Глава 5. Завоевание симпатий и отвоевание места "под солнцем"

Аня поначалу даже не думала, что за всеми её действиями внимательно следят вожак и его беты. Она полагала, что о ней все забыли и, предоставленная сама себе, девушка с каждым днём всё больше воспаряла духом.

В маленьком городке Риз с ребятами купили котёл для еды и походный чайник. Но самое главное, что они приобрели подходящую для крыши ткань, так как уже днём начал накрапывать дождь. На фоне мокрых, устало перебирающих по грязи лапами оборотней, ехать в телеге и оставаться сухой казалось верхом комфорта. А когда вечером удалось приготовить горячей мясной похлёбки и заварить обжигающего чая, то счастливой выглядела не только Аня, но и её помощники.

Следующий день осчастливил всех: армию встречал продуктовый обоз. Часть войска, наевшись от пуза и восполнив продуктовые карманы, побежала дальше; часть задержалась, в том числе и Анна с командой снабженцев.

Её поселили в доме главы города, и надо ли говорить, что единственная человечка, слухи о которой разносились один невероятнее другого, стала местной звездой. Намывшись, отогревшись и приодевшись, Аня сочла необходимым быть благодарной, и торжественный ужин превратила в настоящий праздник.

Она с удовольствием отвечала на вопросы о лейнах, об уровни жизни на ТОЙ СТОРОНЕ, об урожаях и законах, о моде и архитектуре домов, об общении между кланами, об экспедициях в дальние земли.

Для местных оборотней это была другая жизнь, сказочная, наполненная красочными событиями и витающим в воздухе счастьем. Аня и сама не знала, как возник такой эффект из её рассказов, но она ни разу ни в чём не соврала. Гости главы дома, его дочери и сыновья, сидели, раскрыв рты, и глаза их мечтательно горели.

— Ах, почему у нас такая тоска? — не выдержала молодая оборотница.

Аня засмеялась вместе с гостями, но без ответа этот вырвавшийся из самой глубины души вопрос не оставила:

— Потому что вы ничем не заняты, — мягко улыбаясь, заметила она, — совсем недавно и у нас считалось, что обеспеченным своими отцами девам или жёнам состоятельных мужей не стоит себя ничем утруждать, но сейчас есть выбор. Очень многие молодые женщины открывают собственное дело, и их жизнь сильно меняется. Например, дамы, решившие продвигать зёрна кофе, отыскали друг друга в разных городах, поделились опытом, объединились с теми, кто открыл магазины сладостей — и теперь вместе продвигают свои товары. Недавно они организовали разъездную кофейно-шоколадную ярмарку, заключили контракт по обеспечению фургонов для путешествий своими напитками, которые входят в стоимость билетов. В общем, кофейным дамам скучать некогда. Правда, такая активность — это исключение, у других всё проще. Женщины открывают лавки или салоны по пошиву одежды, ювелирные мастерские, булочные, а кое-кто заведует целыми предприятиями. Но это если получили соответствующее образование и полное доверие главы дома.

— Но не могут же все наши милые женщины вдруг стать успешными, — заметил серьёзный оборотень.

— Конечно, не у каждой оборотницы есть стремление или способности зарабатывать, приносить денежную пользу своей семье. Многим хватает хлопот внутри семьи. Не так-то просто устроить дома хороший вечер и управиться со множеством гостей. У нас не только угощают хорошей едой, но приглашают выступать лучшие голоса или искусных танцоров, чтобы развлечь и порадовать пришедших. Придумываются игры для юных, молодых, даже для взрослых гостей. Не оставляют и старые забавы, когда мужчины сражаются в поединках, но бывает, участвуют в состязаниях и девушки.

— Я бы посмотрел, как красотки дерут друг другу косы! — воскликнул один из гостей.

Все принялись обсуждать, как сражаются женщины и какие допустимы увечья. Как только гомон пошёл на спад, Анна продолжила:

— Думаю, если найти настоящих бойцов-девушек, то в определённых кругах будет занятно посмотреть на их сражение, но я имела в виду другое. Состязание в пении, в танцах, рукоделии или в умении находить выход в сложных ситуациях.

— А вы участвовали в таких состязаниях?

— У меня каждый день сражение, — рассмеялась Анна. — Разве сейчас я не завоевала ваше внимание?

— О да, госпожа!

— А если вы найдёте мне музыкальный инструмент, то я захвачу в плен ваши сердца.

Хозяин дома засуетился, но к величайшему сожалению гостей, у него ничего не нашлось. И всё же даже без музыки Аня не упустила взятое на себя руководство вечером, подкидывая интересные темы для обсуждения и отдыхая, пока кипели спровоцированные ею споры. Многое рассказывала она сама, взялась показать, как заваривают кофе в её землях, напробовалась местных продуктов и расхвалила их, отмечая, что они пользовались бы спросом там, где она жила.

Беты Черен и Семич сидели, угощались и посмеивались, не забывая всё подмечать. Черен решил по приезду домой организовать обучение для дочерей, чтобы они не хуже знатной пленницы блистали в обществе, знали, что и как говорить, вызывая одобрение.

Семич давно так не наслаждался пребыванием в гостях. Его обходили стороной, в этом ничего не изменилось, но слушать разговоры ему было интересно, наблюдать за Аней, за тем, как она создавала новую атмосферу застолья, хотелось бесконечно.

На этом ужине Гор при помощи хозяина постарался быть незаметным и держался расслабленно, чтобы его, сидящего в тени, не почувствовали гости. Он с жадностью следил за Аней. В ней всё было необычно.

Она главенствовала в доме альфы города — и ей это позволяли! Она просто взяла власть и управляла всеми находящимися в помещении. По её команде все встали, чтобы «растрясти животики», сели, чтобы «восполнить потерянное и уважить заботливого хозяина».

Организованно освободили стол, чтобы варить шоколадный напиток и после дегустировать всем известные продукты с таким видом, как будто увидели их в первый раз. Все пробовали ежедневную еду и оценивали её по-новому, смотря глазами Анны.

Он готов был удавить хозяина, когда у того не нашлось никакого музыкального инструмента. Ему очень хотелось послушать, как она играет на нём или поёт. И как же ему было жаль, когда вечер закончился! Гости ещё остались, но она ушла, и у него на душе стало пусто. Снова разболелась рана, он стал раздражительным. Поднялся и, провожаемый настороженными взглядами, вышел.

Развалился на кровати, и хотел было вернуть себе настроение, думая о ней, но только всё испортил. Вспоминая вечер, он отчётливо понял, что она общалась со всеми, улыбалась всем, задорно сверкала своими необычными глазами, смеясь, хлопала в ладоши, даже сама держала чашечку, поднося её ко рту хозяина — не для него.

«Хищница! Всех поймала в свои сети!»

Всю ночь ему снились её глаза, которые насмешливо смотрели на него. Он хотел было поймать её нечёткий образ, приказать, чтобы была рядом, но мерзавка таяла, а он каждый раз хватал пустоту под обидный смех Семича и Черена.

С каждым проезжаемым городом условия путешествия для Ани менялись в лучшую сторону. Если было солнечно, то она усаживалась в небольшую бричку, мягко пружинящую на неровностях дороги. Следом ехала утеплённая крытая повозка, которую вполне можно было бы назвать каретой, если бы у ней были рессоры, как у брички. Завершала Анин обоз телега с корявой крышей, груженная приобретённым или подаренным скарбом. Телегу и повозку тащили лошади, а вот Аню продолжали везти Сид с Кливом, её персональные рикши.

День ото дня становилось теплее, появлялось больше зелени, что очень радовало девушку, но других поводов для радости не было.

Она успокоилась, почувствовала себя значительно увереннее, но всё больше ощущала себя в роли клоунессы. В городах, останавливаясь в домах знатных волков, она неминуемо становилась центром, украшением торжественных обедов или ужинов. Она целенаправленно завоёвывала симпатии высшей прослойки клана Чёрных волков, но невольно всё чаще задумывалась: зачем она это делает? Страха, что Гор поступит с ней ужасно, больше не было.

Риз тайком шепнул, что вожак дал ей полную свободу действий. Она не сразу поверила, но каждый прошедший день подтверждал это. Конечно, всякое может случиться, но если не нарываться, то она займёт своё место в обществе Чёрных; только получалось, что она отвоевала себе пространство праздничного генерала.

Может, и неплохо? Во всяком случае, это безопасно! Кому помешает обаятельная, говорливая человечка? Вот только многолетняя привычка всё подмечать никуда не делась. Да ладно бы всё видеть, так руки чешутся решать проблемы!

Почему вдруг хозяйственные беры стали вторым сортом? Всех кошачьих хотят определить чуть ли не в публичные дома! Лисов считают прохиндеями, и они находятся на грани исчезновения.

Что это за расизм? Кто не волк, тот букашка! А уж застольные разговоры о том, у кого масть чернее — у того предки знатнее, вообще приводили в изумление!

Для государства, состоящего из множества покорённых кланов, где звериная часть — не всегда волк, такое отношение к своим поданным губительно. Что же касается простых оборотней, работающих на земле, то с подобным ужасом Аня ещё не сталкивалась. Полное беззаконие, и тут уже неважно волк ты или другой зверь!

На землях, приближенных к долине, можно было что-то менять, так как простые оборотни могли отличать хорошее от плохого, размышляли, сравнивали, к чему-то стремились, жадно хватались за предоставленные возможности… Здесь же — полный мрак!

Аня купила и отдала одной семье мешок зёрен пшеницы, чтобы им было что сажать, но они, не думая о будущем, устроили пиршество и съели их, через два дня снова догнали её повозку, чтобы опять просить о милости. Второй раз она ничего не дала им и была зло обругана, пока просители не получили по загривкам. Боясь окружающих Аню оборотней, они всё же не сдержались и выплеснули на неё свою ненависть, считая её виноватой в том, что напрасно побежали за ней.

— С ними надо быть жёсткими, — укоризненно заметил ей Риз.

Аня с ним не спорила, произошедшее слишком очевидно показало неправильность её поступка, но она заметила ему:

— Знаете, по-настоящему счастливым можно быть только среди других счастливых, пусть даже умеренно довольных жизнью, иначе вы удивитесь, как быстро уходят ваши собственные счастливые мгновения. Вот эти, жадные до безумия, ожесточившиеся до потери себя оборотни, составляют ведь основную часть общества. Как же можно жить среди такой озлобленной массы?

— Не понимаю я вас, — буркнул оборотень.

— У меня кусок в горло не лезет, когда на меня смотрят дети голодными глазами.

— Вы очень впечатлительная, но взгляды голодных воинов вас не смущали в первые дни нашего пути.

— Вы правы. Когда у самой в животе пусто, то становишься эгоистом. Но сейчас я могла бы что-то сделать, есть небольшие возможности, желание, но… Простите, не слушайте меня, что-то я не о том…

Аня запуталась. Она ведь находится в стане врагов, к чему все эти попытки наладить чужую жизнь? Но невольно напрашивается вопрос: а кто тогда друг? Серые, откупившиеся ею? Лейны? Которые скоро забудут её или с любовью напишут о ней красивую историю, превратив в легенду?

Как оказалось, никому она не нужна!

Только вожаку Чёрных зачем-то понадобилась. Она его видит мельком, но знает, что он часто наблюдает за ней. При его приближении, везущие её Сид с Кливом сразу же приобретают горделивую осанку, и уши у них разворачиваются в сторону альфы. Другие волки тоже реагируют на близкое присутствие вожака, но не так явно.

Аня с сожалением и обидой оглядывалась на свою прошлую жизнь, которая ей нравилась и так внезапно оборвалась. Она понадеялась, что за время пути сумеет как-то перенастроить себя на позитивный лад и, учтя ошибки прошлого, сможет занять активную позицию среди чёрных волков, но пока всё складывается не так, как желается. Ей досадно, что она становится не тем, кем ей хотелось бы, но ведь многое в её руках!

Надо попробовать пообщаться с неуловимым Гором, понять, что он за оборотень. И ещё, неплохо бы ограничить времяпровождение с Семичем. Этот оборотень нравится ей, но им никогда не быть парой! Отношения «юная девочка и папочка» Аню никогда не привлекали. И дело даже не в разнице в возрасте, суть в том, что у этого оборотня за плечами уже огромный баул специфического жизненного опыта, которым он никогда с ней не поделится. А у Ани другой багаж за плечами, и она тоже не чувствует, что может быть с ним откровенной.

Можно было бы рискнуть, попытаться сойтись, если бы душа пылала чувствами к нему, но мягкого притяжения с её стороны слишком мало для преодоления препятствий, которые она замечает. К тому же со стороны Семича рождается какая-то странная любовь. Он покорён Аней, восхищается ею, вознёс её на пьедестал немыслимой высоты. Ей даже теоретически стоять на нём страшно, а он фанатеет от неё всё больше и больше.

Аня, подумав о Семиче, улыбнулась: всё же приятно, когда есть такой поклонник; и зябко повела плечами — «ну его куда подальше от греха!»

Несколько дней ничего не менялось. Город — праздничный ужин — дорога — размышления — новый город… Вожак был неуловим. А у Ани начали возникать некоторые проблемы. Чем дальше они продвигались по территории клана, тем богаче были встречающие их главы городов, шикарнее застолья и капризнее гости. Аня всё чаще ощущала себя оборванкой, и уже не всегда её внутренняя уверенность помогала ей подать себя с достоинством, да и её размышления о роли «праздничного генерала» не особо вдохновляли.

Она честно уговаривала себя, что только от неё зависит, как к ней будут относиться, что она действует как политик во время выборной компании, но она сама себя считала балаганной мартышкой, и настал момент, когда Аня заявила, что в города больше въезжать не будет. Ей есть, где ночевать, не так уж сложно на скорую руку устроить баньку на природе, еды тоже хватает.

— Всё, баста! — сердито ответила она на уговоры Риза, потом Черена.

Ну, Черену понятно, зачем Аня нужна на посиделках! Все раскрепощены, болтают на щекотливые темы, а он слушает. Очень опасный оборотень! Все шарахаются от Семича, а бояться надо Черена. Семич что, ему прикажут — он выполняет; а Черен — сам себе голова.

— Что значит «она больше не въедет ни в один город»? Почему? — терзал Риза встревоженный альфа.

— Сердится, не говорит на что, — терпеливо отвечал глава снабженцев.

— Так спроси как следует! — Гор даже не замечал, что не переносит неосведомлённости по отношению к Ане.

— Мне что, плетьми её бить?

— Даже думать не смей! — сильная рука альфы мгновенно сжалась на горле Риза. Ему потребовалось время, чтобы обуздать свою вспыхнувшую злость. — Ты же всегда рядом, неужели не мог сам заметить перемены в её настроении. Может, она устала?

— Возможно, — согласно закивал Риз, боясь смотреть на альфу и кося глазами, чтобы всё же не упустить его реакцию.

— Может, её кто-то обидел? — не удовлетворился ответом Гор.

— Кто ж посмеет… Хотя я приметил, что она расстроилась, когда подслушала болтовню служанок в последнем городе.

— Говори!

— Те сплетничали, что бельё «так называемой королевы» застирано до дыр. Что одежда у неё вся выцвела и годна разве что крестьянкам. Сапожки у неё разносились, украшение одно и то всё покарябано.

— Она расстроилась из-за этих псиц?

— Я выгнал пустышек и принялся опровергать их слова, а она пожала плечами и сказала, что всё это ерунда, но уверен, произнесённые глупости задели её.

— Но почему она отказывается от вещей жён и дочерей глав? Я же видел, ей предлагали красивые платья, какие-то женские штучки…

— У госпожи есть смена одежды, она взяла подарки в самом первом нашем городе, но больше не принимала подобных подношений. С удовольствием берёт еду, посуду, пледы, подушки, а вот вещи — нет. Говорит, у неё свои обноски есть.

— Хм, ну-у не хочет в города заезжать, значит, не будем! Быстрее до столицы доберёмся! — принял решение вожак.

Риз распрямил плечи и деловито кивнул: всё продвижение войска зависит от настроения его госпожи! Есть чем гордиться.

Главный снабженец немного преувеличивал ради своего удовольствия. Половина армии уже отделилась и ручейками бежала по домам. До столицы дойдёт едва ли десятая часть и распорядок движения не особо зависел от Ани.

Каждый третий день остатки войска останавливались днём на продолжительный отдых, чтобы дать мышцам отдохнуть. А Аня, наоборот, с радостью принималась разминаться. Она бегала, залезала на самые высокие деревья, метала ножи, а потом втискивалась в устроенный для неё вигвам, в котором при помощи горячих камней получалась баня.

Её выхода из жаркого конусовидного домика ждали все. Каждому хотелось увидеть собственными глазами цвет её волос. От нечего делать часто разгорались споры, от кого она унаследовала светлый окрас. Многие ставили на лисиц, другие на тигров, но самые опытные говорили, что такого непонятного цвета нет ни у кого. К тому же всем было интересно убедиться, что она ничего не делает для того, чтобы её волосы изгибались кольцами.

Гор гонял бездельников и пустобрёхов, но от этого у них только больше разгорался азарт. Аня даже не подозревала, что вызывает столько праздного любопытства.

Она прикрывала голову сначала из-за холодов, потом из-за дождей, из-за дорожной пыли, а сейчас Светило частенько пекло макушку, и опять спасала шаль. На пробежки она её снимала, но волосы были гладко зачёсаны и забраны в плотный узел. Цвет волос казался грязно-серым, но все уже знали, что после помывки она выйдет под лучи дневной звезды и как только её грива будет высушена и расчёсана, то королева станет выглядеть совсем по-другому.

Её кожа приобретала бархатистость, нежный румянец на щеках придавал очарования, чуть усталые голубые глаза, привлекали спокойствием и умиротворением, а опускающиеся до пояса волнистые волосы казались морской пеной, укрывающей наготу девы… Ну, насчёт наготы — это уже домыслы!

Аня была полностью одета, даже куртку застёгивала, чтобы не продуло после баньки. А вот светло-русые волосы действительно очень нравились чёрным волкам. При дневном свете она казалась чуть золотистой, а при ночном многие пряди отдавали серебристыми оттенками, делая её схожей с оборотницами из клана Серых волков. Воины скучали, и им занятно было наблюдать за меняющейся внешностью человечки.

Она могла быть бесцветной, юной и строгой, могла разрумянится при беге и быть похожей на воительницу, а могла стать хрупким нежнейшим цветком, от которого сложно отвести глаза.

Развлечение воинов разнообразилось, когда к ним присоединилась дочь главы города, спешащая в столицу к родственникам. Юную красавицу сопровождали свои воины, но продвигаться под присмотром вожака ей было спокойнее. Гор совсем не был рад навязанному опекунству, но это обычная практика: пристраивать ему под бок своих дочерей. Ни одна дочь, внучка, племянница, свояченица ещё не остановилась у него в столичном доме по прибытии, но все надеялись, что в их случае непременно сработает удача.

Аня не сразу обратила внимание на присоединившиеся повозки. Оборотница держалась во главе колонны, поближе к вожаку, но вскоре она решила познакомиться с таинственной королевой и, притормозив свою бричку, дождалась, когда подъедет Анна.

Поджидавшая девица могла бы сразу успокоиться на счёт Ани и догонять хвост Гора. Поначалу она вглядывалась в силуэт человечки с жадным любопытством и хмурилась, переживая, что та окажется красивее её; но мере приближения, она, торжествуя, расцветала злорадной улыбкой.

Тоненькая девушка в штанах, с накинутой на голову шалью и невыразительным личиком никак не могла составить ей конкуренцию. Но вернуться в начало строя, не утвердившись над той, о которой разносят немыслимые слухи, не представлялось возможным. Пусть блёклая немочь прислуживает ей, тогда вожак увидит в ней сильную волчицу, которая родит ему альфа-малышей. Обыкновенные мысли любимой дочери в семье стандартного главы небольшого города.

Аня с интересом смотрела на сидящую в бричке юную оборотницу. Девушка была очень хороша собою. Яркая, милая и притягательная. Красиво уложенные волосы, изогнутые брови, чуть лукавые глаза, аккуратный носик и слегка капризные губы. Для волчицы она была мелковата, но сложена отлично. Улыбка этой девочки могла наполнить светом даже самый пасмурный день, но она требовательно смотрела на Аню, да ещё так, как будто та провинилась перед ней. Это было бы забавно, наблюдать за надувшимся от обиды милым существом, если бы её желания не подкреплялись действиями крепких молодцов.

— Ты! — ткнула она пальчиком. — Живо беги сюда!

Видя, что на её слова никто не реагирует, очаровательная малышка махнула рукой сопровождавшим её ребятам. Сунувшийся им наперерез молодой оборотень, тот, что делал крышу на телеге Ани, отлетел от удара прямо в грязь. Анна, не раздумывая ни мгновения, метнула подряд два ножа, целясь в бёдра оборотням очаровашки. Она думала, что это послужит суровым предупреждением, но нарвалась на неприкрытое желание порвать её на месте: ребята служили своей юной прелестной хозяйке душой.

Всё происходило слишком быстро, и даже Сид с Кливом не успевали выпутаться из ремней, не говоря уже о тех, кто мчался оградить королеву от неприятностей.

Здоровяки малышки стояли перед Аней на расстоянии метра, и вот тут, ощущая опасность и угрозу жизни, она вновь ощутила в себе ярость и безумную отвагу. Ту самую, когда понимаешь, что силы не равны, но назло всем и вопреки всему, сдаваться не собираешься. Сила едва успела подняться, как волки, заскулив, согнулись и попятились назад.

Оборотницу тоже задело и она, нещадно стегая кнутом запряжённых оборотней, истошно вереща, понеслась вперёд.

— Госпожа, госпожа королева, — зовущий голос пробивался сквозь неутихающее желание карать.

Аня, прикрыв глаза, опустила дрожащие руки.

— Да, Риз, что вы хотели?

— Я доложу Гору о случившемся. Он накажет эту дрянную девчонку.

— Да бросьте, ей, похоже, и так досталось.

— А что делать с этими?

— Пусть вернут мои ножи.

— А наказать?

— Служить такой глупой оборотнице — уже наказание, да и раны им ещё предстоит лечить.

— Вы излишне добры, госпожа.

— Отнюдь. Заниматься воспитанием этой юницы должны родители, а не я. К тому же я прекрасно знаю тип таких прелестных малышек. Чтобы я не сделала, она будет рыдать, взывая к жалости окружающих, и любое действие выйдет мне же боком.

— Значит, спустите ей это?

Аня, уже полностью успокоившись, посмотрела на мужчину в упор:

— Я ничего не забываю, Риз, ни плохого, ни хорошего.

Юную оборотницу Аня видела теперь только издалека. Малышка была напугана давлением человечки, но страх быстро позабылся, а вот обида осталась. Отец никому не позволял игнорировать пожелания его маленького чуда, а сейчас она страстно хотела наказания для наглой моли. Её сопровождающий противно зудел, что не стоит волновать себя такими пустяками. Надо забыть об этой неприятности и лучше уделить внимание вожаку, ведь ради этого её послал отец.

— Точно! — счастливо улыбнулась оборотница и велела подвезти её к ближе вожаку.

Он бежал впереди всех и недовольно оглянулся на догнавшую его девушку в бричке.

— Альфа! Альфа, я прошу защиты! — маленькая Уля, дочь Верта, заломила изящные ручки и смотрела на него глазами полными слёз.

Он раздражённо рыкнул и сделал вид, что не видит её. Если бы эта глупышка знала, сколько он таких очаровательных девочек повидал, то не ринулась бы к нему с таким энтузиазмом. Все они действовали как будто у них всех один учитель: наивные глазки, несмелая улыбка и быстрая адаптация в постели. Потом слёзы, упрёки, крики, визги, угрозы, шантаж — и вот снова ползут слухи по городу, что он мерзавец, вышвырнувший очередную милую девочку на улицу.

Было время, когда он развлекался и стравливал соискательниц его внимания, наблюдая, как поведёт себя девочка-любовница и более взрослая, не скрывающая своих интересов девица. Обе демонстрировали чудеса жестокости и коварства по отношению друг к другу. Второй тип оборотниц, не играющих в наивность, ему нравился больше, но и цинизм всё же приедается.

В столице уже никто не обольщался надеждой заманить вожака на юное личико, это только провинциалки верили в чудеса. Знатные столичные семьи подсылали ему более взрослых родственниц, которые могли бы развлечь альфу, получая взамен некоторые поблажки, но все знали, что на брак они рассчитывать не могут. Чем больше разрасталось государство, тем более политический оттенок приобретал выбор невесты.

Но Уля об этом даже не догадывалась и деликатное отношение к ней в пути Черена, беты вожака, воспринимала как отличные шансы на успех в завлечении Гора. Откуда ей было знать, что, с одной стороны, коварный бета соскучился по милым мордашкам, а с другой — ему хотелось, чтобы эта малышка поскорее отлепилась бы от их войска и не создавала новых проблем в столице. Поэтому он сам ворковал около неё, вселяя ложные надежды, наслаждаясь её светящимися от удовольствия глазками, и ждал, когда она обнаглеет, чтобы нарваться.

— Альфа-а-а! — малышка топнула ножкой по полу брички, демонстрируя завидное упрямство.

«Не отстанет», — досадливо мелькнуло в голове Гора.

Уля, заметив, что вожак хоть и не останавливается, но слышит её, потребовала:

— Накажите эту наглую девку!

Черен, бежавший недалеко, походил на коварно улыбающегося лиса, а не на волка.

«Вот это девочка выдала! Ай да любимая дочурка, прямо прелесть, как подставила отца! — Черен даже облизнулся: у него в том городе есть свой интерес, — конец семье Верта!»

Гор остановился, за ним встали все. Девушка горделиво приосанилась и приготовилась излагать свои обиды, но вожак как-то агрессивно сделал шаг к ней, потом другой, и она ощутила давление.

— За что?! Эта страшилища ранила моих ребят! — пискнула она.

Охрана попыталась прикрыть свою хозяйку, но куда им против альфы! Он подходил медленно, наращивая давление, пока Уля непроизвольно не сменила ипостась и, скуля, не поползла к нему.

Аккуратная молоденькая волчица могла вызывать только умиление, но от вожака она получила ощутимый удар лапой. Это было страшно. Ужас не в том, что её наказали, а в том, что это произошло перед всей стаей. Она требовала внимания — и получила. То, чего она хотела для наглой человечки, сделали с ней.

Из знатной, оберегаемой всеми оборотницы, она превратилась в обычную жертву, в ту, которую можно валять по земле кому угодно. Это инстинкт, и волки, стоящие впереди, уже смотрели на неё по-другому. Ответственные за Улю оборотни подхватили волчицу на руки, кинули в бричку и со всех ног припустили в сторону. Кое-кто, не совладав с инстинктами, побежал за ними, но рык вожака, к счастью девочки, вернул их на место. Стая должна бежать дальше.

В следующем городе к войскам вновь присоединилась родственница главы города, которой необходимо было навестить родственников в столице. Её сопровождающие первым делом выяснили всё о пленной королеве, потом об инциденте с дочерью Верта, и девушка решила действовать по-другому.

Она познакомилась с Анной, несколько дней они мило болтали обо всём на свете, часто смеялись. Аня примечала, что оборотница очень чутко реагирует на то, когда рядом кружит вожак и ждала, когда та начнёт расспрашивать её о нём. Но черноволосая красавица с синими глазами болтала о чём угодно, только не об альфе. Аня поверила, что встретила умную, целеустремлённую девушку. Она даже несколько раз прогулялась с ней без сопровождающих. Оборотница показала Ане вкусные кислые листики, появляющиеся одними из первых после зимы.

— Они очень хорошо утоляют жажду, — тихо сообщила девушка королеве, — только не все это знают и советую никому не говорить об этом, а то мы больше не найдём ни одного листочка.

Больше Аня эту девушку не видела. Это уже позже, проанализировав дальнейшие события, поняла, что умная оборотница принялась понемножку травить её. Почти неуловимый запах пожёванных листиков учуял Риз. Он ничего не сказал Ане, но доложил вожаку. Гор отреагировал мгновенно.

Он не поленился вернуться с отрядом назад, нашёл место стоянки и определил путь, по которому гуляли девушки. Они обе дошли до небольшой полянки с разъедающей плоть травой, потоптались там, вернулись, а после Риз учуял, что Аня вдруг решила пожевать эту дрянь. Один-два листика изгоняют глистов, три-четыре вызывают недомогание, десять листиков — верная смерть, причём достаточно употребить их не разом, а в течение недели.

Гор решил, что Ане не стоит знать, что её новая подруга съела достаточно листьев, чтобы навсегда остаться на дороге. Черен довольно потирал лапы, нисколько не сожалея о судьбе красавицы. У него давно набралась целая группа волков, которых требовалось достойно наградить. Все эти девицы — удача для него. Похоже, ещё один город освободился от своего главы.

Риз ненавязчиво показал Ане, что кисленькой травкой можно успешно чистить котелки, но не тянуть её в рот.

— Я бы испортила себе желудок? — уточнила она.

— Очень болезненным способом вы бы довольно скоро остались без него, — немного подумав, он всё же добавил: — Не стоит доверять нашим женщинам. Зачастую они не могут открыто отстоять свои права, но это не значит, что они готовы смириться. Отравить — наиболее распространённый метод устранения своих обидчиков, особенно у самок простого сословия. Они совсем не думают о последствиях.

Ане казалось, что, попав в этот мир, она успешно адаптировалась в нём, приняв сначала лейнов, потом оборотней. Но жизнь снова преподнесла урок, наглядно показывая, что она многого недопонимает.

Надо бы быть более осторожной, научиться заглядывать в душу тем, кто находится рядом, вне зависимости от того, человек или оборотень. Но если подумать, то она всегда была предвзята к советнику Дану, предчувствуя от него подвох — и разве это уберегло её?

Правда, от оборотницы она не ожидала столь смелых действий, казалось, что та понимает всю бесполезность устранения пленницы. Ей это ничего не даёт, но, однако же, та всё же витала в своих иллюзиях, думая, что только Аня стоит на пути к вожаку.

Нет, не залезешь в чужую голову, душу!

Но насколько здешнее общество развращено! Верхи, низы — все «без царя в голове»! Пожалуй, у Гора действительно один способ удержать всех в повиновении — и это война. Но не вечная же! Чтобы изменить ситуацию, нужен очень долгосрочный план. Сначала придётся многое потерять из того, что завоёвано, поднимать свои земли, потом уже мягкой лапой подтягивать обратно соседей. На контрасте благополучия и нищеты совсем несложно будет добиться добровольного желания воссоединения…

Аня увлеклась, обдумывая стратегию развития земель клана Чёрных. Ей катастрофически не хватало данных, на чём можно поднимать экономику, какое количество оборотней реально задействовать при первых шагах и прочее, прочее…