Глава 11. Преступление

Аня гнала лекаря, но он неизменно приходил каждый третий день и общими уговорами у неё брали кровь. К ней готовы были прислушаться, но она ничего не могла предложить взамен его лечению, и вынуждена была есть как слон, отлёживать бока и позволять делать себе кровопускания.

Гигиену Дудич соблюдал, надрезы делал не больно, поэтому Аня смирилась. То ли от его лечения, то ли от того, что она больше никуда не бегала по изнуряющей жаре, чувствовала она себя хорошо и активно занималась бумажными делами, сидя на кровати.

Кирам привёз казну, и Анна выкупила три больших дома с садом в центре города. За месяц там необходимо было управиться с ремонтом и открыть в них на первых двух этажах мастерские с лавками, а третий этаж и чердак с подвалом отдать под жильё. Нельзя все зимние месяцы рассчитывать только на казну или помощь долины. Необходимы собственные заработки, контакты с местным населением, демонстрация своих товаров.

Разрушенные временем строения были отданы людям на пятьдесят лет по договору, после чего владельцы должны будут либо выкупить их, либо съехать. При этом оборотни в данный момент предоставляли материал для строительства.

Договор получился очень спорный, но Аня не верила, что люди вообще здесь задержатся, так что он в любом случае не имел смысла. Лейны строили дома, чтобы хотя бы спокойно перезимовать, денег у них не много, так что безвозмездно отданные стройматериалы очень пригодились. Рабочих рук, задействованных в строительстве, было в избытке, и дела кипели.

Аня просматривала списки приехавших мастеров и только качала головой. Зря они сорвались с места и приехали сюда. Обувщики, булочники, портные, кожевенники, мыловары и прочие найдут себе работу, а вот стекольщикам, изготовителям бумаги, клееварам и другим требуется для работы подготовка мастерских, склады, закупка сырья, а стоит ли затевать это?

Решения по некоторым вопросам она затягивала, как могла, не желая надолго закрепляться в столице и посылая мастеров на строительство домов или заготовку продуктов, а не на обустройство предприятий. Она не хотела думать о Горе, но он с завидным упрямством исподволь пролезал во все её мысли и сбивал с толку. Она злилась, хотела бы скорее уехать, но сейчас могла только планировать отъезд на весну.

Из-за него у неё всё кувырком! Ей ужасно жаль, что оборотням достанутся построенные лейнами дома и даже целая улица. Она очень надеялась, что удастся сохранить за людьми дома в центре, сделав из них что-то вроде посольства и торгового центра в одном лице. Она изводила себя внутренними спорами о том, что игнорирует наиболее простой путь, городя излишние сложности, но ничего не могла с собой поделать. Этому вожаку она навязываться не будет!

Аня хмурилась и часто ворчала про себя, что лейны как пришли, так и уйдут. Ещё она очень нервничала из-за привезённых припасов. Ей очень не хотелось, чтобы Чарна совала в них нос, но оборотница в замке хозяйка и все ключи у неё. Тут уж ничего не поделаешь. Свою тщательно скрываемую обиду девушка заедала присланными Леей высушенными ананасами.

Данияра докладывала, что Гор всё время выспрашивает новости об Ане у господина Риза, а тот, невольно оттёртый от королевы помощницами, пытается всё вызнать у неё.

— Ушлый оборотень, — недовольно поджимала губы женщина.

— Зато он очень полезен, — возражала Аня, втайне довольная тем, что вожак интересуется ею.

— Ведьму эту прямо глазами поедает! — не сдавалась Данияра.

— Да, Чарна ему очень нравится, но он слишком практичен, чтобы быть с ней заодно.

— Эта драная псина всё выспрашивает у наших про вас и пытается распускать грязные слухи.

— Слухи? Неосторожно с её стороны.

— Женщины задали ей взбучку, чтобы не мела своим поганым языком, и они же взяли под защиту тех оборотниц, что служат в замке.

— Это хорошо, я поддержу, но пусть они не ходят по замку в одиночку!

— Советник на всех этажах поставил охрану. Замок — наш!

— Тише, Данияра, вот услышит вас Гор и подумает, что мы захватчики!

Они обе довольно улыбнулись, так как замок действительно был оккупирован людьми. Повсюду в тёмных местах висели моховые светильники, кладовки с разрешения вожака были покрашены светящейся краской, увеличено количество туалетов, да и вообще замок походил на густонаселённый муравейник. Днём ещё было тихо, а вечером все возвращались с работы и шумно общались. На кухне убрали стену, но и этого оказалось мало, чтобы вместить всех прибывших поварих.

В общем, люди были повсюду!

Вернувшийся из поездки Семич не узнавал дом вожака. Его встречали сотни любопытных глаз, женщины, девушки, ему кокетливо улыбались, мужчины одёргивали их, а он сам обалдел от оказываемого ему внимания и ревности самцов. Его накормили, напоили, две девушки вызвались проводить его к королеве. Когда на повороте они зажали его бёдрами, то он отчаянно покраснел.

— О, какой он милый! — простонала одна и, прикрыв ладошкой рот, засмеялась.

Вторая лишь погладила оборотня по руке и потянула дальше. У дверей правительницы они оставили его:

— Не забывайте нас, красавчик! Мы не замужем и свободны в своём выборе!

— Вы нам понравились, лорд Волчище! — засмеялась та, что посмелей.

Девчонки бежали обратно и представляли, какой ядовитой слюной изойдёт главная оборотница, сплетничающая об этом лорде и королеве. Этот бета слишком скромен, чтобы соответствовать всем тем слухам, что распространяет про него злюка-волчица. А правительницу вообще лечат после того, как она погостила одна в этом замке, и спросите любую женщину, кто виноват в этом? Каждый укажет на хозяйку!

Но такая простота мыслей не была свойственна вожаку, и он снова слушал вкрадчивые речи Чарны.

— Я не могу за всеми проследить. Замок превратился в проходной двор! Особенно нагло ведут себя самки! Они ничего не боятся, устанавливают свои правила и даже нашему шеф-повару не дали сбросить напряжение, используя Грейс или кухонных замарашек. Вы же знаете, чем это может закончиться, — она недовольно поджала губы.

— Если ты не справляешься, возьми помощниц из тех же наглых самок, — буркнул Гор.

Чарна сердито сверкнула глазами:

— Из тех нахалок? Никогда!

Вожак усмехнулся. Всё в замке изменилось. Разговоры, песни, смех, беготня, суета, брань, команды… Каждый уголок ожил и везде что-то происходит.

— Бета Семич вернулся и почти сразу бросился к вашей гостье, — сменила направление разговора Чарна, видя, что хлопоты по замку не затрагивают вожака.

— Семич? Вернулся?

— Да, прихорошился и побежал к ней.

— А она? — невольно вырвался глупый вопрос, на который он не ждал ответа, но тот последовал.

— Ей, видимо, доложили о нём, и она велела сменить бельё, а их с бетой не беспокоить, — равнодушно доложила Чарна.

— Ведь врёшь? — он угрожающе повернулся к оборотнице.

— Каждое слово можно проверить, раз вы мне больше не доверяете, — обиделась женщина.

Действительно, в покоях королевы поменяли бельё, впрочем, так приходилось делать почти каждый раз после проведением Дудичем кровопускания. Лекарь был уже слишком стар, но помощь принимать не желал и часто бывал неуклюж. Аня старалась проводить эту процедуру вечером, чтобы потом уже совсем не вставать с кровати. Так её и застал примчавшийся Гор.

Она полусидит на подушках, Семич устроился рядом на её кровати, и оба глаз друг с друга не сводят. Данияру в уголке, Марьяшу с Цией у окна за столом он даже не заметил. Ворвался, проскрежетал зубами и выскочил, оставив дверь без ручки.

А разговор между бетой и девушкой был крайне занимательным! Они оба нашли разгадку прошлого, и это, пусть косвенно, но подтверждало подозрения Ани насчёт Чарны.

— Энира никто не слушал, считая, что он прикрывает Алью по личным мотивам. Его голос звучал один против всех! Его задавили количеством. Каждый считал своим долго опровергнуть его слова: от беты Герма до последнего служки. Кстати, вот интересный факт: тогда в замке служило гораздо больше оборотней, но всех их убрали отсюда в течение года после происшествия. Служанки вдруг одна за другой неудачно избавились от приплода, старые оборотни умерли, а молодые погибли в сражениях.

— Подождите, подождите, всё это интересно, но что конкретно рассказал Энир?

— Госпожа, — Семич приблизился к Анне, давая ей знак наклонится, что она и сделала, — Энир был влюблён в Алью, но она думала только о муже. Последнее время она не доверяла ни подруге, ни служанкам и, зная, что бета предан ей, просила его приглашать лекаря к себе, а не к ней. Поводом послужила её многоплодная беременность. Лекарь определил сразу троих малышей!

— Ох, вот это новости, — ошеломлённо прошептала Аня.

В этот момент их и почтил визитом Гор. Горящие взгляды Семича и Ани, недовольно переведённые на него, говорили ему о многом и, боясь сорваться, он выскочил обратно.

— Чего это он? Бешеный какой-то, — проворчала Аня, но тут же потянула за рукав Семича, — муж знал о беременности?

— Энир не уверен, но что он знал до отъезда, что Алья зачала.

— А что после его отъезда? Беременность скрывали от остальных? — уточнила она.

— Старались.

— Значит, она опасалась. Тут ведь может быть много причин не распространяться о беременности, тем более такой сложной. Но что лекарь? Вы нашли его?

— Нет. В его семье говорят, что его позвали в замок и оттуда он не вернулся. Решили, что на обратном пути, при подъезде к городу на него напали оборванцы: ведь в замке всегда щедро награждали, а это искушение!

— Подозрительно. А вожак ревновал жену к Эниру?

— Герм был немолод, и его ревность в принципе было сложно вызвать. Думаю, нет. Энир говорит, что Алья жила своим мужем, и Герм это знал. Но как они там между собой разобрались, я не спросил, не подумал, что это важно.

— Не переживайте, я сама не знаю, важно это или нет. Просто хочется точнее представить всю ту обстановку, что была в замке. Полагаю, что вожак доверял Эниру и оставил рядом с женой в качестве защитника.

— Возможно. Энир показался мне честным волком, может, потому он в замке и не прижился, а когда появился в нём, то попал в странную круговерть, творившуюся там.

— М-да, вот ведь как! Понимаете, я уверена, что в моих бедах виновата Чарна, но всё моё доказательство сводится к тому, что никто другой никак не мог всё провернуть. Это ненадёжно и неосновательно, поэтому я ковыряюсь в прошлом, но и там очевидны только чувства и бездоказательные слова.

— Я вижу, что вам снова плохо, вы бледная.

— О, это пустяки, лекарь пытается обновить мне кровь. Осталось ещё несколько раз пострадать, чтобы он счёл, что лечение прошло успешно.

— Вам это помогает?

— Не знаю. Помните, мне стало худо, когда я активно начала двигаться, а сейчас я всё лежу и ем. Проверим, когда я снова выйду на улицу. Но давайте вернёмся к Алье.

— Отца Гора долго не было, тогда на границе было неспокойно. Его беты посещали замок время от времени, только Энир старался быть рядом с Альей. Обстановка в замке накалялась, всё чаще звучали намёки на связь жены альфы с его бетой, но они не сомневались, что вожак вернётся и со всем разберётся.

— Так, обе стороны ждали Герма и были уверенны, что он во всём разберётся. Но если Алья подозревала свою подружку, то почему она не выгнала её?!

— Энир считает, что Чарна подавляла Алью. Она вела хозяйство с первых дней, предлагая жене вожака блистать, а не хлопотать. Он говорит, что Чарна очень умело играла словами, могла надавить на жалость, и всегда добивалась от Альи того, что ей надобно. Но Энир рассказал, что его возлюбленная не сидела без дела. Знаете, оказывается, ведь именно Алья открыла дом, куда свозили всё… как бы это сказать, не ценности других кланов, но старые, памятные вещи.

— Да вы что! Такой дом называется музей! Интересно, он до сих пор существует?

— Да, семья известного вам Вартека поддерживает его и даже пополняет.

— Обязательно хочу там побывать! Слышите, лорд Семич, музей — это главная достопримечательность столицы! Что же мне раньше никто не сказал? Но не отвлекаемся!

— Так вот, Алья открыла этот дом со старьём, занималась садом, при её жизни был открыт ещё один дом для потерянных детей.

— У меня наворачиваются слёзы на глазах, — промокнув уголком одеяла глаза, прошептала Аня.

Оборотень подозрительно посмотрел на девушку, не смеётся ли она, но у той действительно слёзы прокладывали дорожки по щекам.

— Простите, похоже, вы не понимаете, какой драгоценностью была ваша королева.

— У нас не бывает королев, только жена альфы.

— У вас нет лордов, но вы лорд.

— Люди очень изобретательны в званиях.

— Пожалуй, но мы с вами всё время отвлекаемся.

— А рассказывать особо нечего. Энир, по просьбе Альи, не трогал Чарну, но хотел поговорить с вожаком по её поводу. Когда Герм вернулся, то ночь он провёл с женой, утром разгребал накопившиеся срочные делах, а к обеду его нашли мёртвым. Отравлен. Чарна сразу закричала, что Алья не виновата.

— Чарна защищала мать Гора? — растерялась Аня.

— Я всю дорогу думал над этим. Я подробно расспросил старого бету, и выходит так, что все были подавлены и обескуражены, никто в тот момент ни о чём не думал, а подруга уже начала свою защиту.

— То есть это она столь ловко навела всех на мысль об отравлении вожака женой?

— Энир только спустя годы понял, как действовала Чарна. А в те минуты она казалась искренней, яростно защищающей более слабую подругу. Алья же вообще ни на что не реагировала.

— Что получается? Чарна искусно задаёт направление расследованию, а нужная атмосфера в замке уже создана! Не случайность же, что вся прислуга вскоре сгинула? Ведь ажиотаж прошёл бы со временем, начались бы разговоры и размышления, но она этого не допустила. Гора это не насторожило?

— Он был юнцом, которому приходилось выживать и противостоять бетам отца. Ему не до слуг тогда было, впрочем, как и мне. Наши жизни висели на кончике хвоста. Чарна взяла на себя все заботы, и даже сейчас он плохо представляет, что за жизнь протекает в его доме. Можно сказать, что она полновластная хозяйка в замке не одно десятилетие.

— Так-так-так, всё очень ловко подстроено, но всё же прозвучало весомое слово Энира против всей прислуги, которую обычно даже не спрашивают, но другие беты всё равно открыли охоту?

— Вы не понимаете всей сложившейся обстановки, — покачал головой Семич. — Я помню ходившие разговоры о женитьбе вожака на Алье. Этот брак не одобрял никто! Даже простые оборотни плевались при упоминании о ней. Слабая волчица из низкого сословия! Её жизнь предназначена для удовлетворения мужчин и рождения новых работников, а её вознесли на самый верх!

— Но Чарна…

— Чарна как раз вписывается в сказку, она — подтверждение глупых мечтаний сильных оборотниц среди разных сословий.

— Вы хотите сказать, что от Альи избавились с удовольствием, как только был даден повод?

— Да. Энира устранили, буквально чудо, что он выжил; Гора списали со счетов, а Чарну оставили, демонстрируя свою справедливость и что их невозможно упрекнуть в попрании всеобщей мечты.

— Вы каждый раз насмешливо произносите слова «мечта», но разве это не так? Сила для вас ведь важна?

— Да, моя королева, без силы никак, но сильных оборотней больше, чем свободных земель.

— Поэтому поддерживается миф, что сильные самцы и самки всё же могут так или иначе пробиться к вершине?

— Это не миф, такое происходит, но с женщинами значительно реже, а уж чтобы из низов допрыгнуть до вожака!

— Так, хорошо, мотив действующей тогда знати по отношению к Алье и Чарне понятен. Беты, принимавшие участие в следствии, живы?

— Нет. Кто-то из них бросил вызов Гору, а кого-то он вызвал сам. Они считали его юнцом, сыном Альи, а не сыном альфы — и сильно просчитались! Он боролся за себя, мстил за мать, это придавало ему сил.

Аня устало откинулась на подушки.

— Семич, вы понимаете, насколько опасна Чарна? Она кропотливо создала условия для обвинения Альи в преступлении, потом совершила это преступление. Считайте! Смерть вожака — одна штука, как следствие — охота на жену с тремя малышами тоже на её совести. Дальше сгинувшие служанки. Сколько их было?

— Четверо.

— Записывайте тоже на её счёт! Теперь, услать слуг в армию — снова кладите груз смертей на её совесть. Чистеньким замковым оборотням не выжить среди солдатни и сражений. Ещё не забудем о лекаре, так удачно для неё натолкнувшимся на оборванцев. Если бы он официально объявил, что жена вожака беременна, то никакой охоты не было бы.

— Казнь отсрочили бы, но как только она родила, то наказания ей все равно было бы не миновать.

— Как знать! Если Гор взял власть в свои руки, то он не отдал бы мать на растерзание.

Семич подскочил, не в силах удержать эмоции и выползшие когти, принявшись нервно кромсать крышку сундука под настороженными взглядами Марьяши с Цией.

— Вы правы! Тысячу раз правы! Я теперь думаю о том, что беты не могли не почуять, что Алья в положении, но предпочли этого не замечать.

— Думаете, насчёт лекаря кто-то из бет подсуетился?

— Я уже ни в чём не уверен. Я корю себя за безразличие! Столько лет я упивался своими страданиями, переживал, что вынужден был стать палачом стаи, но достоин ли я вашего доброго взгляда, если даже не обеспокоился несправедливостью, творимой с женой старого вожака? Я сочувствовал юному Гору, но в глубине души был удовлетворён тем, что грязная оборотница оправдала все наихудшие опасения нашего общества, а потом получила по заслугам. А у неё зародились трое малышей! Благословение ночи!

— Семич, не переводите всё на себя, — Аня обеспокоенно смотрела на разошедшегося мужчину.

— Я был одним из толпы, которая с жадностью ждала, когда Алья оступится, чтобы с торжествующим воплем разорвать её.

— Прекратите! Вы не участвовали в охоте! — но он уже не слышал девушку.

— Всю свою жизнь я ждал, когда хоть кто-нибудь из этой толпы посмотрит на меня не как на палача, а как на оборотня! Сегодня ваши девушки увидели во мне мужчину… я испытал радость, удовольствие заполнило меня всего, но заслужил ли я подобное отношение? Ведь я — часть злой, не раздумывающей, беспощадной толпы!

— Семич, идите ко мне! Давайте-ка, устраивайтесь под бочок, а Данияра принесёт нам чего-нибудь вкусного и успокаивающего, а может, ещё пригласит девушек, которым вы понравились. Они расскажут вам, какой вы замечательный.

— Аня…

— Что, мой хороший?

— Я клянусь вам, что больше никогда не лишу никого жизни, не обдумав, заслужил ли он этого.

— Вы молодец, — поглаживая по спине прижавшегося к ней оборотня, утешающе ворковала Аня, показывая девчонкам глазами, чтобы пока не вмешивались. — Вы выполняли свой долг перед стаей, пока могли, но сейчас вы выросли из роли бездумной карающей дубинки. Попробуйте себя в роли защитника. Давайте восстановим справедливость, только не впадайте в крайности! — Ане показалось, что бета слишком горячий. — Семич, ну-ка посмотрите на меня, почему у вас звериные глаза?

— Я хочу вас, — как-то болезненно простонал он, а она с тревогой посмотрела на приготовившихся бить его Марьяшу с Цией, потом бросила обеспокоенный взгляд на мышцы оборотня и беззвучно прошептала: — Гор.

Сообразительная Ция кивнула и бросила вон: с Семичем справится только вожак.

— Вот так сразу? — Аня вложила в тон насмешливое удивление, не пытаясь остановить сжавшиеся на её бёдрах руки.

С бетой произошёл срыв, который она давно ожидала. Она для него сейчас не человек, не оборотень, а нечто светлое, которое он хочет поглотить. Он ещё держится за реальность, но осознания событий прошлого слишком потрясли его, и Семич вот-вот станет абсолютно неконтролируемым.

Звери не любят лишнюю жестокость, но вынуждены подчиняться человеческой половине, но когда и человеческая часть раздавлена какими-то страшными перипетиями, то открыта дорога безумию. Гор совершил ошибку, назначая своего друга на роль карателя, но, видимо, тогда иначе было нельзя.

Альфа ворвался в Анины покои ураганом и застал неприглядную картину: Семич дышал с трудом, при этом сжимая девушку всё крепче, не замечая, что гладит её, не убрав острые когти. Часть её рубашки была разорвана, на коже вспухали алые борозды. В этот миг Аня чуть не получила второго неконтролируемого оборотня.

Она с облегчением посмотрела на Гора и тихо произнесла:

— Он очень плох. Новости, которые он привёз мне, подкосили его.

Семич зарычал, ещё крепче сжимая её и начал водить носом возле её груди, спускаясь к животу, при этом немного разжимая объятия.

Гор только сделал шаг, чтобы выкинуть бету, но Аня остановила его:

— Вы не могли бы его как-то усыпить, только не дёргайте его, а то он правой рукой раздерёт мне весь бок.

Вожак прикрыл глаза и подавил волю беты. Семич подчинился удивительно легко, и Гор с сожалением смотрел на него, понимая, что его друг сломлен. Палач и здоровяк, гроза всех покорённых кланов давно и тщетно нуждался в помощи, а он только и делал, что посылал его карать.

В покои вбежали Данияра с девушками, которые совсем недавно кокетничали с Семичем.

— Ой, что это с ним? — заквохтали они, вытягивая шеи от любопытства.

— Альфа, вы не могли бы велеть отнести Семича в его покои, а девушки посидят с ним, покараулят его, а когда он очнётся, то отвлекут от мрачных мыслей.

— Да.

Марьяша шепталась с взволнованными девушками, поясняя, что за оборотень Семич, в чём его печаль и советуя, как ему помочь.

— Только следите за его глазами, — предупредила Аня, — как только они станут звериными, так тихо исчезайте и зовите на помощь вожака.

Пока Гор устраивал бету, Данияра помогла обработать королеве раны и переодеться.

— Что будем делать с Чарной? — тихо спросила она у Ани.

— Пока ничего. Она действует очень продуманно и нам нечего предъявить ей.

— Но она замешана в прошлых преступлениях, она вредит нам сейчас.

— Кто замешан в прошлом и вредит сейчас? — как хищная птица машет крыльями, так возбуждённый Гор раздувал ноздри, войдя в покои Ани.

Она обречённо вздохнула и велела:

— Данияра, смените бельё, а то запах Семича, похоже, будоражит альфу.

Замотанная в халат, она прошла к столику и, пригласив Гора присесть, устроилась в кресле.

— Девочки, дайте нам поговорить с его величеством, — попросила она охранниц, и им пришлось выйти.

Данияра тихо шуршала бельём, а Аня с вожаком сидели, разделяемые небольшим столиком и молчали. Им обоим сейчас было не просто. Каждый из них думал одно, говорил другое, делал третье.

Гор следил за её эмоциями и боялся спугнуть её искренность. Она снова открыта ему и не прячется за маской. Он видит, что она переживает, хочет ему что-то рассказать, но не может решиться.

Как сказать ей, что он для неё всё сделает? Что он болен ею, и это неизлечимо. Разве он может признаться, что готов сидеть у её ног и греть их?

Взгляд Гора остановился на торчащих из-под длинной рубашки голых ногах Ани, которые она поджимала, стараясь не касаться холодного пола. Ей стало неловко из-за своего вида, и она подумала, что альфа нетерпеливо ждёт, когда она раскроет свои секреты, чтобы поскорее уйти.

Аня сосредоточилась. Ей бы обдумать, принесённые вести Семичем, но не объясниться с Гором она не могла. Он прибежал по первому её зову! Пусть вслух он болтает гадости, но на деле он старается заботиться о ней, это невозможно проигнорировать.

Она села ровно и деловито принялась излагать всё то, что услышала, пытаясь максимально избавиться от эмоций и не задерживать явно уставшего вожака. Лицо Гора закаменело, и ей показалось, что произошло это раньше, чем он услышал, что она ковырялась в событиях, касающихся его матери.

Она была права. Оборотень, как только заметил, что она скрылась от него за маской правительницы, так растерял все романтические мысли. Ему хотелось встряхнуть её, приказать ей быть приветливой с ним. Она не должна от него прятаться, что-то утаивать, он хочет, чтобы она ему улыбалась… Как же он ненавидит её! За что ему такое наказание? С тех пор, как она стреляла в него, нет покоя ни днём, ни ночью! Но проще убить себя, чем причинить ей вред.

Аня не успела начать говорить, как сбилась с мыслей. Гор напоминал изваяние бога каких-нибудь дикарей. Вроде сидит, не шевелится, но умудряется источать такие злобные флюиды, что у неё слова застревают в горле. Она чуть отвернулась, не в силах смотреть на его надменную рожу, и продолжила:

— Понимаете, Семич сорвался, потому что события тех лет гнусны и омерзительны, но все предпочли не видеть этого, наоборот, каждый внёс посильную лепту, желая крови вашей матери.

— Да, омерзительно. Энир признался бетам отца, что был влюблён в неё, что она приходила к нему в спальню, как и он к ней, — нехотя произнёс Гор, — я бы убил его, если бы они сами не покарали его. А когда узнал, что он выжил, то изгнал его.

— Нет-нет, я о другом! Послушайте, это же так просто брать правдивый факт и придавать ему новый смысл! Недавно вы заскочили ко мне и, увидев, что мы с Семичем шепчемся, выскочили как ошпаренный! Но он сообщал о таких вещах, что можно сказать только на ухо, а в покоях находились ещё мои охранницы и Данияра, — заторопилась пояснить Анна. — Лекарь только что выкачал из меня кровь, я едва держусь на ногах; приходит лорд Семич, я принимаю его, не вставая с кровати. Думаете, я не понимаю, какой смысл всему придаёт та же ваша оборотница-хозяйка? Раньше она распускала слухи обо мне безнаказанно, но сейчас ей женщины дали укорот, чтобы не распускала сплетни.

— Чарна?

— Да. Но давайте по порядку. Бета Энир не боялся гнева вашего отца, потому что тому не в чем было упрекнуть его. Вожаку часто приходилось отлучаться по делам, и жене необходима была защита и, возможно, он был рад, что у Альи наконец появился друг. Ваш отец прекрасно понимал, какой вызов он бросил стае, женившись на юной оборотнице, но, полагаю, он надеялся, что со временем неприятие утихнет. К тому же, он не считал вашу мать слабой и рано или поздно другие это заметили бы! Вы должны помнить его уважительное отношение к ней, — Аня вопросительно посмотрела на Гора.

— Не считал, он действительно относился к ней с уважением и нежностью.

— Итак, что же получается: очень ловко и умело оболган Энир, но он не придаёт значения болтовне слуг, над которыми стоит Чарна. Он вообще собирался сделать так, чтобы эта девица вскоре навсегда исчезла из замка и не портила жизнь Алье. Также хочу обратить ваше внимание, что окружающие слишком уж не любили вашу мать! А за что? Она жила тихо, никому не вредила, наоборот, помогала детям-сиротам. Но нет же, кто-то всё время подбрасывал дровишки в затихающее пламя негодований по поводу неравного брака. Проходят года, вы родились, почти выросли, а оборотней всё беспокоит, что у вожака жена простолюдинка! Это странно. Такие вещи не происходят просто так! Но, видимо, ваши родители к этому привыкли, считая, что всё это неприятно, но не более, и разве мог ваш отец предполагать, что в определённый момент это всё сыграет свою зловещую роль?

Гор как наяву видел прошлое. Отец, сидящий во главе стола; рядом мать, она улыбается приехавшему ненадолго сыну; беты, уткнувшиеся в тарелки, словно отрабатывающие повинность, а не присутствующие на праздничном обеде; гордая Чарна, смело взирающая на всех.

Ему всегда было обидно за мать. Чарна из той же деревни, не такая красивая, как мама, но на неё смотрят по-другому, мамину подругу приветствуют, даже заигрывают с ней.

Он однажды выкрикнул матери, чтобы она училась у Чарны, была смелее и не позорила отца! А у неё заблестели глаза и она, ничего не сказав, ушла. Как же больно сейчас за те слова!

Анна говорит, что отношение к его матери во многом было сформировано искусственно. И память тут же подбросила ему то, что спровоцировало его давние обидные слова маме. Случайно услышанный разговор служанок, о том, что жена вожака держится возле него только потому, что всё время поит альфу всякой дрянью, чтобы он любил её, и именно из-за этого мерзкого снадобья у них больше нет детей.

Гор сам наказал этих болтливых псиц! Тогда он был возмущён и сутью болтовни и тем, что его мать распустила слуг, а сейчас Аня заставляет задуматься, откуда шли такие глупые сплетни? Чарна, держа хозяйство в своих руках, не могла не знать о них, но как же так получилось, что она не пресекла их?

— Спасибо, Данияра, можете идти отдыхать, мы ещё с альфой посидим, поговорим.

— Я тогда принесу вам что-нибудь выпить.

— Хорошо, — женщина вышла, а Аня, жалея, что нет под рукой бумаги, чтобы распределить всю информацию в столбики или схемы, всё же продолжила:

— Складываем факты. Алья не доверяет Чарне и избегает её, но та всё время находит какие-то слова и продолжает жить в замке. Энир настроен решительно и ждёт вожака, чтобы тот поговорил с женой и избавился от её нагловатой подруги. Тем временем, вашего отца всё нет и нет, обстановка нагнетается, и ваша мама вынуждена скрывать беременность.

— Что?!

— Лекарь тайком приезжает в замок как будто к Эниру, туда приходит Алья, чтобы показываться лекарю.

— Не может быть!

— Этот факт подтверждает, насколько опасная сложилась обстановка во время отсутствия вашего отца. Она боялась, что кто-то не только узнает, что она в положении, этого не скрыть, но то, что ей будет сложно выносить детей, и она крайне уязвима, так как ожидала сразу троих малышей. Лекарь настаивал на абсолютном покое и постельном режиме.

— Не может быть…

— Она очень ждала вашего отца! Он — единственная её защита и опора, но она недооценила свою подругу. Алье, по-видимому, казалось, что разлад между нею и Чарной касается только их двоих. Она тянула, не хотела лишать подругу дома, ведь той пришлось бы вернуться в деревню, а ей ли не знать, что её там ждёт!

— Но мне говорили, что Чарна защищала мать!

Аня согласно кивнула:

— Снова возвращаемся к умелому обращению Чарны со словами. Вожак отравлен. Никто ничего не понимает, предал кто-то из своих или в дом прокрались чужаки, а может, его отравили в дороге, но тут подруга Альи, вместо того, чтобы тихо увести её, начинает кричать, что та не виновата. Она словно вдалбливает им мысль о причастности жены вожака к его смерти.

— Они не могли не почувствовать, что моя мать ждёт ребёнка и противоестественно даже думать о том, чтобы наказать её!

— Может, они и не додумались бы, а провели расследование, но ловко сыгранная истерия Чарны определила весь ход дела. Дальше вступили личные расчёты и удачная обстановка для обвинения именно жены альфы в его смерти.

— Настолько удачная, что они даже не стали слушать Энира?

Аня не стала повторяться о распускании слухов и важности общественного мнения.

— Они не только не желали его слушать, но жёстко затыкали его. Он всё понял и пытался силой отбить вашу мать, но ему было не выстоять против всех. Что случилось с бетами вашего отца, вы сами знаете, а вот интересовались ли вы, куда подевались слуги-болтуны, на показания которых вдруг обратили больше внимания, чем на слова знатного волка?

— Нет, если бы они не исчезли, я бы их сам…

— Нет-нет, если бы вы сами, то они ползали бы у вас в ногах и доказывали, что действовали по указке своей хозяйки.

— Но их хозяйка — моя мать!

— Ошибаетесь, хозяйкой вашего дома всегда была Чарна. Думаю, поначалу ваша мама, назначив её управляющей, пыталась показать всем, что её подруга не зря проживает в замке, что её не надо выгонять, она полезна. Но шло время, видимо, Чарна обнаглела, почувствовала себя полновластной хозяйкой, замуж она не собиралась, с удовольствием руководила слугами и вы уже знаете, во что всё вылилось.

Аня поднялась, зажгла ещё свечей, разлила лимонад, принесённый Даниярой. По лицу Гора было невозможно понять, что он думает. Он не притронулся к питью, даже посмотрел на бокал так, как будто там отрава. Анна тут же обидчиво нахохлилась и села ровно, ожидая его реакции. Пусть дальше сам соображает или задаёт вопросы. Но Гор ожёг её взглядом, поднялся.

— Я подумаю над тем, что вы мне поведали, — и удалился.