Глава о первых шагах в будущее (4)

Взгляд королевы Агаты, государыни-феникса

После участия в заседании Совета голова была пуста, как звонкий бронзовый колокол, но это не было поводом отложить насущную необходимость. Так что королева, заглянув в свои покои лишь затем, чтоб переодеться, помчалась в целительское отделение. Пока спешила, перебирала в голове этапы терапии, через которые Таяте нужно будет пройти. С одной стороны, хотелось бы скорее исправить повреждения, с другой, бывает, что чем деликатнее и неспешнее вести лечение, тем предпочтительней для организма. И последствия лучше.

– Ваше величество. – За нею спешила Фоита, путаясь в юбках. – У вас просят встречи ректор Академии и его помощник.

– О господи. – Прямо на бегу закатила глаза. – Попроси их задержаться. Если они согласятся подождать, пока я проведу первый этап лечения невестки и задам ей первые вопросы, тогда я с удовольствием с ними пообщаюсь. Но прямо сейчас никак не могу. И прошу, если кто-то ещё метнётся к тебе со срочными делами…

– Заворачивать их на взлёте, поняла.

– Ты сокровище, Фоита! – И нырнула в нужную палату. – Привет, Тая. Не спишь?

– Нет. – Жена Раккарда повернула голову на звук.

– Где твой муж?

– Он пошёл за напитком.

– О, дело хорошее. Давай я посмотрю, что у тебя с глазами… Голова болит?

– Немного.

– Всё равно плохо, что вообще болит. Сейчас исправим. – Агата намотала на палец цепочку одного из камушков-артефактов и убрала болевой синдром. Потом начала осторожно снимать повязки с лица. Критически осмотрела следы от хлыста на лице. Они уже выглядели намного лучше, чем накануне. – Ага… Отёк заметно уменьшился. Сейчас, потерпи немного. – И пальцами разняла сперва одно веко, а потом и второе. Следы сильного удара читались только на одном из глаз. Уже хорошо. – Свет ощущаешь?

– Только… правым глазом.

– Ну очевидно, – буркнула, укладывая рабочий медицинский артефакт на подушке рядом. – Сейчас разберёмся.

– Я ослепну?

– Не-а. Не позволю. Ну зачем такое допускать? Просто потребуется время, чтоб полностью восстановить тебе левый глаз. А меня сильно смущает, что с восприятием изображения может возникнуть проблема, если сперва ты будешь смотреть на мир одним глазом, а потом двумя, но один при этом будет лишь наполовину функционален. Это может привести к самоинвалидизации.

– Что? Прости, я не…

– Твой организм в таком вот подвешенном состоянии может тебе всё сам испортить. И сложно будет потом переучить себя на нормальный вариант. Надо подумать, как сделать лучше. – Агата побарабанила пальцами по нижней губе. – Как вариант – первые пару недель ты будешь с плотной повязкой на глазах, а потом я сорганизую тебе очки с дополнительной функцией. Есть одна идея.

– Поступлю, как скажешь, – покорно ответила молодая женщина.

– Потерпишь?

– Конечно. Потерплю.

– Я принёс брусничный! – сказал, входя, Раккард – и замер на пороге. – Ваше величество?

– Да, у нас тут процесс лечения. Оставь, пожалуйста, напиток на столике и выйди, – мягко попросила Агата. – Да, дверь прикрой.

Таята вздохнула и осторожно пошевелилась, когда по звуку поняла, что осталась в палате наедине с невесткой.

– Хочешь задать вопросы о случившемся?

– Да скорее ответить на твои. Меня беспокоит твоё душевное состояние. – Снова мягкое прикосновение, но никакой боли. Чувствовалось мягкое воздействие магии, но одновременно правящая невестка смазывала Таяте лицо чем-то приятно пахнущим. Какая-то мазь, видимо. – Вот это настроение панического непонимания. Я не хочу лезть тебе в душу, но иногда гнойники приходится вскрывать хирургически.

– Я тебя не понимаю.

– Я ведь не психолог и правильно разговаривать с пострадавшими не умею. Но чувствую, насколько тебе душевно больно от всего произошедшего. И считаю, что хватит с тебя и физической боли. Я бы тебе посоветовала всё-таки поговорить с мужем откровенно. Он по-настоящему тебя любит, беспокоится. И сама готова ответить на любые твои вопросы.

– Вопросы?

– Если ты не понимаешь, почему отец так поступил, я поясню.

– А-а… откуда ты…

– Я же менталист, ты помнишь. Посмотрела.

Таята обмякла на постели и несколько мгновений молчала.

– Действительно не понимаю. Не понимаю… Он ненавидит меня?

– Нет. – И помотала головой, будто родственница могла это увидеть. – Любит. Вот так вот уродливо любит. Он всегда любил тебя не как самостоятельного человека, а как порождение себя, своего тела. Понимаешь? Часть его самого. И легко было, пока ты оставалась ребёнком. Но когда выросла, и у тебя появились собственные желания, устремления, воля, он…

– Разозлился?

– Растерялся. И был уверен, что должен исправить твою ошибку: выдать тебя поскорее за подходящего парня и приумножить достаток и возможности семьи. А когда ты заартачился, решил, что ради твоего блага и даже спасения от худшего варианта следует тебя принудить.

– Ради моего блага… – прошептала Таята. – Значит, это правда, что именно он тогда дал моему жениху флакон с кислотой?

– Не знаю, – помолчав, ответила Агата. – Я посмотрю. Я пока разбиралась только с мотивацией нынешних действий. Твой горе-жених там тоже был? Он участвовал?

– Я его не видела.

– Ясно. Поймаем и разберёмся.

– Неужели он до сих пор не женился на другой? Неужели ему нужна только я?

– Мало ли какие соображения им двигают. Может, он настолько жаждал объединиться в одну семью с твоим отцом.

– Но моя бывшая семья беднее, чем его.

– В общем, фиг знает. Поймаем – допросим. И так, и моими методами… Рубцы не зудят?

– Нет, всё хорошо.

– Ладно, я на сегодня закончила. Продолжим завтра. Но если захочешь пообщаться – присылай мне весточку в любое время, если смогу – сразу приду. И вот что… Не позволяй ты себя виноватить за случившееся. Это твой отец предпочёл видеть в тебе свою собственность, которой он может и даже обязан распоряжаться. Так решить – только его выбор. Ты не просто имеешь право, а и должна защищаться от такого подхода. Разве ты вещь? Ты лишь отстаиваешь себя. Он сам себя утопил. Он – преступник. А ты – жертва, которая сумела выстоять.

– Выстоять? О чём ты?

– Сумела выстоять, Тая! Не сломалась, не позволила себя продать замуж, проложила собственный путь и пошла по нему. Вышла замуж, построила отношения с мужем. Ты даже не представляешь, какая молодец!.. Ладно, позову-ка я твоего благоверного, он небось извёлся. – Она прислушалась к собственному мироощущению. – А, как и мой собственный.

– Который? – сонным голосом уточнила молодая женщина.

Да, похоже, расслабляется. Это хорошо.

– Второй.

– Да, не стоит заставлять его величество ждать.

Агата пропустила в палату встревоженного Раккарда, сама же в задумчивости зашагала к лестнице. Что ж, можно было поставить мысленную галочку: с родственницей побеседовала, полечила её, можно переключиться на странности, которые происходят с нею самой. А текущие дела немного подождут. Да, хосписы, школы, квоты на обучение в Академии – это важно. И тем более важен вопрос отмены рабства в Высокогорье, который снова обсуждался на Совете.

Но и о себе вообще-то иногда стоит заботиться.

Венценосный муж перехватил её почти у самых её покоев. Заглянул ей в лицо с очень обеспокоенным видом, прикоснулся к запястью их особым жестом, означающим: «Пустишь ли к себе?» Она, чувствуя огромную усталость, улыбнулась через силу и кивнула. После чего была подхвачена на руки и внесена в спальню.

Далее король жестом отослал её горничный.

– Сам тебя раздену, – пояснил и мягко поцеловал в макушку. – Что-то с тобой не так?

– Устала.

– Зачем ты себя перенапрягаешь? Я был уверен, что уж на заседание ты не примчишься, всё подготовил, продумал.

– Я помешала?

– Ты всегда мне только помогаешь. Но я чувствую, что ты в смятении, и что-то тебя беспокоит. Не расскажешь?

– Расскажу, – вздохнула, кивнула. – Понимаешь, я за день сделала почти сотню слепков памяти. И к моему распоряжению были три варианта воспринимать то, что человек помнит и о чём думает: при помощи готовой программы в артефакте, наработанных принципов работы с долговременной памятью – и образный способ. Тот, который считается основным, но доступен только тем, кто исходно обладает ментальными способностями.

Арий приподнял брови.

– Ты удивлена?

– Конечно. Это не приобретённое умение, любимый, а что-то появившееся внезапно, будто по волшебству. И вот сейчас я пытаюсь понять, в чём суть этого волшебства.

Мужчина сузил глаза, словно прицелился, и оглядел супругу с ног до головы.

– А ты не думаешь…

– Да вот, как раз обдумываю. К тому же и самочувствие какое-то… узнаваемое, что ли. Но ведь меня осматривают еженедельно. Уж сообщили бы о беременности, как думаешь?

– А ты сама себя проверяла?

– Нет. – Снова вздохнула. – Подашь мне шкатулку?.. Спасибо. Ну, исключим и эту вероятность. – Подвесила над телом камушек и запустила сканирование. И с ошалевшим видом уставилась на крошечное создание, ворочающееся в её чреве. – Э! Какого… Это что же – почти третий месяц?!

– Тупые кретины! – сквозь зубы выплюнул король, разглядывая объёмное изображение. – Бесовы дилетанты! Куда они, бараны, смотрели?! Я им вымотаю кишки! На черта мне медики, не способные три месяца разглядеть у моей жены беременность!

– Ч-ч-ч!

– Не смей меня успокаивать! – Это был настоящий рык, полный бешенства. – Ты рисковала собой, своей жизнью! И в это время носила в себе малыша! Я их всех переказню!

– Пожалуйста, подожди! – испугалась Агата. – Постой. Мне тут пришло в голову вот что… Я же перед рождением Дия перечитала всё, что в библиотеке было о рождении будущих дракончиков и драков. И точно помню: некоторые шибко талантливые истинные дракончики умудрялись чуть ли не половину беременности скрывать себя от чужой магии и разных исследований.

Арий перевёл взгляд на живот супруги и картинку копошащейся над ним крохи.

– Ты думаешь, это мой?

– Твоя. По всему похоже, что девочка. – Королева улыбнулась с нежностью. – Ну, тогда всё понятно: и слабость, и периодическая дурнота. Просто шёл первый этап формирования магического ядра. И, видимо, у малютки наличествуют способности к ментальной работе, которыми она так щедро решила со мной поделиться.

– Надо же, как… – Он нежно провёл пальцем по изображению. – Так. Я немедленно вызову целителя.

– Да зачем?! Отлично себя чувствую!

– Ты сегодня перенапряглась, тебе необходим отдых и внимательный осмотр. Почти сто слепков – да для любого мастера-менталиста такое чересчур!

– Но я собиралась ещё уточнить пару моментов.

Он снова сощурился и процедил сквозь зубы:

– Не вынуждай меня запрещать тебе! Ты ведь знаешь, я могу.

– Да какого чёрта, Ари!

– Требую, чтоб ты отдохнула! И обсуждать не собираюсь. Ты способна выжать себя до дна ради чужих интересов, но самый главный твой долг – подарить жизнь и здоровье деткам, Агата!

– Я тебе не утроба! – рявкнула, стукнув кулаком.

Но на правителя такие мелочи влияния не оказывали. Он усмехнулся, нагнулся к ней и вынудил опрокинуться обратно на подушку, настойчиво целуя.

– Не утроба, конечно. Ты – любимая жена, моё счастье… Это дочка, – прошептал он. – Моя доченька… Прошу, ради нашего сокровища побереги себя. Арестованные мерзавцы посидят в камерах и как раз испугаются настолько основательно, что тебе и напрягаться не придётся. Скажу своим ребятам, чтоб аккуратно так, ненавязчиво, вскользь, очень аккуратно испугали их – методов хватает. К завтрашнему дню размякнут до нужной кондиции. И не сомневайся, что бывшего жениха твоей невестки уже к вечеру поймают. Если не справятся, я их порву. – И снова поцеловал. – Ну пожалуйста, поверь мне. И отдохни.

– Ари… Я просто хочу как следует выполнять свои обязанности: благотворительность, социальная сфера, заседания Совета и всё такое прочее. Ты ведь тоже этого хочешь!

– Милая, если выбирать между твоим здоровьем, а заодно и здоровьем крохи, и упрощением политических задач – догадайся, что предпочту! Не сомневайся, этих старых пней в Совете я доломаю, они пусть только посмеют вякнуть. А остальные все подождут пару дней, не переломятся. Их много, а моя королева – одна.

Агата заёрзала на мягкой перине.

– А ты как собираешься обломать пней? – И сама сощурилась наподобие мужа. Уж не слабее, конечно. – Или планируешь намекнуть, что ожидается рождение истинной драконицы, и тот, кто будет вести себя послушнее, получит шанс с ней породниться?

– О таком не думал, но знаешь, идея вполне рабочая. Поставлю Иоилю задачку, он подберёт такую формулировку, чтоб и безупречно-дипломатичная, и расплывчатая, и завлекательная.

– Гад! – фыркнула, кривя губы. Её величество нисколько не сомневалась, что во имя интересов своей дочки Арий прогнёт кого угодно. Но почему бы пока не поразбрасываться мутными намёками, на которые в будущем можно будет положить и болт, и… Что там заменяет соответствующую штуку у женщин? В общем, положить. – Лишь бы прорекламировать себя и свои отцовские способности!

– Ещё бы! Всем известно, что только настоящий мужчина способен сотворить девочку, – довольно усмехнулся Арий, гладя жену по животу. Нет, уже по груди. Ого!

– Ты что задумал?! Прекрати!

– Ты правда этого хочешь? – И придвинулся ближе.

Агата поспешно погасила изображение и отложила камушек на цепочке. Задумчиво улыбнулась, разглядывая лицо мужа.

– Не уверена. Но сперва разговор.

– О чём?

– О семье.

– М-м… Слушаю внимательно. Твои условия?

В этот момент Агате стало не по себе, она потупила взгляд, сомневаясь, стоит ли поднимать вопрос. Но годы в положении правящей королевы не прошли зря – собрала себя в кучку, взяла собранное в руки и решительно выдвинула вперёд челюсть:

– Я хотела поговорить про Севара.

– Хм… – Король задумался. – Ты про того танцора, с которым постоянно занимаешься?

– Да.

– Угу… Хочешь и его взять в мужья.

– Ага. – Пискнула уже совсем тихо, словно надеялась совсем пропасть из вида.

– Кхм… Ну ладно. Танцор так танцор… Но если Ардис вознамерится оторвать ему голову, я не факт что вмешаюсь в первую же секунду.

– Да ладно если голову, главное, чтоб не схватился за всё остальное… Ари! Он же твой подданный! Он драк! Разве ты не должен за него заступиться?

– Слушай, даже король не вмешивается в семейные отношения своих подданных.

Агата ехидно сощурилась.

– Или в этом случае просто не хочешь?

Он мило улыбнулся ей.

– Ну как же – не хочу. Даже придётся. Если я верно понял, он станет членом семьи, так?.. Аги, только не беспокойся, пожалуйста. Я сам поговорю с Ардисом, а если не сумею его убедить, то подключу Иоиля.

– Я не хочу напрягать твоего брата!

– Да он сам охотно напряжётся. Счастливые люди – они такие, рвутся сеять счастье вокруг себя щедрой горстью. Не возражаешь?

– Ари!

– Милая. – Король улыбнулся так очаровательно, как только мог. – Я же пообещал, что приму твоего избранника. Так что? Ты соглашаешься беречь себя, снизить нагрузку и уделить внимание своему состоянию – и мы идём брать в оборот старшего мужа?

– Шантажист…

– Ну, разве что совсем немного. Люблю тебя.