Глава в том числе и о суде (4)

Взгляд Вевеи

Я хотела держаться в задних рядах, чтоб никому не попасться на глаза, но Иоиль очень быстро меня отловил и потащил на возвышение, где должна была размещаться королевская семья. Оказывается, при судебной палате имелась и площадка для ордалий, где было предусмотрено всё необходимое, в том числе и подобающие трибуны для зрителей.

Именно на поединок явились Иоиль и Меней (потому что Арию было не по чину, а мужики от королевской семьи в подобном случае всё-таки обязаны были присутствовать), я же просочилась потихоньку. В надежде, что никто не заметит. Заметили, увы.

– Ну, и что это тебе пришло в голову? – шепнул муж, обнимая меня за талию. Заметила я и Хиреама с Азибулом, но они как раз устраивались вместе с другими наёмниками и лишь посматривали в мою сторону с неодобрением.

– Я вообще за Таяту беспокоюсь. Она-то отказалась уйти.

И поискала взглядом пострадавшую невестку. Та как раз льнула к Раккарду, что-то говорила ему, видно, что волнуется. Мужчина ласково её успокаивал, улыбался, сам же без спешки расстёгивал рубашку, и взгляд у него постепенно становился отстранённым. Должно быть, он внутренне готовился к бою, который не собирался проигрывать.

– Можешь попытаться увести её.

– А она дастся? Вот я бы ни за что не ушла, если б на арене мой муж рисковал жизнью.

– Но тебе не стоит смотреть.

Я критически посмотрела на Иоиля, а потом и на Раккарда. Он как раз стянул рубашку и вручил её жене. Да уж, сложен он был просто великолепно – крепкие мускулы, хороший размах плеч, уверенность в движениях, отличная пластика…

– А ты разве сомневаешься, что Сверад разделает это торгашеское недоразумение?

– Разумеется, не сомневаюсь. – Принц усмехнулся. – Но говорят, что женщины сильно волнуются, когда у них на глазах кто-то кому-то вышибает мозги.

– Я не буду присматриваться, – ответила суховато. – Мне неинтересно. Я тут только ради Таи. Агата не может уделить ей внимание, а бедняге нужна помощь.

– Тогда забери её в ложу. – Иоиль кивнул на возвышение, подготовленное для королевской семьи. – Раккарду надо подготовиться, она пусть и невольно, но может помешать ему.

– Это понятно. – И я поспешила перехватить Таяту у нижнего ряда, который уже занимали чиновники, посматривавшие на нас опасливо, но с заметным любопытством. – Идём, Тай. Не надо здесь стоять. Наше место будет там.

– Но как же… – Молодая женщина растерянно смотрела в сторону мужа, с которым уже начали обсуждать оружие, которым он намерен был воспользоваться в схватке.

Я настойчиво прихватила её за плечи и потянула за собой.

– Идём. Давай, идём.

– Ему не нужно было…

– Это мужчине решать! Тай, только мужчина может принять решение, нужно оно ему или нет. Оставь за ним право на такое решение.

Таята посмотрела на меня и смутилась.

– Ты правда так думаешь? – шепнула она.

– Я знаю, что это так, – ответила тоже шёпотом. Приобняла её и всё-таки сумела увести на возвышение.

Обертий же тем временем растерянно оглядывал трибуны, словно не верил, что ему и в самом деле придётся драться самому. Его самообладание таяло, словно кусок масла на сковороде – неудержимо и малоприятно на вид. Сперва он не верил, что наёмники и в самом деле отказываются давать ему кого-то из своих бойцов. Будто ждал, что вот-вот кто-нибудь вызовется, просто хочет потрепать ему нервы и так выманить побольше денег в отплату.

Но когда Раккард спустился на песок и стал приближаться, он просто взорвался яростью:

– Какого беса?! Вы не можете принуждать меня драться с этим наймитом! Я не воин!

– Об этом следовало думать раньше, – с отвращением бросил супруг Таяты. – То, что женщина намного слабее, тебя не смущало, верно?

Однако будущий противник лишь скользнул по нему взглядом и всем телом развернулся к возвышению. Видимо, страх затопил сознание, и благоразумие, свойственное любому опытному торговцу, полностью оставило его.

– Никто из вас не может меня судить! – закричал он. – Никто! Вы, драки, смеете смотреть на меня свысока?! А сами-то что себе позволяете?! Кто судил члена вашей семьи за убийство своей связанной, хотел бы я знать? Пусть сперва этот головорез разберётся с вашим принцем и только потом начинает драку со мной! Так должно быть по праву и чести, раз уж вы вздумали судить меня на своей территории!

Принц Меней вскочил со своего места. Я мало его знала, почти не сталкивалась, но если такое случалось, то лишь отмечала для себя, насколько он сдержан и спокоен, всегда невозмутим, а ещё чрезмерно внимателен к своей малышке-жене. Но сейчас в один момент его лицо вспыхнуло такой яростью, что я машинально потянулась посмотреть на его высочество магически. Почему-то была уверена, что сейчас арену просто накроет волной смертоносных заклинаний.

Да, у него была какая-то трудная история с его женой, и, вроде бы, он испытывал перед супругой огромную вину. И, может быть, отчасти где-то и как-то равнинник даже прав, намекая на несправедливость. Но говорить такое представителю правящего рода, да ещё и посреди толпы, публично – надо быть самоубийцей, причём любителем изощрённых способов самоубиваться. Кто ему в подобных обстоятельствах лекарь и спасатель?

– Не тебе марать своим поганым языком меня и тем более мою супругу, подонок!

– Кому же ещё?! – бодрился равнинник. – Твои-то подлипалы не рискнут тебе сказать правду, верно, принц? Ты-то и жениться не собирался, и умучил до смерти! А я собирался поступить как должно. Не собираешься заменить меня здесь?

– Я хочу заменить эскера в его деле, – рыкнул драк. Я с любопытством оглядела его – крепкий мужчина, похоже, тренированный лишь чуть хуже, чем Сверад. Да, длинное широкое одеяние скрывало его фигуру, но размах плеч-то не скроешь. И рост внушает. И манера двигаться намекает на выучку. Я слышала, что драки по определению физически сильнее обычных людей. Мда, горе-женишку Таяты не светит.

– Прости, родич, – ответил Раккард, слегка поворачивая голову. – За мной будешь.

Вот этим моментом решил воспользоваться Обертий, чтоб атаковать Сверада, выставив вперёд нож. Сразу видно, что если он когда-то и умел драться, то давно уже отвык. «Болван, – подумала я ехидно. – Нашёл на что ловить опытного бойца».

Только Таята и охнула, чувствительно хватая меня за руку, сам же Раккард и не думал теряться. Он ушёл от этого отчаянного выпада столь естественно и легко, словно заранее всё продумал, и поединок начался строго по его плану. А может, так оно и было – всё-таки наёмник, испытавший на своём веку несчитанное количество схваток, способен видеть своего неопытного противника насквозь. И сейчас он, не спеша тянуться к собственному ножу, лишь лениво отступал, а иногда отмахивался от суетливого Обертия, будто собирался для начала над ним как следует потешиться.

Само собой, скорее всего задумка была совсем другая – вымотать дурня, чтоб спустя время уже можно было с ним делать что вздумается. Убить-то его Сверад, безусловно, мог в считанные секунды. Но, видимо, сперва собирался поиздеваться. «Жаль, что о жене при этом не думает, – пришло мне в голову. – Лучше б поберёг её нервы. Вон как вздрагивает из-за каждого броска наглого торгаша. Она-то, похоже, в мастерстве воинов ничего не понимает».

Таята снова охнула. Я не выдержала и склонилась к её уху:

– Ну-ка тш-ш-ш. Успокойся-ка, прояви уважение к своему мужчине. Ты должна демонстрировать уверенность в его победе. Да и тут есть основания расслабиться и воспринимать всё как обычное зрелище. Он же сейчас играет с противником, как кошка с мышью. Тот вообще ничего ему не может сделать.

Молодая женщина, не отрывая взгляда от происходящего на арене, испуганно шепнула мне:

– Но у него же нож.

– И что? Важен не нож, а рука, которая его держит. Да присмотрись – фаворит твоего отца только и умеет, что беспорядочно тыкать. Небось не побеждал в своей жизни никого, кроме куска колбасы. И хлеба.

Моя собеседница только теперь нашла в себе силы оторвать взгляд от арены и посмотрела на меня. С надеждой.

– Ты так думаешь?

– Да вижу. – И кивнула в сторону дерущихся. – Твой муж давно мог парню голову оторвать. Видимо, сперва хочет утолить жажду мщения. Ну, обиделся он. На его жену покусились. Представляешь, какой удар по самолюбию?

Она снова повернулась к дерущимся – уже заметно спокойнее. Похоже, для неё стало настоящим откровением, что муж может бить кого-то не из-за её поступков или проблем, а потому, что ему самому так захотелось. А может быть, даже потребовалось, потому что есть самолюбие, честь и всё такое прочее. И, оказывается, она даже внутренне может себя за это не винить, потому как… Ну приспичило мужику перед всеми показать себя мужиком! Она-то тут при чём?

А дальше и я сама смогла смотреть на избиение совершенно потерявшего надежду Обертия почти безмятежно. Разве что неприятно было смотреть, как Раккард сломал ему нос, челюсть, скулу, а потом пробил коленом горло. И поднялся, встряхивая окровавленными кистями. Взглядом нашёл Кристального Менея и кивнул ему.

– Прошу прощения, принц, но вам ничего не осталось.

Меней неспешно поднялся с места.

– Благодарю. Вполне удовлетворён.

И они корректно раскланялись.

Раккард поднялся к супруге только после того, как дождался лохани с водой, которую ему поднесли почти сразу, обмыл и руки, и забрызганное лицо, вытерся полотном и убедился, что более или менее привёл себя в порядок. Ласково улыбнулся ей и принял из её вздрогнувших рук свою рубашку.

– Надеюсь, ты не переволновалась, любимая, – мягко произнёс. Но от объятий всё же воздержался. И явно не потому, что застеснялся окружающих. Скорее опасался, что на нём могли остаться ещё какие-то следы крови – вдруг супруга запачкается. – Идём.

– Да-да, идите, – подбодрила я обоих улыбкой.

Мне же предстояло задержаться. Теперь, когда процесс над обидчиками Таяты закончился, должны были начать обсуждение вопроса моего горе-брака. Раз уж глава Храма упёрся и пока не спешил давать однозначно положительный ответ, королевство сочло обязательным для себя подготовить весь материал. А судья, раз уж его привезли в столицу, спешил закончить дела как можно скорее, желательно в один день.

В любом случае, первое слушание должно было пройти уже теперь. Так что Иоиль на правах представителя местной правящей семьи подставил мне руку, снова оттеснив старших мужей. Те мрачно смотрели, но не спорили. Этикет, что поделаешь.

Было довольно неожиданно столкнуться с Пардой у входа в зал.

Подняв брови, я посмотрела на него задумчиво. Пыталась понять, как отношусь к нему и чего хочу. И ощущала полнейшую пустоту. Не было ни злости, ни обиды, ни страха, ни сочувствия к нему как к человеческому существу. Мне показалось, что в какой-то степени его образ слился с образом бывшего супруга, но уже отболевшим где-то там, в глубине души, и на поверхность поднималась лишь пена усталости. Отчуждения. Мне не особо-то хотелось на него смотреть.

Однако сам маг явно хотел – и смотреть, и говорить.

– Ну надо же, – проговорил он. – Супруга…

Я задержала шаг, а также взгляд – на нём.

– Супруга? Разве?

– Конечно, – улыбнулся он. Охрана перестала его тащить в залу – видимо, потому что я заговорила с ним, да и мои мужья не спешили возмущаться, что осуждённому позволили общаться с их супругой. – Ты ведь не просишь развода, а значит, тебя всё устраивает. Вот и вопрос, почему же тогда не отдала мне магию. Следовало взять с тебя клятву, что ты это сделаешь.

– Я бы не дала её тебе.

– Дала бы. Если б я пообещал вырезать пащенка из твоего живота.

Я жестом попросила мужей не вмешиваться, не дожидаясь, когда они примутся бить Парду прямо тут. Ну, хотя бы попытаются. Даже не обернулась – и так была уверена, что такое намерение успело сформироваться и всех без исключения. Наверное, меня об этом предупредила волна драконьей ярости, покатившаяся от Иоиля.

– И что бы ты сделал, если б и в этом случае я отказалась давать клятву?

– Вырезал бы.

– О, думаю, тогда моя суть уничтожила бы тебя уже тогда. Радуйся, что эта дурацкая мысль не пришла тебе в голову. Хоть выжил.

Парда скользнул взглядом по моим сопровождающим.

– Да, смотрю, ненадолго.

– Ну хоть сколько-то. – И слегка повела плечами. Вспыхнувшее вдруг желание зацепить этого человека подтолкнуло в спину. Дёрнуло за язык. – Ты принудил меня к браку угрозами и насилием. Потому моя магия этот брак и не признала. Чего же ты вообще хотел?

– Да что тут можно захотеть… Ты ведь даже не женщина. Разве женщина может пусть и в мыслях своих, но отречься от жизни собственного ребёнка?

– Я – не женщина, но всё равно тебе нужна. Хм… Логично. А не женщина я потому, что понимаю – шантажист, начав угрожать жизни малыша, рано или поздно всё равно умертвит его, причём жестоко. А значит, лучше уж позволить ему прикончить и себя, и ребёнка до того, как этот самый ребёнок вообще начнёт чувствовать боль. Но я всё равно не женщина и плохая мать. Тоже логично, правда?

Парда хмыкнул с одобрением.

– У тебя отлично подвешен язык. Думаю, мы идеально соответствуем друг другу. Так что можешь быть уверена – я никогда не дам тебе развод. Никогда на него не соглашусь!

«Ещё бы… Положение моего мужа – единственная для тебя надежда выторговать жизнь или хотя бы какое-то преимущество. Ну, надейся…» Пожала плечами с демонстративно равнодушным видом.

– Мне и не нужен от тебя развод. Я выбираю другое.

– Что же?

– Наш брак – недействителен. Даже магия говорит об этом. – И обернулась к Иоилю, всею собой показывая, что устала от этой беседы.

Принц словно ждал моего знака – моментально оттёр меня от Парды, коротко распорядился, и обвиняемого поспешно повели в зал заседаний. А потом отлучился побеседовать с судьёй, и в итоге предварительное слушание разделили на две части. Мои аргументы выслушали в отдельной небольшой комнатке, после чего отпустили восвояси. Допрос же горе-мужа предполагалось вести как положено, в присутствии всех нужных лиц. Также и принц остался участвовать, а Хиреам и Азибул повели меня во дворец – отдыхать.

– Я боялся, что ты перенервничаешь, – сказал Аз, перебирая мои пальцы. – Не стоило тебе там присутствовать.

– Что делать, – вздохнула я. – От жизни не защитишься. Приходится жить… Ну в самом деле, всё произошедшее и меня касалось. Как я могла стоять в стороне. – И, потянувшись, погладила его по щеке. – Ну уж пойми меня.

А он посмотрел на меня таким счастливым взглядом, что я сперва даже не поняла, почему он так отреагировал на мои слова.

Потом сообразила – не на слова он отреагировал. На ласковый жест.