Глава 2. Разговор с Кареманной

Ещё хотелось спать, но чем-то знакомый женский голос настойчиво просил проснуться. Вырвавшись из оков сна и обведя мутным взглядом пустую комнату, Аня снова закрыла глаза. Вот в этом состоянии её снова подловил голос.

— Анна, помогите мне, я не знаю, что мне делать?! Кто все эти люди, что рядом со мной?

— А-а, Кареманна? Ну, как тебе в моём мире?

— Плохо. Здесь всё чужое и мне страшно.

— Ну, надо же! Оказывается, мало совершить подвиг, надо ещё учитывать последствия! Насколько я поняла тебя, за уши меняться телами никто не тянул, лишь советовали, что так будет лучше, а ты и рада!

— Я не справлялась, меня не слушались, всё делали не так… я устала…

— Послушай, я понимаю, они насели на тебя, но ты проявила упорство не там, где нужно. Хоть бы посоветовалась, ведь я никогда не отказывала тебе! Я относилась к тебе с сочувствием, мне было тоже тяжело, но я тебя не бросила, а ты обманула моё доверие! Теперь одним махом разрушены и твоя, и моя жизнь.

Слышать в голове плач взрослой женщины, в теле которой сидит ребёнок, было отвратительно.

— Кареманна, я не знаю, чем тебе помочь, — вздохнула Аня. — Давай думать, как вернуть всё обратно.

— Обратно невозможно.

— Если сделали раз, то получится и другой.

— Нет. Сибилл всё рассчитал по звёздам. Один раз в сто лет идёт сильнейший выплеск энергии и весь наш народ, собравшись вместе, перенаправил его на обмен того, что является самой сутью человека. Ваша суть вселилась в моё тело, а моя — в ваше.

— Ну, раз Сибилл сказал «раз в сто лет», тогда беда! Кареманна, ты хоть понимаешь, что если меня ты сделала несчастной, то ты не выживешь в моём мире!

— Простите, я уверена, что у вас всё будет хорошо. А я здесь… я постараюсь, мне бы только кто-то помог!

— Девочка моя, тебя воспринимают взрослой женщиной! Тебе необходимо не только адаптироваться к незнакомой, чуждой обстановке, но ещё и вести себя придётся по-взрослому! Малышка, ты сама у себя украла юность! Пока ты будешь адаптироваться — пройдёт молодость! К тому же, девочка моя, наша жизнь короче вашей! Полноценнее, но до двухсот никто не доживает, мы же говорили об этом!

— Я понимаю…

— Нет, пока не понимаешь. Слушай меня внимательно.

Аня пыталась сообразить, как помочь девочке, и вариантов было не так уж много.

— Тебе придётся рассказать о себе моим родным! Они знают, что я помогала тебе, но это настолько невероятно, что они не верили. Тебе надо их убедить что ты — ребёнок ОТТУДА! Но если тебя обо всём этом начнут спрашивать чужие люди, ничего не говори им, — строго предупредила она. — Делай вид, что ничего не понимаешь, и посмеивайся над богатой фантазией. Дальше! Мою работу, то есть теперь свою, предложишь моей сестре. Она справится. Жалко терять: хороший заработок, нормальный директор, но… Поняла?

— Да.

— Скорее всего, учить тебя возьмутся родители, но постарайся подружиться с братом. Он может помочь тебе разобраться, в какой сфере ты сможешь работать, но не жди от него многого. Ещё. В сумочке лежит паспорт, это такая тоненькая книжечка с твоим изображением на страничке. Там написано имя, фамилия, адрес проживания. Выучи! Это важный документ, береги его. Научись платить за квартиру. Мы всё это делаем раз в месяц.

— Дом не принадлежит тебе?

— В доме живёт множество семей, ты сейчас всего лишь в одной из ячеек.

— Вы живёте как пчёлы?

— Да, как пчёлы. За то, что в твою ячейку подаётся вода, свет и другие удобства надо платить. Запомни, для тебя это важно. У меня — теперь у тебя — есть секрет от своей семьи! Я хорошо работала и купила себе отдельную квартирку-ячейку. Это очень ценно в нашем мире! Никому о ней не говори. Когда немного освоишься, разберёшься с деньгами, самостоятельно следи за оплатой услуг в этой квартире. Деньги будешь брать с моего счёта, это объяснят тебе родители.

— Но разве это хорошо — что-то скрывать от родных?

— Плохо. Мне стыдно, но я отдала кусок своей жизни, чтобы собрать оплату за отдельную ячейку и не хочу её делить ни с кем.

— Но это же твоя семья?! Если бы были живы мои мама и папа, если бы у меня были брат или сестра, я бы ничего для них не пожалела!

— Умница. Моя сестра тоже не пожалела денег для любимого, а он её обманул. Ты отдашь ей мою работу и этим очень ей поможешь. А брату ближе его семья, которая теперь не семья, потом услышишь эту душещипательную историю. Но знай, скажешь им про квартиру — считай, бездарно её потеряла. Вернёмся к оплате услуг. Родители расскажут, что это такое. На счету денег совсем немного, но тебе хватит, чтобы не влезть в долги. Через полгода, думаю, ты уже должна будешь что-то понимать, как мы живём, попробуй сдать внаём мою квартиру какой-нибудь семье. У тебя появится доход, и ты этим очень облегчишь жизнь себе и моим предкам, пока живёшь у них, растёшь и учишься. Не жди, что они будут тебя долго содержать! Может, они и хотели бы помочь, но им не с чего.

Анна ещё говорила, поясняла, не будучи уверена в том, доведётся ли им ещё раз пообщаться и только когда сама выдохлась, попрощалась. Оказалось, что спала она недолго, а общение с Кареманной её сильно вымотало. Когда Анна притворялась больной, доказывая, что тело не принимает её, она не думала, что вскоре всё так и будет. Состояние её было не стабильно и менялось в худшую сторону.

Целый день она провела в покоях Кареманны, частенько впадая в дрёму и выходя из неё только ради еды. Анна тщательно пережёвывала маленькие кусочки мяса, овощи, потом ей принесли жутко костлявую рыбу, которую она лишь расковыряла. Ещё подавали фрукты, дичь, кашу, а она всё ела и спала, ела и спала.

В короткие промежутки бодрствования она разговаривала с советниками, настаивала на поиске выхода из их ситуации, но девочка сказала ей правду: только раз в сто лет можно обоснованно надеяться на чудо.

На третий день двор замка начал заполняться народом, встревоженным долгим недомоганием правительницы. Анна, измотанная болезненной усталостью, сильными головокружениями, оплакиванием своего налаживающегося земного будущего, валялась в постели и всё отчётливее понимала, что во многом сама усугубляет своё состояние.

Лейны сменяли друг друга, но во дворе замка уже неделю находилось не меньше нескольких сотен человек. Они молились дневному и ночному светилам, чтобы их Голос-Мать выжила в добровольно отданном ей теле правительницы.

Анна почувствовала себя лучше лишь на десятый день. Сначала она робко погуляла по комнате, потом постояла у окна, смотря на молящихся людей. Пришедшая ухаживать за ней женщина сообщила что все лейны, где бы они не находились, просят даровать ей, их Матери, здоровье.

— Кареманну называли матерью? — с улыбкой переспросила Анна.

— Нет, отважная Кареманна была нашей правительницей, и она слишком юна, чтобы быть Матерью.

— Ничего не понимаю!

— Вы же не будете отрицать, что старше Кареманны?

— Нет.

— Ваша мудрость объединила нас, мы теперь знаем, что у нас есть будущее. Мы не останемся здесь на веки вечные. Ничего плохого не скажу о нашей долине, но если бы вы знали, как я мечтаю, чтобы пусть не я, но мои дети могли бы выбраться отсюда, увидеть другие земли и никого не бояться! Это ничего, что вы в теле девочки, пройдут года и это исправится, но вы уже наша Мать! Мать всех лейнов, Мать, растящая новое поколение и показывающая ему путь!

Анна слушала женщину и отходила от неё дальше и дальше. Невозможно было смотреть в фанатично преданные глаза, слушая весь этот бред.

Она решилась одеться и попробовать выйти погулять, но советники подняли её на руки и, высоко подняв над собой, вытащили на небольшой балкон, чтобы показать собравшимся лейнам. Оглушительный рёв радости, горящие ликованием глаза, доказывали правдивость слов помощницы. Многие плакали, не сдержав эмоций, протягивали к ней руки, всё эмоциональное неистовство обрушилось на Анну.

Это было пугающе и в то же время завораживало, придавало сил, насыщало энергией. Весь день она чувствовала себя отлично, но больше выходить не спешила.

Народ расходился, неся счастливую весть о выздоровлении Матери остальным, а Аня пыталась понять, имеет ли она право занимать пост правительницы? Если она принимает на себя ответственность за народ, то сумеет ли соответствовать или станет ширмой для правления совета четырёх?

Она бы предпочла отойти в сторону и спокойно жить, помогая чем может, но чудесная долина действительно вскоре станет ловушкой для людей. Уже стоит вопрос, как на тех же площадях увеличить урожай, чтобы его хватало до весны увеличивающемуся населению, и это только начало.

Хотя на её жизнь хватит благ, а вот детям уже придётся тяжеловато. Но останавливало ещё то, что она без интернета, без доступа к мировому наследию Земли мало чем сможет помочь. Ей больших трудов стоило запоминать материал, который она подбирала для Кареманны, но он почти не остался в памяти.

Поразмыслив, взвесив все «за» и «против», она решила, что надо дать себе такой же срок, какой она обозначила Кареманне для адаптации на новом месте. Нельзя судить обо всём, сидя в покоях и ориентируясь на небольшое количество взволнованных людей.

На следующее утро Анна надела штаны, рубашку, пояс с оружием, накинула на плечи кожаную куртку и спустилась завтракать в общий зал. Её приветствовали поклонами, прижимая руку к сердцу, искренне радовались и с удовольствием отмечали её отменный аппетит. После завтрака она собрала советников, чтобы сообщить им о своём желании осмотреть всю долину.

— Мне надо не только знать размеры территории, но увидеть, пощупать её руками. Заодно посмотрю, как и где работают люди, познакомлюсь с ними.

Советники одобрительно кивали, радуясь, что таким образом они продемонстрируют всем Мать-правительницу, и каждый сможет убедиться, что звёздный ритуал прошёл успешно.

Дан, ясно почувствовавший, что теперь за одну только добрую улыбку он не будет любимым советником, поспешил проявить себя:

— Помните, вы говорили про необходимость женщинам потреблять мясо?

— Да, к чему вы это сейчас?

— Я поднял наши записи о рождении, смерти, и вот что получается: мужчины в среднем живут до двухсот лет. Женщины в среднем доживают едва ли до ста, хотя есть такие, что перешагнули двухсотлетний рубеж, но их по пальцам можно пересчитать.

— Очень большой разброс, — нахмурилась Аня.

— Мы тоже так подумали и предложили ребятам в школе посчитать, вывести закономерности, какие женщины живут дольше, какие меньше. Конечно, исходя из тех данных, что у нас есть. Вот что у них получилось:

Женщины, родившие десять и более детей, не дожили и до семидесяти лет.

Женщины, родившие пятерых, чаще других доживают до ста и чуть более.

Но вот что интересно, что те матери, что отпраздновали своё двухсотлетие, родили десять-пятнадцать детей.

Значит, дело не в количестве беременностей! Тогда мы опросили старых дам и выяснили, что они едят. Их рацион оказался довольно простым, так как зубов у них нет, но все они в первые сто лет употребляли в пищу мясо! Как одна из них сказала, она ела всё то же самое, что и её муж. Так что, возможно, вы правы.

Аня кивнула. Было приятно, что советник со вниманием отнёсся к её словам и попробовал из минимума данных найти общее. Она решила, что неплохо бы ей чуточку подробнее пояснить своё мнение, всё-таки это будет важное и серьёзное изменение в буднях лейнов.

— Женщина, вынашивая ребёнка, должна очень хорошо и разнообразно питаться. Это не только её здоровье, но и закладывается здоровье её дитя. Крепость костей, скорость мышления, работа органов и многое другое будет заложено матерью во время вынашивания плода. На первого ребёнка хватает собственных сил, но всё равно желательно предоставить богатый выбор для питания матери; второй ребёнок тянет больше здоровья у женщины, так как не каждая успевает восстановиться, набрать всё то, что вытянул первенец. Дальше получается всё хуже и хуже, потому что всё внимание отдаётся детям, а надо бы всей семьёй помочь матери. Она же продолжает отдавать свои силы, выкармливая малыша, и ей, как никогда, снова необходимы хорошая еда, приятное настроение, душевный покой… Но я сомневаюсь, что в ваших условиях за этим следят. С каждым следующим младенцем ситуация для женщины всё хуже и хуже, если, конечно, она не делает значительные перерывы между беременностями.

— Это можно будет выяснить у наших старушек. Но я и так помню, что Айна три раза была замужем и у всех её детей большая разница в возрасте.

— Да к тому же вы говорили, что все они потребляли мясо.

— Все её мужья были охотники, да и сама она никогда робкой не была, та ещё задира.

Анна улыбнулась, отмечая, что Дан поморщился при упоминании характера старой Айны.

— Но меня волнует ещё вот что, — продолжила она. — Если большинство женщин не переходит рубеж в сто лет, то у нас перекос в населении?

— Да, взрослых мужчин в несколько раз больше женщин. До начала нашего плана по выходу из долины это была большая проблема! Агрессивность среди лейнов зашкаливала, и всё чаще звучали призывы идти воевать с оборотнями, но сейчас все так выматываются, что не до войн.

— М-да, — задумалась Анна, — а во сколько лет девушки выходят замуж?

— Начиная с шестнадцати.

— Так рано?! Куда вы торопитесь?

— Это не мы, это женихи с ума сходят. Мужчины постарше караулят девчонок чуть ли не с первых дней объявления, что те перешли в статус девушки, предлагая им достаток и уверенность в будущем. Так же за юных красавиц сражаются сопливые пацаны, так как весь разум, помноженный на желание, у них в это время в штанах. Простите за грубость, но это действительно проблема!

— Значит, девчонок мало, а мы ещё хотим отдавать их оборотням. Не станет ли это поводом для раздора, бунта?

— Никого принуждать мы не собираемся. Не один год об этом говорится в школах, мы исподволь готовим родителей и учеников к этому шагу. Обращаем внимание на общее потомство с оборотнями, у них продолжительность жизни чуть больше нашей и есть надежда, что рождённые от них девочки проживут полный срок. Ну и отмечаем возникновение возможных проблем и способы предотвращения их. У нас все понимают, что людям будет сложно среди двуликих, но также все осознают, что общие дети — это наша надежда. К тому же, ребята тоже надеются найти себе пару!

— Ладно, мы ещё поговорим об этом, а сейчас как насчёт организации осмотра долины?

— Вы больше не сердитесь? — вступил в диалог седой Манул.

— Я негодую, и буду искать способ вернуться, но пока это невозможно, не хочу терять время. Если удастся вернуть Кареманну, то пусть хоть порадуется проделанной мною работе.

Советники переглянулись, не скрывая удовольствия.

— Я буду вас сопровождать, — вызвался Амир, а Аня одобрительно кивнула.

Этот мужчина ей нравился и казался более понятным, чем тот же Кирам, без конца оглаживающий свою бороду или невыразительный Манул с жутковатыми блёклыми глазами, а от Дана вообще хотелось держаться подальше, так как ему даже возражать тяжко, настолько он приторно обаятелен, что только гадости говорить ему хочется. К тому же он первый подсуетился насчёт мяса и это снова не в его пользу по её мнению. Аня огорчённо вздохнула: она предвзята к этому мужчине, возможно, напрасно, а если нет, то ей никогда не переиграть его! Слишком он изворотлив… Вот опять она о нём извращённо думает, а он смотрит на неё ясным взглядом и по-доброму улыбается. По телевизору показывали маньяка, его лицо тоже вызывало безоговорочное доверие и тем самым тогда поразило Аню.

— Через пару часов выходим. Мне надо завершить дела, — поднялся Амир, не желая терять времени.

— Хорошо. Сколько времени займёт наша прогулка?

Советники переглянулись, чуть усмехаясь.

— За неделю должны всё обойти, — немного сомневаясь, протянул Амир.

— Мы пешком? — Аня даже не дрогнула, хотя сразу не сообразила, что предстоит продолжительный поход, а не прогулка до вечера.

— Возьмём с собой осликов, они потащат нашу поклажу.

— А мне что надо с собой взять? — неуверенно спросила она.

— Смену одежды, тёплую накидку, по ночам уже прохладно… — начал перечислять Амир.

— Возьмите лук, госпожа, — посоветовал Кирам.

— Но я не умею стрелять из лука, — возразила Аня, готовая уже искать повод, чтобы отказаться.

— Кареманну этому учили. Тело должно помнить навыки.

— Да, наверное, — вяло согласилась она и отправилась собираться.

— Может, стоило бы дать ей отлежаться? — засомневался Манул.

— Я позабочусь о ней. Она быстрее восстановится на воздухе, нежели в каменных стенах. Кареманна любила горы, она всегда набиралась сил, убегая к ним, — без сомнений произнёс Амир.

— Ты береги её, сам понимаешь, мы сотворили из Голоса Кареманны больше, чем правительницу или Мать! Может, и не стоило, но она для лейнов сейчас наравне с нашими Светилами. Добейся от неё сотрудничества, иначе нам придётся ломать голову, как задвинуть её на задний план, не теряя божественного света, — тихо, с мягкой улыбкой, посоветовал Дан.

— Ты иногда меня пугаешь, — недовольно бросил Амир и зашагал по своим делам.

— Что Дан, не льнёт к тебе наша Мать? — усмехнулся Кирам и тоже отправился решать неотложные вопросы.

Манул ничего не сказал, лишь дружески хлопнул Дана по плечу и спустился вниз, тренировать дожидавшихся его воинов.

Дан немного постоял у окна, покачиваясь с носка на пятку и обратно, усмехнулся и отправился к Сибиллу, звездочёту, учёному, выдумщику и новатору в одном лице.

У каждого свой путь к достижению целей. Главное, что цель у них одна: выйти из долины, воспеть силу людей, а ещё лучше — установить господство новой смешанной расы, но для этого их маловато. Нравится он Голосу или нет, это неважно. Пока она будет действовать во благо лейнов, он будет ей верным помощником; как только она станет бесполезной, он скинет балласт, и как бы другие советники не подшучивали над ним, они поступят также.

Анне помогла собраться её помощница Данияра. Она нашла подходящую сумку, похожую на рюкзак, уложила туда смену рубашек, полотна для обтирания тела, чистые тряпочки, чтобы перевязать раны.

— Правительница Кареманна каждую свободную минуточку лазала в горах и частенько приходила разбитая. Один раз ранка загноилась, и ей было больно, пока её вычищали, — поясняла Данияра.

— Я помню, Кареманна рассказывала об этом, — грустно улыбнулась Аня.

Ей пришлось тогда долго убеждать девочку, что, прежде чем класть листья целебной травы на рану, надо её вычистить. Всё обошлось, и листья помогли заживить ранку. Анна подняла руку и посмотрела на полоску шрама. Кожа загорела, а шрамик остался белёсым. Если бы листья были волшебными! Но это всего лишь алоэ, поэтому, чтобы случилось чудо, Кареманне пришлось потрудиться и потерпеть, раз впустила в рану грязь.

— Госпожа, будете ли вы одаривать отличившихся лейнов?

— Одаривать?

— Да, вы же хотите посмотреть на их успехи в работе? В горах стоят мельницы, есть шахты, на плато варят краски, за Зубом Великана, так называют утёс, получают известь, а в пещере Жадный рот добывают светящийся порошок. Каменщики отправились на восток за белоснежным мрамором, чтобы возвести в городе в вашу честь купальню. Все очень стараются, каждый вносит посильный вклад в общее дело.

Женщина расплакалась и стала спешно вытирать уголком фартука, глаза.

— Данияра, вы что? У вас что-то случилось?

— Нет, нет, что вы, всё хорошо! С тех пор как вас стала слышать Кареманна, наша жизнь очень изменилась. Мы сплотились, работая сообща, мы многого добились за короткие сроки. Мой старший сын поставил себе отдельный дом за пару недель! Потому что пришли все ребята, с которыми он работает, и помогли ему.

— Кем трудится ваш сын?

— Основная его работа — каменщик. Когда нет спроса, он помогает жене и детям по хозяйству. У нас свой сад, огород, живность. Трудолюбивых рук всегда не хватает.

— Ясно. А сколько у вас детей?

— Было шестеро мальчиков, но осталось трое. Ещё у нас с мужем родились две девочки, обе уже замужем и у них взрослые дети.

— Мне жаль, что ваши сыновья погибли…

— Да, один был совсем малышом, его унесла большая птица. Я до сих пор помню, как бежала следом, но спасти моего Уго не удалось. Остальные погибли, будучи взрослыми. Горы не прощают небрежения, так что будьте всегда осторожны и никогда не торопитесь.

Они немного помолчали.

— А что я могу подарить отличившимся лейнам? Я ведь ещё не знаю, что порадует их и что вообще у меня есть.

— У вас есть многое, пойдёмте, я покажу, — Данияра подошла к шкафу, но не стала открывать дверцу, а просунула руку за него, пошарила там и вытащила здоровенный ключ.

— Мне правительница показала, чтобы я передала его вам. Это ключ от вашей кладовой.

— Казна?

— Нет, деньгами распоряжается Манул. У него две обязанности: тренировка замковых воинов и подсчёт денег.

— О, что же тогда делают другие советники?

— Манул только тренирует, но за охрану всей долины отвечает Кирам. Просто он часто в разъездах, поэтому тут за мужчинами присматривает Манул, но его основная деятельность — это подсчитывать доходы, определять выгодные направления, выдавать деньги, собирать налог.

— А остальные?

— Амир следит за работающими предприятиями. Он хорошо ладит с людьми, чувствует, кому какая работа подходит, разбирается в каракулях Дана. Советник Дан у нас получил свою должность сравнительно недавно. Он больше всех работал с Кареманной, все записи, навеянные ей Голосом, — Данияра смутилась, — вами, он обдумывал и дорабатывал, чтобы мы могли использовать их во благо. Это он убедил всех, что нельзя продолжать жить так, как раньше. Он объединил нас, доказал, что только вместе и единым порывом мы можем изменить ситуацию и повернуть её в выгодном для нас свете.

— Надо же, значит, советник Дан — духовный лидер?

— Лидер? Не знаю, он же только передавал ваши слова? Его можно заменить тем же Амиром, а вас никто не заменит!

Аня смутилась, вот опять этот обожающий взгляд!

— Ну что ж, идёмте смотреть, что есть в кладовой и немного опустошим её во благо лейнов! — шутливо провозгласила она.

Взяв висящие на тонких цепях банки со светящимся мхом, они отправились по лабиринтам коридоров. Аня с удовольствием шагала, спускалась, поднималась, радуясь движению. Тело соскучилось по активности, да к тому же всё это время его хозяйка регулярно доставляла ему питание. Энергия теперь била ключом.

— Ваши покои находятся в центральной части замка, а мы перешли в крайнюю левую башню. Она нежилая, строители что-то намудрили с отоплением и, сколько бы угля не кидали в печь, её никак не протопить, но башня сухая и здесь хорошо хранить вещи. Ниже находится оружейная, в подвалах продукты, над нами склад тканей, шерсти, а на самом верху работает Сибилл.

— Я слышала о нём.

— Это внук моей соседки Вьюны. Ох, сколько мы от него натерпелись! Такой выдумщик! То что-то жжёт и нюхает, то не тронь его палочки, разложенные прямо на проходе, то все стены у Вьюны заляпал… да и что говорить, много вреда от него было, пока Дан не пристроил его в башню и не назвал учёным! Теперь наверх страшно подниматься: никогда не знаешь, что он учудит; но толк от Сибилла есть. Книжки, хранящиеся в замке, он все прочитал, увлёкся звёздами, но и свои эксперименты не забывает. Вот эти фонарики — его работа, — Данияра подняла руку с висящей банкой, — очень удобно, а ещё он сообразил, как сохранить нам бегущие с вершин гор весенние воды. Представляете, он сумел направить поток в озеро, что расположено внутри горы.

Аня с любопытством посмотрела на женщину, не понимая, в чём смысл достижения. Данияра с энтузиазмом стала пояснять:

— Летом у нас жарко и реки пересыхают, водоёмы показывают дно, а озеро в горе всегда прохладное и вода там свежая, только мало её было, на всех не хватало. Но под руководством Сибилла мы расширили его, и теперь весной оно наполняется до краёв. Больше у нас нет проблем с водой, во всяком случае, в замке и по всей близлежащей территории. За одно это Сибиллу можно многое простить! Ещё он придумал, как изготавливать прочный клей. Сейчас на его основе он пытается создать плёнку, которая не пропускала бы влагу. Не знаю, зачем она ему нужна, но он точно придумает!

Данияра остановилась у мощной двери и сняла с неё замок.

— Вот ваша кладовая. Каждый молодой лейн с первого заработка покупает вам подарок. Часто при рождении первенца тоже несут дар правительнице, чтобы она подержала на руках малыша, сказала доброе слово, бывает, и без повода дарят.

— Ух, да тут прилично барахла, — не особо счастливо ахнула Аня.

Окон в округлом помещении не было, всё загромождено огромными стеллажами, как в супермаркетах, на которых лежали рулоны тканей, тюки с шерстью, стопки рубашек, расшитых полотенец, сапожки всех размеров, корзины, какие-то деревяшки, разукрашенная посуда, бусы, серьги, не особо богатые и искусные, но с драгоценными камешками. Насколько всё это ценно, понять было сложно. Вышитое полотенечко могло стоить дороже простенького золотого колечка с кривовато вставленным рубином.

Интересно, дорожат ли каменьями оборотни? Кто они больше: звери или люди? В любом случае, Аня собрала несколько золотых изделий и решила, что обязательно придумает, как извлечь из них пользу. А пока она разбирала тряпки и морщила нос от лежалого запаха.

— Так, Данияра, пока меня не будет, всё здесь перетрясти, старьё отдать на производство бумаги. В замке проведёте смотр имеющегося белья и так же избавьтесь от старья, взяв отсюда новое. Вот это что такое?

— Это для вычёсывания травы на волокна.

— Нечего без дела нужным предметам лежать. Торги у вас… — сама себя оборвала и поправилась, — у нас бывают?

— А как же! Перед холодами как раз все соберутся и начнут обмениваться или продавать излишки.

— Данияра, надо почистить кладовую! Оставьте то, что нам годно для использования, остальное на продажу.

— Жалко, столько добра.

— Мы же не раздадим, а продадим, чтобы закупить что-то новое и нужное. Скажите мне, зачем мы храним столько корзин? Или вот десяток люлек, а куда нам сотня ночных горшков? Не представляю даже, с каким выражением лица их дарили!

— Горшки — вещь нужная! Будут гости в замке, вот им и поставим.

— У нас что, нет туалетов в гостевых комнатах?

— Только в центральной части замка есть водопровод с холодной водой и уборные.

— Слушайте, но всё равно, горшочки-то маленькие, не стыдно их ставить гостям? Может, ведро, а сверху стул с откидывающейся крышкой? Вы же не дикари.

— Я распоряжусь.

— Да, проследите за этим! Все украшения собрать и отнести ко мне в комнату! Сложите в верхнем ящике комода. Давайте теперь определимся с подарками.

— Та-а-ак, самые дорогими подарками будут…

Данияра с Анной едва уложились по времени, так как Аня хотела ещё помыться перед дорогой. Пока она ходила за подарками, воду для неё нагрели и, не рассиживаясь в купели, она быстро вымыла голову, с удовольствием потёрла жёсткой мочалкой тело. Данияра во время болезни лишь нежно обтирала её, а хотелось скрипучей чистоты.

Сидя у тёплой стены, разложив по плечам светло-русые волнистые волосы, Анна проверяла, что у неё напихано в рюкзаке и двух громадных корзинах, которые надо повесить на спину осла. Как только волосы высохли, она, игнорируя Данияру, собиравшуюся заплести ей десятки косичек, сделала вполне девчоночью причёску «корзиночку» и выскочила на улицу. Амир уже ждал её и сердито запыхтел, глядя на поставленные перед его носом дополнительные корзины.

Анна насмешливо приподняла бровь, и советник махнул рукой, командуя отбытие. К корзинам подбежал юноша лет четырнадцати и, повесив их на подведённого дополнительного ослика, замкнул маленькую процессию. В обход долины Лейн отправились Амир, Мать-правительница Анна, воин Стах и двое юношей.