14

Немыслимые слова Архипа звучат в моих ушах бесконечным эхом, полностью заглушая музыку. Из праздничной атмосферы остались лишь нарядные гости, огромная пирамида из бокалов шампанского и море белых цветов, от аромата которых кружится голова. Танцы, улыбки, вспышки фотоаппаратов — настоящий хаос под убийственные фразы: «Аверьян в реанимации! Он без сознания! Его обнаружили без признаков жизни!».

Почему я ничего не почувствовала? Почему не ощутила холод в конечностях и сжимающий сердце страх, когда жизнь моего любимого висела на тонкой ниточке? И почему я всё ещё здесь, когда должна быть рядом с ним?

До чего же невыносимый запах: сладкий, приторный, удушающий. Мой взгляд невольно замирает на полных губах крупной блондинки за самым дальним столиком, поедающей креветки в кляре с такой жадностью, словно она не ела с прошлой недели. Отвратительное зрелище, в духе мерзкого хоррора, после которого долго не захочется есть.

Да что же это за запах такой тошнотворный? Съедаемая чувством безграничной вины, тревоги и страха перед самым ближайшим будущем, отворачиваюсь и тут же встречаюсь с внимательным взглядом Архипа: он расположился за барной стойкой и общается со своей хитроумной кузиной, которая когда-то была моей спасительницей.

«Богдан», — напоминает мне его настойчивый взгляд.

«Знаю», — безмолвно звучит мой ответ напряженными губами.

Ника ничего не сказала мне и просто уехала. Нет, она умчалась к своему сыну, как сделала бы любая другая любящая мать в её ситуации! Во всем я виновата. Только я. Аверьян предупреждал, говорил, напоминал, а я просто убавила громкость его голоса и настроилась на свою долбанутую волну.

Мои терзания сносит внезапным порывом теплого ветра с запахом чайной розы и сахарной ваты: Вика проносится мимо меня, как ураган, и покидает зал. Не проходит и трех секунд, как следом за ней спешит Богдан: слегка взъерошенный и заметно встревоженный.

В их фальшивой истории что-то пошло не так? Или эта странная сцена — часть большого сценария?

Приподняв подол платья, иду за ними и, прежде чем выйти, успеваю поймать напряженный взгляд Архипа. Мы оба понимаем, что Аверьяну бы точно всё это не понравилось, ведь он столько раз просил меня держаться от Богдана как можно дальше.

Роскошный холл полон гостей и маневрирующих между ними сотрудников отеля. Богдан уже выходит на улицу, и я иду следом.

— Ох, Адель! На улице очень холодно! — говорит мне Марго — мать Дарины. — Накинь что-нибудь! И где твой муж всё пропадает, а?

Прохожу мимо, не желая быть вежливой. Сегодня не тот день.

Оказавшись на холодной улице, бесшумно закрываю дверь и подхожу к массивным каменным перилам: Богдан с Викой стоят внизу у ступеней громоздкого и широкого крыльца.

— Это всё неправда! Ты кому веришь: мне или этим пришибленным? — спрашивает её Богдан.

— Но так говорят не только они… Я не была к такому готова, Богдан! Ты обманул меня, понимаешь? Как можно скрывать такое? Все эти месяцы я понятия не имела, что ты…

Она что, плачет? Богдан хочет обнять её, но Вика отступает, не позволяя ему приблизиться. Такси бизнес-класса останавливается рядом с ними точно по расписанию. Всё, как в кино:он хочет, чтобыона осталась, но она уже садится в машину и уезжает в ночь.

Это сейчас придумал мой травмированный, а может, и вовсе уничтоженный мозг, отравленный словами Архипа? Или всё было именно так с самого начала: фальшь, картинка, вымышленная история, созданная только ради меня?

Богдан долго смотрит вслед постепенно исчезающему автомобилю, а потом опускает голову с таким бессилием и безнадежностью, будто ничего хорошего его больше не ждет.

Захожу обратно в здание отеля и снова игнорирую лепет Марго. Просто иду к дверям, за которыми гремит торжество, борясь с желанием сбежать отсюда подальше и быть рядом с мужем.

— Адель, Аверьян уже здесь? — с ходу спрашивает меня покидающий зал жених. — Я его уже сто лет не видел!

— Будет с минуты на минуту.

— Нам нужно совместное фото с женихом! — кричит опьяневшая Марго и тянет его за руку. — Ну-ка, сфотографируйте нас, ребята! — приказывает она фотографам. — Живо, ребятки, живо!

Отхожу в сторону и достаю сотовый из сумочки, чтобы позвонить Нике, но вдруг замечаю Богдана: сунув руки в карманы брюк и опустив голову, он задумчиво проходит мимо отца и тетки Архипа. Он игнорирует их громкую просьбу присоединиться к ним.

«В крови Аверьяна обнаружено вещество, которое способно медленно и незаметно убить человека, если добавлять его в пищу в малых количествах».

Ты это делал с ним, Богдан? Ты накачал моего мужа наркотиками и бог знает чем ещё, чтобы избавиться от него навсегда? А вдруг прямо сейчас, в эту самую минуту, Аверьян делает свой последний вдох?

Мои руки вздрагивают. Соберись, Адель. Соберись!

— Богдан? — Он останавливается и поднимает на меня настолько убитый взгляд, что на мгновение я мысленно спотыкаюсь: он лжет или нет? — Привет.

— Привет, Адель, — здоровается он. Старается быть вежливым, но ответ заметно вынужденный. — Как дела? Прекрасно выглядишь.

Глянул на меня лишь мельком. Богдан часто моргает, потом уводит взгляд в сторону и снова опускает голову.

Это ведь игра? Он пытается сбить меня с толку, верно?

— Спасибо. Странно, правда? — Я очень стараюсь вести себя непринужденно. Улыбаюсь сквозь страх и боль. — Уже половина вечера прошла, а мы только сейчас поздоровались друг с другом.

— Да, — кивает Богдан и вместо того, чтобы вернуться в зал, он обходит меня и вызывает лифт. — Здесь столько народу, пока со всеми переговоришь, уже завтра наступит.

— Ты куда? Решил отдохнуть…в номере?

— Нет, я хочу взять свои вещи и вернуться домой. Хватит с меня на сегодня.

— Что-то случилось? На тебе…лица нет.

Запустив пятерню в волосы, Богдан издает слишком глубокий и тяжелый вздох. Я уже не понимаю: он нарочно игнорирует меня взглядом, чтобы запудрить мне голову, или ему действительно сейчас не до меня?

Что, если он и впрямь сейчас заберет свои вещи из номера и поедет следом за Викой, потому что между ними действительно всё по-настоящему и серьезно?

Или же он уедет отсюда, чтобы добраться до Аверьяна и довести страшное дело до конца, потому что каким-то неведомым образом узнал, что он всё ещё жив?

Черт возьми, о чем я думаю вообще? Какое-то жуткое кино с немыслимым сюжетом! Что мне делать-то сейчас?!

— Может, выпьем кофе? — предлагаю. — Если честно, я не очень хочу возвращаться в зал. Все только и спрашивают, когда приедет Аверьян.

На его поникшем лице не дрогнул ни один мускул. Значит ли это, что Богдан понятия не имеет о местонахождении и состоянии Аверьяна? Или наоборот: всё он знает, но делает вид? Черт возьми, я так с ума сойду!

— Впрочем, ладно, — качаю головой и подхожу к дверям. — Забудь, я просто… Я просто тоже без настроения, так что…

— А знаешь, я не против взбодриться чашечкой кофе. В холле оживленно. Если не против, можем расположиться вот здесь, — указывает Богдан на мягкие диванчики и кресла, расположенные за огромной стеной, внутри которой непрерывным потоком льется вода.

— Да. Отличное место.

— Тогда ты присаживайся, а я скажу официанту, чтобы принес нам кофе.

И снова глянув на меня лишь мельком, Богдан уходит на поиски официанта.

* * *

Смотрю на две белые чашки с кофе, которые пару минут назад принес официант: одна для меня, другая для Богдана. Желание поменять их местами вызывает во мне истеричный смех, ведь я по-настоящему представляю то, как Богдан подкупает молодого паренька на кухне и просит его подсыпать в мой напиток какой-нибудь наркотик. Или снотворное. Или яд.

— Ты его взглядом подогреваешь, что ли? — спрашивает Богдан с невинной улыбкой и кивает на чашку с кофе.

— Да я просто устала немного, — пытаюсь улыбнуться в ответ и начинаю размешивать сахар.

— Это всё из-за того, что случилось вчера?

— «Вчера»? — Широкие брови Богдана подпрыгивают от удивления. — А-а! Ты о той коробке…

— Ага.

А я уже и забыла об этом. Наверное, так случается, когда узнаешь, что твоего мужа пытались убить.

— Ты поговорила с Аверьяном? — спрашивает Богдан и подносит к губам чашку. — О том, что случилось вчера.

— Как-то не получилось. Мы сильно поругались, а сегодня…всё стало ещё хуже.

— Вот как, — задумывается Богдан и издает глубокий вздох. — Жаль это слышать. А я думал, он не приехал сюда, потому что не хочет видеть меня.

— Сегодня Аверьян не хочет видеть вообще никого. Даже меня.

— Если тебя это хоть немного утешит, — говорит он с печальной улыбкой, — меня теперь тоже не хотят видеть. И сомневаюсь, что вообще когда-нибудь захотят.

— Это как-то связано с тем, что Вика пролетела мимо меня как ошпаренная несколько минут назад?

Богдан снова вздыхает и на несколько долгих секунд закрывает глаза.

Не пойму, он играет? Это спектакль? Или он действительно переживает сейчас реальный разлад в отношениях с любимой девушкой?

Которая, кстати, оказалась актрисой театра. Которая ни разу не упомянула об этом. Которая говорила, что работает в офисе и ведет самую обыкновенную и простецкую жизнь!

— Кто-то из гостей рассказал ей о том, что я сделал, — отвечает он с опущенной головой. — Что пострадавшей была вовсе не случайная девушка, а ты. За тобой я следил, тебя я ударил и тебя я похитил.

— Вика разозлилась?

— Она была в шоке. Она не знала, что я был влюблен в тебя, потому и…так поступил. По правде говоря, я думал, что если она когда-нибудь и узнает правду, то только от Аверьяна, когда его в очередной раз охватит злость. Мне следовало сказать ей обо всем с самого начала, но это очень сложно сделать, когда встречаешь настолько чистого, светлого и чуткого человека. Своего человека, — уточняет он с поникшей улыбкой. — Я не хотел отпугнуть её, но теперь, кажется, отвернул от себя навсегда. Почему не пьешь кофе? — кивает Богдан на мою чашку. — Холодный — потом не вкусный.

— Я не думаю, что всё настолько печально. — Поднимаю чашку и подношу к губам. — Ей просто нужно немного времени, чтобы всё это переосмыслить. В конечном итоге она поймет, почему ты не был с ней достаточно откровенен. Ты ведь любишь её?

Богдан поднимает на меня живой и думающий взгляд.

— Конечно.

«Ничего подобного», — слышу я голос Аверьяна в своей голове.

— Я уверена, у вас всё будет хорошо. Нужно лишь немного времени, чтобы всё устаканилось.

Делаю вид, что пью кофе. Паранойя у меня или нет, но я не хочу рисковать и потерять сознание, а потом очнуться в багажнике автомобиля за три тысячи километров от родного дома.

Паранойя. Точно паранойя.

Мой телефон издает короткий сигнал: входящее SMS-сообщение. Я ставлю чашку на стол так быстро и неосторожно, что кофе проливается и на гладкую поверхность, и на пол. Замечаю внимательный взгляд Богдана и тихим голосом говорю:

— Надеюсь, что это Аверьян. Я ему столько раз звонила и писала, но его, видимо…очень задели мои слова, что я сказала ему утром. Кхм, — достаю телефон из сумочки как можно терпеливее. Надеюсь и в то же время боюсь: что если это Ника и новости у нее нехорошие? — На его месте я бы со мной тоже не разговаривала после такого.

— И что же ты ему сказала, если не секрет?

Архип: Задержи его. Если понадобится, говори то, что он хочет услышать. Это Богдан.

По моей спине стекает холодная струйка пота.

— Что там? — спрашивает Богдан. — Это Аверьян написал тебе?

Это Богдан. Его имя подчеркнуто.

— …Нет. Проклятая реклама.

— В такой поздний час, — качает он головой. — Совсем уже совесть потеряли со своей треклятой рекламой. Так и что ты сказала Аверьяну? Почему он вдруг исчез?

Убираю телефон обратно в сумочку, приказывая себе держаться. Если Архип написал, чтоэто Богдан, которого я столько времени защищала от нападок собственного мужа, значит, у него есть весомые доказательства.

— Адель?

Что-то есть. Определенно есть, иначе Архип не написал бы мне это сообщение, находясь в соседнем помещении.

— Послушай, я не настаиваю ни в коем случае. Забудь. Давай просто выпьем кофе, и ты вернешься к гостям, а я поеду домой…

— Нет! — вырывается у меня. Я не должна дать ему уйти отсюда. — Не оставляй меня! Я просто…просто очень злюсь на себя. Это продолжается с самого утра. Я ведь столько наговорила ему в порыве гнева, что теперь совершенно не знаю, как всё исправить. И даже не знаю, стоит ли вообще.

— О чем ты говоришь?

О чем я говорю, господи?!

— Адель, ты вся дрожишь, — говорит Богдан и наклоняется к столику. Мое состояние сейчас — борьба между рвущимся наружу гневом и титановым терпением. — Ради всего святого, что между вами случилось?

«У меня сердце на части разрывалось, когда я не знал, где ты, что с тобой, жива ты или нет! А потом я часами смотрел на то, как ты спишь, ресницы твои пересчитывал! Я всё помню, словно это случилось вчера, потому что главная причина всего этого кошмара всё ещё рядом с нами! Может, если бы мы поменялись местами, ты поняла бы меня!»

Теперь я это действительно поняла. Когда Аверьян сказал мне эти слова, я всего лишь ужаснулась невозможной вероятности этого, а теперь ощущаю в полной мере, как голубые глаза напротив безжалостно режут на кусочки мое сердце, как их обладатель терзает мой разум вопросами, которые до этой минуты я даже и не думала задавать. Я продолжаю слышать голос Аверьяна, и с каждым разом в нем всё меньше надежды и веры в меня и в мои чувства. Потому что всё это чертово время я смотрела и слушала не его, а Богдана. Думала и говорила не о нас, а о Богдане. Надеялась и верила не мужу, а Богдану.

Смотрю перед собой сквозь собирающиеся в глазах слезы и тихо говорю:

— Я сказала ему, что ненавижу его работу. Что она его жена, а не я. И если он согласен со мной, то нам стоит всё прекратить, потому что я устала от того, что мне всё время приходится быть одной. Ты сам вчера видел: я приехала к мужу, чтобы найти поддержку, защиту, опору, но он снова был где-то, куда занесла его работа. Любимая и верная работа. Я жалею об этих словах, Богдан, — поднимаю на него глаза и смахиваю слезы с лица, — и в то же время не жалею ни секунды. Что-то подсказывает мне, что мы с Аверьяном…

— Что, Адель? — замирает его взгляд.

— Мы поторопились.

— Надо же. Я и подумать не мог, что ты так несчастна.

«Если бы ты помнила, как он ударил тебя, как преследовал и едва не убил, ты бы смотрела на него другими глазами».

Я с трудом сглатываю и говорю:

— Я тоже. Я всё чаще чувствую себя лишней в его жизни, пустым местом. Иногда даже обузой.

— Адель, что ты такое говоришь? — часто моргает он и опускается передо мной на колени.

Он хочет взять меня за руки, но в самый последний момент замирает, словно напоминая себе, что это может меня отпугнуть. Его взгляд, полный удивления и нарастающей радости, бегает из стороны в сторону. Так явно и красочно теперь видятся мне его истинные мотивы.

Подвинув свое кресло поближе ко мне, Богдан снова садится, а его колено едва-едва задевает мою ногу.

— Я правда не знаю, что сказать, Адель. Я поражен услышанным. Всё это время я был уверен, что вы с Аверьяном счастливы.

— Это не так. — Я долго смотрю в его голубые, светящиеся затаенным восторгом глаза. Бессовестный, бесчеловечный и подлый ублюдок. — Прости, Богдан… Ты и сам переживаешь сейчас кризис в отношениях с Викой, а тут ещё наши с Аверьяном проблемы. Я просто устала… — Опускаю голову, закрываю глаза. Не могу смотреть на него. Не могу дышать с ним одним воздухом. — Я всё жду и жду, когда Аверьян приедет или хотя бы позвонит мне, но, как видишь, ничего не происходит. Наверное, это конец.

— А ты бы хотела этого? Чтобы настал конец?

Моментально распахиваю взгляд и смотрю на него. От вопроса бегут мурашки по телу, в голове молниеносно появляется ужасающий момент из недавнего прошлого: Аверьян лежит на полу без сознания, только теперь рядом с ним стоит Богдан и широко улыбается.

— Может быть, — произношу едва слышно. — Может, так всем будет только лучше.

— Адель, я хочу, чтобы ты знала: Аверьян мой друг, но я всегда буду на твоей стороне. Как бы тяжело и грустно это ни было, но факт остается фактом: мы с ним уже давно не те близкие друзья, что были когда-то. Он столько лет жил в Америке, что наша связь значительно утратила свою силу. И это ничего. Это нормально, я считаю. Но из-за ошибок, которые я совершил в прошлом, ниточка, связывающая нас, разорвалась навсегда. Аверьян никогда не простит меня, и я уже с этим смирился. Он очень изменился. Да и я стал другим. Я это к тому, что я поддержу любой твой выбор и решение. Главное, чтобы ты была счастлива.

— Спасибо.

— Кстати, по поводу вчерашнего, — заметно оживляется Богдан, — я узнал, кто отправитель той злосчастной коробки. Вообще-то это было не так сложно, как я себе…

— Аверьян ведь позвонит мне? — спрашиваю шепотом, глядя на него сквозь слезы. И наверное, даже с мольбой. — Я ведь…услышу его голос, Богдан?

— Уверен, так и будет, — отвечает он медленно и настороженно. — Но не думаю, что это случится сегодня, Адель.

— Почему ты так думаешь?

Мне сложно скрывать дрожь в теле. Внутри меня словно что-то прыгает, скачет, пытается вырваться наружу.

— Я думаю, так же как и Вике, ему нужно время, чтобы навести порядок в своей голове. Иногда это всем необходимо.

— И что будет потом?

— Или продолжение, или конец. Всё зависит от решений и поступков, которые совершают люди. К сожалению, лично мне неизвестно, как теперь поступит Вика и что сделает Аверьян. Но ты не беспокойся, Адель. Как я уже сказал, я поддержу тебя в любой ситуации. Какой бы тяжелой и сложной она ни была.

Мои нервы на пределе. Я чувствую, как набухают вены на моей шее, как горят пальцы, которым не терпится вонзиться в лицо настоящего чудовища в обличии доброго и милого друга.

Мимо нас проходит официант и роняет тяжелый поднос со столовыми приборами. Ножи и вилки рассыпаются по полу с продолжительным грохотом. Я смотрю на сверкающий нож, что лежит у моих ног, потом на Богдана, чья дьявольская полуулыбка вызывает во мне сиюминутное желание воткнуть ему стальное лезвие в глотку.

«Я люблю тебя до самой моей смерти. И даже после нее, где бы я ни оказался, я буду любить тебя, Адель».

Вот бы услышать.

Вот бы ещё раз услышать эти слова.

— Как тут у вас дела? — появляется Архип. — Общаетесь и кофе пьете?

На короткое мгновение взгляд Богдана натягивается: он раздражен. Ему помешали.

— Как видишь.

— Адель, — обращается Архип, почесав кончик носа, — тебе нужно вернуться в зал. Тебя там кое-кто ждет.

Смотрю на него во все глаза, меня ждет Аверьян? Архип просто смотрит на меня. Просто намекает, что мне нужно уйти.

— Кто ждет? — спрашивает Богдан.

Подняв нож с пола, я медленно встаю. Я сделала то, что мне было велено, а теперь я хочу отсюда уйти.

— А сам-то ты как думаешь? — усмехается Архип. — Адель, — смотрит он на меня, — возвращайся к гостям. Я найду тебя.

Мое сердце стучит громко, но медленно. И с каждой секундой всё тяжелее, будто кровь во мне густая и вязкая, и у него нет больше сил её качать.

— О ком ты говоришь, Архип? — спрашивает Богдан. — Кто её там ждет? Адель, я сейчас подойду!

— Нам с тобой нужно поговорить. Присядь, Богдан.

Подхожу к официанту, судорожно собирающему по полу столовые приборы. Протягиваю ему нож.

— Возьмите.

— Ох, прошу прощения! — поднимает он голову и забирает его. — Не стоило, я бы и сам… Спасибо.

Знакомое лицо: белые, почти прозрачные волосы уложены назад с помощью геля, широкие светлые брови ползут на лоб. Усыпанное морщинами узкое лицо улыбается мне…

— Я собирался вернуться к гостям, Архип. Мы не можем поговорить там? А лучше всего — в другой день! — слышу я раздраженный голос Богдана. — Эй, а что он тут делает?

— Присядь, Богдан.

— Нет, ты послушай! Это же…

— Надо же, — полушепотом говорит светловолосый мужчина, продолжая стоять на коленях с ножом, что я ему отдала. Не знаю почему, но я не могу оторвать от него своих глаз. — Снова вы. Помните меня?

— Адель, я хотел сказать тебе, что это…

— Сядь, Богдан.

— Да отвали ты от меня!

Мне кажется, что сердце в груди вот-вот остановится. Всё происходит так медленно, будто в кино: я смотрю на Богдана, чье лицо внезапно искажается от шока и ужаса, смотрю на Архипа, который ловко сбивает его с ног и скручивает ему руки за спиной. Где-то позади раздается глухой женский крик и нарастающий гул… Вдруг начинается необъяснимая суматоха, посреди которой в мой живот упирается острие ножа, а в запястье больно вонзаются мужские пальцы.

— А теперь молча и не привлекая внимания, ты идешь со мной, красавица, — говорит мужчина, которого несколько недель назад я случайно сбила на своей машине.