Глава о том, как трудно быть иномирянкой и не только (1)

Взгляд Таяты Сверад

Молодая женщина ощущала себя странно. Она словно плыла в пространстве размышлений и сомнений, едва замечая, что делает, какие блюда готовит, даже какие распоряжения отдаёт помощникам. Один из них даже обеспокоился, потрогал её за локоть, чем слегка напугал и потом долго извинялся.

Не дело.

Таята вздохнула и погрузилась в любимое занятие – приготовление сластей. На этот раз она решила превзойти себя и принялась тянуть пишмание[1], едва ли не самое сложное из того, чему её обучила мать. Тончайшие полоски сахарной карамели она в задумчивости замешивала с маслом, пока нити не стали такими тонкими, каким и человеческий волос не был. Теперь можно было потихоньку складывать из них миниатюрные «гнёздышки». А потом каждое украсить чищеной фисташкой и красиво выложить на блюде…

– Что делаешь? – ласково спросил Раккард, входя в кухню. Он уже переоделся в домашнюю одежду и даже оплескался водой – традиции не дозволяли мужчине входить в святая святых женской домашней «магии» в грязной уличной одежде, не приведя себя в порядок. Мужчина потянул руки обнять жену, но как всегда себя остановил, лишь прикоснулся к её плечам. – Снова чудотворство.

– Да, это будет вкусно, – пообещала Таята. И посмотрела на мужа в задумчивости. Он ответил ей улыбкой, а через мгновение – вопросительным взглядом, мол, ты хотела о чём-то поговорить? – Ты уже закончил с делами?

– Весь твой! – Он развёл руками, улыбаясь так очаровательно, что женщина и сама зарделась.

– Тебя кормить?

– Не сильно голоден, могу подождать положенного времени… Ты какая-то вся не своя.

– Думала.

– О чём? – Мужчина нахмурился.

– О нас, – с виноватым видом призналась.

– Так, только не надо опять! Не говори, что ты снова…

– Нет, я о другом. Я думала… А может, ты хотел бы меня обнять? – И посмотрела почти испуганно.

– Обнять? – недоверчиво переспросил Раккард. И сразу же, словно боясь, что она передумает, раскинул руки и подгрёб жену в объятия. – Да я, знаешь ли…

– Ой, осторожнее! – пискнула Таята, поспешно вспоминая, все ли «гнёздышки» она уже закончила. Как-то под лапами супруга все мысли вылетели из головы.

– Извини. – Мужчина уткнулся ей в шею. – Спешу, пока ты не передумала.

– Да чего спешить-то… А ты только обнимать хочешь?

Раккард оторвал нос от её шеи и посмотрел неразличимо-задумчивым взглядом.

– На что-то намекаешь?

– Я-а… Я тут подумала, что, может быть, ты захотел бы… не отказался бы… – Она покраснела чуть ли не до кончиков пальцев. – Может быть, ты бы согласился размять мне плечи? Я немного…

– Ты устала?

– Ну, делать эти сласти трудно.

– Тогда срочно отдыхать!

– Нет, подожди! Я сперва доделаю. – Она поспешно утыкала «гнёздышки» фисташками и сполоснула пальцы в тазу. – Всё, готова.

Мужчина деликатничать не стал, сразу подхватил жену на руки и вытащил из кухни. Помощнику, копошившемуся у входа, бросил: «Доделай там и прибери» – и понёс Таяту к лестнице.

Их супружеская спальня была угловой. В самом начале после свадьбы Раккард обустроил здесь два уютных спальных уголка с отдельными кроватями и резными ширмами, но спустя три года женщина предложила кровати сдвинуть, и он спорить не стал. Да, не то же самое, что большая общая постель, но видимость сохранялась. И до супруга можно было дотянуться рукой, даже не вылезая из-под одеяла. Иногда, просыпаясь по ночам, Таята осторожно посматривала на спящего мужа одним глазком и думала… Думала. Размышляла об их совместной жизни и пыталась понять, что он чувствует и чего на самом деле желает.

И надолго ли его хватит.

Муж сгрузил её на покрывало одной из постелей.

– Где болит?

– Вообще… Плечи свело.

– И чего молчала? – Он решительно развернул её к себе спиной и начал осторожно разминать плечи. – Больно?

– Приятно, – призналась дрожащим голосом.

– Правда? – Пальцы ненадолго замерли, а потом продолжили мять, уже полегче. – Я рад. – Какое-то время мужчина молча массировал плечи, шею, а потом нагнулся и осторожно прикоснулся губами к её коже.

Таята вздрогнула от неожиданности, но не отодвинулась. Лишь глаза прикрыла.

Разве не этого она добивалась?

– А если ты мне разомнёшь руки, тебя это не… Тебе это не будет трудно?

– Мне это будет приятно, – шепнул он, пальцами прихватывая её плечи. Очень ласково.

– А ещё поцелуешь?

– С радостью. – И провёл губами по линии её плеча.

– Наверное, это так неправильно с моей стороны, – вырвалось у неё отчаянное. – Я сейчас распаляю тебя, а потом мы просто… разойдёмся.

– И что в этом неправильного? – Он выдыхал ей в плечо, с наслаждением потираясь носом о нежную кожу. – Прикасаться к любимой женщине и просто видеть её полуобнажённой – особенное наслаждение.

– Тебе нравится?

– Очень.

Он ласкал её без напора, настойчивости, как бы ожидая в любой момент, что жена скажет «хватит», оставляя за ней право сделать это. Но уже спустя несколько минут Таята размякла настолько, что в её теле жило только одно желание – пусть это продолжается – а сознание ушло на отдых. Всё, на что его хватало – воспринимать звуки и немного подсматривать, но и последнее молодая женщина ему отключила, плотно закрыв глаза.

А когда снова их открыла, обнаружила, что лежит на одеяле совершенно обнажённая, а рядом с ней – супруг в одних штанах, и он уже не только пальцами, но и губами нежит её, а глаза у него так сияют, что ей стало неловко. Она поёжилась, и супруг моментально накинул на неё простыню.

– Извини. Увлёкся.

– Это было… волшебно.

– Будь уверена, я с огромной радостью буду это делать каждый день.

– Правда? – Таята потянулась к нему. – И даже прямо каждый день?

– Каждый день, – пообещал он и осторожно прикоснулся губами к её губам.

Все последующие дни для молодой женщины просто смазались. Она не запоминала их. Да, занималась обычными делами, готовила, стирала и прибиралась, ходила на рынок и даже задорно торговалась из-за перезревших фруктов, которые годились на корм тёлушке и поросёнку, но купить их следовало как можно дешевле. Однако обыденная жизнь проходила как в густом дурмане. Таята думала только о вечере, когда снова попадёт в руки супругу, и тот, освободив её от части одежды, примется гладить, разминать руки, ноги, спину, а дальше уже всё растворится в одном сплошном наслаждении.

– Я тебя люблю, – шептал он. – Ты божественно прекрасна.

– Я хочу большего, – ответила она однажды. – Пожалуйста.

Муж вгляделся в её затуманенные наслаждением глаза.

– Уверена?

– Да…

Он улыбнулся. Но то, что случилось дальше, оказалось для молодой женщины совершенно неожиданным. Раккард и не подумал оголиться до конца. Он просто поудобнее уложил её на постели и стал лакомо ласкать внутреннюю сторону её ляжек. А следом потянулся пальцами туда, куда она и подумать не могла.

– Ой…

– Расслабься, – шепнул он. – Доверься мне. Тебе понравится.

Ей пришлось сделать над собой усилие. Рефлекс был однозначный – вырваться, спасаться, бежать! Но она вспомнила слова невестки: «Ты считаешь, что он сделает тебе что-нибудь плохое?» Нет, конечно. Карди ничего плохого ей не сделает. Он даже ни разу за эти годы её ни в чём не упрекнул, не ругал, тем более не унизил ни словом, ни делом. В конце концов, если ей не понравятся его действия, она просто ему об этом скажет.

И, затихнув, она постаралась расслабиться. А спустя пару минут ни о чём уже не могла думать. Её, разгорячённую, пронизывали короткие, вкрадчивые судороги удовольствия, только то она и могла, что замереть и надеяться – муж не прекратит делать то, что делает. А в итоге, когда тело сотрясло такое наслаждение, подобного которому она и вообразить себе не могла, Таята едва ли осознавала хоть что-то, кроме него. Кажется, она кричала в голос, до хрипа, и вцеплялась изо всех сил в плечи супруга, который прижался к ней, не убирая ласковых пальцев, и сцеловывал слёзы с её глаз.

– О, Всевеликий, – едва смогла выдохнуть она спустя минуту.

– Моя страстная. – Раккард довольно улыбался.

– Что ты со мной сделал?

– Это и есть наслаждение супружества, моя милая.

Молодая женщина смотрела на него неверяще.

– Так просто не бывает.

– Когда двое любят друг друга, только так и бывает, родная.

– Н-но… Как же так – ты подарил мне такое наслаждение, а я!..

Но муж тут же прижал её к постели и навис сверху.

– Ты не представляешь, какое это наслаждение – дарить удовольствие жене.

Помолчала немного и с сомнением уточнила:

– Это невестка с тобой говорила?

– Я ни с кем тебя не обсуждаю, родная… Ого, так это благодаря жене Аза я вижу тебя в своих объятиях? Надо будет что-нибудь ей подарить в знак благодарности.

– Она сказала, что если я позволю тебе себя гладить, тебя это не рассердит.

– А раньше ты думала, что я рассержусь? Серьёзно?

– Я думала, ты расстроишься, что меня порадовал, а я тебя – нет.

– Тай… Я – мужчина. Радовать жену – моя привилегия и мой долг. Моё главное удовольствие, родная. Даже и не сомневайся.

Жена уткнулась ему в плечо, не зная, то ли смеяться, то ли плакать – от радости.

– Ты правда так думаешь, как говоришь?

– Умел бы я кривить душой… Ну, Тай, в самом деле, ну почему я должен оправдываться, что мне так нравится ласкать жену, в самом деле!.. Кушать хочешь? А пить? Я принесу.

И, потягиваясь, Таята устроилась на подушках поудобнее.

Каждой клеточкой тела она чувствовала усладу, и это ощущение с одной стороны расслабляло, а с другой потихоньку запускало в голове процесс размышлений. Причём тех, что идут своим путём не на уровне здравого смысла, а отчасти на уровне чувств. Молодая женщина вдруг осознала всею собой, что Раккард – это не каждый мужчина за пределами их дома, и уж тем более не её домочадцы, смотревшие на неё как на часть семьи, обязанную жить так, как установлено, не её бывший жених. Он – единственный такой мужчина, дарованный ей Высшими Силами, и с ним всё будет совсем иначе.

Он не скривит губы, словно хозяин, разглядывая её с ног до головы. Не сорвёт с неё платье и не ударит по лицу, когда она попытается протестовать. Не швырнёт на пол, не наступит на волосы, чтоб послушно лежала, и не примется, сопя, ощупывать её всюду, где захочется. Не навалится сверху, противно дыша в лицо, не рассмеётся, видя её слёзы: «Взрослая девка, привыкай».

Он – другой.

– Ты чего? – испугался Раккард, войдя в комнату с подносом. Поспешно пристроил его на столик, кинулся к ней. – Что случилось? Я позволил себе лишнего?

– Прости. – Таята вытерла глаза. – Ты ведь меня не обидишь? Правда?

– Я лучше себе отрежу руку.

– Только не надо себе что-нибудь отрезать. Давай просто будем счастливы, хорошо?

– Я готов делать тебя счастливой каждый день до конца своих дней, моя Тая!

– Можно я к тебе прижмусь? – И залезла к нему на руки, даже не озаботившись одеться. Притихла. – Ты ведь меня защитишь?

Он помолчал пару секунд.

– Разумеется, я буду защищать тебя от всего мира. Но давай-ка здесь обсудим всё подробнее: кто тебе угрожает?

– Никто. – Вздохнула. – Правда. Просто я уже привыкла всего бояться…

– Кто тебя обидел? Скажи мне.

– Карди, ты обещал.

– Да, я обещал не убивать твоего бывшего жениха. Ладно, не стану, хоть и хочется. Но лучше, если ты объяснишь мне, почему, чтоб я при случае не наломал дров. – И посмотрел вопросительно.

Снова перевела дыхание.

– Он – влиятельный человек. Он или его семья могут создать проблемы или даже расправиться с кем-то из моей семьи. Да, кто-то из них меня обидел, но есть же и те, за кого душа болит.

– Понял. Значит, будем искать другие способы.

– Карди!

– Обещаю, что и руку в ту сторону не протяну, если они не дадут повод. – Прижал её покрепче. – Но о том, как бы тебя успокоить, я подумаю. Это дело важное.

Таята положила ему голову на плечо.

– Я тебе верю, любимый.

[1] Сладкое лакомство, клубки тончайших нитей из обжаренных в масле муки и сахара, иногда с добавлением орехов, мёда и каких-нибудь специй. Напоминает сахарную вату.

__________