Глава 8. Вот и поговорили((

— Лейны перешли границу и идут в столицу к своей королеве, — буднично сообщил Гор на обеде.

Ему было приятно видеть, как подавился самоуверенный Черен, как кружка, резко поставленная на стол Семичем, от удара развалилась пополам, а у Ани изо рта выпал кусочек огурца.

— Как перешли?

— Зачем?

— Сколько их?

— Ко мне?

Гор слышал только Анин жалобный всхлип. Пока его не было, она сильно изменилась. Девушка стала необычайно притягательна для него в сексуальном плане. Он не мог отвести от неё глаз, всё в ней казалось ему прекрасным, но в то же время она какая-то заторможённая, вялая, и любое лишнее движение для неё словно борьба с ленью.

— К вам, Анна.

Она нервно вскинула руку к голове, потёрла лоб. Мысли разбегались и никак было не сосредоточиться.

— Но как же так… я думала… я ничего не понимаю! Как же они осмелились идти сюда? Их много? Это группа?

Аня спрашивала медленно, новость была слишком ошарашивающая.

— Несколько тысяч.

Впервые девушка не справилась с эмоциями и упала со стула в обморок. Сидевший рядом Семич успел смягчить удар.

Он с величайшей нежностью поднял её и хотел было укорить альфу, чтобы тот мягче сообщал о новостях, но замер. Вожак едва сдерживал оборот и скалился на него, отрастив клыки.

Семич в ответ продемонстрировал готовность защищать свою драгоценность, и пришлось вмешаться Черену:

— Гор, он всего лишь опекает её, как взрослый заботился бы о щенке.

Это было верно лишь отчасти: Семич хотел бы сделать шаг дальше, но Аня, лениво позволяя заботиться о себе, баловать, дальше не давала ему продвигаться, установив чёткую границу. Иногда она размышляла, что надо бы подыскать пару мужчине, чтобы он мог выплёскивать свою нежность на неё, но всё откладывала, не могла додумать, как и где искать.

А Семич видел, что девушка теряет свою принципиальность и надеялся, что вскоре она сдастся ему. Черена, честно говоря, Аня уже мало интересовала. Он списал её со всех счетов. Она оказалась обыкновенной клушей и жаль, что она проявляет твёрдость по отношению к Семичу — палачу жизненно необходимо о ком-то заботиться.

Гора слова Черена не успокоили, и он медленно приблизился к своему бете:

— Отдай её мне. Она моя.

Никто уступать не хотел. Аня судорожно вздохнула, приходя в себя. На руках было неудобно, и она попыталась освободиться. Семич поставил её на пол, поддерживая. Аня подумала, что вожак злится на неё:

— Простите, я вообще-то крепкая, но теперь побаиваюсь даже по лестнице ходить. Бывает, голова закружится и, если не схвачусь за что-то…

Она помассировала виски. Мужчины молчали.

— Что же я всё о себе! Лейны! Мои лейны! Меня не бросили! — и расплакалась.

Леди Чарна, наблюдавшая за всем этим представлением, презрительно фыркнула. Мужчины растерялись и Семич потянулся забрать Аню к себе и желательно на ручки, но Черен оттолкнул его в сторону:

— С ума сошёл? Не видишь, в каком он состоянии из-за неё?

Слуги сновали, понукаемые злым взглядом Чарны.

— У меня мурашки по спине бегут, когда она на меня так смотрит, — за дверьми пожаловался один оборотень, а Грейс, единственная женщина-служанка, боязливо оглянулась, не услышала ли леди эти слова.

Анна уже полностью овладела своими чувствами и с нетерпением ожидала рассказа, вцепившись в руку Гора. Он склонился к ней и подозрительно принюхался: нет ли болезни в теле девушки? Но нет, никаких следов ранений он не учуял. Надо бы обернуться зверем и проверить ещё раз, но после. Не хочется заставлять ждать её.

— Люди организовали огромный обоз и идут к вам. Во всяком случае так они заявляют всем главам городов, мимо которых проходят. Поскольку они повторяют наш путь, то вас там знают и лейнов пропускают. Некоторые, особо лояльные к вам главы, выделили охрану, чтобы не развязать из-за недопонимания военного конфликта. Ваши люди вооружены и могут сами за себя постоять, но желательно этого избежать.

— Я боюсь этому поверить!

— Я ездил туда, чтобы организовать дальнейший путь лейнов — и посмотрите! — Гор махнул рукой в сторону.

Аня повернулась и увидела стоящих плечом к плечу своих девчонок и Данияру.

Они бросились к ней, и долго никто не мог успокоиться. Оборотни вышли из залы, так как невозможно было смотреть на то, как все человечки плакали, шмыгали носами, обнимались и снова плакали. Ничего не понять — рада гостья или нет?

День прошёл суматошно. Марьяша с Цией потеснили оборотней-охранников, Данияра повздорила с Ризом, но Аня на всё смотрела с умилением.

Её не бросили! Советник Кирам не предал её и проделал огромную работу, собирая людей. Советники Амир и Манул полностью его поддержали, и дали добро на переселение лейнов к ней.

Вожаки Од и Бриг обеспечили свободный проход по территории Серых, где всё это время тянется смута. Если бы альфы крупных семей сумели договориться между собой, то Криш уже был бы мёртв, но пока у него есть деньги, он лавирует, покупая симпатии. К тому же несмываемым пятном в его правлении стало то, что все свободные лейны ушли из клана Серых. Остались только те, кто уже связал себя узами брака.

Аня слушала новости и не могла ими насытиться, но усталость всё же взяла своё и она уснула, даже не раздевшись.

— Какая-то она бледная, если не сказать, что смертельно белая, — проворчала Данияра, — и когда много говорит, то как будто задыхается.

— Точно, а крепыш, тот, что её охранял, — подхватила Ция, — предупредил, что у госпожи часто кружится голова и её надо подстраховывать, чтобы не упала на лестнице.

— Может, она больна? — забеспокоилась Марьяша.

— Оборотни чуют болезнь, — нахмурилась Ция, — но крепыш отрицает, что королева не здорова.

— И всё же она не здорова, — Данияра села на кровать, — я помню её мать, бабушку, они выглядели не так, как госпожа Анна. Она как будто потихоньку оплывает, это несвойственно её роду.

— Но её мать не была худышкой!

— Ты говоришь о взрослой женщине. В возрасте госпожи Анны все Каремы были тоненькие, даже мужчины больше похоже на юношей лет до тридцати, — возразила Данияра.

— Но… — Ция хотела что-то возразить, но правительница изменилась, и отрицать это было бессмысленно.

В разгар лета она слишком белая, томная, всё время ей не хватает воздуха, вся какая-то округло-овальная. Это необычно и даже красиво, но чуть больше округлости — и она уже будет рыхлой; при увеличении нагрузки она станет задыхаться, а белизна больше к лицу покойникам. Сложно не верить оборотням насчёт болезни, но свои глаза тоже не закроешь.

— Так они что, обманывают её, нас? — угрожающе прошептала Марьяша.

— Сами травят её, а нам втирают, что всё в порядке? — поддержала подозрения Ция.

— Вряд ли вожак с ними заодно. Иначе он нас не привёз бы, — задумалась Данияра, — но госпожу действительно чем-то травят и у меня такое чувство, что она последние дни стоит на ногах. Это счастье, что мы торопились и приехали раньше. Посмотрите, она спит, сама вся ледяная и жилка бьётся слишком медленно.

Девушки принялись ощупывать Аню, а та даже не смогла проснуться, хотя чувствовала, что её кто-то ворочает, раздевает и этот кто-то мог быть опасным, но не хватало сил вырваться из сна. Она очень устала и слишком всё безразлично. Эмоции, связанные с лейнами, опустошили её.

Утром разгорелся скандал. Данияра и Марьяша заявили, что они сами будут готовить еду для своей госпожи. Ция в это время сторожила Аню. Никакое давление авторитетом, силой зверя не действовали на помощниц королевы, а когда дело дошло до вожака, то Данияра, уединившись с ним в рабочей комнате, доложила о своих подозрениях.

— Этого не может быть, — неприязненно ответил Гор.

— Ещё три-четыре дня — и наша правительница уже не встала бы с постели. Вы разве не помните её, какая она была, когда вы забирали её? Подвижная, быстрая, ловкая, с острым взглядом, сообразительная и активная. Сейчас это всего лишь тень.

— Любое отравление несёт в себе болезнь, и мы чуем её.

— Послушайте, это доказывает лишь то, что травит оборотень и он знает, чем надо пользоваться, чтобы его собратья не почуяли неладное.

Человечка Анны была права! Она вслух высказала подозрения, что охватили его при виде гостьи.

Гор негодовал: он привёз в дом ту, что интересна ему — и не смог сохранить! В доме, где знаком каждый кирпич, где берегут тишину и покой, притаилась смерть?! Отчаянно не хочется в это верить! Но он видит, что Анна изменилась. Он заподозрил и, ничего не учуяв, не поверил себе, повторяя всё то, что говорят все. А человечкам плевать на все уверения, может это быть или не может, они видят неладное и требуют действий!

— Делайте то, что считаете нужным, но если она умрёт, то умрёте вы все.

Данияра зло посмотрела на него:

— Не буду благодарить за предоставленную свободу действий, не за что. По замку гуляет отравитель, а виноваты мы?

Она сердито развернулась и ушла. Некогда ей смотреть на выпирающие клыки и растущие когти! Привык пугать своих, а она насмотрелась уже на несдержанных, излишне самоуверенных властителей-мальчишек!

С того дня девчонки неотлучны были при Ане. Они бы не справлялись со взятыми на себя обязательствами, если бы сама правительница не помогала бы им. Проснувшись чуть позже, чем обычно, Аня выслушала Данияру.

— Даже не знаю, что сказать. Всё происходит медленно и кажется естественным, я думала, что просто подавлена. Последнее время склонялась к какой-то сложной болезни, но все уверяют, что я здорова и приходится думать, что все мои проблемы здесь, — девушка постучала по голове.

Аня немного помолчала и добавила:

— Я как-то пыталась размышлять, не травят ли меня, но я ем абсолютно то же, что все. Я шаг за шагом вспоминала, что тяну в рот, но вынуждена признать, что подозрения мои надуманы.

И всё же помощницы были убедительны, да и для Ани поверить, что она отравлена, а не больна какой-то таинственной болезнью, была надежда на возвращение себя к прошлой жизни, поэтому она помогала девчонкам во всех хлопотах, которые они взяли на себя. Вся сложность была в том, что впрок они ничего не готовили, боясь, что отраву могут подсыпать в оставленную еду. Через неделю Аня обратила внимание, что слабость и вялость ушли, а ей хочется размяться.

— Госпожа, я не лекарь, но думаю, надо бы пропить вам травы, которые разгоняют кровь. Я их пью раз в год, знаю состав хорошо.

Семич следил за всеми действиями человечек и первым заметил, что Аня оживает. Теперь для него было делом чести приглядывать за ней и за теми, кто крутится возле неё. Он корил себя, что обманулся и не среагировал вовремя на недуг.

Для Гора возвращение девушки к прежнему состоянию послужило прямым доказательством того, что её помощницы были правы. Но как узнать, какую использовали отраву, как её незаметно скармливали, и кто?

Человечки занялись не только едой, но они перетряхнули всё бельё в её комнате, всё сами перестирали, отныне никого не пускали внутрь, чтобы убираться. Полная изоляция — и результат не заставил себя ждать. Они даже забраковали свечи и пару дней сидели в темноте, пока сами не изготовили новые.

Впрочем, Аня — не единственная его проблема. Черена пришлось послать в города на побережье, чтобы он там присмотрелся к главе клана и сместил его, если подтвердиться заговор.

Семича тоже хотелось отослать работать, чтобы не крутился возле его гостьи, но поганые мысли, что, может, ей хорошо с ним и она будет расстроена его отсылкой, останавливали Гора. Но чаще он злился и думал:

«Хочет Семича? Пусть забирает! Он ни к чему её принуждать не станет! Живёт рядом и даже не зайдёт к нему! Только и знает, что прогуливаться под ручку с этим боровом, а когда-то намекала, что это интимный жест. Наверное, не хочет его видеть, потому что замок для неё чуть не оказался смертельной ловушкой, может, даже думает, что он специально!»

Гор обижался, ревновал и хмурился, когда случайно встречал Аню.

— Семич, чего альфа сердится?

— Мало приятного узнать, что по замку бродит отравитель и не знаешь, кого подозревать. Он хотел избавиться от всех, но где гарантии, что новый персонал будет для вас безопасен? Переезжайте ко мне! У меня замок меньше, но он уютнее, а какой сад вокруг! — принялся ворковать оборотень, мягко поглаживая её ручку. — Анна, вы же видите, как я к вам отношусь? Вы никогда ни в чём не будете нуждаться! Я буду беречь вас, выполнять все ваши желания, прихоти, даже глупости! Просто желайте хоть что-то — и я всё исполню!

— Семич, милый, замечательный Семич, я не сама по себе, у меня за плечами целый народ! Лейны приближаются, мне надо бы поговорить с вожаком, а он всё время не в настроении и колюч. На ваше предложение вы знаете ответ: ничего не изменилось, будете настаивать — поссоримся.

Аня встала перед ним, провела ладонью по плечу и ласково продолжила:

— Я знаю, вы устали, вас измучило одиночество, но я не принесу вам счастья в том виде, что думаете вы. Подождите, быть может, больше вам никогда не придётся ездить и усмирять бунтующие кланы! Вы так долго ждали, потерпите ещё, и я убеждена: вы встретите именно ту, что предназначена только вам. А я, если Гор позволит, буду менять жизнь всего вашего государства и буду счастлива, если вы не откажете мне в помощи.

Взгляд Семича заледенел, а Аня чуть толкнула его кулачком:

— Никогда и никого я не посылала в качестве усмирителя бунтов! Не хотят сотрудничать — не надо. Я веду сражения, но это ближе к состязаниям, без крови и трагедий. Я показываю, что шагать со мной в ногу — это лучшая жизнь, но никогда не загоняю в угол противника, не оставляю его без всяких шансов. Если кто-то не согласен со мной, значит, не пришло время и я не подготовила необходимые условия.

Семич слушал внимательно, такая спокойная и терпеливая позиция была ему внове, но он знает, что у Ани всё получалось. Она иногда говорила: тише едешь, дальше будешь. Эти слова были не совсем понятны ему, пока она сейчас не рассказала, как действует.

— Я всегда буду оберегать и помогать вам.

За приобнявшей Семича Аней наблюдали из окна Гор и Чарна.

— Они всегда вместе. Она не даёт ему согласия на брак, но ей его внимание приятно, — тихо комментировала женщина, чутко следя за реакцией вожака.

Его когти оставляют борозды в камне, он дышит, словно готовится к бою, но слушает. Подтверждение каждому обронённому Чарной слову он видит своими глазами. К тому же, Чарна не стала бы врать. Она всегда в первую очередь блюдёт интересы хозяина замка, ведь это её дом, другого у неё нет. Единственная подруга матери, последняя ниточка, связывающая его с прошлым.

— Почему она не уезжает с ним? — выдавил из себя Гор.

— Она не дура, — немного небрежно бросила Чарна, — правительнице под стать только вожак.

— Она не приходит ко мне, хотя я показал, что приму её, — в этот момент он забыл, что его долго не было, что Анна едва отходит от края бездны, куда её кто-то толкал.

Гор видел только то, что она обнимает другого, с нежностью смотрит на него и принимает его защиту. Лучше выставить её из замка! Пусть убирается к Семичу!

— Боюсь, что ваша гостья слишком коварна и строит очень долговременные планы, — напомнила о себе Чарна, пробившись сквозь неприятные думы вожака.

— Что ты имеешь в виду? — Гор резко развернулся.

— А что, если приход лейнов лишь часть запланированного? Она станет вашей женой, начнёт проявлять себя более активно — и вскоре вы ей станете не нужны.

— Ты болтаешь чушь, женщина!

— Простите, у меня мало сведений, но не будете же вы отрицать, что она не долго грустила о своём женихе?

Да!

Чарна по глазам, по глубокому дыханию вожака чувствовала, что каждое слово попадает в цель, отравляя его сомнениями. Осталось только ещё чуть-чуть добавить:

— Мы все переживаем за нашу гостью. Моя душа болит, что в нашем доме вдруг завёлся отравитель, но я уверена в наших оборотнях. У меня нет оснований не верить ей, но я сгораю от стыда из-за её подозрений. Я мысленно всё время спорю с ней и начинаю думать, что она ловко нас всех провела. Ведь никто не чуял болезнь! Невольно думаю, а не обманула ли она нас всех? Могла ли она нас одурачить, притворяясь больной?

И снова в цель. Анна вполне могла провернуть и не такое!

— Но зачем?

Оборотница пожала плечами.

— Кто знает, что у неё в голове? Она ловко манипулировала на ТЕХ землях, сейчас она пробует свои силы на нас. Лично я из-за происшедшего чувствовала себя виноватой перед ней, быть может, именно это имело для неё значение?

— Займись своими делами!!!

Чарна с достоинством удалилась, оставив вожака размышлять над аккуратно и осторожно изложенными подозрениями. Никакой наглой лжи, только тревога ответственной за замок женщины — и новое направление для раздумий вожака.

Альфа оставался у окна и видел, что Анна наконец-то отлепилась от Семича и направилась в замок. Бета, изображая из себя верного пса, провожал её.

Гор прошёл к креслу за столом и устало опустился в него. Ему было сложно разобраться с собой. Он всё время искал оправдания девушке, но надо признать, что Чарна права: человечка очень ловко манипулирует всеми окружающими и им в первую очередь!

Как она добивается того, что он в лепёшку готов разбиться, но порадовать её? Если раньше всё касалось бытовых мелочей, то сейчас к нему в столицу движутся несколько тысяч лейнов, а он обеспечил им беспрепятственный проход! Его решение аукнется на всём государстве, а он думал только о том, что она будет счастлива увидев свой народ!

Грустные думы прервал стук в дверь. Никого не хотелось видеть, но вошла она:

— Можно?

Он настороженно смотрел на неё, ожидая каких-то немедленных доказательств её интриг. Может, она пришла соблазнять его? Думает, что он растает, стоит ей только провести ладошкой по его груди? Нет, тут ей придётся постараться!

Он ждал её действий, а она застряла в дверях, ожидая разрешения войти, и уже готова была развернуться, прося прощение за беспокойство!

Оборотни стучатся в дверь только для того, чтобы предупредить, что они заходят. Отказа может ожидать только прислуга! Если она строит планы по завоеванию, то слишком мягка и церемонна. И снова сумятица в душе! Досада, разочарование, что его не будут соблазнять — и одновременно облегчение, радость, что нет той наглой многоопытной развратной самки, что он уже успел представить себе.

— Проходите, Анна, — не удержался он и произнёс её имя.

Она всегда реагировала на это, каждый раз прерывая дыхание или даже тихо вздыхая. Это видел только он, и намёки Чарны разбивались об эту маленькую тайну.

Она прошла к столу и села напротив него.

— Мы ни разу не обсудили моё положение здесь. Когда дело касалось только меня, я… — тут она замялась, так как мыслей по этому поводу было много, но к месту ли сейчас всё вытаскивать наружу?

— Вы моя пленница, которая сама решила, что станет гостьей, — усмехнулся вожак.

— И? Я действительно стала вашей гостьей? — волнуясь, спросила она.

— Без сомнений.

Глаза Ани вспыхнули радостью и торжеством:

— То есть я свободна и при желании могу вернуться? — уточняла, боясь поверить и обмануться.

А Гор видел, как сильно она переживала, понимал, сколько дум она могла пропустить через себя, не зная, что её ждёт.

— Если будет на то ваша воля, — как можно равнодушнее бросил он.

Аня чуть подалась вперёд, налегая на стол и с трудом, скрывая радость, всё же спросила:

— Но зачем вы?..

— Мне было любопытно, — не только небрежно ответил, но ещё состроил гримасу, что, мол, может, хватит о мелочах?

— И всё-ё-ё? — разочарованно протянула она. — Вы мне жизнь порушили из-за пустого любопытства?!

Она вскочила, не в силах скрыть своё потрясение. Между ними столько всего было за последние годы, что они могли бы с кипучей яростью сражаться в поединке, а у него всего лишь любопытство взыграло?

— Вы! — она ткнула в него пальцем, желая оскорбить, но подходящего, меткого слова, обрисовывающего всю гнусность его поступка не приходило. — Вы!..

Она оббежала стол и ткнула ему в грудь:

— Вы… — обвиняющий и негодующий взгляд, дрожащая нижняя губа были намного красноречивее.

Гор подскочил и прижал её к столу, заставляя чуть присесть на него. Он прижался к ней неприлично тесно и, угрожающе нависая, страстно заговорил:

— А что вы мечтали услышать? Чтобы я признался, что потерял голову в тот момент, когда вы продырявили меня своими стрелами? Нет, я был в бешенстве! Или что ваша помощь полосатым вытянула кучу денег из моей казны, и я потерял уйму времени, но восхищался вами? Не надейтесь, я обдумывал, как оторву вам голову при встрече. А может, вы считаете, что ваше вымышленное отравление и облизывание моего беты умиляет меня? Нет, вся ваша мышиная возня здесь вызывает только омерзение!

Она, распахнув глазищи, открывала рот, чтобы опровергнуть домыслы, и закрывала, потрясённая натиском.

— Нечего нависать надо мной! — Аня попыталась сдвинуть его, но Гор лишь сильнее придавил её, заставляя принять крайне отвратительную позу и смотрел как на букашку, протянувшую к нему немытый хоботок для выцеживания крови.

Получалось, что она сидит на его столе, раздвинув ноги, а он, несчастная жертва притязаний на его тело, негодует! Ей приходилось одной рукой опираться о стол, чтобы не упасть, а второй пытаться отпихивать его; но со стороны было похоже, что она отчаянно тянет его на себя. Если сейчас кто-то зайдёт в кабинет, то позора не избежать.

Стало так обидно! За что он так с ней? Ладно бы с самого начала пытался унизить, но теперь… Заставил поверить…

Не время заламывать руки и вопрошать небеса: «Как он мог?»

Она перестала сопротивляться — не к чему распалять его злость. Замерла, ожидая его дальнейших действий.

Гор, почувствовав, что тело девушки закаменело, а сама она отвернулась, перестал давить на неё. Она приняла более приличное положение, но не пыталась проскользнуть между ним и столом, чтобы лишний раз не тереться об него. В её лице было столько горечи и явного нежелания касаться его, она так сжалась, что он сделал ещё шаг назад.

— Спасибо, — тихо сказала она, выскальзывая, прижимаясь к столу, только чтобы не дотронутся до него и садясь на прежнее место напротив.

Он думал, она уйдёт, но девушка сложила руки на коленях и не поднимала головы. Он внимательно следил за ней. Ей потребовалось несколько секунд, что принять нейтрально-приветливое выражение лица. Теперь он увидел разницу между настоящей и искусственной улыбкой. Это знание больно резануло по сердцу, но она смотрела на него застывшим взглядом, а он не знал, что делать дальше.

— Эмоции — непозволительная роскошь для правителей, — вежливо пояснила Аня и сразу продолжила:

— Очень рада, что мы преодолели недоразумения с моим статусом и можем поговорить на равных о сложившейся ситуации. Я выражаю свою благодарность в связи с разрешением продвигаться по вашей территории столь многочисленному отряду лейнов. Понимаю, что организовать это было непросто, и предлагаю обсудить, какую пользу можно из этого извлечь.

Вся фраза была произнесена дружелюбно, с оттенками благодарности, но сердце сжималось, ощущая потерю чего-то важного. Но надо было отвечать, и он поддержал беседу:

— Лейны едут, чтобы поселиться здесь. Я могу выделить им часть земель.

— О, давайте не будем торопиться. Раз я не остаюсь у вас, то ограничимся пока несколькими договорами.

Аня предложила уже отработанную схему торговли, особые условия для её мастеров, Гор с чем-то согласился, что-то категорически отверг. Потом он всё же предложил часть земель и настоял на том, чтобы лейны остались не только до конца лета, но и перезимовали бы.

Ему было интересно, как живут люди, как обустраиваются, как начнут складываться отношения между ними и оборотнями. Несмотря на сцену, что только что произошла в кабинете, разговор получился плодотворный, но Гор хотел бы вернуть прежнюю искренность. Он жалел, что повёл себя так бестолково… но как всё исправить, не выглядя дураком?

— Хорошо, думаю, узнав подробнее, кто вошёл в состав переселенцев, мы сможем дополнить наши соглашения, — завершила работу Аня, — теперь я хотела бы ответить на ваши претензии, прозвучавшие вначале.

Она бы выпила воды, в горле немного першило от долгого разговора, но сильнее хотелось поскорее закончить и уйти. Она облизнула пересохшие губы и продолжила:

— Защищать свои земли считаю святым долгом. Клан Серых волков принял меня вместе с лейнами, и нет ничего удивительного в том, что мы встали на защиту. Вы напали — я защищалась. В тот момент я даже не знала, что вы убийца моего жениха.

— А если бы знали?

— То не дала бы вам уползти. То же самое касается помощи полосатым. Вы были явной угрозой, и я делала всё, чтобы оттянуть время нападения на клан Серых, помогая тиграм. В ответ вам могу сказать: наивно полагать, что при нападении вас не встретят сопротивлением.

— Хм.

— И последнее — насчёт вымышленного отравления и облизывания вашего беты.

Аня старалась держать нейтральный, деловой тон, но Гор следил за её лицом и уловил в глазах презрение. Никакого уважения к нему, нет больше в ней желания узнать что-то о нём, лишь стремление закрыть возникшие вопросы и отвязаться.

— Большей гадости вы не могли придумать! — даже в этой фразе она рассчитала дозу возмущения.

Она работала и полностью скрывала свои эмоции. Он отчётливо понял, что именно сейчас она закрыта для него. Даже не так: она больше не воспринимает его живым, чувствующим оборотнем, он для неё лишь шкура под названием «вождь». А Аня, спокойно возмущаясь, продолжала:

— В то время, как я нуждалась в защите и была уязвима, вы не только предпочли сделать вид, что ничего не происходит, но сейчас ещё и бросаетесь обвинением, что я намеренно нервировала обитателей замка своим умирающим видом.

Она усмехнулась, пряча глаза, в которых с трудом сдерживала горечь отрезвления от романтических бредней.

— Ну что ж, я буду счастлива покинуть ваш замок, как только позволят дела. Мало удовольствия жить в осаде и ловить на себе взгляды, оповещающие, что я вздорная девка.

— Разве кто-то посмел вам высказаться?

Она ожгла его своим выразительным взглядом: «Ты дурак?» и надеялась, что посыл он понял. Ведь вслух она ничего не сказала.

— Теперь о вашем бете Семиче. Приглядитесь к нему, у него серьёзные проблемы. Вы из хорошего, честного оборотня сделали палача. Он потихоньку сходит с ума от порученной ему работы, он интуитивно ищет якорь, за который мог бы удержать в себе хоть что-то светлое и хорошее.

— Вы стали этим якорем?

— Да. Это большая ответственность. Я не могу связать с ним свою жизнь, я не готова к самопожертвованию, но и оттолкнуть его — значит ввергнуть в пучину собственных страхов. Вешать на себя такой грех я не хочу.

Анна поднялась:

— Остались ли у нас ещё не выясненные вопросы?

Гор чуть повёл в отрицании головой.

— Тогда прощаюсь до приезда лейнов. Думаю, при их размещении возникнут какие-то разногласия, и хотелось бы сразу их разрешить с вами или вашим доверенным лицом.

— Я не собираюсь больше уезжать.

— Хорошо.

Аня спокойно вышла и в сопровождении девушек ушла к себе. Ей надо обдумать своё положение, судьбу идущих к ней лейнов. Заново оценить ситуацию на старых землях. А о нём она думать не станет! Есть о ком задуматься и без него!

Люди очень резко отреагировали на предательство советника Дана, не желая понимать, что он действовал в интересах всех лейнов, просчитывая будущее на долгие годы. Возможно, со временем возмущение, подкорректированное советником, утихло бы, и его всего лишь укорили бы в том, что он позволил выкупить свободу земель Серых жизнью правительницы, но по велению Анны Данияра спрятала деньги, и это послужило толчком к сходу лавины совершенно другого общественного мнения.

Остановились все торговые расчёты, связанные с лейнами. Если советнику нечем расплачиваться — значит, правительница выразила ему перед уходом недоверие, закрыв казну, и торговцам неразумно расплачиваться с этим лейном по счетам. Следует выждать и узнать обстановку получше, примерно так рассуждали казначеи различных уровней.

Вовремя пришедшие на помощь Серым кланы Бурых и Беров ещё больше внесли смуты, и крупнейшие семьи выразили неподчинение Кришу. Откуда ни возьмись, появились разведчики-лисы из дальнего клана и тайно работающие на военного советника по Аниному договору. Они во всеуслышание сообщили, что клан Чёрных волков в любом случае собирался уходить, без всякого откупа. Собрав воедино все события, включая искусственно раздутую панику об обмане Бурых и Беров, происходящее назвали заговором.

Од и Бриг воспользовались сумятицей и провернули несколько дел в свою пользу, но лейнов это никак не коснулось. Выздоравливающий Кирам получил в руки всю казну и, сместив советника Дана, возглавил лейнов. Он возобновил Анины дела, дождался срочно покинувшего долину Манула, и обсудив с ним ещё раз произошедшее, они решили, что если прислать помощь их правительнице, то она сумеет обернуть всё произошедшее в их пользу.

— Никто не ожидал, что её жених погибнет в расцвете лет, — поглядывая блёклыми глазами, вещал Манул, — но природа мудра, и пустое место всегда чем-то заполняет. Вожак Чёрных молод и не зря же он пожелал нашу госпожу!

— А если он убил её?

— Значит, ты отомстишь. Никто не смеет безнаказанно поднимать руку на наш народ, а тем более на нашу величайшую драгоценность!

— Но со мной собрались ехать женщины и дети?

— Предупреди всех о риске, но не отговаривай. Наш Голос сияет, отражая нашу любовь и преданность; без неё мы не добились бы такого успеха, но и она без нас всего лишь одинокая звезда.

Кирам хмыкнул, слушая витиеватый слог Манула, но это дело казначея: в свободное от работы время искать красивые слова, избегая точности. Главное, совет одобряет его стремления и призывает к действиям. К удивлению Кирама, лейнам помогли Од и особенно Бриг. Анна каждый раз скрежетала зубами после общения с этим противным медведем, а он, ехидно ухмыляясь, как-то выдал:

— Хочу посмотреть на морду вожака Чёрных, когда он будет бегать за нашей девочкой хвостом! Передайте ей, жду приглашения на свадьбу! Од, ты что поставишь против того, что завоеватель половины мира влюбится в человечку?

— Ничего.

— Од, дружище, давай правый клык, а левый я тебе в поединке выбью!

— Отстань, если он ещё не прибил её, то он попал.

— Ну давай хотя бы о сроках поспорим? — не отставал Бриг.

— О сроках не хочу, давай лучше шкуру Криша разыграем!

— На него не буду, противно. Из его братца лет через двадцать ещё был бы толк, а этот юнец — порождение блох!