6

Укутавшись в мягкий и теплый плед, я выхожу на пасмурную улицу. Над озером тонким слоем парит белый туман, а лодка, на которой мы собирались рыбачить, слегка качается и бьется о деревянный причал. Она словно из жуткого фильма — последнее спасение для героев, жаждущих убраться подальше от проклятого острова.

Внезапный шорох привлекает мое внимание. Смотрю влево, вправо — тропинки безлюдны, но в следующую секунду замечаю вдалеке, между высокими елями, быстрое движение. Шуршащий звук становится всё громче и ярче, и мои руки от этого крепче сжимают мягкую ткань пледа. Здесь ведь не бывает медведей?

— Ох, черт! — вскрикиваю, подпрыгнув на месте. — Богдан!

— Адель! — резко тормозит он у крыльца. — Ты здесь! Вот это да!

Богдан пугается больше меня, и я нахожу это смешным. Тяжело дыша, он сбрасывает проводные наушники. Его спортивные штаны из плащёвки шелестят даже при минимальном движении ног, а черная толстовка из тонкого флиса облегает крепкие и мускулистые руки. Капюшон настолько глубокий, что мне с трудом удается разглядеть его лицо.

— Не ожидал тебя увидеть так рано. Почему не спишь?

Вопрос вызывает у меня слабую улыбку. Медленно спускаюсь с крыльца.

— Не спится, — пожимаю плечами.

— Идиотский вопрос, — признает он, учитывая обстоятельства прошлого вечера. — Как Аверьян? Как прошла ночь?

— Странно, но терпимо. Он несколько раз приходил в себя, говорил что-то невнятное, а потом снова проваливался в сон. Я всё спрашивала, как он, плохо ли ему, чего он хочет, но в ответ лишь пьяное мычание.

Богдан приспускает капюшон, и я замечаю, как его алое и мокрое от пота лицо замирает в тревожной задумчивости.

— Я всё пытаюсь понять: неужели он так от вина опьянел? Оно что, было крепленым?

— Нет, — качаю головой. — Обыкновенное вино. Мы ещё до ужина выпили по бокалу, и всё было в порядке.

— Странно. Даже если Аверьян выпил мой бокал, он всё равно не мог так внезапно опьянеть, чтобы моментально вырубиться.

— «Выпил твой бокал»? — не понимаю его.

Богдан обводит пространство вокруг меня неловким взглядом.

— Я ведь не пью. Не употребляю алкоголь.

— Точно. Я и забыла… А зачем тогда тебе наливали вино?

— Ты вышла, когда мы делали заказ. Аверьян выбирал напитки и велел принести четыре бокала. Он выглядел нервозно, а я не рискнул сказать официанту, что мне нужен сок. Ещё и Дарина подошла. Они бы оба снова затянули ту же песню, а я не хотел расстраивать Вику. Она так увлеченно слушала Дарину, что и внимания не обратила на мое молчание.

— «Ту же песню»? — смотрю на него внимательно. — О чем это ты?

— Я потом и пошел в бар, — продолжает Богдан, проигнорировав мой вопрос, — чтобы сок себе взять. В общем, — говорит он, тряхнув головой, — я просто предположил. Аверьян знает, что я не пью, и, возможно, выпил мое вино, когда сидел один.

Такому, как Аверьян, нужно выпить несколько бутылок подряд, чтобы вот так мгновенно отключиться. Что ему пара бокалов?

— Спасибо, что посоветовал вчера не звонить родителям. Я была слишком напугана, чтобы мыслить здраво. Сейчас бы они уже были здесь: оба встревоженные и наверняка огорченные.

— Если бы медики не сказали, что с Аверьяном всё в порядке и он просто выпил не в меру, я бы поддержал тебя. А так не было смысла их беспокоить.

— Да. Ещё раз спасибо. И мне…мне очень жаль, — говорю тихим голосом. — Жаль, что ваши с Викой выходные испорчены из-за нас.

— Не бери в голову, — улыбается Богдан, взглянув на меня ярко-голубыми глазами. — Их будет ещё очень много. Главное, чтобы Аверьян пришел в себя и объяснил тебе, как с ним такое случилось. Ладно, я побегу дальше. Если вдруг что-то понадобится, ты знаешь мой номер. Могу дать тебе номер Вики на тот случай, если ты…не захочешь связываться со мной.

— У меня нет твоего номера. Тот, что был раньше, не работает с тех пор, как ты отправился в клинику.

Богдан удивляется и медленно достает из кармана спортивных штанов свой сотовый.

— Откуда ты знаешь, что он не работает именно с тех самых пор? — спрашивает он, не глядя на меня.

— Я написала тебе сообщение, — отвечаю, сильнее обнимая себя за плечи, — в котором пожелала скорейшего выздоровления и… — Слова застревают в горле. Богдан осторожно поднимает на меня глаза и словно боится услышать продолжение. — Я выразила большую надежду, что в будущем между нами…всеми нами всё обязательно наладится. Я отправила его, но в ответ получила «сбой отправки». Я позвонила на номер, но автоматический голос сообщил мне, что он больше не обслуживается.

Богдан опускает голову и задумчиво совершает какие-то манипуляции в телефоне.

— Аверьяну бы это не понравилось, — говорит он напряженным голосом. — Телефон с собой?

Достаю из кармана спортивных штанов сотовый, снимаю блокировку и протягиваю Богдану.

— И свой тоже запиши, — говорю. — Пожалуйста.

Пока Богдан добавляет номера в мою телефонную книгу, я внимательно наблюдаю за ним, пытаясь разглядеть в нем того, кого так упрямо видит мой муж. Секунды всё идут, а у меня никак не получается даже на мгновение усомниться в его бесхитростности.

«Если бы ты помнила, как он ударил тебя, как преследовал и едва не убил, ты бы смотрела на него другими глазами», — раздается голос Аверьяна в моей голове.

Я знаю, что он прав. Не сомневаюсь, что тогда всё было бы иначе. Но что, если именно мне выпала возможность помочь Богдану? Что, если благодаря моему забвению его жизнь меняется в лучшую сторону, ведь в ином случае разве простила бы я его за то, что он сделал?

Богдан не смотрит на меня, как раньше. Да, я хорошо помню те дни, когда то и дело ловила на себе его взгляд и понимала, что нравлюсь ему. Но теперь я замужем, а он влюблен в прекрасную девушку, и эта явная граница между нами слишком ощутима. Я верю, что он не нарушит её.

Вчера они с Викой поддержали меня, помогли успокоиться и избежать столкновения с Дариной, которая так и напрашивалась на оплеухи. Мне очень хотелось повыдирать ей все волосы, и это паршивое желание я испытывала впервые. Не знаю, что сказал ей Богдан, но потом она молча ушла, и больше я её наглую физиономию не видела.

— Держи, — возвращает он мне телефон. — Кстати, Вика спрашивала у меня твой номер. Если не трудно, отправь ей эмодзи в чате, чтобы она сохранила его. О! — улыбается он и показывает мне экран своего телефона, на котором светится фото Вики. Она звонит ему. — А вот и она. Одну минутку, — говорит мне и надевает один наушник. — Ты почему так рано проснулась? Нет, ничего. Я не смог больше уснуть и решил пробежаться. — Не знаю, что говорит ему Вика, но Богдан выглядит очень счастливым. — Тогда возвращаюсь к тебе. — Он сдержанно смеется. Не сомневаюсь, будь он один сейчас, то сделал бы это намного громче. — Всё, лечу. Жди. — Снова снимает наушник и прячет телефон в карман. — Мне пора.

— Я уже поняла. Передавай привет от меня. — Я не в силах спрятать улыбку. Мне действительно приятно видеть его таким. Однако меня всё равно не оставляет одна неприятная мысль… — Богдан?

— М-м?

— Что ты имел в виду, говоря о том, что Аверьян с Дариной затянули бы «ту же песню»?

— Адель, это не столь важно…

— Скажи мне, — настаиваю. — Прошу тебя. Думаю, вчера не одной мне показалось, что Дарина вдруг стала очень смелой в выражениях и действиях. С чего бы это?

— Они ведь работают вместе. У них один проект и, по всей видимости, одно мнение. Кхм. Обо мне. Просто раньше их с Аверьяном ничего не связывало, — сдается Богдан, не в силах выдержать мой требовательный взгляд. — А теперь и проект один, и козел отпущения тоже. При каждой нашей встрече Дарина не упускает возможности сказать, что я стал каким-то другим, что это очень странно и смешно. Ну а Аверьян охотно её в этом поддерживает. Ей больше ничего и не надо.

— А вы часто встречаетесь? — складываю на груди руки. — Все вместе?

— Мы ходим в один фитнес-центр два раза в неделю, — отвечает Богдан, а потом вдруг его взгляд застывает в пространстве. — Ты что, не знала?

— Знала, конечно. Просто думала, может, где-то ещё видитесь.

Аверьян не говорил мне, что вместе с ними в чертов зал ходит Дарина — старая и верная подруга с силиконовыми сиськами!

— Не говори об этом Вике, — просит Богдан. — Вчера Дарина показала себя и свой характер, — закатывает он глаза, — и я не думаю, что Вике понравится, что я вынужден регулярно с ней видеться… Она думает, что в тренажерный зал я хожу только с Аверьяном или Архипом.

— Почему не сказал, что Дарина там бывает?

— В этом нет смысла. Она ходит туда из-за Аверьяна, а Вика, зная, что мало кто из моего окружения поддерживал меня, когда я больше всего в этом нуждался, чуть ли не каждого считает врагом.

— Ясно. Так значит, Дарина ходит в зал из-за Аверьяна? — спрашиваю, и всё мое тело твердеет, как камень. — Какого…черта?

— Это всё из-за проекта, не бери в голову. Работа над ним закончится, и она перестанет там появляться.

— Но вчера ты был уверен, что они уже над ним не работают, — напоминаю. — Но оказалось, что это не так.

— Да, потому что Аверьян сам говорил, что они закончили, и… Я, наверное, неправильно всё понял. Слушай, мне правда пора. Я и так задержался, — пятится он назад и вставляет наушник в правое ухо. — Если что — звони. Мы с Викой придем.

— Постой! — подхожу к нему, настойчиво и упрямо глядя в его неловкие и виноватые глаза. — Почему это Дарина ходит в зал из-за Аверьяна? Я не понимаю!

— Адель, я и без того уже наговорил много лишнего.

— Это последний вопрос, обещаю! Я просто… Я просто ничего не понимаю. Я не видела её уже долгое время, но вчера вдруг она появляется и откровенно флиртует с моим мужем на моих же глазах! А потом налетает на меня и ходит здесь под домом, как сторожевая собака! Я не поняла, что это всё значит? Что происходит? У них роман, что ли?

— Во-первых, — спокойно и уверенно говорит Богдан, — ничего не происходит. Я имею в виду, никакого романа нет. Во-вторых, Америку я не открою: ты и сама знаешь, что Дарина была категорически против того, что вы с Аверьяном решили быть вместе. Она не раз говорила об этом во всеуслышание. Она просто отказывается это принять, вот и ведет себя так…нелепо.

— И-и? Дальше что?

— Ничего такого, о чем следовало бы волноваться, — затряс он головой, словно цепляясь за последние ниточки. — Это всё подростковые глупости и ожидания, которые, возможно, просто по ошибке перекочевали во взрослую жизнь.

— Какие ещё, к черту, глупости и ожидания? — спрашиваю сквозь зубы. — Говори, как есть!

Богдан резко выдыхает и поджимает губы. Задумчиво почесав колючий подбородок, он устремляет взгляд на меня и отвечает:

— Дарина лет с двенадцати была влюблена в Аверьяна. Всё время за Архипом таскалась, потому что мы дружили и много времени проводили вместе. Всегда пыталась угодить Аверьяну, понравиться и быть полезной. Но это всё в прошлом, Адель. Аверьяна здесь много лет не было, а в те редкие встречи, которые случались на совместном отдыхе с родителями, он, как и раньше, не обращал на нее внимания. Ну, я имею в виду в том смысле, о котором ты подумала.

Вот так…новость, черт возьми.

— Дарина была влюблена в него? — повторяю, стремительно утопая в вопросах. — Была или…

— Адель, это в прошлом. И к тому же вы с Аверьяном женаты, так что даже не думай забивать голову этой чепухой…

— Адель! — раздается громкий, властный и тяжелый голос за моей спиной. Я вздрагиваю, перепуганно смотрю в голубые глаза Богдана, устремленные в сторону домика. Тяжелые шаги приближаются. — Что происходит? Что вы тут делаете?

— Доброе утро, Аверьян, — здоровается Богдан, отступив от меня на шаг назад. — Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше?

В моей голове молниеносно возникает паршивая сцена: мой муж и его подружка, как какие-то недоразвитые подростки, потешаются над Богданом, который кажется им странным, смешным, глупым и просто не своим. Как когда я стала частью этой семьи и все вокруг смотрели на меня косо, запугивали, смеялись и издевались, потому что из-за меня не возвращался домой их любимчик. Все, кроме…Дарины. Тогда почему она защищала меня, если любила Аверьяна и ждала его возвращения?

— Превосходно, — отвечает мой муж металлическим скрежетом, а не голосом. Он берет меня за плечо и снова спрашивает: — Что вы тут делаете?

Аверьян вынуждает меня встать к нему ближе. Его озлобленный взгляд испепеляет меня и винит во всех смертных грехах.

— Мы разговариваем, Аверьян, — отвечаю, выдерживая его тяжелый взгляд. — Беспокоимся о тебе и пытаемся найти объяснение случившемуся.

— Не надо обо мне беспокоиться, — говорит он, сжимая мою руку. — Ясно? Не надо.

— Мы очень волновались за тебя, Аверьян, — говорит ему Богдан. — Ты внезапно отключился, и…

— И волноваться обо мне не нужно! — перебивает он ожесточившимся голосом. — На часах шесть утра, что ты здесь забыл?

— Аверьян! — гляжу на него удивленно. — Перестань! Мы всю ночь не спали, переживали за тебя, и всё пытались понять, когда ты успел так набраться?

— Иди в дом, Адель! — приказывает он мне, сжав мое плечо ещё сильнее. — Живо!

— Что ты делаешь? Мне больно!

— Аверьян, не делай этого, — говорит Богдан, выставив вперед руки. — Я ухожу, слышишь? Только успокойся.

— Иди в дом, я сказал! — повышает он голос и буквально отшвыривает меня от себя. — В дом, Адель!

— Ты спятил? — произношу дрожащим шепотом. — Ты что делаешь-то?

— Ты в порядке? — спрашивает меня Богдан, а я только и успеваю увидеть его перепуганный взгляд прежде, чем он падает на землю от внезапного удара по челюсти.

— Аверьян! — кричу от ужаса, задрожав всем телом. — Боже, что ты наделал!

Он не слышит меня. Садится на корточки и хватает Богдана за грудки.

— Тебя волнует, в порядке ли она? Та, которую ты посмел когда-то ударить?

— Аверьян, успокойся! Отпусти его!

— Ты думаешь, я не понял, что ты сделал? — рычит он ему в лицо, не слыша меня. У Богдана рассечена нижняя губа, алая кровь стекает по подбородку. — Стратег чертов.

— Аверьян, пожалуйста, отпусти его…

— …О чем ты говоришь?

— Молчи и слушай: не вздумай больше приближаться к ней! — кивает Аверьян в мою сторону. — Держись от нее подальше вместе со своей очередной поганой актрисой!

— За языком следи, — огрызается Богдан. — Ты говоришь о моей девушке.

— Ни встреч, ни разговоров, ни взглядов издалека, — продолжает Аверьян, — Ты меня понял?

— Отпусти его, Аверьян! Немедленно!

— Я что тебе сказал, Адель? А?! Что я тебе сказал?!

— Адель, пожалуйста, уйди, — просит Богдан, стыдливо закрыв глаза.

— Ты меня не услышал?! — трясет его Аверьян. — Не понял, что я только что тебе сказал?! Только подойди к ней снова, и на сей раз непременно окажешься за решеткой!

Отчаяние уступает место горячей злости, и я бегу в домик. Мои пальцы вонзаются в кожу головы, я не знаю, куда себя деть и что сделать, чтобы прекратить всё это безумие.

Аверьян говорил со мной, как с дрессированной собакой. Нет, как с существом без головы и собственного мнения! Я всю ночь глаз с него не сводила, ругала себя за чертов ужин, который всё испортил, а он вдруг просыпается и ведет себя, как…безумец.

Ещё и Дарина была в него влюблена! Дарина! Та, которая ходит с ним в тренажерный зал, чтобы подкачать свой зад и продемонстрировать сиськи в облегающем топе!

Дверь с грохотом захлопывается, и в комнату влетает мой разъяренный муж. Темный, как туча. Испепеляющий, как молнии Зевса.

— Всё? — спрашиваю, озлобленно глядя в его глаза. — Решил все вопросы и проблемы?

— От тебя зависит. Ты меня не поняла вчера, Адель?

— Вчера тебя вообще никто не понял.

— Я сказал тебе держаться от него подальше! — повышает он голос, тыча пальцем в окно. — И что делаешь ты?

— Тогда какого же черта мы пошли на этот проклятый ужин?! Мы могли остаться здесь, и всё было бы хорошо, но тебе захотелось подразнить Богдана, поиздеваться над ним, ведь ты прекрасно знаешь, что он продолжает чувствовать себя виноватым и из-за этого молча и терпеливо выносить все те гадости, что ты позволяешь себе!

— Я издеваюсь над Богданом? Это он тебе так сказал?

— Я своими глазами видела! Ушами слышала, Аверьян! Ты ведешь себя высокомерно, нагло и подло не только к нему, но и по отношению ко мне! Богдан пытается начать новую жизнь, и у него это отлично получается, но ты неустанно напоминаешь ему о прошлом и буквально тычешь в лицо, что я — твоя! А меня ты словно наказываешь за то, что я просто не разделяю твое мнение!

— И как же я наказываю тебя, позволь узнать? Этим? — кивает он в окно. — Разок зарядил ему по физиономии, а тебе больно стало? Тут же захотелось пожалеть его?

— Ты впервые заговорил о детях, — напоминаю, внутренне сжимаясь от боли. — Не со мной заговорил. И не потому, что хотел этого.

— К слову пришлось, — вздымает он брови. — Вот и сказал.

— Отлично, Аверьян. Что тут скажешь. Об этом я и мечтала!

— Ты об этом сейчас поговорить хочешь? — раздражается он и делает шаг навстречу ко мне. — О том, чего нет? О воздухе?

Да что с ним такое творится?

— Я уже ничего не хочу. Мне достаточно того, что вчера я чуть с ума не сошла от ужаса, когда увидела тебя лежащим на полу и не понимала, что с тобой происходит! А у тебя, оказалось, всего-то алкогольное опьянение! — фыркаю со смешком. — Я всю ночь не спала, бегала вокруг тебя, одеялом укрывала, как ребенка, каждый твой вздох ловила! И это при том, что ты просто напился до потери сознания! Мне, наверное, стоило лечь спать и не терзать себя из-за этой бессмысленной чепухи! Ох! Кстати о ней: твоя подружка несколько часов места себе не находила, всё беспокоилась о тебе! Ты позвони ей и скажи, что с тобой всё в полном порядке, что ты жив, здоров и уже умудрился помахать кулаками! А то ведь, бедняжка, не доживет до вторника! Гляди, ещё визит в тренажерный зал пропустит, посчитав, что ты туда не придешь!

— Я не напивался.

— И это всё, что ты услышал?

— Я не напивался, — повторяет он по слогам. — Я отключился так же, как и день назад в студии.

— Ясно, — качаю головой, теряя терпение и силы, — значит, ты и там пропустил несколько стаканчиков.

— Я не пил, говорю же тебе! — злится Аверьян. — У меня внезапно потемнело в глазах, в висках забарабанило, а потом всё — темнота!

— Это от усталости, — объясняю его же словами. — От перенапряжения и отсутствия отдыха.

— Богдан что-то подмешал в вино.

— Это уже слишком.

— Я говорю тебе, Богдан подмешал что-то в вино! — повышает он голос. — Он знал, что я заберу его бокал, потому что делаю так всякий раз, когда ему приносят алкоголь, который он больше не употребляет!

— И зачем ему приносят его?

— Он считает, что так не будет выделяться, находясь в компании!

— Так, значит, позавчера в студию приезжал Богдан, и вы что, выпивали?

Аверьян терпеливо вздыхает и от злости поджимает губы.

— Он не приезжает в студию.

— М-м.

— Но вчера я отключился точно так же, как и день назад, — продолжает он стоять на своем. — И это сделал Богдан.

— Ты только о нем теперь будешь говорить, Аверьян? — смотрю на него, окончательно потеряв силы. — Других тем и забот у нас нет?

— Я ведь тебе говорил вчера: как только условный срок подойдет к концу, он снова начнет действовать, потому что вся эта виноватость, осторожность и новая жизнь — лишь прикрытие.

— Хватит.

— Срок отменили, и он уже тут, как тут: стоит с тобой в шесть утра за несколько километров от города и как бы невзначай упоминает о том, что Дарина посещает тот же тренажерный зал, что и мы! Если ты дура и не понимаешь очевидных вещей, то от меня этого не жди. Я в здравом уме и трезвой памяти и не позволю вносить разлад в наши с тобой отношения! И этого не случится, если ты будешь доверять мне, Адель! Мне!

— Ясно. Теперь виновницей каждой нашей ссоры буду я, которая тебе совсем «не доверяет»! Молодец! Тогда объясни мне, честный ты наш, почему ты не рассказал мне, что Дарина ходит с вами в тренажерный зал?

— Ты слышишь меня вообще?

— Почему ты мне не сказал?! — перехожу на крик. — Вчера она вела себя так, словно ты принадлежишь ей! Пока ты лежал без сознания, она обвиняла в этом меня, а потом нарезала тут круги, пока Богдан не выпроводил её! Что это вообще? Почему она трется о тебя, как кошка?! Между вами что-то есть?

— Ты с ума сошла?

— Тогда объясни мне!

— Что тебе объяснять?! Дарина — кузина Архипа, мы знаем друг друга с детства! Работаем над одним проектом! Она ходит на йогу в тот же фитнес-центр, что и мы! Я не говорил тебе, потому что не придаю этому значения, а вот ты могла бы, учитывая, что ей совсем не по нраву наша связь!

— Связь, — повторяю с усмешкой.

— Отношения, брак — всё одно. Мне фиолетово, кто и что о нас с тобой думает, но ты всё ещё не можешь отпустить это. Я просто не хотел, чтобы ты расстраивалась по этому поводу.

— Ну да. Ну да. Та самая кузина Архипа, которая была влюблена в тебя и делала всё, чтобы тебе угодить? — спрашиваю с деланной задумчивостью. — Она ведь именно поэтому защищала меня от нападок близняшек? Чтобы тебе угодить? Мало ли, вдруг ты не будешь так категорично настроен по отношению ко мне, когда вернешься, и она окажется той единственной спасительницей, которой ты будешь безмерно благодарен. Теперь-то я поняла, почему она это делала.

— Адель, хватит.

— Но что-то пошло не так, и ты — парень её мечты — влюбился в меня! — продолжаю. — Теперь она явно жалеет о зря потраченных усилиях.

— Между нами никогда и ничего не было, — говорит Аверьян сурово и раздраженно. — И не будет.

— Но твое поведение говорит об обратном. Тебя совсем не смущает её близость, как и её едкие подколки в мою сторону. Вчера ты просто сидел и наслаждался её силиконовыми прелестями, которые красовались прямо перед твоим носом. Ты не встал, не попросил её освободить мое место, когда я пришла. Ты просто сидел. И единственный человек, который деликатно выпроводил её, оказался Богдан.

— Ну да, — усмехается Аверьян. — Снова Богдан.

— Только он увидел и понял, что мне было чертовски некомфортно и странно всё происходящее.

— Ясно, — произносит Аверьян через несколько секунд. Он смотрит куда-то сквозь меня. — Я понял. Я всё понял.

Не знаю, о чем он, но спрашивать не хочу. Закрываюсь в ванной комнате и включаю воду в душе, а сама достаю телефон и набираю сообщение Вике. Ввожу: «Привет, как дела?», потом удаляю, понимая, насколько это по-идиотски. Богдан уже вернулся в домик, и она увидела его окровавленный рот. Возможно, Богдан постарается скрыть от нее жуткую правду, но Вика уже поняла, что дружеские отношения далеко не такие теплые, как нам обеим казались, и определенно не поверит его словам.

Лучшие друзья. Черт, я ведь и правда думала, что между ними всё в полном порядке. А даже если и остались шероховатости, то уж точно не в таких масштабах!

Печатаю: «Доброе утро. Вика, спасибо, что вы с Богданом были вчера рядом и помогли мне», но потом снова удаляю и, заблокировав экран, с грохотом бросаю телефон в раковину.

Теперь-то они с Богданом точно к нам не приблизятся.