с восторгом наблюдает за происходящим.

Если это он, то каким образом он мог подсадить Аверьяна на наркотики? Но ведь Аверьян осторожен рядом с ним. Внимателен, недоверчив. Исходя из того, что я знаю, они встречались не чаще двух раз в неделю…

— Ника! — прерывает мои рассуждения громкий голос Дарины. — Потрясающе выглядишь! Ох, Адель, ты просто сногсшибательна! Почему вы сели в самом хвосте? Здесь останавливаются опоздавшие!

— Так мы и опоздали, — отвечает Ника, изображая улыбку. — Чуть-чуть. Только не выдавай нас! — шутит она.

— Я — могила! — смеется Дарина, задев меня ледяным взглядом. — А что случилось? И где вашимужья ?

— Ну, собственно, из-за них мы и опоздали. К сожалению, Кирилла вызвали на срочную операцию. Аверьян отвезет его в клинику и приедет, но сама понимаешь, пробки в городе просто кошмар. Будем надеяться, что хотя бы к середине банкета приедет.

— Очень жаль, — опускает она расстроенный взгляд, — очень жаль. Впрочем, банкет обещает быть веселым и зажигающим, так что не сомневаюсь, что он продлится до самого утра! Аверьян точно успеет.

Гости направляются к ресторану, откуда доносится приятная и ненавязчивая музыка. Придерживая меховую накидку, Дарина отступает, чтобы выпустить нас, и, когда я прохожу мимо нее, она будто нарочно издает громкий и недовольный вздох.

— Какие-то проблемы? — спрашиваю, взглянув на нее.

Она меня раздражает. Белоснежные волосы лежат на приоткрытых плечах идеальными волнами. Яркие и длинные стрелки на глазах, помада в оттенке мокко на полных губах, огромные бриллиантовые серьги и впечатляющее декольте, которое Дарина не желает скрывать под накидкой.

— Не понимаю, о чем ты.

— Кажется, ты расстроилась, — говорю, глянув на Нику, которая уже идет к ресторану в компании двух подруг.

— С чего бы?

— Не знаю, — пожимаю плечами. Могла ли она навредить Аверьяну? Осмелилась бы подсыпать ему наркотик? Она встречалась с ним намного чаще Богдана, так что возможностей было предостаточно. Но смогла бы? Да и с какой собственно целью ей это делать, если она всё ещё без ума от него? — Мне почему-то кажется, что ты очень хотела увидеть Аверьяна.

— Так тебе не кажется, — отвечает она с наглой усмешкой. — Как я уже сказала, праздник продлится до самого утра. Так что я ещё непременно увижу его.

Подмигнув мне, она уходит, оставляя после себя очень сладкий и приторный аромат. Странно, но сейчас, когда эта девушка дала ясно понять, что заинтересована в моем муже, я не чувствую ни капли той злости, что горела во мне в прошлые выходные. Вместо ревности и желания выдрать мерзавке волосы, я продолжаю задаваться вопросами, главный из которых вынуждает мое сердце болезненно биться о ребра.

Кирилл ведь уже нашел Аверьяна, правда?

* * *

На часах 20:30, а от Кирилла по-прежнему нет вестей. Меня поражает спокойствие Ники. Я знаю, что оно фальшивое. Знаю, что за радушной улыбкой скрывается мучительная тревога, но всё равно не понимаю, как ей удается быть настолько невозмутимой.

— Неужели ты не любишь танцевать? Объявили вторую танцевальную паузу, а ты всё ещё сидишь здесь.

Положив телефон на стол, поднимаюсь, чтобы поздороваться с Викой.

— Замечательно выглядишь, — делаю комплимент и жестом руки предлагаю сесть на свободный стул.

— Кто бы говорил, — тихонько смеется она и садится рядом. — Аверьяну не следовало оставлять тебя в одиночестве. Мужчины от тебя глаз отвести не могут.

Закатив глаза, изображаю улыбку. Не хочу комментировать эту чушь.

— Как прошло знакомство с родителями? — спрашиваю.

— Лучше, чем я могла себе представить. Кажется, я им понравилась.

— Иначе и быть не могло.

— Ну-у-у, — с сомнением оглядывает она танцующих гостей, — некоторые откровенно говорят, что я ему не пара.

— И у этих «некоторых» наверняка одно лицо на двоих.

— Всегда считала близнецов неприятными личностями, — шепчет Вика, и мы тихонько смеемся. — Наверное, это из-за моих троюродных братьев, которых я никогда не могла отличить друг от друга. Всё детство меня донимали.

Я снова смотрю на Нику: теперь она беседует с Архипом, а невозмутимости на её лице значительно поубавилось.

— Так и почему ты до сих пор одна? Где твой муж?

— Папу вызвали на срочную операцию, когда мы все ехали сюда. Аверьян повез его в клинику. Он вот-вот должен приехать. Кхм. На дорогах просто жуткие пробки, так что вот.

В горле першит от лжи.

— Вы с Богданом, кстати, прекрасно смотритесь вместе, — говорю, запив горечь глотком газированной воды. — Уверена, ваша свадьба не за горами.

— Честно сказать, — произносит Вика шепотом, — я очень боюсь этого. Не хочу торопить события. Богдан — особенный человек в моей жизни, но я не хочу, чтобы вот это всё, — обводит она взглядом праздничный зал, — испортило то, что у нас есть.

— Ты подразумеваешь брак?

— Брак, — вздыхает Вика, — свадебная суета, знакомство родителей и… эти люди. Моя семья живет далеко отсюда, и никто не знает, что у меня есть парень. Да ещё эти люди… Знаешь, пока я шла к тебе, я столько всего услышала. Богдана тут не любят, — подытоживает она. — Припоминают прошлое, выдумывают всякое. Мне не очень спокойно во всей этой компании.

— Некоторые просто не могут жить без сплетен, — говорю я и оборачиваюсь. На прежнем месте Ники уже нет. Архип с хмурым выражением лица быстро печатает что-то в телефоне.

Куда она подевалась?

— Ты нервничаешь? — спрашивает Вика, и я снова смотрю на нее. — У тебя нога скачет, как у моего одноклассника, когда учительница долго решала, кого же вызвать к доске. Что случилось?

— Ничего, — улыбаюсь как идиотка. — Я просто не люблю опаздывать и терпеть не могу, когда опаздывают другие. Я, пожалуй, позвоню ему, — поднимаюсь на ноги, схватив телефон и сумочку. — Увидимся позже.

Расправив сверкающую ткань длинного силуэтного платья, уверенно иду к Архипу. Когда он замечает меня, указывает мне взглядом в сторону выхода и, продолжая печатать что-то в телефоне, идет к широким белым дверям.

Я взвинчена и схожу с ума от неизвестности. Перед тем как покинуть зал, ещё разок оглядываюсь в поисках Ники: гости танцуют, гости едят, гости сплетничают — её нигде нет. Значит, она тоже вышла, потому что Кирилл сообщил ей что-то важное, и теперь мы точно поедем к ним!

Ночной воздух прохладный и пахнет дождем, но мне слишком жарко, чтобы замерзнуть.

— Где твоя верхняя одежда? — спрашивает Архип.

— Это меня интересует сейчас меньше всего. Где Ника?

— Она уехала.

— Что?! Куда? Почему мне не сказала?

— Вот, возьми, и идем со мной, — говорит Архип, набросив свой пиджак на мои плечи. — Нас не должны увидеть и услышать.

Мы спускаемся по широкой лестнице и быстро идем вдоль величественного здания роскошного отеля. Когда заходим за угол, я не выдерживаю:

— Что происходит, Архип? Ты знаешь, что случилось с Аверьяном? Знаешь, где он?

Вместо ответа он берет меня за руку и заводит за высокий каменный выступ, за которым расположена широкая железная дверь.

— Архип, ты пугаешь меня, — произношу с опаской. Теперь холод улицы моментально ощущается кожей. — В чем дело?

— Я тебе покажу кое-что, — говорит он, заметно нервничая, и достает из кармана брюк телефон. Убирает яркость до минимума. — Ты должна это увидеть, а после мы поговорим. Вот, смотри.

Он вручает мне телефон. На экране студийное фото молодой девушки с очень длинными рыжими волосами. Наверняка они очень яркие, но из-за минимальной подсветки кажутся тусклыми.

— Что это? Кто это?

— Листай в сторону.

На следующем фото ещё одна девушка: короткие черные волосы, светлая кожа и ни грамма косметики. Теряя терпение, резко смахиваю в сторону и появляется видео с изображением очередной девушки: платиновая блондинка, длинные ресницы и радостная улыбка. Знакомая улыбка.

Жму на иконку воспроизведения.

«Добрый день. Меня зовут Анастасия Врутова, и мне двадцать лет. Я учусь в студии актерского мастерства имени Доны Паулиц. Два года работаю в театре Виктора Лама. Играю в трех спектаклях. Несколько раз принимала участие в записи телевизионной программы Алексис Монструм. С самого детства люблю кино. Особенно обожаю остросюжетные фильмы: триллеры, ужасы, хоррор. И, разумеется, Андриан Монструм — мой любимый актер! Перечитала всего Стивена Кинга, Эдгара Аллана По и…»

Ударяю пальцем по экрану, и видео останавливается. Медленно увеличиваю картинку, чтобы повнимательнее рассмотреть знакомое милое личико.

— Узнаешь? — спрашивает Архип.

— Это Вика.

— Неделю назад Аверьян попросил меня узнать о ней. Всё, что она рассказывала о себе, — ложь. Она не приезжая. Родилась здесь, в неблагополучной семье, росла в детдоме, потом её удочерили хорошие и добрые люди. То, что она рассказала в этом видео, — правда. Она мечтает стать актрисой большого кино, ходит на кастинги, но всегда попадает только в массовку. Полагаю, Богдан пообещал ей помочь с продвижением по карьерной лестнице, но взамен она должна притвориться его девушкой. Я не успел отправить Аверьяну эти файлы.

— Но зачем? — трясу головой, с трудом веря в услышанное. — Зачем ему это делать, я не понимаю?

— Чтобы создать видимость нормальной жизни. Чтобы ты не думала, что он всё ещё питает какие-то чувства к тебе и на что-то надеется.

— И какой в этом смысл? Я замужем за Аверьяном, и это не изменится! Богдан что, играл бы в отношения с этой девушкой до конца своих дней?

— Точно не до конца своих дней, — говорит Архип и смотрит в мои глаза с таким напряжением, что воздух вокруг меня леденеет.

— …Что? — произношу едва слышно. — Что ты имеешь в виду? Где Аверьян? Где Аверьян, Архип?!

— Он был в студии, — отвечает он приглушенным и лишенным жизни голосом. — У него передоз, Адель.

— …Чт… что? — Я сейчас задохнусь. — Что у него?

— По пути в больницу у него остановилось сердце. Медикам удалось его запустить, но… Он сейчас в реанимации.

Мои ноги слабеют. Руки висят тяжелыми ветками, а в ушах бесконечный и тонкий свист.

— Я не верю… Я не верю тебе, — качаю головой и пячусь назад. — Это плохая шутка, Архип. Это совсем не смешно! — толкаю его в грудь со всей силы. Телефон падает на землю. — Это не смешно!

— Я знаю, — шепчет он и крепко прижимает меня к себе. — Я знаю, Адель. В это верится с трудом, но такова реальность. Аверьян много раз говорил о своих подозрениях насчет Богдана, но я не придавал им значения. Я виноват, что не поверил ему, не послушал, не увидел и не заметил, как он меняется и что с ним творится что-то неладное. Послушай меня, — он обнимает мое лицо ладонями и заглядывает в глаза, из которых ручьем льются слезы, — не надо, не плачь, Адель, пожалуйста. Аверьяну помогут, он в надежных руках.

— Я хочу увидеть его, — произношу дрожащим шепотом. — Мне нужно к нему.

— Послушай, сейчас тебе нужно вернуться в зал и сообщить Богдану, что на самом деле вы с Аверьяном сегодня сильно поссорились. Ты была зла на него, родители тоже. Он уехал, но вы не знаете куда. Сейчас твоя злость прошла, и теперь ты переживаешь за него, поэтому ваших родителей и нет здесь: они ищут его. Богдан должен думать, что вы до сих пор не знаете, где он.

— Что за бред ты несешь, Архип? У Аверьяна остановилось сердце, а ты говоришь…

— Адель, так нужно! Аверьян в реанимации, он без сознания! Его обнаружили в студии без признаков жизни! Всё выглядело так, будто он решил покончить с собой!

— Господи, замолчи!

— Но мы оба знаем, что он не сделал бы этого! — сжимает он мое лицо сильнее. — Камеры в здании отключены, — говорит он медленно и тихо. — Понимаешь? Вчера они работали исправно, но сегодня почему-то дали сбой. Даже если Аверьян всё это время принимал наркотики по собственной воле, сегодня у него не было причин увеличивать дозу настолько, чтобы покончить с собой. Я не сомневаюсь, что кое-кто просто помог ему это сделать. Кирилл не говорил вам с Никой, но токсикологическая экспертиза обнаружила в крови Аверьяна этиленгликоль. Ты знаешь, что это? — От ужаса происходящего я даже слова вымолвить не могу и просто качаю головой. — Это спирт, который составляет основу антифриза.

— Антифриз? — сглатываю с трудом. — Это ведь жидкость для автомобиля.

— Верно. Охлаждающая жидкость, которая защищает двигатель автомобиля от перегрева. Она бесцветная, немного вязкая, не имеет выраженного запаха, но слегка сладковатая на вкус. Это вещество используется в промышленности и не предназначено для употребления в пищу.

— …Архип, я не понимаю, — трясу головой, застучав от страха зубами.

— Употребить этот спирт могут алкоголики, — перечисляет он, не сводя с меня глаз, — дети по неосторожности, а так же люди, желающие свести счеты с жизнью.

— Аверьян не алкоголик! Он не ребенок и не… Господи боже, Архип, у него хорошая жизнь! Он не сделал бы…не сделал ничего…

— В этом всё и дело! — с надеждой смотрит он в мои глаза. — Аверьян не алкоголик, не ребенок и не самоубийца. Но в его крови обнаружено вещество, которое способно медленно и незаметно убить человека, если добавлять его в пищу в малых количествах. Именно так оно и попало в его организм. Когда человек действительно хочет уйти из жизни, он делает это одним ударом, взмахом и шагом. Не растягивает на дни и недели. Мучиться никто не хочет. Кирилл сказал, около 30% принятого вещества выводится из организма в течение суток. Кровь взяли этим утром. Если анализ показал, что в плазме присутствует этиленгликоль, значит, Аверьян употребил его как минимум 12 часов назад. Он может позволить себе качественный алкоголь, тогда зачем же ему вливать в себя настоящий яд?

— Значит, присутствие в организме этого вещества говорит о том, что кто-то… намеренно хотел навредить ему? — Архип молчит. — Это Богдан?

— Прямых доказательств нет. Если у Аверьяна не будет объяснений по этому поводу, значит, вещество было кем-то подмешано в еду или напиток.

— А что, если…Богдану кто-то помогал?

Архип опускает руки и на полшага отстраняется от меня.

— Дарина? — уточняет, и я удивленно смотрю на него. — Кирилл рассказал мне о твоих предположениях.

— В тот вечер она вела себя странно, — я как будто оправдываюсь. — Я никогда не видела её такой, и когда Аверьян потерял сознание…

— Мы будем иметь в виду эту вероятность, — хмуро говорит он. — Сейчас нам нужно найти хоть что-то, что связало бы Богдана с текущим состоянием Аверьяна. Я уверен, что камеры в здании неисправны не просто так. Я предполагаю, что Богдан был там перед тем, как приехать сюда. Аверьян мог бы помочь с этим, но он в реанимации, так что остается искать и ждать.

— Какой-то бред! — качаю головой. — Не могу поверить, что это всё происходит на самом деле!

— Поверь, я тоже.

— И что мы можем сделать? Чтоя могу сделать?

— Аверьян убил бы меня за это, но другого выхода нет: будь рядом с Богданом, пока не закончится банкет. Внуши ему, что вы с родителями до сих пор не знаете, где Аверьян. Ты звонишь, но он не отвечает. Уже поздно, здание, где располагается студия, закрыто. Ты очень беспокоишься, чувствуешь себя виноватой в вашей ссоре. Богдан не причинит тебе вреда, а наоборот, окажет дружескую поддержку. Если за всем этим стоит он, то пусть думает, что у него всё получилось. А я пообщаюсь со своей кузиной. Мы давно не виделись.

— Поверить не могу. Если это он, то… неужели он способен на такое? У…убить Аверьяна? Не могу этого представить… Архип, я хочу увидеть его. Пожалуйста, я очень хочу увидеть его.

— Адель, соберись! Кирилл с ним, Ника уже в пути. Если бы случилось что-то плохое, мы бы уже знали об этом. Я понимаю, что в текущей ситуации моя просьба выглядит бестактно, абсурдно и бесчеловечно по отношению к тебе. Но если Богдан узнает, что Аверьян жив, и если ему будет что сообщить нам, он либо доведет дело до конца, либо просто свалит отсюда, и мы ещё не скоро его найдем. Если бы я прислушался к Аверьяну раньше, обратил больше внимания на поведение Богдана да и просто проследил бы за ним пару дней, возможно, ничего этого бы сейчас не было. Но я не сделал этого.

«А то, что я твой муж, у которого, благо, нет проблем с памятью, тебе ни о чем не говорит? Может, стоит хотя бы прислушаться к моим словам?»

— Не ты один, — произношу едва слышно. — Я такая дура.

— Возьми себя в руки, — настраивает меня Архип. Его крепкие и тяжелые руки на моих плечах медленно забирают мое отчаяние. — Нам нужно потянуть время и верить, что доказательства найдутся, что Аверьян очнется и ему будет что рассказать.

— Хорошо, — шепчу, смахивая слезы с лица. — Я всё сделаю.

— Умница.

— Только, Архип, — смотрю на него с мольбой, — пожалуйста, если вдруг будут новости…

— Я дам тебе знать. Обещаю.