Глава 3.Выезд из столицы

Анна диктовала письма для советников Манула и Амира, объясняла им случившееся и делилась тревогой о будущем. В своё оправдание она написала, что умом понимала, что ею был выбран крайне опасный вариант развития, но кроме разума её вело предчувствие.

Помимо этого, она пыталась деловито сообщить о планируемых изменениях, об активном участии лейнов, и рекомендовала, какие товары везти к ней, какие профессии скоро будут востребованы. Всё это должно было успокоить совет лейнов и создать видимость, что всё под контролем. В себя она больше не верила, но Гор… он сумеет справиться со всем, а она поддержит, до последнего вздоха будет помогать ему изо всех своих сил.

Ещё она подготовила письма для Брига с Одом, не забыла и о главах городов. Ей пришлось сообщить о скоропалительном браке и масштабных переменах в государстве Чёрных. Она просила придержать праздных туристов, пока не уладит внутренние проблемы и, главное, отчётливо выразила свою позицию по поводу расширения имеющихся земель у Чёрных. Никаких войн, пора осваивать то, что имеется!

Императрица занималась письмами, Данияра послала гонцов за город, чтобы они отобрали самые комфортные повозки для путешествия и срочно гнали их сюда. Она уже предупредила мастеров, что им придётся за ночь успеть переделать вагончик в комфортное жильё для правителей, и пока они обдумывали, что и как можно сделать, Данияра составляла список необходимых в поездке людей. По мере расширения состава женщина оповещала счастливчиков, чтобы они успели подготовиться.

Гор отдавал последние распоряжения главе столицы, понимая, что уезжает не на один месяц, а многое напрямую зависит от него. Пояснял Черену, с какими делами ему придётся столкнуться, на кого можно опереться. Бета не всё понимал, но старательно записывал указания, так как его голова уже пухла от той разнородной информации, что вывалил на него альфа.

Одновременно Гор созывал командиров, чьи отряды будут сопровождать его. Следовало не только собрать волков, но ещё подумать об обмундировании, питании, всё же на улице зима. Для этого надо хотя бы примерно составить маршрут, что тоже требовало сил и раздумий.

Аня управилась с письмами только к обеду и узнав, что Гор во дворе раздаёт указания, тоже не стала терять время. По-быстрому съев супа за рабочим столом, она принялась составлять текст листовок. Всё должно быть изложено максимально понятно и коротко.

Вся империя делится на пятнадцать частей, как и ранее. Управлять ими будут наместники, что тоже не ново, но сама кандидатура управленца будет избираться по деловым навыкам, а не по роду. Претендовать на должность наместника и его помощников может любой образованный разумный житель империи. Расширяется штат у каждого главы города, так как теперь народ свободен в передвижениях и покупке-продаже недвижимости, а это всё надо оформлять.

Аня выписала изменения, касающиеся крестьян, налогов для не-волков и решила пока остановиться.

Для первого раза хватит, остальное по мере необходимости. Посидев ещё около часа над листовкой, убирая лишние слова и оставляя только конкретные изменения, она, наконец, отложила её в сторону.

Теперь надо проработать конкретные задачи. Мало пообещать крестьянам землю во владение, свободную торговлю своим урожаем и прочее. Надо всё это ещё организовать. Сделав пометки в блокнот, она отложила его, надеясь, что в дороге будет время всё обдумать и подать Гору на рассмотрение хотя бы основу будущих изменений.

— Марьяш, книгопечатник пришёл?

— Угу, давно сидит.

— Вели покормить его и пусть ещё подождёт. А ты найди Гора и покажи ему лист, скажи, что я отдаю его в печать. Если он не согласен с изложенным, прямо на листе записывай его замечания.

— Угу.

Аня немного размялась, покрутилась у зеркала, и выглянула в коридор. Печатнику на подносе принесли кофе и сладости. Она махнула ему рукой, чтобы ещё подождал.

— Скоро отпущу вас, мастер, а пока, будьте добры, посидите.

Аня увидела управляющую и позвала её:

— Леди Мина!

— Да, — откликнулась оборотница.

— Вы уже слышали об изменениях?

— Да.

— Что вы обо всём думаете?

Двуликая растерялась. Она была удивлена и напугана, но думать ей было некогда. Надо было проследить, чтобы оставленные покои привели в порядок, почистили и освободили большой зал. Сейчас она спешила собрать припасы для готовящегося каравана.

Данияра и повара сами справляются, но отчётность никто не отменял. Ещё надо подготовить бельё, посуду, дрова, расплатиться за ночную работу с мастерами, проверить извозчиков и лошадей. С последними ей не приходилось иметь раньше дела, и она волновалась, не зная, как проконтролировать животных и потребное им. Так что вопрос правительницы застал её врасплох.

— Я не знаю, — призналась девушка.

— Вас не коробит, что в замке отныне всё больше и больше будут появляться оборотни всех видов, и они будут такими же лордами, как и вы?

Мина задумалась.

— Пожалуй, нет. Вы же не станете раздавать титулы каждому встречному?

— Нет, — улыбнулась Аня.

— Значит, это будут достойные оборотни.

— Очень на это надеюсь.

— Тогда мне нравится всё, что происходит.

— Очень хорошо. Мина, готовьте себе преемницу или приемника, — девушка удивлённо приоткрыла рот, но Аня не тянула с драматической паузой и чётко пояснила свою мысль: — У меня планы сделать из этого замка казарму. Как только у вас появится свободная минутка, так найдите архитектора, он живёт на улице лейнов и дайте ему отмашку: пусть готовит проект дворца.

— Дворца?

— Да. Кое-что мы с ним уже обговаривали, но после как-то не было времени… в общем, я напишу позже, где будем строиться, и вы принимайте активное участие. Вам там брать управление в свои руки.

— А вы?

— Мина, дом будет на вас. Мои вкусы и потребности вы знаете. Подумайте о помощниках, так как Клевера можете оставить тут. Надеюсь, следующую зиму мы уже встретим в новом доме.

Девушка выглядела немного растерянной, но активно кивала. Аня увидела необходимого ей лейна и пригласила его к себе, чтобы обговорить оперативное распространение листовок, а вскоре, прибежала Марьяша.

— Он всё одобрил.

Анна забрала у неё лист.

— Зови печатника!

Немного посовещавшись с вошедшим мастером, Аня ещё раз сделала поправки и отдала ему лист.

— Вот вам деньги. Помните, всё нужно срочно! Если по каким-то причинам происходит задержка, то уточняйте у Кирама, нет ли изменений. Всегда будьте готовы вовремя реагировать, что-то добавлять в текст, возможно, что-то поправить. Вполне вероятно, что мне удастся присылать вам сводку новостей о нашей поездке с императором и тогда вам придётся создавать новостной листок.

— Я всё понял, госпожа королева.

Аня отпустила печатника и оставила записку Данияре, чтобы та позаботилась о достаточном количестве бумажных запасов и чернил в дорогу. Потом, подумав, добавила: потребуется отдельная повозка — кабинет! Она решила, что если в каком-либо из городов придётся снимать с постов неугодных глав, то пользоваться гостеприимством их семьи будет крайне неудобно. Да и в дороге, мало ли что? Не решать же все дела в кровати!

Накинув шубу, она вышла во двор, чтобы поискать Гора. Вокруг царила суета, все куда-то спешили, отовсюду слышны крики и недовольная ругань, подгоняющая нерадивых работников. Аня развернулась к площадке, где наиболее активно сновали оборотни, создавая показушную суету. Она улыбнулась: Гор — там!

Запахнув плотнее шубу, она сделала пару шагов и заметила спешащего Дудича. Лекарь опирался на палку и явно боялся опоздать. Девушка собралась идти к нему навстречу, но обратила внимание, что старик даже не повернул голову к входу в замок, а прямиком идёт к площадке для тренировок. Она в удивлении замерла: что ему там нужно, среди вояк?

Нисколечко не сомневаясь, она отправилась за ним и вскоре увидела, как он подходит к Гору. Тот, недовольный тем, что его отвлекают, сначала отмахнулся от Дудича, но тот тряс перед его носом каким-то пахучим мешочком, и пришлось выслушать его.

— Обо всём должно думать вовремя! — зудел лекарь альфе. — Женское тело надо бы поберечь, а вы, вашество, нисколечко не пострадаете от этих травок. Поймите, нельзя королеве сейчас беременеть!

— Что значит «нельзя»? Она здорова!

— Здорова, — согласился старик, — но не время сейчас!

— Это не тебе решать!

— То Светила мне подсказывают, что надо обождать с детишками, а то беда случится!

— Так ты шаман? Беду чуешь?

— Предупреждение получил, что с детками надо обождать.

— Сколько?

— Вот, один шарик разжевать перед сном. Один шарик — действует сутки. Как закончатся травяные шарики, значит, уже нет угрозы.

Гор взял мешочек и заглянул внутрь.

— Немало, но и немного.

Старик пожал плечами:

— Я собрал необходимое и готовил их, пока мне не сказали: хватит.

Гор хмурился, но старый лейн всучил ему мешочек со скрученными в маленькие шарики травами и засеменил обратно. Он посмотрел ему вслед и увидел любопытствующую Аню, которая разрывалась между желанием идти к нему или остановить лекаря, чтобы всё узнать. Гор насмешливо выгнул бровь и поманил её к себе. Аня проводила взглядом обошедшего её по дуге старика и быстрым шагом приблизилась к мужу.

— Что это он тебе дал? — и потянулась к мешочку.

Он завёл руку за спину, пряча лекарства.

— А поцеловать меня?

И пока Аня замешкалась, провожая взглядом руку, он сам наклонился и поцеловал её.

— Скажи, радость моя, можно ли доверять твоему лекарю?

— Ранее у меня не было повода сомневаться в нём, — подумав, ответила Аня, — но расскажи мне, зачем он приходил?

Гор протянул ей мешочек, и она пощупала, понюхала травяные шарики.

— Что это?

— Это для меня, чтобы моё семя не дало жизнь.

— Ты не хочешь детей?

— Пушистик, я хочу, но старик предостерегает. Говорит, что надо повременить.

— Да? Он немного шаманит и, наверное, надо прислушаться. А как действуют эти шарики? Надолго их хватает, и нет ли вреда от них тебе?

— Один шарик действует сутки. А насчёт вреда — не знаю, в травах я не силен.

— Пусть проверит лекарь-оборотень. Помнишь, он приходил ко мне. На мой взгляд, лишним не будет. Дудич, может, зла не желает, но всё же он человеческий лекарь, а не ваш.

— Тебя не настораживает, что он против беременности?

Аня прижалась к Гору и некоторое время стояла так, обдумывая свои слова.

— Меня настораживает то, что грядёт.

— Что грядёт, Аня?

Она прижала руки к груди и, ощущая себя старой кликушей, убеждённо заговорила:

— Чую, всю душу выворачивает предчувствие, и именно оно толкает меня к действию. Во мне без конца звучит «надо торопиться, надо спешить, если не успею, то случится беда».

— Я не понимаю.

— А ничего конкретного нет, чтобы можно было всё понять. Мы собираемся ехать по землям, и я чую, что эту поездку нельзя откладывать. Не только осознаю разумом, что это правильно и нужно, но ещё что-то меня гонит и подталкивает. Я разрабатывала плавное вмешательство в структуру твоей стаи, но пришлось всё бросить именно из-за этого чувства. Каждый удар сердца мне говорит: нет времени!

— Я помню, ты произносила эти слова. Но вдруг тебя кто-то намеренно сводит с ума?

— Ох, я думала об этом и как-то попросила пошаманить Дудича. Он пришёл сюда в трансе и развеял мои сомнения.

— Мне не по нраву, что кто-то влияет на тебя, но я сам решил, что надо ехать и зная, что кто-то воздействует на тебя, я тем более не оставлю тебя здесь одну.

— Гор, это не влияние, во всяком случае, не какое-то злое влияние, это… не знаю, как сказать, предупреждение, как будто есть шанс избежать беды при помощи этого чувства.

— Выступление на совете навеяно этим чутьём? — строго спросил он, а у Ани всё заледенело внутри от того, в каком виде она сейчас предстаёт перед мужем.

— Да.

— Теперь мы разгребаем последствия, — констатировал он.

— В общем, да, но… — внутри всё перекручивалось, надо бы объяснить…

Гор встряхнул мешочком:

— На вид здесь около сотни шариков, как раз до весны хватит. Значит, недолго ждать. Разберёмся.

— Да. Чего уж теперь, дело сделано, — поддакнула Аня, радуясь, что сложная тема оставлена в покое.

Тут ведь только начни ковыряться — и сразу станет страшно жить. Кто влияет, зачем, как долго и почему на неё? Не стоит пытаться объяснять необъяснимое. Однажды она поняла, что этот мир остро нуждается в гармонии и нечто похожее помогает ей вновь, чуть подсказывая, но не лишая свободы воли. Это её выбор — прислушиваться, а не чей-то, но сложно что-то доказать в столь тонких сферах.

— Я отыскала тебя, чтобы узнать, пообедал ли ты?

— Нет, не было времени.

— Тогда пойдём, я тебя покормлю.

— Ты готовила?

— Нет, но я сама налью тебе из кастрюльки вкусненький супчик.

Аня ставила на стол подаваемые ей тарелки, сама открыла крышку супницы и с деловым видом налила в тарелку супа. Все её движения были наполнены неким смыслом, и Гор не осмелился насмешничать. Потом она уселась рядом с ним, поставила локти на стол, на сложенные в замок руки опустила подбородок и с любовью уставилась на голодного мужчину, походя на женщину, дождавшуюся мужа из долгого и опасного путешествия.

Вообще-то Аня умела готовить. Мама учила её и сестру, но пока эти навыки не пригодились. Сейчас бы она хотела для Гора приготовить сама, но это невозможно.

Она сидела рядом с блаженным видом, провожая каждую ложку взглядом, но муж съел всё в считанные мгновения, и она налила ему ещё супа. В столовой тишина, они вдвоём, так по-домашнему! Аня вздохнула, подложила кусок хлеба и ещё добавила поварёшечку. Второе не несли, а кормить Гора было приятно.

— Госпожа, спуститесь вниз, там повозки прикатили и мастерам ваш совет потребен, как лучше для вас переделку устроить.

Аня с тоской посмотрела на Гора. Такой момент испортили, но лейнам ещё всю ночь работать, так что задерживать их не стоит.

— Пойду, схожу, — с сожалением произнесла она.

Как только Аня вышла, так Гор с неприязнью посмотрел на тарелку и, отодвинув её пальцем, будто какую-то букашку, рявкнул:

— Мне мяса кто-нибудь принесёт?!

Через минуту ему на стол подали второе. Разделавшись с половиной порцией, он выдохнул и улыбнулся, посмотрев на место, где сидела Аня. Ему понравилось, как она смотрела на него и как ухаживала за ним. Вот бы в походе всё повторилось, но с ними едет Клетч, и он же будет сидеть рядом за столом и совершенно невозможно, чтобы его жена умилялась чавканью беты! Нет, такие щемящие душу моменты он сохранит только для себя.

Захотелось посидеть подольше в надежде, что Аня вот-вот вернётся и уделит ему время, но надо идти. Перед отъездом необходимо многое сделать и в том числе решить, куда стягивать войска на случай активного противостояния.

Так до самого вечера и крутилась императорская чета.

Анна первая улеглась в постель, думая покрасоваться перед мужем в красивой рубашке, но так удобно устроилась, замотавшись в одеяло, что сразу уснула. Гор чуть не взвыл с досады, но, притянув поближе к себе жену, сам уснул, едва коснулся головой подушки.

Он, конечно, устал за день, но весь день мечтал о ночи с Аней, и его сил точно хватило бы понежиться с нею. Однако оказалось, что есть что-то мифически успокаивающее в том, чтобы прижать к себе спящую женщину, убедиться, что она не выскользнет из рук и умиротворённо уснуть.

— Ох, почему надо отправляться в путь обязательно на рассвете? — посетовала Аня, выползая из-под одеяла.

Гор уже поднялся и начал раздавать указания. Данияра разбудила Аню и побежала по своим делам.

— Все бросили, — констатировала императрица и поплелась проверять, нагрели ей воды или нет.

— Ну ладно, хоть здесь уважили, — пробурчала она.

Аня быстро привела себя в порядок и, позавтракав, застыла в коридоре, не зная, что делать. Сборами руководила Данияра, но женщины нигде не было. Аня прошла к себе в комнату, думая прихватить милые сердцу вещицы, но вокруг царила пустота. Покрутившись немного, она тепло оделась и вышла во двор.

— Это всё наше? — с удивлением спросила она у пробегающей Марьяши.

— Ваша повозка вторая и третья. Следом Клетч и Сед, потом я с Даниярой, дальше три вагончика для сопровождающей нас охраны, и замыкает наш кортеж кухня.

Аня считала выстроенные в ряд походные вагончики.

— Кухне не жирно пять повозок?

— Так у них же непосредственно один воз занимает кухня, ещё два отданы под припасы, вон, видите на окошках решётки? Это чтобы никто по ночам не лазил и не перекусывал. Ну и самим поварам, да слугам осталось две повозки. Данияра приготовила ещё два вагончика, только император так свирепо зыркает на нас, из-за этих повозок, что кровь в жилах стынет, — наябедничала девушка.

— На мой взгляд, уже без разницы, есть эти два дополнительных вагона или нет, — немного ошеломлённая количеством походных домиков, протянула Аня.

— Вот и я так думаю. Пойду, скажу, чтобы все вагоны забирали!

Аня не обратила внимания на слово «все», а стоило бы! Однако ничего в нашей жизни не делается просто так, и лишние повозки для путешествий очень пригодились впоследствии.

— Анюта, полезай в повозку, сейчас тронемся! — рявкнул Гор, замечая, что караван удлиняется прямо на глазах.

Оглядываясь на замок, она поспешила заглянуть внутрь своего домика на ближайшие несколько недель. Открыла дверь и на неё повеяло теплом, запахом дерева.

— Госпожа, закрывайте скорее, а то выстудите! — попросила Данияра.

Она развешивала вещи в новеньком шкафу, устроенном в углу вагончика. Весь торец использовали под хранение вещей и там же сделали планку, чтобы повесить тяжёлое ритуальное королевское платье. Дверцами служили рамки с тканью, так как приходилось учитывать общий вес вагончика и не перегружать его.

— Вот, смотрите, здесь отгородили место для туалетной комнаты, а вот тут оставили свободное пространство.

Аня заглянула в личный закуток и удовлетворённо кивнула. Вполне комфортно для одного. Пустому месту тоже порадовалась. Всё же ставить стол рядом с туалетом как-то неловко, а тут вроде как мини зальчик: руками помахать, присесть и ощущение свободы есть.

— Осторожно, ступенька!

— А это зачем? — ступенька была довольно высокой, и если бы не экономия места, то надо бы сделать две ступеньки, чтобы залезать, не напрягаясь.

— Приподняли пол, а под ним трубу положили. Топить будут снаружи, а тепло к вам идёт по этой трубе. Она изгибается и возвращается к печке.

— Какие молодцы!

Аня поднялась. Для Гора потолок низковат: протяни он руку вверх, так упрётся в него, но эта зона предназначена для того, чтобы спать или сидеть за столом у окна.

— Я смотрю, вы размер окон увеличили, — скептически отметила Анна, подумав о безопасности, и что предстоит ехать зимой, а не летом.

— Это для вашего мужа, чтобы ему стены не давили. И ещё, смотрите, здесь сделан дополнительный выход на крайний случай.

Данияра подвинула стол и подцепила кольцо в полу. Аня увидела, как помощница приподняла дверцу, опустила ноги и, встав на нижний уровень пола, наклонилась и потянула ещё за что-то. Теперь стал виден грязный снег.

— Там такое же кольцо.

— А если снаружи кто-то решит толкнуть дверцу?

— Я сейчас засов задвину и только изнутри можно открыть нижнюю дверцу. Но если вам не нравится, то можно заколотить.

— Нет, оставим.

Пока Аня с Даниярой осматривали домик, караван тронулся.

— Ну, вот и поехали, — выдохнула женщина, — а вторую повозку я не успела показать. Там два рабочих кабинета сделали. Для вас и для императора.

— Как же мне на ходу из одного вагончика в другой прыгать? — ахнула Аня.

Но тут ничего поделать было нельзя.

— Будем останавливаться, ничего страшного, — неуверенно предположила помощница.

— Ну да… — подтвердила Аня, видя пробегающих вперёд чёрных волков, — мне бы вот уже перейти в кабинет. Дел много. Советник Амир прислал несколько предложений по открытию здесь крупных предприятий, надо бы посмотреть, сколько народа будет задействовано в его проектах; во что нам обойдётся сырье и конечный продукт; определиться, кому будут принадлежать эти предприятия, а я до сих пор так и не взялась за это дело, всё Большого Совета ждала. А теперь и не знаю, стоит ли вообще затевать сейчас что-то крупное? Вроде бы и надо, но неспокойно у нас.

— Посчитать можно, пока гонцы туда-сюда ездить будут, всё уладится.

— Хорошо бы.

На выезде из столицы случился затор и караван остановился. Аня перешла в соседнюю повозку и занялась делами. Помимо прочего надо бы продумать что-то вроде правил проживания в империи. Набросать ближайшее будущее развитие государства и в перспективе, чтобы было что обсуждать с новыми наместниками, главами городов или иными представителями. Надо дать заглянуть оборотням вперёд — пусть увидят, к чему они будут стремиться, ради чего придётся поступиться чем-то сейчас.

Ехали долго, пока кухня не затребовала остановку, чтобы накормить королеву. Столица осталась позади, караван двигался быстро, и Гор не без удовольствия согласился на передышку. Мокрый снег уже резал лапы, и всем надо было отдохнуть. Обернувшись человеком и одевшись, он поспешил заглянуть в обустроенный для работы вагон. Увидев сидящую за столом сосредоточенную Аню, делающую пометки на бумаге и щёлкающую счётами, он расслабился. Она рядом с ним, сидит в тепле, очень уютная и даже забавная, но главное, что она улыбается ему.

— Набегался? — участливо спросила она.

— Я должен быть впереди всех, — пояснил Гор, испытывая неловкость.

— Но это же не битва, так что можешь потратить время с большей пользой, — она последний раз стукнула костяшкой счёт, записала цифру и сбросила все костяшки в исходное положение.

Аня показала ему на коробку со свитками и сложенными квадратиками-посланиями из её земель.

— Труженица ты моя, — подошёл он к ней и, подхватив на руки, отправился смотреть свой кабинет.

На столе Гора тоже стояла коробка с бумагами.

— Это передал Черен, сказал, что ты не успел решить некоторые армейские дела. Там прошения, жалобы и анонимки.

— Угу, потом посмотрю, — всё теснее прижимая её к себе и водя носом по щеке, по виску, — какая же ты восхитительно вкусная!

Он весь был сосредоточен на ней, всё его тело подчинялось инстинктам, захватывая желанную самочку в свои лапы — и Аня забывала беспокоящие её дела, чтобы загореться его страстью, подчиниться и идти за ним туда, куда он поведёт. Не думать, не командовать, не контролировать, а безоговорочно доверять тому, кого выбрали её душа, тело и разум.

Гор обладал Аней — и не мог ею насытиться. Если успокаивалось тело, то буйствовала душа, прося, требуя Аниных эмоций, подтверждения того, что она счастлива именно с ним. Она смотрит ласково и шепчет в ответ, что любит, но тут тревожится разум: а вдруг она считает его не достойным её? Ему сложно угнаться за ней, понять её меняющиеся планы, и ведь этого мало — угнаться; ему надо быть впереди неё, чтобы уберечь её и сохранить империю, которой ей нравится управлять. Эту женщину надо удивлять, крепко держать в лапах и одновременно баловать.

— Ещё хочу! — он требовательно прижал её к себе, и она потянулась за ним, не только не возражая, но ещё и хрипло прошептав:

— Только для тебя!

«Да!!! Мир переверну, только принадлежи мне без сомнений!»

День выдался сумасшедший! Впрочем, как и следующий… и ещё… и ещё. Кто знает, как долго продолжались бы безумства молодожёнов, если бы они уже не въехали на земли, вверенные одному из наместников.

Ни Аню, ни Гора никто особо не дёргал, понимая, что им надо освоиться друг с другом, насладиться новыми впечатлениями, как-то уравновесить бушующие эмоции. Оба они эти дни были не похожи на себя. Аня часто показывалась растерянной, взъерошенной, что-то мечтательно обдумывающей или беспричинно всем улыбающейся. На стоянках бывает, скажет, как красиво вокруг! Или какие все чудесные! А одному молодому волку с аккуратной белой манишкой доставалось от неё больше всех.

— Ну, разве можно так скручивать одежду? Она портит тебе весь вид! — и принималась облагораживать его, пока не увидит Гора.

— Аня! Зачем ты его гладишь?

— Не знаю, всех люблю! — счастливо улыбалась она.

— А я?

— Так я и люблю всех, потому что ты рядом!

— Меня в облике зверя ты не гладишь, — оттесняя возлюбленную от других волков, он тянул её в сторону.

— А ты и не показываешься, — удивилась девушка, осознавая, что это действительно так.

Гор тут же скинул одежду на снег и обернулся. Аня замерла, потом сделала шаг к явно волнующемуся зверю.

— Я вот как-то не задумывалась, это ты — или волк?

Зверь посмотрел на неё очень выразительно, значит, соображает по-человечески. Волк осторожно, будто прося, наклонил голову, подсовывая её ей под руку.

— Гор, ты очень красивый и грозный! — осторожно проводя по его шее, тихо заговорила она. — Вот не знай, что это ты, я бы никогда не решилась тебя погладить.

Волк посмотрел на неё с обидой и указал мордой на недавно обласканного волка, отбежавшего в сторону. Аня наклонилась к его уху:

— Ты только никому не говори, но тот волк похож на игрушечного! Ему бы бантик на шею и тапочки с крупным цветочком на лапы, можно ещё одежды пошить, чтобы украшать его. Он такой милый!

Волк в изумлении посмотрел на неё, потом на… страдальца и закхекал! Кто бы мог подумать, что крутится в головах лейнок, тянущих руки к некоторым оборотням в зверином обличье! Потом он подозрительно посмотрел на Аню и гордо встал перед ней.

— Ты чего?

А Гор прошёл в одну сторону, рыкнул на кого-то, после развернулся и горделиво прошёлся обратно. Аня поняла, что он красуется перед ней, но не хочет быть няшкой. Она в умилении сложила руки, но тут же опомнившись, восхитилась им:

— Ты великолепен! Мне даже хочется пасть ниц, чтобы склониться перед тобою!

Морда волка тут же развернулась к ней и Аня, улыбаясь, интенсивно закивала, подтверждая свои несколько льстивые слова. Ему было очень приятно, но сомнения на морде остались. Он тут же обернулся в человека, хотел было броситься к ней, но она строго указала ему на штаны.

Она не одна женщина тут, так что нечего сверкать ягодицами и быть темой обсуждения поварих. Уж эти дамы так приласкают, что вся империя будет пожизненно разглядывать его зад и не только, проверяя правдивость их слов.

Как только штаны были надеты, так он подхватил её на руки и забежал в их вагончик. Ему требовалось обладать ею вновь и вновь, он нуждался в её внимании, он не уставал слушать о том, что он самый-самый, он торжествовал, впитывал, наслаждался, видя её зависимость от него и пропадал вместе с нею, даря себя без остатка.

Он уже не мыслил жизни без Ани и твёрдо знал, что не растворяется в ней до последней капли только потому, что она уважает его самостоятельность и видит в нём лидера. Иногда не верилось, что такая необыкновенная, выдающаяся девушка столь высоко его ценит, но она не скупилась на выражение своей любви, и ему удавалось посмотреть на себя её глазами. Она не сомневалась в том, что только он удержит государство от безрассудства и поведёт всех по светлому пути созидания. Она верила в него так, как не верил он сам.

И это было действительно так: Аня не складывала с себя ответственности за происходящие события, но она очень хорошо разглядела потенциал Гора. За его плечами не было её образования, сотен прочитанных книг, целеустремлённого освоения информации по необходимым вопросам, конкретного опыта по управлению в постоянно меняющихся условиях и думающего, поддерживающего народа.

И, тем не менее, он не просто впитал за проведённое вместе с ней время знания, он их усвоил и готов был действовать на опережение. Он уже действует, отодвинув её за свою спину, как нашкодившего котёнка. Ей не обидно, она очень хорошо понимает, что ему понятнее его народ, а ей не хватило времени прочувствовать здешних оборотней и просчитать их реакцию.

Ей жаль, ведь она собиралась не только всколыхнуть общество, но ещё успеть задать направление волнениям, прежде чем Гор начнёт рулить. Сейчас приходилось ожидать довольно бессмысленных мятежей, и от этого Аня сильно сомневалась в себе.

Её муж, уверенный и непоколебимый, как скала, поддерживал в ней надежду, что они со всем справятся. А пока было время, они любили друг друга так истово, как только выдерживали их тела. Делились чувствами так открыто, как могли позволить себе только рождённые друг для друга.