Глава 9. Рассказ Семича о том, что произошло с родителями Гора

Аня очень сильно переживала из-за состоявшегося разговора с Гором. Не то, чтобы она чрезмерно нафантазировала по его поводу, слушая намёки Риза, но…

Всё получалось намного хуже. Как-то незаметно получилось так, что вокруг были все — и был ОН.

Гор привлекал её внимание; ей интересно про него слушать; она всегда ищет его взглядом; её волнует, какое у него настроение и ей важно, что он о ней думает. Симпатия к нему вполне вписывалась в Анино мировоззрение, что настоящая любовь вырастает из дружбы и уважения.

И как же неожиданно больно ранили его слова! Он вправе сомневаться, толковать события по-своему, но ей всё же казалось… она думала… просто поверила, что он протянул ей руку, вопреки всем их разногласиям. Надо признать, что глупо было так думать о нём. Теперь она сама себя загнала в ловушку чувств. Любви нет, а обида — есть. Обида за то, что могло бы быть, но не стало.

К тому же, только сейчас до неё дошло, что идущие к ней лейны усложняют её жизнь. Наверняка совет не потерял надежду выдать её замуж за вожака оборотней! Простые люди любят её, но сняться с места и отправиться за тридевять земель в неизвестность они не смогли бы без участия совета и многих договорённостей с кланами, по чьим землям проляжет их путь.

Обидно ли ей то, что её снова собираются использовать? Вообще-то, да. Но оценить масштаб проделанной работы она способна. Во имя общей цели все действуют единым порывом, подстраиваясь под изменяющиеся условия. Но самое главное, она уверена, что заставлять её выходить замуж никто не будет. Конечно, надавят на совесть, но нет смысла настраивать против себя будущую жену вожака, чрезмерно настаивая на неприемлемом. Значит, некоторая свобода есть, и она использует её.

Аня нервно теребила край салфетки под молчаливыми взглядами девушек. Она крутила своё положение так и эдак, но не могла ничего решить. Лейнам необходимо, чтобы на высоком уровне состоялся брак оборотня и человека. Но именно за Гора она не хотела выходить замуж по расчёту! Сейчас бы уехать, убежать, улететь…

— Вожак Чёрных предлагает землю для лейнов, — устало произнесла Аня.

— Щедро!

— Ух, здорово!

— Эх, птички-невелички, — вздохнула королева, — смотрите дальше. Что будет через пять-десять лет…

— А что дальше? Наши обустроятся, работать умеют, разбогатеют!

— Вот! — Анна подняла палец вверх. — Разбогатеют! У Чёрных всё по-прежнему, а рядом будет набирать мясо овца!

— Мы не овцы!

— Ошибаешься, Ция, все, кто не с Чёрными волками — овцы! Даже беров они ни во что не ставят!

— Но что же нам делать?

— Я думаю.

— Мы заметили, что чёрные другие, не похожи ни на серых, ни на бурых или других волков.

— Боюсь, что нам спокойнее будет уйти отсюда.

— Наши верят в вас! — выкрикнула Марьяша.

— Ты забыла, что я едва осталась здесь жива? Вы нагрянули так неожиданно, все наши люди будут сильно зависеть от меня, а моя жизнь здесь ничего не стоит! Самое разумное — отступить и начать постепенное налаживание связей. Мы вернёмся сюда, но спустя лет десять-пятнадцать.

— Госпожа, вы не понимаете, мы везём всё! Наши не просто едут с узелками вещей, они везут станки, оборудование для мастерских, целые лаборатории, полные наборы инструментов, пары лучших пород животных и птиц, отборные семена… Понимаете, в повозках нет места расположиться даже на ночь!

— Господи! Сумасшедшие!

— Мы все знали, что обратно вернуться не успеем, слишком длинный путь, поэтому подготовили всё, чтобы устроиться здесь и хотя бы перезимовать, а лучше остаться навсегда.

— Как так можно было пуститься в дорогу, не зная толком, на какие земли вы идёте?!

— Мы все знали, что вы живы, значит, всё хорошо, — сказали девчонки практически одновременно, а прислушивающаяся к разговору Данияра мягко улыбнулась и кивнула, подтверждая, что думает так же.

Аня резко вскочила и упала, почувствовав головокружение.

— Ох, этого ещё не хватало, — с досадой бросила она.

— С караваном едут лекари, — заглядывая Ане в глаза и смотря на её зрачки, оповестила Данияра.

— Лекари? Это здорово. Мне намного лучше, но я всё равно быстро устаю и не могу бегать как раньше.

За обедом Гор был не в настроении и тяжёлым взглядом наблюдал за всеми. Прибывший в замок Черен, чтобы присмотреться к лейнам, пытался его развеселить, но все его остроты не вызывали никакой реакции. Аня старалась вести себя как обычно, но Семич заметил, что она очень расстроена и раздражена. На все его попытки разговорить её, она отмахивалась и говорила, что всё в порядке. Не жаловаться же ему, что нет настроения, к тому же висит нерешённая проблема с лейнами.

Уже в конце обеда, Аня повернулась к Семичу:

— Я до сих пор не была в городе, не могли бы вы сопроводить меня?

— А куда вы хотели бы пойти?

— Для начала просто ознакомиться с планировкой столицы, с её богатыми и бедными районами. Всё в общих чертах, насколько хватит сил.

— С удовольствием сопровожу вас, — счастливо улыбнулся мужчина.

— Я тоже свободен и могу показать вам город, — неожиданно бросил Гор, а сам в упор смотрел на Аню.

— Э, нет, ты не свободен, я привёз тебе отчёт о своей поездке на побережье, и гонец ждёт, чтобы увезти твою подпись на документах о смене главы дома, — возмутился Черен и уставился на вожака требовательным взглядом.

Анна воспользовалась моментом и быстро покинула столовую, чтобы сразу же отправиться в город с Семичем. Ссориться с альфой было неразумно, но показать ему, что на нём свет клином не сошёлся, очень хотелось.

Чтобы бете не оборачиваться волком, девушке пришлось подвинуться в бричке и посадить рядом Семича. Получилось тесновато, и он приподнял руку, чтобы уложить её поверх спинки сиденья, а Аня оказалась прижата к его телу.

— Плохая идея, — пробурчала она, отпихивая его от себя — слезайте и оборачивайтесь!

— Да, бросьте, госпожа Аня, — довольно шепнул мужчина, — нам только до города доехать, а там пешком пойдём. Вон ваши девочки не жалуются, сидят вдвоём, прижавшись к Сиду.

Аня даже не смогла оглянуться, чтобы не уткнуться в подмышку Семича. А Марьяша с Цией сначала истыкали локтями Сида, а потом, не сговариваясь, выпрыгнули из брички и побежали рядом.

Ехать пришлось недолго, тем более всё время спускались с горы. Через десять минут Аня с удовольствием спрыгнула на землю.

— Всё, лорд Семич, вам не помешало бы похудеть, — ворчливо заметила она, — вот подумайте на досуге, была бы я вашей женой, то сильно ограничила бы вас в еде.

— Я был бы счастлив вашей заботе!

Аня усмехнулась и не отступила:

— Вот на прогулке и проверим, — взяв его за локоть, чтобы не споткнуться и не отвлекаться, смотря под ноги, она принялась разглядывать город.

Поначалу было интересно. Узкие улочки, идущие чуть под уклон и плавно поворачивающие вправо. В некоторых местах вдвоём было не пройти, настолько близко стояли дома. Потом вышли к более просторным улицам и площадям. Нашли место, где посидеть и перекусить посаженными на палочку печёными яблоками в тесте.

— Лорд Семич, а вам нельзя! Вы же худеете! Дайте-ка сюда, тут ещё и вредная подгоревшая корочка! Не волнуйтесь, я вас спасу от изжоги, давеча слышала, как вы после жаркого жаловались. А вы пока купите солёных орешков, по пути схрумкаем.

Оборотень обиженно посмотрел на Аню, отломившую зажаристый бочок и выковыривающую яблоко из чуть подмокшего внизу теста, и отправился за орешками. Девчонки захихикали.

— Лорд Семич обычно после обеда спускается в кухню и подъедает соусы. Для этого ему кладут горку булок, мяса, а он как бы только остаточки вкусного соуса ест, — накляузничала Марьяша.

— Он мужчина крупный, ему надо хорошо питаться, но он не представляет, что значит жить со мной. Спустим его с небес на землю, а то он слишком идеализирует меня.

Семич тревожным взглядом проверил на месте ли Аня и её девочки, на Сида он не обращал внимания. Потом он раздал дамам свёртки с орешками, завёрнутыми в крупные листья лопуха, и один оставил себе.

— Ну что вы как маленький, Семич, — зашептала Аня, — дайте сюда всё, а то потом обопьётесь!

Взгляд оборотня кричал: «А ты не обопьёшься?», но он только вздохнул и покорился.

— Ладно, но только горсточку, — смилостивилась девушка.

Они шли дальше, грызли орешки и понемножку разговор ни о чём склонился к леди Чарне.

— Знаете, мне показалось, что она ревнует меня к вашему вожаку.

— Это невозможно, — горячо возразил Семич, — она ему как мать!

— А матери разве не ревнуют своих детей к непонравившимся им друзьям? Не будьте так категоричны.

— Чарна желает альфе счастья, — не согласился он с нападками Ани на оборотницу.

— Расскажите про неё! Я же ничего не знаю, поэтому сужу поверхностно.

Мужчина устремил взгляд вдаль, как будто там писали для него текст и, медленно читая его, заговорил:

— Гор тогда был совсем мальчишкой и жил на побережье. Я приглядывал за ним, не как опекун, а как старший товарищ. С ним было непросто. Силу альфы он почувствовал рано и считал, что все обязаны ему подчиняться. Его отец велел сбить с него спесь: вожак в стае всегда один. Вот тогда я услышал от Гора рассказы о его матери, об отце, о Чарне. Многие считали жену вожака слабой, но Гор восхищался ею. Она из простых и, будучи ещё девочкой-подростком, спасла альфу. Герм, отец Гора, охотился на детёныша тура, но всё стадо ополчилось на него, и он был ранен. Чтобы его не затоптали, спрыгнул в реку, и она вынесла его в далёкие края. Мать Гора, тогда просто девочка Алья, нашла его на берегу, перетащила в лесной домик и лечила. Она уже год жила в лесу, спрятанная матерью, чтобы спокойно повзрослеть. Вскоре к ним в домик привели ещё одну девочку, это была Чарна. Её родители надеялись, что сильная юная волчица привлечёт какого-нибудь главу и он влюбится в неё, но вышло всё, как всегда.

Семич умолк, занятый поисками воды — после солёных орешков хотелось пить.

— Вы так хорошо рассказываете, как будто сами там были.

— Не сложно представить, на что надеются родители, смотря на подрастающую сильную волчицу, но в каждой деревне найдётся такая достойная оборотница, и редко когда им улыбнётся удача в виде вспыхнувшей любви проезжего знатного волка.

— Да, под лежачий камень вода не течёт, — грустно согласилась Аня.

— Под лежачий камень? Да, верно.

Семич провёл Аню к протекающей по городу реке, и они дальше пошли по неухоженной набережной.

— Так вот, с того момента о вожаке заботились обе девочки, а родители понесли весть в столицу о том, что он жив. Дальше, со слов Гора, его отец влюбился в Алью и забрал её к себе, а она не оставила Чарну. Герм был намного старше юной оборотницы и относился к ней с величайшей нежностью. Она не была сильной волчицей, но всё же оставила свой след. Сад в замке — дело её рук. Если обойти сад и выйти к пристройке, которую сделали прямо в холме, то на её крыше вы увидите заброшенный огород. Там когда-то Алья выращивала вкусно пахнущие травы. Ей нравилось развешивать вкусно пахнущие букетики по замку. Гор в походах часто скучал именно по запаху дома. Ещё она знала много людских сказок, — Семич замолчал, вспоминая, как Гор рассказывал ему эти сказки, стараясь напугать особо страшными.

— Давайте свернём вот сюда. Тут дома стоят не так часто, хочу посмотреть поближе, — попросила Аня.

Они прошли, куда она показала.

— Здесь неровная земля, старые дома разрушились, а новые не знают, как строить. Пробовали выровнять площадку, но не смогли рассчитать, как сделать правильно, к тому же когда идут дожди, то улица превращается в быструю грязную речку, что тоже не облегчило задачу.

— М-да, проблемная улица, — согласилась Аня, — давайте дальше про Чарну.

— А что дальше? Она не захотела выходить замуж ни за одного волка, которого ей сватал вожак или Алья. Продолжала жить в замке, помогала воспитывать Гора. Он подрос и его стали посылать в разные кланы, чтобы он у всех чему-либо научился. Он жил в лесах, в городе, со мной на побережье… Именно тогда мы узнали, что вожак отравлен своей женой. Из дальних земель вернулся бета вожака, Энир, и она словно с ума сошла от любви к нему.

Аня скептически посмотрела на него, и Семич принялся доказывать:

— Опросили всех слуг, все как один подтвердили, что их часто видели вместе, а в последнее время он не один раз выходил из её спальни или она из его.

— Но разве вожак не может учуять в своих покоях чужой запах?

— Может, — кивнул Семич.

— Тогда что же он молчал? О скандалах между женой и мужем никто не упоминал?

— Я не знаю. Никто тогда не желал обсуждать это дело. Это же позор! Он поднял её из грязи, а она ему так отплатила! — с негодованием бросил Семич.

— Ну, хорошо, но Чарна тоже, как вы говорите, из грязи, но она осталась. Почему её не выгнали?

— Кто-то близкий должен был остаться с Гором, да и Чарна всё же сильна. Это слабые всегда изворотливы и коварны, а сила любит прямоту.

Аня с Семичем дошли до конца улицы и стояли на распутье. Мужчина думал, что девушка размышляет, куда идти дальше, но она думала о нём и его позиции.

Может, он в чём-то прав? Себя она считала слабой и действовала с осторожностью, редко идя прямым путём, но оборотни считают её сильной. Лейны уверены в её силе! Так прав Семич или нет? Можно ли полагаться на такое жизненное наблюдение, когда даже невозможно определиться: слаб ты или силён?

Ей вот непонятно, как можно Алью считать слабой, если, будучи девочкой, она тащила страшного здоровенного оборотня-дядьку к себе домой. А если он такой же моральный урод, как все те, от кого её прятали? Ей ведь наверняка было страшно, но она притащила его, заботилась о нём! Сильная она или слабая?

О Чарне все говорят, что она сильная волчица, но Ане ли не видеть, что эта женщина себе на уме. Для всех она яркая и деспотичная, открыто выражающая своё недовольство, но есть ещё одна Чарна, которая скрыта ото всех, и вот вопрос, действует ли эта скрытная Чарна, и если действует, то как?

— Вы, лорд Семич, достаточно мне рассказали, чтобы понять, что давнишнее дело совсем не такое простое, как его всем показали.

— Может быть, — чуть подумав, согласился оборотень, — но на это могли быть причины — недоговаривать всем.

— Возможно, но, на мой взгляд, озвучена как раз самая ужасная версия и недоговаривать тут нечего. Могли бы скрыть, что на молодую жену альфы была устроена охота, но об этом все знают. Могли скрыть, что она отравила вожака, но об этом тоже все в курсе. Скорее всего, когда всё произошло, все были слишком потрясены и не стали ковыряться, выискивая другие версии произошедшего.

— Всё слишком очевидно, чтобы придумывать что-то другое.

— Милый Семич, — Аня развернулась к нему и ласково провела рукой по его щеке, — для многих очевидно, что мы любовники. Это бросается в глаза, и никто даже не считает нужным принюхиваться, чтобы убедиться в этом.

— Но это не так! — возмутился он. — Я был бы счастлив, но…

— Лорд, вы МНЕ пытаетесь доказать, что это не так? — насмешливо спросила Аня.

Они прошли немного.

— Я всё думаю над тем, что вы мне рассказали. Следуя вашей теории, Алья, слабая волчица должна была действовать осторожно и изворотливо. Но смотрите, что получается: всем известно, что она увлекается растениями, и тогда крайне глупо с её стороны травить мужа. Ей бы зарезать его или пришибить кувалдой, столкнуть со стены.

— Она была слабачка, — напомнил Ане Семич.

— Она могла сделать это с ним во сне, он же доверял ей.

Аня не стала расписывать более конкретно, как можно было бы безопасно для Альи разделаться с мужем, чтобы не пугать идущего с ней мужчину.

— Ну, не знаю!

— Вот и я говорю, всё как-то слишком очевидно и меня волнует вот, что: если тогда напрасно была растерзана жена вожака, то кто же убийца?

— Вы меня совсем запутали!

— Разве? Вы когда рассказывали мне давнишнюю историю, то я ясно ощущала, что в тех событиях полно клеветы и есть яд. Невольно подумала, что, находясь в замке, меня тоже кто-то искусно окутывает клеветой и использует яд.

— Вы хотите сказать, что в замке есть оборотень, который разбирается в ядах? — в его тоне сквозила невозможность этого.

— Ну, Алью растерзали за то, что она всего лишь сажала растения, а не демонстрировала всем, что разбирается в ядах или умеет их готовить.

Семич в упор смотрел на Аню и медленно произнёс:

— Вас всего лишь интересовала Чарна.

— Да. Теперь я знаю, что во времена тех трагических событий в замке было две девушки, которые жили в лесу и разбирались в травах.

— Вы подозреваете её?

Аня пожала плечами.

— Много лет назад уже поторопились обвинить оборотницу в преступлении. Я не хочу ошибиться, поэтому я ищу подсказки, которые точно указали бы мне на того, кто меня травил. Сейчас я думаю, что Чарна могла это сделать, но не стоит исключать какую-то незаметную фигуру, которая действует в своих интересах.

— У вас нет врагов!

— Ошибаетесь! Чего стоят те девицы, что присоединялись к нам во время пути! Их отцы потеряли свои посты, и они вполне могут винить меня в этом.

— Но не вы же…

— Семич, вы же многое повидали и знаете, что ненависть часто слепа.

— Да, вы совершенно правы, мне ли возражать.

— Так вот, я допускаю, что в замке служит дальний родственник кого-либо из обиженных, или же чем-то обязанный им оборотень. Лично ему, может быть, нет дела до меня, но он выполнит чужое поручение.

— Я не думал об этом.

— Но опять же, ничего нельзя сказать точно, пока я не узнаю, как или чем меня травили. Мало какого-нибудь служащему желать выполнить чей-то наказ, он должен быть связан с кухней или подносить мне еду. Иметь доступ в мои покои.

— Но сейчас вы полностью оградились ото всех?

— Да.

— Я допрошу всех.

— Нет.

— Но почему? — удивился оборотень. — Это надо было сделать сразу, сейчас я не нахожу оправдания промедлению ответных действий, — Аня отвернулась, не сумев скрыть своей обиды и, видя некоторое непонимание мужчины, пояснила:

— Лорд Семич, тут так ловко сплелась ложь с правдой… ваш альфа считает, что я намерено ввожу его в заблуждения по поводу отравления и рушу устоявшийся порядок в замке.

— Но… — бета не выдержал и выругался, — я же вижу, как вы менялись тогда и сейчас. Мне, глупцу, нравилась ваша округлость, но Данияра очень хорошо объяснила, что это ненормально. Да и ваши глаза! Они были завораживающими, но сейчас я смотрю на вас и вижу, что те глаза будто с трудом видели окружающее.

— Да, я всё время забывала, где нахожусь, о чём разговор… требовались усилия, чтобы не упускать действительность.

— И Гор решил, что вы всех дурачили? Но это невозможно, я видел, как он был удивлён вашему виду. Он сам заподозрил неладное, вам ничего не надо было говорить!

— Вот! Смотрите, что получается: приехал хозяин, ему бы разобраться в том, что происходит, он готов это сделать, но вскоре меняет своё мнение на прямо противоположное. Вы его отговорили?

— Нет!

— Беты Черена не было, тогда к кому он ещё мог прислушаться?

— Чарна?

— Чарна, — повторила Аня. — Я ничего не понимаю, выхватываю кусочки из прошлого, настоящего, задаю вопросы — и всё время натыкаюсь на неё. Меня беспокоит даже тот момент, что я ей явно не нравлюсь, но она очень сдержанна. Вы говорите, что сильная волчица обязательно прямолинейна! Уверяю вас, Чарне есть, что мне сказать, но она обходит меня стороной. Это очень умно и дальновидно. И, простите, но ваша теория о слабых и сильных требует коррекции.

— Я совсем запутался.

— Как и я, — вздохнула Аня.

— Так что же мне делать?

— Прошу вас, не ворошите здесь, но найдите свидетелей прошлого. Съездите к старому бете, как его?

— Энир.

— Да, к нему. Он жив?

— Должен.

— Расспросите его подробно, но не делайте никаких выводов. Мы с вами потом всё рассмотрим со всех сторон. Если сможете, то лучше запишите то, что он расскажет. Возможно, вы найдёте ещё свидетелей.

— Все погибли в поединках.

— Все? Хм, прислуга?

— Но что они могут сказать?

— Видимо, в прошлом они что-то сказали, что позволило принять решение об охоте! Надо узнать, как вели себя Алья, Герм, Чарна? Чем они занимались в тот день, что ели, что сказали, какую роль в жизни молодых играла Чарна? Были ли в тот день гости в замке? Спрашивайте обо всём!

Аня остановилась и задумчиво добавила:

— Может, вожака отравили давно, а сработало в тот день? Может, ему где-нибудь дали абсолютно безобидный напиток, а потом добавили определённую специю и при соединении напиток стал… я-до-вит.

Аня распахнула глаза и затаила дыхание.

— Что случилось?

— Я поняла, как меня травили! Не было яда! Было несколько веществ или отваров, не знаю, но вместе они оказывали на меня вредное воздействие. Поэтому я не могла долго принять версию об отраве, ведь тогда ещё кто-нибудь плохо себя чувствовал бы, но если всё было разбито на этапы, то…

— То только вы получали ядовитое сочетание.

— Да. Нужен лекарь, чтобы разобраться в травах, специях или ещё в чём-то. Данияра настаивает, что даже постельное бельё можно пропитать целебными запахами, а если пропитать ядом?

— В столице есть лекарь, подойдёт ли он вам, всё же он из наших?

— Не знаю, но если не сложно, пригласите его. И давайте возвращаться, кажется, я немного переоценила свои силы.