8

Мне дурно: тошнота подступает горьким комком, и я глушу её газированной водой. Ощущение, будто я только что побывала на мясокомбинате и большую часть времени провела в цехе с отходами.

Студия Аверьяна занимает половину десятого этажа в сверкающей стеклянной высотке с множеством офисов известных компаний. В лифте мне становится ещё хуже: от мягкого и плавного движения кабины мой пустой желудок будто отрывается от своего привычного места и наверчивает круги в животе. Меня не выворачивает наизнанку лишь потому, что в кабине, помимо меня, находятся другие люди.

«Десятый этаж», — сообщает умиротворяющий женский голос из динамиков.

Оказавшись в просторном холле, я первым делом бегу в дамскую комнату, проигнорировав приветствие Стеллы. Жуткий запах преследует меня. Склоняюсь над унитазом, и с каждым рвотным позывом в моих глазах вспыхивает этот проклятый красный цвет: блестящий шелк, вишневый сок в стакане, автомобиль, лак для ногтей, подарочная коробка, кровяной фарш…

«Скоро лето, — слышу я голос Ники в своей голове. –Будем играть в теннис. Ты хочешь играть в теннис? »

«Хочу».

«Помнишь нашу первую игру? Вы с Аверьяном, а мы с папой?»

«Помню».

«И чем она тебе запомнилась?»

«Аверьян — отличный игрок, который слишком много болтает».

Выдыхаю и медленно открываю глаза. Всё в порядке. Я в порядке.

Мою руки. Мое отражение в зеркале так себе: бледная кожа, серые круги под глазами. Не помешали бы румяна, но сумочку я оставила в машине.

Возвращаюсь в холл. Стелла за стильной стойкой администратора разговаривает с высоким мужчиной в сером длинном пальто. Когда она замечает меня, её взгляд становится странным: неловким и почти напуганным. Она замолкает, а большие синие глаза бегают от меня к этому мужчине. Черт возьми! Это ведь Богдан!

И что он здесь делает после того, как Аверьян набросился на него?

«Лучше спроси, что он здесь делает именно сейчас?» — раздается голос подруги в моей голове.

Я останавливаюсь в паре метров от него. Стелла нервничает. Часто заморгав, она говорит Богдану:

— Мне очень жаль, но Аверьяна сейчас нет в студии. И сегодня он точно сюда не приедет. Я передам ему, что вы приезжали.

— В этом нет смысла. Он всё равно не свяжется со мной.

— Мне правда жаль, но я ничем не могу вам помочь.

Богдан резко разворачивается, чтобы уйти, но тут же замирает, ведь я, как привидение, стою за его спиной.

— Адель! — не то удивляется, не то пугается он. — Что ты… Что с тобой?

Странно теперь находиться рядом с ним. Я не боюсь его, но внутри возникает необъяснимый стопор, гасящий желание быть с ним такой, как раньше. Просто теперь я кое-что знаю, и этому наверняка бы обрадовался мой муж.

— Привет, Богдан. — Обхожу его, опускаю руки на стойку и здороваюсь со Стеллой. — Аверьяна здесь нет, да?

Её распахнутый взгляд поднимается на Богдана, который всё ещё позади меня, потом снова возвращается ко мне.

— Нет, он на выезде. Сказал, что сегодня сюда не вернется.

— Ясно, — опускаю голову. — Мне следовало позвонить ему, но я почему-то была уверена, что он здесь.

— Они на острове Монструмов, а там связь так себе. Я несколько раз пыталась дозвониться, но без толку. Только ква-ква и слышно.

— «На острове»? — смотрю на нее.

— Да. У него ведь там съемка, — отвечает Стелла так, словно поражена, что мне об этом ничего неизвестно. — У Лизы и Эрнеста Монструм осенью будет грандиозное событие — годовщина свадьбы. И по этому случаю их журнал планирует сделать спецвыпуск, представляешь? Будут рассказывать сами о себе, — закатывает она глаза. — В общем, в их особняк Аверьян уехал с целой командой…

— Ясно, понятно, — не даю ей закончить. — Ладно, я тогда поеду.

— Адель? — выходит она из-за стойки, бросив осторожный взгляд на Богдана. Приблизившись ко мне, она шепотом спрашивает: — У тебя всё нормально? Ты так быстро пробежала мимо меня… Что-то случилось?

— Нет! — качаю головой. — Просто у вас такой жуткий лифт. Меня укачало.

— Понимаю, — соглашается она. — У меня постоянно голова от него кружится.

— Именно. Кхм. Слушай, а ты случайно не знаешь, Аверьян не планировал отправить что-то для меня?

— То есть?

— Ну, там подарок, например? Понимаю, — чешу лоб, нервно смеясь, — это выглядит глупо. Но, может, он говорил тебе что-то? Или просил вызвать курьера для отправки?

— Не припоминаю ничего такого, — задумывается Стелла. — Курьер у нас есть, я его ежедневно загружаю работой, но Аверьян точно не передавал мне что-то для тебя. Что-то не так? Я чего-то не сделала?

— Нет, нет! — машу руками. — Я просто хотела уточнить. Ладно, я поеду. Спасибо, Стелла.

Подхожу к лифту: Богдан уже вызвал его. Несколько секунд мы молчим, наши неловкие взгляды пару раз встречаются. Понимаю, что выгляжу слишком странно, ведь до этой встречи у меня почти не закрывался рот, а теперь молчу, как рыба.

— Как дела? — спрашиваю Богдана.

Мой взгляд задерживается на его губах: на нижней почти незаметна светло-розовая полоска.

— Жаловаться мне не на что, — отвечает Богдан со слабой улыбкой. — Ты, как я вижу, тоже Аверьяна потеряла?

— Нет, я просто сегодня раньше закончила работу и захотела увидеться. Приехала без предупреждения, а его нет.

Стальные створки разъезжаются, и мы заходим в кабину.

— Ты приехала так? — окидывает Богдан коротким взглядом мой внешний вид и жмет на кнопку первого этажа. — В футболке?

На мне синие джинсы и белая футболка. Не самый лучший прикид для прохладной и ветреной погоды.

— Так получилось, — отвечаю уклончиво. — Почему ты приехал сюда? Разве после того, что случилось в субботу, ты не… Ох, черт, — опираюсь рукой о стальной поручень. — Какой ужасный лифт.

— Согласен, — усмехается Богдан. — Чересчур мягкий ход. Я приехал сюда, чтобы поговорить с Аверьяном. Вообще-то, я всю неделю пытался до него дозвониться, но он игнорировал мои звонки. А его помощник Костя на пару с этой очаровательной девушкой Стеллой вежливо посылали меня на все четыре стороны.

— И о чем ты хотел поговорить с ним? Если не секрет.

— Я просто хотел сказать, что понимаю его мысли и опасения. Понимаю, почему всё так, а не иначе. И тем не менее, я бы хотел сохранить нормальные отношения, насколько это возможно. Мы не сможем не видеться и не встречаться, поскольку живем в одной большой компании. Завтра свадьба у моих родителей, смысла которой лично я не понимаю, но им, видимо, лучше знать, — улыбается Богдан, глянув на экран. Нам остается проехать два этажа. — Не хочу, чтобы его страхи и опасения, которые с легкостью могут перерасти в громкий скандал, портили подобные завтрашнему события. Мы ведь взрослые люди и должны вести себя по-взрослому.

Лифт останавливается так мягко и плавно, что я машинально прикрываю рот рукой. Мы выходим, и я быстро направляюсь в уютное и стильное лобби. Сажусь на диван, стараясь дышать медленно и глубоко.

— Я принесу тебе воды, — говорит Богдан и уходит к длинной барной стойке. Не проходит минуты, как он возвращается с высоким стаканом и стеклянной бутылкой воды. Сорвав серебристую крышку, он наполняет стакан. — Вот, возьми.

— Спасибо.

Богдан садится в кресло напротив и ставит бутылку на низкий столик.

— Тебе необязательно ждать, когда мне станет лучше.

— У меня ещё есть немного времени, — улыбается Богдан, поставив локти на колени. — Я выделил один час для разговора с Аверьяном, чтобы потом забрать Вику с работы и поехать по магазинам. Она так и не успела купить наряд для завтрашнего вечера, — закатывает он глаза. — А для нее важно выглядеть на все сто.

— И это понятно, — стараюсь улыбнуться. — Ты ведь познакомишь её с родителями.

— Я говорю ей не придавать этому огромного значения, но она всё равно очень переживает. Думаю, мы сегодня будем ходить по магазинам до самой ночи в поисках идеального платья.

— Не исключено. — Мы улыбаемся. — Богдан, Вика знает, что случилось в прошлое воскресенье?

— Я сказал, что у меня голова закружилась, а потом меня остановило дерево.

— Вот как.

Богдан усмехается и, бросив взгляд в сторону, говорит:

— Она ужаснулась, удивилась, но всё же поняла, какое именно дерево это было.

— Я отправила ей сообщение на днях, просто приветственный смайлик. Думала, она что-то ответит, но ничего. Только отчет о прочтении.

— Ты не подумай, она ни в чем тебя не винит. Но ты жена Аверьяна, а о нем после тех выходных она не очень хочет говорить. Думаю, ей бы не очень понравилось, что я сейчас здесь. Кажется, ей нужно просто немного времени, чтобы всё это понять и принять.

Сложно поверить, что Богдан — беседующий со мной вот так спокойно, вдумчиво и вежливо, — мог ударить меня за то, что ему не понравилось от меня услышать. Его приятный голос звучит нежнее, когда он говорит о Вике, и это подкупает меня. Сглаживает острые углы неприятного прошлого, которое сегодня внезапно мне открылось.

— Прошу прощения за мое любопытство, — говорит он, опустив задумчивый и серьезный взгляд, — но о чем именно шла речь там, — показывает он пальцем в потолок, — в студии? Ты ждала курьера от Аверьяна, а он не приехал?

— Я просто хотела убедиться, что Аверьян ничего мне не отправлял.

Достаю телефон из заднего кармана джинсов, в надежде увидеть пропущенные от Кирилла и Ники. Ничего нет. Никто из них ещё не в курсе, что я пыталась с ними связаться.

— Адель? — наклоняется Богдан к столику и заглядывает в мои глаза. — Если честно, я ничего не понял. Ты точно не заболела? Ты выглядишь очень бледной.

Чешу лоб и снова пью воду. Взгляд Богдана тем временем становится всё более обеспокоенным. Ловлю себя на мысли, что его присутствие сейчас становится для меня спасением: те, с кем я хотела поделиться пережитым ужасом, не выходят на связь, а Богдан напоминает мне, что я всё равно сейчас не одна.

— Вообще-то, кое-что случилось, — говорю неуверенно. Богдан садится поудобнее: ноги чуть шире, локти на коленях, а руки — в крепком замке. Он готов слушать меня. — Не знаю, как объяснить. Возможно, ты решишь, что я сошла с ума.

— Просто говори. Я всё пойму.

И я почему-то нисколько в этом не сомневаюсь.

— В общем, час назад я получила посылку. Коробку, — говорю, и меня передергивает. — Курьер доставил её на работу. Информации об отправителе нет, и я решила, что это Аверьян. Подумала, что он хочет сделать мне подарок, чтобы мы смогли наладить отношения. Но внутри этой коробки было что-то странное.

— Что именно?

— Лак для ногтей и старая разорванная книга сказок.

— Согласен. Странный подарок, — усмехается Богдан.

Издаю нервный смешок:

— Чушь какая-то! Только это было не самое ужасное.

— «Ужасное»? В лаке для ногтей и детской книжке?

Несколько секунд молчу и просто смотрю на него, стараясь превратить в слова то, что случилось потом.

— Эти вещи напугали меня. В них что-то было, что-то жуткое и смертоносное. Всё началось с коробки: она высокая, с тяжелой крышкой — подарочная. Знаешь, их в цветочных магазинах продают. Внутри обшита шелком, и его там очень много. Так много, что кажется, будто коробка заполнена кровью!

— «Кровью»?

— Всё красное, — говорю шепотом и потираю друг о друга ледяные костяшки пальцев. — Коробка, шелк, лак для ногтей и даже корешок на книге в темных каплях, похожих на кровь. Всё дело в цвете… Он будто пробуждает во мне какой-то глубинный и невыносимый ужас, от которого я буквально цепенею, и… — Громко сглатываю и смотрю в его внимательные голубые глаза. — Когда меня охватил невероятный ужас от увиденного, от жутких мыслей, бравшихся из ниоткуда, моя память стала…восстанавливаться. Я кое-что вспомнила, слово в слово, — отвечаю полушепотом и смотрю на застывшего от напряжения Богдана. — Совсем немного, но в тот момент мне стало ещё страшнее. Я не смогла даже к шкафу подойти, чтобы пальто забрать, потому что эта проклятая коробка лежала на полу у дверцы!

— Что именно ты вспомнила? — спрашивает Богдан тихим и низким голосом.

— Это неважно, — обнимаю себя за плечи. Мои руки покрываются мурашками, и Богдан, заметив это, незамедлительно снимает свое пальто и задумчиво опускает его на мои плечи. — Спасибо. Вообще-то я не замерзла, просто, даже рассказывая об этом кошмаре, мне делается не по себе.

— Ты вспомнила что-то, что связано со мной, да?

Мне неловко, и я увожу взгляд в сторону.

— Говорю же, это неважно. Что было, то было, и всё это я оставила в прошлом. Я никогда не хотела знать деталей.

— Но ты вспомнила.

— Это случилось из-за чертовой красной коробки! — снова смотрю на него. — И дело не в том, что именно я вспомнила, Богдан. Я сегодня пережила настоящий ужас, понимаешь? Красный цвет и эти странные вещи… Они как будто активировали что-то во мне. Я чувствовала запах крови, словно она была у меня под носом. Слышала мерзкий звук, и он был похож на… Я даже произнести это не могу.

— На что был похож?

Немного помолчав, отвечаю:

— На свежие куски мяса, которые пытается разрезать затупившийся нож. На фарш, когда его мнут рукой, и получаются такие странные звуки… На всё, что связано с мясом и его разделкой. Знаю, ты думаешь, что я немного того, — кручу пальцем у виска, — но это всё было слишком реально. Я понимаю, что говорю бред, но представь, я до ужаса боюсь заходить в свой кабинет, потому что там всё ещё находится та коробка и её содержимое!

— Ничего такого я не думаю, Адель. Но то, что ты рассказала, выглядит так, словно кто-то нарочно довел тебя до такого состояния. Знал, что эти предметы и цвет окажут сильное воздействие на твое эмоциональное состояние. Они — твои триггеры, — рассуждает Богдан. — Ты знала об этом?

Отрицательно качаю головой.

— Лак для ногтей, — произносит он, окинув задумчивым взглядом пространство. — Он красный, да?

— Угу.

— А книга?

— Она бледно-розовая, — моргаю часто-часто, вспоминая вид старой книжонки. — Разорванная, обложка цела наполовину. А на корешке пятна. Они темные, но очень похожи на кровь.

Богдан задумчиво чешет подбородок, глядя куда-то перед собой.

— Значит, всё дело в цвете, — тихо проговаривает он. — Тебе не нравится красный?

— До сегодняшнего дня у меня с этим цветом проблем не было.

— У тебя есть красная одежда? Может, что-то в интерьере?

— Нет, — качаю головой.

— Тетради? Ручки? Твои ногти? — опускает он взгляд на мои пальцы.

— Нет.

— Ты нарочно избегаешь его?

— Нет! — начинаю нервно смеяться. — К чему эти вопросы, Богдан?

— К тому, что ты неосознанно избегаешь красный цвет, — отвечает он серьезно и со знанием дела.

— Я не избегаю его!

— Ты любишь яблоки?

— Конечно.

— Какого цвета яблоки ты ешь?

— Зеленые, потому что считаю, что они самые натуральные и полезные!

— У тебя есть красная помада? — спрашивает он с улыбкой и пожимает плечами. — Говорят, она есть у каждой женщины.

— У меня такой нет, потому что я не люблю яркий макияж! Всё? Вопросы закончились, надеюсь?

— Я не хотел тебя обидеть, Адель.

— Ты и не обидел. Просто рассуждаешь.

— Да, и пока всё складывается таким образом: твое сознание блокирует красный цвет, потому что твое психоэмоциональное состояние может сильно измениться, если ты выделишь его среди других цветов, что тебя окружают. До сегодняшнего дня оно успешно с этим справлялось, ведь красный — он всюду. Но когда в твои руки попадает красная коробка, с красным шелком, с красным лаком для ногтей и, как ты говоришь, окровавленной книгой, твой мозг не может заглушить его, прикрыть другими цветами, потому что твое внимание сосредоточено на коробке.

Теперь мурашки бегут по моей спине.

— …Я что, какая-то ненормальная?

— Нет, — улыбается Богдан. — Но когда что-то конкретное вызывает настолько негативные эмоции и оказывает такое же негативное влияние на состояние человека в целом, значит, когда-то в прошлом он столкнулся с этим «конкретным».

— У меня сейчас голова взорвется. О чем именно ты говоришь?

— Красный для тебя — триггер. А триггер — это стимул, который напоминает о травме. Он вызывает панику и сильный стресс. Человек погружается во флешбэки, заново переживая травматические события, как наяву.

— Травма? — проговариваю, а потом усмехаюсь. — Какая ещё травма? Мне просто кто-то отправил эту чертову коробку, и она показалась мне…жуткой! Вот и всё! И откуда ты столько знаешь об этом?

— В клинике было много свободного времени, — усмехается Богдан. — Плюс ко всему у меня были продолжительные разговоры с мозгоправом. А ещё коллективные обсуждения, где у каждого свои травмы, о которых необходимо поговорить. Послушай, ты сейчас не думай о том, что я сказал. Это пока не столь важно. А вот о чем тебе действительно стоит поразмышлять, так это о человеке, который отправил тебе эту коробку. Кто это мог быть?

— Я не знаю! Понятия не имею! Говорю же, сначала я решила, что она от Аверьяна, но он бы мне такой ерунды не отправил. А теперь я думаю, что это просто чья-то злая шутка, — говорю, сама в это не веря. — Ну, или просто адресатом ошиблись.

Неужели я и правда неосознанно игнорирую красный цвет? У меня ведь даже белья красного нет, а оно, как и помада, должно быть у каждой женщины. Разве нет?

— Пока мало что известно обо всем этом, но в одном я уверен точно: отправитель прекрасно знал, что делал. Ему известно о том, какое влияние может оказать на тебя красный цвет в сочетании с теми предметами.

— Что за ерунда? — начинаю смеяться. — Я ведь и сама не в курсе, что красный… Скорее всего, мне просто не нравится этот цвет! — закатываю глаза, всё больше сомневаясь в своем мнении. — Вот я и ем зеленые яблоки, зеленый перец и…терпеть не могу арбуз. Боже, — медленно поднимаю глаза на Богдана, — со мной и правда что-то не так. Получается, что кто-то знает меня лучше, чем я сама? Так что ли?

— Не совсем, просто…

— Это вообще ни разу не смешно! — трясу головой. — Я никаких травм не переживала!

— Это не так, Адель. И мы оба это знаем. Возможно, из-за меня ты…

— Нет! — перебиваю решительно. — Нет, потому что я всю свою жизнь ем только зеленые яблоки! С детства не люблю арбуз, и меня коробит от свежего помидора! А когда Зоя готовила домашнюю томатную пасту или аджику, меня почти выворачивало наизнанку! Я ведь просто…просто ненавижу красный цвет. Действительно его не переношу. И что такого в лаке для ногтей? В сказках? Я не… Я не понимаю!

— Ты потрясена, — комментирует Богдан, внимательно и обеспокоенно наблюдая за мной. — Ты уверена, что Аверьян не знал об этом?

— Разумеется, нет! Но даже если бы это было так, зачем ему такое вытворять? Это бессмысленно. Он никогда не сделал бы мне ничего плохого.

Взгляд Богдана моментально ускользает от меня.

— Верно. Аверьян очень любит тебя. Но ему не нравится, что ты решила забыть о том, что я сделал, Адель. Он ведь хочет, чтобы ты помнила, и если единственная возможность добиться этого заключается в кратковременных муках твоего сознания, почему бы и нет.

— Аверьян не делал этого! — повторяю сердито и решительно.

— Ты права, — опускает Богдан голову. Поразмыслив несколько секунд, он поднимается. — Прости, если обидел и наговорил лишнего. Я просто беспокоюсь за завтрашний день. Родители счастливы, как никогда раньше. Не хочу, чтобы что-то пошло не так. Кажется, вторая свадьба для них важнее первой, — смеется он с грустью в глазах. — Я надеялся поговорить с Аверьяном, чтобы избежать неприятных моментов, но ничего не вышло.

— Нет, Богдан, нет… Это ты извини меня, ладно? — тоже поднимаюсь на ноги. — Как ты верно сказал, я потрясена всем этим — непонятно чем. — Запускаю пальцы в волосы и оглядываю стильное пространство. — У меня много вопросов и слишком мало ответов. И мне очень жаль, что я загрузила этим тебя.

— Я помогу тебе, — смотрит он на меня. — Я постараюсь выяснить, кто отправитель. Если, конечно, тебе это нужно.

— Это лишнее, — говорю с улыбкой. — Я благодарна тебе за то, что ты отнесся к моим словам с пониманием и не поднял меня на смех. Но я хочу рассказать об этом Аверьяну и родителям.

— Да, — соглашается он и втягивает носом воздух. — Так будет правильно. Рад был видеть тебя, Адель. Береги себя.

— Взаимно.

Богдан уходит, оставляя меня с неприятным ощущением недосказанности. Смотрю ему вслед, и в моем горле пересыхает: столько информации, столько необъяснимых странностей! Интересно, а Аверьян проявит то же спокойствие и понимание, как и друг/не друг?

Тянусь к стакану с водой, и до меня вдруг доходит, что пальто Богдана осталось на мне. Выбегаю на ветреную и хмурую улицу, надеясь успеть за ним, но тщетно: черный седан с разъяренным рычанием и оглушительным свистом колес уже несется по парковке в сторону выезда.