Глава 3 Первые шаги по долине Лейн

Люди радостно приветствовали их, но не задерживали. У всех были свои дела, которые не терпели отлагательств. Амир продвигался быстро, изредка бросая взгляды на девочку. Аня думала, что сдуется через полчаса пути, максимум через час, но она бодренько шагала уже пару часов, и пока всё ей приносило только радость. Чувствовалось, что тело привычно к длительным переходам, к подъёмам и спускам, к осторожности. Вспомнила, что сама в детстве тоже была вынослива и даже после тяжёлых тренировок, куда водила её мать, мечтающая из дочки сделать олимпийскую чемпионку, успевала попрыгать во дворе и бегом взбежать по лестнице домой на десятый этаж.

— Стах, устрой нашу госпожу на ослике! — дал указание Амир.

— Но я не устала, — отозвалась Аня.

— Госпожа, вы долго лежали, не стоит в первый же день перенапрягать тело. Вы раскраснелись, посидите, отдохните.

Она не стала спорить. Действительно, ей жарковато, но в тени прохладно и она не рисковала снимать куртку. Остыть не помешает.

Сидеть на ослике было довольно удобно и не страшно. Бредёт себе спокойно ушастый, ноги переставляет, кажется, не спешит, а всё быстрее её шага получается. Вскоре, она начала клевать носом и не заметила, как уснула. Амир давно уже караулил момент, когда девочка начнёт заваливаться. Ей бы ещё пару дней побыть в замке, но он почувствовал, что правительнице не хватает воздуха, свободы. Иногда важнее учесть душевное состояние, чем физическое, поэтому он вывел её в горы. Он сам нёс её, спящую, до стоянки, уложил на приготовленное из вороха листьев ложе и поставил полог из лёгкой ткани, чтобы насекомые не побеспокоили.

Анна проснулась на рассвете, чуть подмёрзшая и голодная. У костра сидел Стах. Он склонил голову в приветствии и улыбнулся:

— Госпожа, у меня приготовлена для вас тёплая водичка и тоненькие лепёшки с овощами и нарезанным мясом. Амир сказал, что вы его любите.

— Да, мне нравится мясо. Спасибо.

Она достала из рюкзака полотно для обтирания, подошла взять воду.

— Вы, никак, целиком хотите умыться?

— Ну-у, не целиком, но… — Аня смутилась.

— Сейчас, я для вас загородку сделаю, погодите-ка маленько, — Стах поднялся, взял тесак и быстро свалил несколько тоненьких деревцев, чахнущих в тени рослых товарищей. Он осмотрелся, нашёл свободное место с небольшим уклоном, воткнул по кругу палки и натянул покрывало, на котором лежала правительница.

— Ну вот, мойтесь, никто не увидит, и водичка не застоится, стечёт вниз. Только не поскользнитесь, а то тут в стороне овражик.

Анна поблагодарила и, забрав котелок с водой, спряталась в наспех сооружённой будочке. Пока она там возилась, Стах поднял юношей, и они тоже убежали ополоснуться.

— Берите пример с госпожи, а то со стыда сгорите, когда на вас будут садиться навозные мухи! — наставлял он их.

Аня, закончив со своими делами, присела к костру и жадно ухватилась за аппетитную лепёшку. О хлебе, который был знаком гостье из другого мира, тут ходили только сказки. Выращивать пшеницу и рожь в полном объёме не могли. Любая мука, не только пшеничная или ржаная, очень ценилась, и лепёшки позволяли себе есть лишь раз в день, а некоторые — и не каждый день. Даже с мясом дела обстояли лучше, чем с зерном. Правда, мясо всё меньше добывалось и больше выращивалось, считаясь менее ценным, но это уже детали.

Вскоре все поели и собрались в дальнейший путь.

— Сегодня мы начнём подъём в гору, нам нужно попасть вон в тот чёрный зев, видите? — Амир показывал рукой на вход в большую пещеру, расположившуюся совсем невысоко, но на приличном отдалении.

— Вижу, а что там?

— Это пещера Жадный рот, там добывают светящийся порошок.

— Мы пойдём вглубь неё? Далеко нам спускаться?

— Нет, внутри нам делать нечего, только если вам интересно, можем пройтись. Мы подойдём туда ближе к обеду, рабочие в это время как раз выходят передохнуть, сдать то, что собрали.

— Внутри пещеры красиво?

Амир чуть сморщил лицо и пожал плечами.

— Камни, низкие своды, темно и холодно. Там, где есть каменная крошка, которую мельчат в порошок — необычно, но красоты не замечал.

Путешествие продолжили. Поднялись немного выше, сразу стало легче идти. Густая растительность отступила, временами под ноги попадалась только каменная крошка, даже без вездесущих, цепляющих за ноги, пучков травы. Было заметно, что дорогой часто пользуются и она была выровнена и, насколько возможно, очищена от крупных осколков.

Аня сегодня чувствовала себя увереннее, не боялась показаться обузой и всё больше понимала, что она хозяйка. Захочет — отдохнёт, пожелает — поедет на ослике, задумает свернуть с пути — и все пойдут за ней. Это понимание успокаивало и позволяло наслаждаться видами необыкновенно красивой природы.

Кое-какие растения были знакомыми и родными, но многое она видела только по телевизору и узнавала с трудом. Возможно, кое-что было совсем чужое, но утверждать это она бы не взялась. Много ли она повидала за свою недолгую жизнь? Одна поездка в Турцию с родителями после окончания школы, да три дня в Италии в командировке — вот и всё.

Даже телек Аня смотрела, исходя из интересов Кареманны, поэтому сейчас хотелось запомнить всё, что понравилось: яркие краски природы; многослойный фон, поднимающийся ввысь и соперничающий красотой с небом; вкус воздуха, меняющийся на разных высотах; шорох камешков под ногами, гомон птиц, доносящийся снизу из гущи деревьев.

Анне нравилось всё отслеживать, ей не хватало привычного потока информации, который раньше ежедневно полноводной рекой тёк мимо неё. Она уже составила полную характеристику Стаха, создала виртуальное досье на двух гордящихся своим поручением юнцов, сделала выводы по поводу Амира.

Стах и мальчики знали, что она для них теперь не правительница, а Мать, но её детский вид сильно сбивал их с толку. Они полагались больше на свои глаза, и если Стах по взгляду госпожи видел в нём серьёзность, опыт, то юнцы сбивались и относились к ней как к маленькой правительнице, хвастаясь перед ней своей ловкостью, деловитостью и горделиво задирали носы, видя, с каким любопытством и изумлением она смотрит на окружающее. Им всё было знакомо, а важной девочке, едущей с ними, всё в диковинку; только это они и воспринимали, и отношение складывалось соответствующее.

Аню это не беспокоило, наоборот, она сделала вывод, что несмотря на то, что все всё знают, понимают, в каком ритуале они участвовали, её будут воспринимать больше глазами, нежели опираясь на знания. Можно ли из этого извлечь пользу, непонятно, но надо быть к этому готовой.

По дороге к Жадному рту Амир показал рукой вверх на парящую в небе птицу.

— Смотрите госпожа, это Рух.

— О, крупная птичка! — присвистнула Аня.

— Когда будете гулять, посматривайте в небо и, увидев её, прячьтесь. Ей по силам поднять даже меня, но она не глупа, чтобы хватать взрослых особей, способных дать отпор, а вот детей от неё приходится беречь.

— Я не… — чуть не сказала «не ребёнок».

Амир, поняв недосказанное, добавил:

— Подняв жертву как можно выше, она любит сначала сбросить её вниз и только потом несёт в гнездо.

— Такому монстру необязательно убивать, скидывая вниз, она изначально может тюкнуть в темечко — мало не покажется.

— У нас храбрый народ и мы сражаемся до последнего, так что пока она прицеливается, то получит рану. Это очень сообразительная птица. Наше счастье, что она предпочитает горных козлов или баранов.

— А может, это её счастье, — не сдавалась Аня. — Ведь если бы она открыла охоту на людей, то лейны добрались бы до её гнезда во что бы то ни стало!

— Возможно, так и было бы, госпожа. Её считают любимым детищем дневного Светила, но всему есть предел.

Амир напугал Аню, и она частенько стала поднимать глаза вверх. Не хватало ей глупо сгинуть в когтях местной птицы!

Ближе к обеду они добрались до Жадного рта, и на площадке, незаметной снизу, Аня увидела небольшой домик с широкой террасой. В стороне была сложена печь и под навесом хозяйка готовила еду.

— Ая, накрывай на стол! — крикнул Стах при выходе на площадку.

Женщина встрепенулась, вгляделась в гостей и, умудряясь кланяться, причитать и набирать стопку плошек в руки, бросилась к столу, стоящему на террасе.

— Советник, Мать, как же это? Если бы я знала, нафаршировала бы тыквы к вашему приезду!

— Не суетись, Ая, уверен, у тебя найдётся, чем порадовать Мать-правительницу, — улыбнулся Амир.

Немного полноватая Ая с восторгом смотрела на удивлённую девочку — кажется, правительница ждала, что верхняя раскачивающаяся плошка в высокой стопке вот-вот упадёт!

Ая не один раз видела Кареманну, и та, бывало, самостоятельно добиралась до пещеры, чтобы полакомиться вареньем из дикого винограда на кленовом сиропе, но сейчас женщина видела совершенно другого человека. Это было странно и удивительно, а попросту — чудо!

Люди говорили, что ритуал прошёл успешно, но как они это поняли, для неё до этого момента оставалось вопросом. Теперь она сама видела, что сомнений нет! Для тех, кто хоть немного общался с Кареманной, ясно, что эта девочка больше не она.

Вместо самоуверенного взгляда, часто сменяющимся тревожным, в глазах нынешней правительницы было любопытство, спокойствие, доброжелательность и открытость. Она не пытается произвести впечатление, не пытается доказывать всем и вся, как Кареманна, что она взрослая. Именно такое поведение не вызывает сомнений, что в теле девочки более взрослая душа.

Говорят, ей двести лет, может триста, а кто-то фантазировал, что даже тысяча. Но если бы спросили Аю, то она сказала бы, что женщин в двести лет уже мало что удивляет. У них в глазах одна усталость и желание посидеть, прислонившись к нагретой светилом стене или печи, погреть свои кости.

Анна приоткрыла крышку над плоским каменным блюдом и потянула носом. Пахло вкусно. Там лежали рисовые оладьи. Она их уже пробовала в замке, и они ей понравились больше, чем рисовая каша дома. Не удержавшись, она ухватила самый поджаристый и, макнув в подставленную Амиром розетку с кленовым сиропом, быстренько положила сверху кусочек жареного бекона и всё вместе запихнула в рот.

Ая выставляла на стол мясные шарики. Аня посмотрела на них с неприязнью: её угощали ими вчера, и она сжевала их только потому, что была голодна. Сушёное измельчённое мясо, смешанное с жиром и сухими ягодами черники, винограда и толчёными семечками тыквы. К тому времени как повариха выставила на стол мясную похлёбку, Аня наелась печёной кукурузы с арахисом, обжаренным в кукурузной муке кактусом и беконом. Больше в неё ничего не влезло. Ну, разве что, другой сорт кактуса, размером со сливу, хорошо пошёл на десерт.

Они уже заканчивали обедать, когда работающие в пещере лейны начали выходить из неё. Они щурились от яркого света, а после удивлённо застывали, увидев облизывающую пальцы Мать-правительницу. Оконфузившись, Аня посмотрела на Аю:

— А где можно руки помыть? — и только сейчас дошло, что она кинулась есть, как только почуяла запах жареного мяса. Оголодала в пути!

Рабочие относили мешки с собранными камешками для порошка в сторону. Аня подошла посмотреть, кто принимает добытое сырьё, и заинтересовалась огромными весами. Сложная система с противовесами и двое рабочих, помогающих ставить тяжеленые «гири».

— Сразу после взвешивания камни относят на мельницу, — подошёл Амир с объяснениями.

— Но я не вижу её здесь, — закрутила она головой.

Советник провёл девочку в сторону, почти к самому краю плато, и показал неказистое сооружение возле бегущего вниз ручья.

— О-о-о, но неужели такого тоненького ручейка хватает, чтобы запустить жернова?

— Не сейчас, — улыбнулся Амир, — весной поток мощнее и мельница работает без помощи, а сейчас мы совмещаем силу ручейка и вон того ослика, что отдыхает.

— Разумно, — одобрила она.

— Мы и раньше строили мельницы, только движущей силой всегда были животные. Здесь нет бизонов, а на большой земле они были и использовались нами. Когда вы подсказали использовать ветер или воду, мы уже почти сами дозрели до этого, но не было возможности и сил на эксперименты. Ваши готовые схемы очень выручили нас.

— Ваша Кареманна большая умничка. Я, взрослый человек, с трудом запоминала все детали, а как она это делала, не представляю.

— У Кареманны прекрасная зрительная память. Впрочем, вы, наверное, сами уже в этом убедились?

— Я? Не знаю, как-то не на чем проверить было… но думаю, вы правы. Закрываю глаза и вижу сложные переходы внутри замка в деталях. Раньше бы мне надо было раз десять пройти, чтобы сориентироваться. Значит, кое-что мне передалось от неё? Интересно.

— Ну что, вернёмся к рабочим? Им не терпится на вас посмотреть. Может, подбодрите их? Они отсюда не вылезают уже несколько месяцев.

— С ума сойти! Но зачем вам столько этого порошка?

Амир рассмеялся:

— Ну, порошок пользуется спросом, покраску раз в год надо бы освежать, и он требуется в каждой семье. Свечи дороги, а порошок значительно сокращает их использование. И не думаете же вы, что достаточно измельчить камни и это будет конечный продукт?

— Признаюсь, так и думала.

— Нет, тот порошок, что получим здесь, после просыпают между двух чёрных, притягивающих железо, камней. Считайте, четверть порошка долой! Далее мешки с ним скинут вниз и дальше их ждёт прокаливание с добавлением меди*.

(прим. Авт. — полнейшая авторская выдумка, т. к. невозможно занимательно описать получение любого люминофора)

— Ваш народ — молодец.

Советник слабо улыбнулся и, устремив взгляд на долину, неожиданно решил поделиться прошлым:

— Мы многого достигли, когда жили в мире с оборотнями! Наша сила была в знаниях, и они испугались. Они перестали понимать, как устроены многие технические новинки, с насторожённостью стали относиться к открытиям, и как результат — истребление нас.

— Это страшно, то, о чём вы говорите. Но неужели всё случилось в один день?

— Нет, конечно, — Амир едва удержался, чтобы не погладить девочку по голове. — Был период гонений, потом люди стали жить отдельно от оборотней и всё это вылилось в крупномасштабные войны. На их стороне сила, ловкость; на нашей — знания. Люди продержались в противостоянии почти два столетия, несмотря на численный перевес оборотней! Вы только представьте, сколько всего ценного было потеряно за эти века не только нами, но и двуликими. Оборотни без нас деградировали, их жизнь упростилась, ещё более стала цениться сила и власть вожаков. Те, кто ещё помнил, как они жили с людьми и жалел о потерянном, стали приходить к нам, договариваться о том, чтобы уйти вместе в далёкие земли подальше от творившегося хаоса. Кто-то рискнул и ушёл, вестей от них мы больше не получали.

Амир поднял с земли горсть камешков и, продолжая рассказывать, стал кидать их вниз, целясь во фруктовое дерево.

— Люди тоже деградировали. Денег на развитие нет, еды не хватает, и мы стали проигрывать по всем направлениям. Знаете, Анна, резня меняет всех, но оборотни сходят с ума от бесцельно проливаемой крови. Убить зверя ради еды или сражаться за свою жизнь — это одно; а резать беззащитных людей в павших городах… Это противно их инстинктам, но перечить вожакам они не могут, и многие из них теряли голову, нападая на всё живое без разбору. Когда их генералы спохватились, то людей уже почти не было, а по округе бродили сбившиеся в безумные отряды фанатичные убийцы. Они резали всех, купаясь в крови. Я читал в записях, что те крохи людей, что остались в живых, сами оборотни вывели из городов, собрали вместе и дали время им уйти.

Амир удовлетворённо ссыпал лишние камешки на землю, после того как сбил какой-то фрукт. Внизу мелькнуло небольшое животное, подхватившее подарочек, а советник посмотрел на внимательно слушающую Аню.

— Пятьдесят тысяч человек вышли в зиму, продолжали путь всю весну, лето, прежде чем дошли до нашей благословенной Лейны. Наш первый правитель, Карем Сильный, подсчитал, что до долины дошло меньше пятнадцати тысяч. Так началась наша новая история. История лейнов.

Аня подавленно молчала, ясно представляя медленно шагающих людей, падающих от бессилия, отдающих кусочек вяленого мяса ребёнку.

— А сейчас сколько жителей в долине?

— Пять лет назад отец Кареманны, Карем Зеленоглазый, провёл перепись населения, и нас было пятьдесят тысяч.

— Сколько лет вы живёте в долине?

— Триста.

— А ещё, простите, если обижу, почему Карем Зеленоглазый? Кроме цвета глаз он ничем не отличился?

Амир чуть замялся:

— Понимаете Анна, уже давно все Каремы, так, кстати, называют старших детей в роду правителей. Мальчиков Каремами, девочек Карем плюс имя матери.

— Маму Кареманны звали Анна, как и меня? — удивилась Аня.

— Анья. Но как только Кареманья стала слышать Голос, так она сразу велела звать себя Кареманна.

— О-о, не знала!

— Так вот, ни последний правитель, ни его отец, Карем Золотоволосый, ничем себя не проявили, кроме как любовью к женщинам, за что отец Кареманны и поплатился. Думаю, вам надо знать. Официальная версия — погиб на охоте; на самом же деле его жена увидела с любовницей и учинила ещё большее непотребство: подкараулила обоих любовников в самый интимный момент в спальне и пришпилила копьём к кровати.

— О Боже, сильная женщина!

— Нет, коварная. Она ведь прекрасно всё рассчитала и дождавшись нужного момента, поднялась на башню, развернула там баллисту внутрь двора и выстрелила из неё прямо в окно спальни. Так что её можно назвать ещё и меткой.

— Но куда же она делась?

— Увидев, что натворила, испугалась или раскаялась, не знаю… прыгнула с той же башни и разбилась.

— Ужас!

— Да, бесславный конец. Весь род был бы опозорен, если бы не целеустремлённость совсем ещё малышки Кареманны. Она истово молила о чуде, и Светило откликнулось, установив связь с вами. Ну, а дальше вы уже знаете.

— Да, знаю.

— Идёмте, нас уже ищут.

— Подождите, кого мне надо отметить за хороший труд?

— Э-э, молодой Паок выделился количеством добытого. Гермус отличился командованием. Сам он стар, но объединил своих детей и их друзей, теперь его команду называют рабочей бригадой и то, что они добыли, считают гуртом, потом Гермус делит всё поровну.

— И никто не ссорится?

— Нет. Они придумали целую систему сбора, и зарабатывают больше, чем ранее самый удачливый.

— Так, хорошо, Паок, Гермус, ещё кто?

— Ну, можно сказать пару тёплых слов Дарму. Он в прошлом месяце нашёл лимонит, а до этого наткнулся на гематит.

— Помню, Кареманна рассказывала. У вас теперь разнообразие в красках, — улыбнулась Аня, — если не ошибаюсь, жёлтый и красный?

— Лимонит дал жёлтый, а гематит оказался красно-коричневым, но у нас ещё остались старые запасы красной краски, так что…

— Хорошо, не будем заставлять нас ждать.

Амир с Аней вышли к собравшимся рабочим. Их было несколько десятков и все они с любопытством смотрели на девочку. Она шла сосредоточенная, и они засомневались в словах Аяны, что только что расписывала, как изменилась их правительница.

— Ещё месяц, и ваша смена будет завершена, — начал советник, — но, пользуясь случаем, что наша Мать сейчас находится здесь, выслушаем её!

Аню охватило волнение. Вот так, с наскока, толкнуть речь не каждый сможет!

— Лейновцы! — волнуясь начала она. — Вы выполняете важную работу, добывая светящийся порошок! Он облегчает наш быт, позволяет экономить деньги на свечах.

«Ой, ой, что я такое несу!» — широко раскрыв глаза, она замолчала, но люди ждали продолжения и Аня уже не так уверенно, пояснила:

— Это немало для одной семьи, а посчитайте, какая польза для всей долины?

Рабочие одобрительно закивали, поддерживая рассуждения, и Анна быстренько перешла к приятной части своего выступления:

— Более того, мы не стоим на месте и ищем способы другого разумного его использования. Давайте, пройдём в пещеру, и я вам покажу, какое теперь в замке есть освещение.

Немного потоптавшись, лейны развернулись к Жадному рту.

— Правительница, а далеко уходить?

— Нет, — крикнула Аня, подбежавшая к своей корзине и вытягивающая оттуда небольшие банки со мхом. Данияра по секрету рассказала, что Кареманне так понравился светящийся мох, что она сама взялась его выращивать. Отщипнула мха из больших светильников Сибилла и положила кусочки в бокалы с узким горлом, у которых были отломаны ножки. Отнесла свой трофей в чулан и каждый день опрыскивала его водой, а раз в неделю посыпала порошком — и у неё всё получилось!

Сибилл, в отличие от неё, забывал ухаживать за мхом, и у него он рос плохо. Звездочёт был человеком увлекающимся, и пока он ставил эксперименты, то все растения всего получали в достатке, а как дело перешло на коммерческую волну, так зачахли и энтузиазм, и мох.

Прикрывая от света три небольших сосуда на верёвках, она побежала за последними рабочими.

— Достаточно, дальше не надо! — крикнула она и подняла руку, чтобы всем видно было висящие светильники.

— Смотрите, это мох из глубин горы. Он даёт немного света самостоятельно, но если его подкармливать порошком, тем, что вы добываете, то получается вот такое чудо! Теперь холодными вечерами не надо сидеть в темноте и портить глаза, выполняя какое-то дело! Вот наш свет! И вы к этому тоже приложили усилия!

Народ гудел, круг вокруг Ани сомкнулся, всем хотелось поближе посмотреть светящиеся банки.

— Ну-ка, расступись! — гаркнул Амир. — Совсем нашу правительницу зажали!

Толкаясь, все подались назад.

— Уважаемый, трудолюбивый Паок! Примите в дар за своё усердие этот свет! — сразу приступила к следующей части своего выступления, правительница.

Аня отделила от связки один светильник и протянула вперёд, ожидая, когда выйдет мужчина. Из толпы выпихнули молодого парнишку, крайне смущённого вниманием. Анна улыбнулась и показала ему встать сбоку, вручая подарок.

— Мудрый Гермус, вручаю свет вам за то, что вы неравнодушны к работе, за то, что делитесь своими навыками с молодёжью!

Коренастый старичок, довольно поблёскивая глазами, вышел вперёд и с поклоном принял светильник, оставшись рядом с Паоком.

— Удачливый Дарму! Ваши находки делают нашу жизнь красивее, ярче. Краски в руках художников превращаются в нашу историю, отображённую на стенах. Нас не будет, а потомки по рисункам увидят, как мы жили, о чём мечтали. Примите свет в благодарность!

Из круга вышел жилистый мужчина с цепким взглядом под широкими бровями. По нему непонятно было, рад ли он подарку, или всё это для него баловство, но он чинно принял светильник, поклонился и встал рядом.

— Теперь я хотела бы поведать вам о последнем открытии Кареманны. Наш учёный Сибилл придумал, как использовать драгоценный мох, делая его ещё сильнее и полезнее для нас, а Кареманна догадалась как размножить мох, не спускаясь в пещеру.

Анна повернулась к троим награждённым и начала пояснять для них, но так, чтобы слышали все:

— Приглядитесь, внутри банки пока ещё небольшой кусочек мха, но даже от него уже можно отщипнуть малявочку и посадить в другую ёмкость. Нужно что-то округлое с нешироким горлом. Положить чуточку песка на дно, ещё меньше, с ноготок, земли и сверху мох. Держать банку с ростком в темноте, каждый день сбрызгивать водой, раз в неделю брать щепотку порошка и как бы присолить кусочек мха. Если он доволен, то через месяц увеличится в два раза. Берегите его от дневного света и тогда у вас будет расти здоровый собственный светлячок-мховичок. Всё понятно?

— Да, — ответили Гермус и Паок, а Дарму только кивнул. Все они бережно прижимали к себе подарки и на выходе из пещеры укутали их в рубахи.

Амир, Аня и их сопровождающие не стали более задерживаться у Жадного рта и выдвинулись дальше. Если они поторопятся, то к вечеру попадут на плато, где изготавливают многие технические растворы, в том числе краски. Вся сопроводительная компания смотрела на Анну с уважением, и ей это было приятно. Спасибо Данияре, что подсказала о подарках. Получилось хорошо не только с рабочими, но и советник увидел, что она здесь не только для того, чтобы смотреть ему в рот, слушая подсказки.

Вечером на плато получилось так же хорошо, как у пещеры. Одному рабочему Аня подарила светильник, а трём другим — душистое мыло, что варят только в замке.

Утром для Анны был готов закуток, чтобы обмыться от пыли. На плато они говорили с рабочими до темноты, и ей пришлось лечь спать, расчёсывая дорожную грязь ногтями, тело Кареманны настойчиво требовало сна. Она чувствовала, что не отказалась бы даже от дневного сна, если бы была возможность.

Они обходили долину, заходя в шахты, проверяя работу мельниц, встречаясь с охотниками и сборщиками кореньев, орехов, фруктов. С каждым днём роль Анны становилась заметнее, внушительнее, и она с удивлением понимала, что за несколько лет Кареманна ей достаточно о многом поведала.

Казалось бы, это были просто сплетни о том, как один из молодых охотников, сорвавшись с вершины, всё же добрался домой со сломанной ногой, к тому же не бросив барана. Аня встретила этого охотника и похвалила его за мужество. Спросила, как поживают его малыш и юная жена, к которым он спешил.

Кареманна рассказывала о курьёзном случае при варке краски, и Анна удачно пошутила, вспомнив о нём ко времени.

Один из сопровождающих ребят разодрал руку в кровь и, вспомнив с благодарностью о Данияре, Аня сумела обработать и перевязать его рану. Это всё мелочи, но из них складывался образ Матери-правительницы, который усиливался рассказами людей, впечатлённых встречей с ней.

К концу путешествия Анна уже не смотрела на лейнов как на средневековых людей. Они не успели до войны открыть электричество, которое сильно продвинуло человечество на Земле вперёд, но они были на грани этого! Предки лейнов уже обдуманно пробовали летать, делали попытки строить что-то вроде железных дорог и если бы не оборотни, то можно сказать, что к сегодняшнему дню жители этого мира не только не отстали бы от землян, но ушли вперёд.

Конечно, долговременная война уничтожила многое, а переход в долину добил всех тех, кто не был физически сильным, не умел выживать в суровых условиях. И всё же лейны старались не забывать, какими они были и мечтали вернуть утерянное.

Поэтому они с такой жадностью ухватились за Голос. Они потеряли знания, но помнили об их ценности и важности. Анне было за что уважать этот народ, они стоило того, чтобы жить дальше, но кто бы знал, как ей не хватало привычной обстановки!

Невозможно чувствовать себя комфортно, когда на каждом шагу что-то новое. Люди, звери, растения, отношения, обязанности, условия проживания… Ничего из того, где можно было бы выдохнуть, и закрыв глаза, расслабиться. Причём самым напряжённым моментом стали походы в туалет. Надо было следить не только за людьми, но за животными, змеями, насекомыми. Это ужас! Ужасный ужас!

Когда она вернулась в замок, то прошла в свои покои и упала на кровать. Хотелось закрыть двери на засов и больше никогда не открывать их. Природа больше не радовала Аню. Хотелось асфальтовых дорог со столбами, ограду от животных, современные домики для туристов со всеми удобствами, ну, или хотя бы, чтобы всегда рядом была суетливая Данияра, обеспечивающая комфорт.