Глава 4. Нападение

Караван вожака встречали по-разному. Кто-то по привычке приветствовал, кто-то настороженно посматривал на скользящие по дороге здоровенные повозки, похожие на вытянутые домики, и деловито сплёвывал сквозь зубы, а кто-то провожал кортеж взглядом, в котором светилась надежда.

Основные жители ближайших к столице земель — это волки. В большинстве своём чёрные волки, но чисто чёрных на самом деле было не так уж много. Однако все они считались чёрными волками, и по отношению к другим у них было привилегированное положение.

Для многих от этой привилегии не было толку, да они и не подозревали, что у них есть масса преимуществ в сравнении с покорёнными кланами. Всем ли важно знать, что они могут открыть своё дело в любом городе или что им можно купить землю в любом понравившемся месте?

А когда слышишь о часто случающихся отдельных случаях, когда бурые или красные, а бывало, вообще гиены, получали статус чёрных волков, то на свои привилегии хотелось поплевать. Если нет благополучия и уверенности в завтрашнем дне, то ничто не имеет смысла.

Наместник не вернулся с Большого Совета, и на площади об этом печальном событии оповестил глава города, по совместительству зять наместника, а также намекнул о грядущих изменениях. Никто ничего не понял, только что город отныне открыт для оборотней любой расы. Нет спасения от своих бездельников, а тут ещё приблуды понаедут! Зато теперь, как орал глава, можно гордиться, что все они жители ИМПЕРИИ! Некоторые шепчут, что всех заставят носить перья на голове, чтобы отличали их от других. Дураков полно! Где эти «другие»? Перед кем перья в волосы цеплять, если все теперь перьеносцы?

Аня смотрела в окно повозки и примерно догадывалась о бродящих в головах жителей мыслях.

— Гор, — позвала она мужа, — очень много праздно шатающихся оборотней. Прижми главу, чтобы не жался, а задействовал всех в работе, иначе он в ближайшее время получит беспредел.

Гор отложил подаренные лейнами ботинки, которые никак не хотели компактно складываться и удерживаться в свёрнутой в валик одежде. Обувь вне всяких сомнений была хороша, но как таскать её с собой в зверином обличье? Отбросив ботинки в сторону, он босиком подошёл к окну, чтобы посмотреть на жителей.

— Надо было мне бежать впереди всех волком, — поморщился он, — а то прячусь тут, будто трушу.

— Зато видишь всё со стороны! Бежал бы впереди и слышал бы только приветствия.

— Может быть, — задумчиво пробормотал мужчина, — ты права, сейчас самое время работать, а тут улицы заполнены двуликими, и их лица не светятся восторгом.

— Гор, поговори по душам со своими командирами, с теми волками, что у нас в охране. Объясни им, чего ты добиваешься, какая польза будет от перемен. Не молчи о сложностях.

— Зачем? Их дело защищать, а не разбираться в происходящих переменах.

Аня с тревогой смотрела в окно и, переведя взгляд на мужа, пояснила:

— Защищать можно по-разному. Выступлений лейнов на площадях — мало. Дашь денег своим, пусть разбредутся по тавернам, едят и болтают. Если твои ребята не пояснят по-простому происходящее, то найдётся кто-то другой: болтун или провокатор, и начнёт нагнетать обстановку.

— Аня, я не умею говорить! Как ты себе представляешь мой разговор по душам? А приказ тут не уместен!

— Поговори с Седом и сделай так, чтобы твои воины слушали его. Ты же чуешь, как накалена обстановка? Тут и без последних событий достаточно толчка, чтобы начались безобразия.

Кортеж остановился на площади, окружённой богатыми домами. Гор вышел и, с лёгкостью забравшись на крышу повозки, мгновенно привлёк внимание жителей.

— У меня радостная новость, которой я хочу поделиться со своими жителями. Я нашёл свою пару! Это королева лейнов!

«Да что бы тебя!» — бухтела Аня, не ожидавшая от мужа остановки и выступления.

А он не ожидал, что она полезет за ним на крышу.

— Гор, дай руку!

Аню подняли на руках, и он её подхватил, втягивая к себе. Настроение народа переменилось и послышалось радостное ликование и поздравления.

— Стая! Нас ждут перемены, — голос Гора разносился по всей площади. — Мы не будем больше воевать, если только на наши земли не придут враги! — с разных сторон послышалось одобрение, но кое-где разочарование. — Нам надо развивать своё хозяйство! — тут оборотни активно выразили своё одобрение.

— Я внёс изменения в наши законы, и теперь многое зависит от вас, — Гор медленно поворачивался вокруг себя, чтобы посмотреть каждому в глаза. Во всяком случае, волкам так казалось.

— Теперь к вам чаще будут приезжать торговые караваны, — тут же кто-то выкрикнул, что им без надобности, так как денег что-то покупать нету! — А вы не теряйтесь, открывайте постоялые дворы, присматривайтесь к привозным товарам, пристраивайте на продажу свои изделия!

— А что! — послышался задиристый голос, — у нас тут все самки шерсть валяют, одежду делают, а где-то за это хорошие деньги платят! — черноглазый оборотень кричал и размахивал руками. — Так ежели будет возможность…

Гор не дал обсудить эту мысль, продолжил свою речь дальше:

— Будут открываться школы, где научат желающих писать и считать. Воспользуйтесь этой возможностью, ведь для грамотного оборотня всегда будет лучшая работа!

Не сказать, что эта новость воодушевила двуликих, но она была интересной.

— В ближайшие дни ваш глава и новый наместник этих земель вывесит на этой площади список предлагаемой работы от имени города. Выбирайте, учитесь новому, помогайте друг другу.

Аня приветливо улыбалась, Гор на глазах у всех поцеловал её, и они спустились с крыши, чтобы продолжить путь к небольшому старому замку.

— Отличная речь! — похвалила Аня мужа. — Прямо сразу же захотелось броситься что-то делать, а не бухтеть!

— Ты права, Анюта, нельзя упускать настроение стаи. Все находятся в каком-то ожидании и готовы идти за тем, кто поведёт их всех. Я ощущаю их настроение, они рады моему вниманию, им приятно, что я забочусь о них, но мне надо двигаться дальше.

— Видимо, твой бета мало общался с оборотнями, раз они чувствовали себя брошенными.

— Да. Не представляю, кому поручить эти земли. Мне показался здешний глава города расторопным, может, его?

— Может. Только предупреди его сразу, что берёшь его на испытательный срок?

— Несомненно.

— Тебе придётся многое объяснить ему, подробно растолковать, чего ожидаешь от него. Возможно, имеет смысл настоять на разновидовом штате помощников.

— Здесь в основном одни волки, так что…

— М-да, но в будущем…

— Всё скажу, не беспокойся, — улыбнулся Гор и пощекотал её запястье.

— А ещё обрати его внимание, что с народом надо общаться!

— Сомневаюсь, что он будет регулярно выходить на площадь и спрашивать у всех, как дела.

— Главное, чтобы ему было что сказать, чтобы у него были эти дела, а наладить общение можно разными способами.

Гор с интересом посмотрел на неё.

— Ну, про новостные листки ты уже знаешь?

Альфа, помогая Ане надеть нарядное платье, угукнул.

— А ещё можно нанять обаятельного или наоборот представительного оборотня, который будет регулярно выходить на площадь, и сообщать народу о происходящих событиях. О том, что думает по этому поводу наместник, глава города, вполне возможно озвучить чьё-то частное мнение.

— Это то же самое, что новостной листок!

— Да, но читать не все умеют, а тут информация из первых рук. В новостном листке можно размещать разную информацию, а представитель власти будет докладывать именно о работе официальных структур.

— Обо мне?

— О тебе — в первую очередь! — улыбнулась Аня.

— Вроде как я беспрестанно думаю о них, — усмехнулся Гор.

— Это же правда, ведь ты всегда заботишься о стае, только теперь все об этом будут знать.

— Хорошо, я обдумаю это, — он не удержал и притянул её к себе, чтобы поцеловать и потереться носом у шеи. В дороге Анна не могла себе позволить принимать ванну, обходясь ведром с ковшом, и он балдел от запаха её тела. А ещё он втихушку выкинул все душистые растворы — и не признавался в этом. Аромат пары, смешанный с его запахом, сводил с ума и дарил чувство полнейшего удовлетворения. Ему не жалко, пусть все чуют её волшебный запах, а вместе с этим знают, кому она принадлежит. Но на эту тему он никогда не разглагольствовал, подозревая, что Аня не одобрит.

Вожака с его парой встретили и проводили к столу. С удовольствием перекусив, они отказались от праздничных сражений и других развлечений.

— Пригласите своих помощников, и обсудим текущее положение дел, — велел Гор.

Работали до позднего вечера. Зять не вернувшегося с Совета наместника заново принёс клятву верности и убедил альфу, что его семья удержит власть и учтёт ошибки тестя.

— Правь доверенными тебе землями так, чтобы тебя уважали и помни, что почёт и уважение добываются не силой, а приходят сами, — дал наставление Гор, вручая оружие наместника.

Из помещения, где устроились сильнейшие волки города, часто выбегали помощники, требовали какие-то бумаги и спешно возвращались, чтобы снова выскочить и велеть пригласить других знатных волков.

Обсудили всё. Работы за счёт города по его благоустройству. Строительство новых госучреждений, расширение казначейства и стражи. Образование новой структуры, которая будет заниматься школами. Гор настойчиво рекомендовал принимать на государственные должности не только волков, и Аня видела, что ему хотелось приказать, но он ограничивался лишь подчёркиванием своего пожелания, что отныне во главу всего надо ставить личные способности и качества любого оборотня.

В перерыве совещания Гор подошёл к старому Седу.

— Ты же всё слышал, понимаешь, к чему я веду стаю?

— Слышал, понимаю.

— Одобряешь?

— Ты же знаешь, альфа — всё, что ты сейчас делаешь, всегда было созвучно псам. Для нас это возвращение к истокам. Не только мой жизненный опыт говорит, что наша нынешняя жизнь неправильная, словно больная, но ещё и душа поёт, что ты всё делаешь верно. Я с тобой, мой клан с тобой.

Гор одобрительно похлопал по плечу старого оборотня и провёл его к своим командирам.

— Послушайте Седа, он разъяснит вам цель нашей поездки. Объясните всё ребятам и пусть они вечерком погуляют по городу и успокоят жителей. Мне не нравится, что местные пугают сами себя и придумывают небылицы.

Командиры выслушали старика, потом, помявшись, стали задавать вопросы. Их, в отличие от простых оборотней, задевало, что отныне чёрные волки не привилегированный класс от рождения. Но, с другой стороны, они слушают старого пса и испытывают к нему уважение. Может, это честнее — ориентироваться на личные качества, а не черноту шкуры? В конце концов, они при вожаке за свои заслуги, а не по другой причине.

Сед ушёл, командиры провели работу среди своего состава, а сами потом ещё долго сидели и спорили: к добру изменения или нет. В любом случае, будущее будоражило и беспокоило своей неизвестностью, но раз даже простая болтовня поможет вожаку избежать волнений, то они выполнят приказ, причём с удовольствием, так как понимают его значение.

Императорская чета не стала задерживаться в городе и отправилась дальше уже на следующий день, повелев присылать гонцов с отчётами вослед кортежу. Ближайшие города вызывали опасения, но приезд вожака с парой улаживали возможные волнения одним своим присутствием.

Передвигались быстро, старые дела все были сделаны, новые поступали и пока не вызывали обеспокоенности. Гору надоело сидеть в повозке, если только не заниматься непосредственно женой. Он часто оборачивался волком и бежал впереди всех. Счастливый, любимый, сильный волк, он переставляет лапы и часто ощущает себя крылатым. И имя у его крыльев — Анюта.

Аня уже подустала от дороги. Всё чаще и дольше она либо скакала на лошади, либо бежала рядом с мужем. Марьяшка иногда озорничала и устраивала бег наперегонки с волками, и чем сложнее была местность, тем чаще она выигрывала, дразнила «слабеньких доходяг». Но приходилось признавать, что длинные дистанции она не выдерживала и уступала даже не особо быстрым волкам, вот тут ей, «вялой человечке», доставалось от них насмешек.

Настроение изменилось, как только въехали на бывшие земли других видов волков. Повсюду были смески, и к ним было особое отношение. Их не принимали ни чёрные, ни местные. На землях Чёрных волков к чужой крови в семье относились терпимее, признавая почти всех Чёрными волками, а тут…

— Что меня удивляет, так это то, что самих красных, гривистых, широкогрудых и других осталось мало, но они умудряются гнобить большинство оборотней из смешанных браков!

— Это потому, что браков не было.

— Ну как же, ведь…

— Аня, здесь прошлись мои войска и это — их потомки. Какие браки?

— М-да, действительно, какие? — было мерзко столкнуться с правдой жизни.

Правительница лейнов подмечала, что охраняющие караван чёрные волки при остановках в населённых пунктах пользуются оборотницами, но те не выражали протеста, наоборот, торопились зазвать привлекательных и обеспеченных мужчин к себе. Понятно, что не от хорошей жизни, но запрети она этот разгул — и те же оборотницы сами осудят её. И опять же, холёная охрана вожака не то же самое, что проходящая мимо армия.

— Гор, а много твоих детей растёт вот так же? — Аня показала рукой на стоящих на обочине черноволосых ребятишек, с завистью провожающих взглядом караван.

Ответа она не услышала, и это её раззадорило:

— Наверное, твои дочери пользуются успехом у проезжающих! Не сомневаюсь, что они красивые и сильные, любой захочет поиметь за кусочек мяса такую волчицу, да не один, с компанией.

— Аня!!!

— А когда проходит армия, так, наверное, и мальчикам достаётся! — выкрикнула она, встав напротив мужа и не отступая перед его почерневшими глазами и рыком.

Они стояли точь-в-точь как два барана перед сражением. Оба набычились, и готовы были схватиться не на жизнь, насмерть!

— Почему с тобой так тяжело? — выдохнул он.

— Что?! Я виновата в том, что ты, не подумав, сеял своё семя повсюду? Или что численность твоего населения увеличивается через унижение, а не по любви? Откуда взяться достатку у твоих волков, если рождаются никому не нужные щенки, и к ним присматриваются только тогда, когда они выжили и подросли, чтобы работать?

— Аня, ты не понимаешь!

— Всё я понимаю, — неожиданно стихла любимая, — но сейчас ты не ведёшь за собой армию возбуждённых волков, и можно же попробовать жить по-другому!

— Ты же видела, самки не против.

— Кто-то не против, кто-то вынужден, а кого-то приговорили деревней встать у дороги и улыбаться. Это всё надо прекратить.

— Я не буду запрещать своим волкам…

Аня хищно подобралась к Гору и прошипела:

— Нет твоих волков! Ты сам объявил, что все твои подданные равны. Волки любых мастей, беры… все! Есть самцы, есть самки, и я прошу тебя защитить самок.

— Так не просят, так приказывают, — навис над ней разозлённый Гор.

Аня усмехнулась, погладила его по щеке, по груди и оставила одного, бросив:

— Подумай. Это не мелочь, чтобы отмахнуться и оставить всё по-прежнему.

Аня оставила мужа одного, а сама отправилась побродить, пока была возможность.

Караван остановился возле небольшого селения, и местные оборотни спешили принести хлеб, овощи, мясо, надеясь на хорошую плату. За ними прятались женщины, не зная как поступить: то ли скинуть некрасивую тёплую одежду и покрасоваться зверем, чтобы завлечь богатых волков, то ли скрыться подальше и не испытывать лишний раз судьбу.

Молоденькие волчицы верили, что в них разглядят единственных и неповторимых, волновались, выискивали взглядом кого покрасивее, а женщины больше обращали внимание на спокойный нрав и щедрость. Хотя что тут можно увидеть за время короткой стоянки?

Гор едва удержал себя, чтобы не побежать за Аней. Невыносимо ощущать, что она его разлюбила и разочарована в нём! Он так схватил себя за грудь, что чуть не вырвал себе сердце.

«Она что, думает, что всё просто? Приказал — и всё?» — кипело в нём.

«Почему именно сейчас, при столь сложных обстоятельствах ей вдруг понадобилось решать этот вопрос?!»

Хотелось выть, подогреть в себе сердитость на неё, но разве она не права? А что, если те волчицы, которых он даже не помнит, понесли от него? О, Светила, конечно, это случилось! Почему раньше он мог бы пошутить над этим, а сейчас его бросает в холодный пот?

Он всё же выскочил вслед за Аней и, хищно оглядев окружающих, увидев её, успокоился. Почему он подумал, что она его бросит? Нет, она сердита, но не в её характере долго находиться под влиянием эмоций. Она наверняка сейчас сама ищет выход из сложившегося положения. Он отправился к ней.

— Анечка, ты права, что винишь меня в том, что творится, но есть вещи, которые не исправишь указом. А то, что я сам бывало… Так глуп был, о многом не задумывался, да и льстило мне, что самые лучшие самочки пытались мне угодить.

— Молодой и глупый? — недоверчиво переспросила она.

— Мне хотелось верить, что хотя бы деревенские девушки искренне считают меня самым сильным, красивым, и вообще… — признался Гор.

— Не верю в твою наивность, — буркнула Аня, но без всякой злости, лишь с грустью.

— Иногда можно себя обмануть или просто воспользоваться тем, что дают.

— Да, — согласилась она, — воспользоваться. Я понимаю, Гор, всё я понимаю. Но надо что-то делать, нельзя это оставлять без изменений.

— Аня, давай мы сейчас уладим самое острое, а дальше у нас с тобой запланировано много дел, причём срочных, и все они направлены на улучшение жизни. Уже эти весна-лето должны стать другими для всех крестьян. Если у нас всё получится, то их жизнь начнёт меняться, и год от года будет расти их благосостояние.

— Я понимаю, не будет необходимости вот так выбегать к любому чёрному волку в надежде заработать, да и самосознание начнёт меняться. Сначала у старост, потом у зажиточных крестьян. Но всё же надо им придумать защиту от знати.

— Аня, тут скорее знать надо защищать от простых самок!

Она прижалась к Гору:

— Я иногда чувствую себя такой бессильной! Вот понимаю, что надо что-то делать, но не понимаю — что! А ещё снова это чувство, что не время сейчас заниматься этим, что надо ехать дальше и торопиться…

— Хотел бы я знать, что гонит тебя и чего ожидать?

— Я думала, что вся опасность таится в мятежах, но именно сейчас происходит угроза с этой стороны, а Дудич намекал, что всё решится, когда отступит снег. Значит, есть какая-то другая опасность? Я написала главам крупных кланов, с которыми у меня заключены договоры. Подтвердила, что ничего не меняется с моим замужеством, но надо будет их пригласить к себе. Не хочу, чтобы у нас случилась с ними вражда.

— Не ко времени, — одарив ревнивым взглядом, буркнул Гор.

— И всё же надо поддерживать связи, — мягко заметила Аня, — причём позовём всех вместе с жёнами.

— У нас неспокойно, — облегчённо выдохнул муж, — никто в здравом уме не потащит к нам свою пару.

Аня укоризненно покачала головой: Гор не умеет быть радушным хозяином, впрочем, как и другие. И всё же, надо делать шаги навстречу друг к другу и интересоваться жизнью соседей. Даже нотки соперничества не повредят, лишь бы оно было здоровым и помогало всем двигаться вперёд, развиваться. Но это всё в будущем, а сейчас есть другие дела.

При въезде в город все были настороже. Несмотря на то, что главой города являлся один из чёрных волков, здесь же проживал вожак стаи гривистых, и он с Большого Совета не вернулся. При подъезде к дому главы города караван окружили гривистые, и их ярость была столь сильна, что к ним присоединялись смески.

— Плешивые шакалы! — выругался Гор, увидев, что большинство оборотней остались в зверином обличье, это означало, что они понимают — обратного пути у них нет. Он их не боялся, но они не оставляли ему выбора, нападая на него в зверином виде. Самое обидное, что их вожак не стоит такой преданности.

— Защищать мою пару! — дал он указание своей охране и, обернувшись зверем, оскалился на подступающих волков. Он дал им последний шанс, надавив на них силой и властью. Многие заскулили и прижались к земле, отступая.

Из дома вышел глава города:

— Альфа, площадь перекрыта, никто не уйдёт! — свирепо крикнул он — и его воины начали окружать осмелившихся напасть.

Гривистые, подчиняясь силе альфы Чёрных, отступили; но ни им, ни обозлённым на всех и вся смескам не оставалось шанса на спасение, и они бросились в бой.

Это была первая расправа Гора над бунтовщиками на глазах Ани.

Глава города так и не понял, за что альфа снял его с должности, и почему он был зол на него не из-за того, что тот недосмотрел за гривистыми, дав им возможность собраться вместе, а за ту бойню, что вынудил его устроить на площади. Аня была подавлена, а Гор, чем больше узнавал о жизни и причинах отчаянного поведения гривистых, тем больше рычал на всех.

— Глупость и жестокость, — устало произнёс он, смотря в глаза поникшей жены.

Присев перед ней на корточки, он осторожно взял её руку и, прижимая её к себе, пытался понять, не отвергнет ли она его. В пути она не один раз просила его давать шанс выражающим несогласие оборотням.

Она объясняла и показывала на примере, что все запутались и уже ничего не понимают. Он соглашался с ней, заранее обдумывая, как можно разворачивать конфликтные ситуации в свою сторону, но здесь и сейчас ему не оставили выбора. Кажется, любимая это понимала.

— Аня, мне некого поставить руководить городом! Здесь нет никого, кто видел бы дальше своего носа и переступил бы через ненависть к любому другому виду. Даже на смесков не смогу положиться, одарив их властью. Они всех ненавидят, и их интересует только месть.

— Оставь здесь Клетча. Пусть он начнёт работу и присмотрится к окружающим. За один день ты мог увидеть только тех, кто лезет вперёд, а ведь наверняка есть более спокойные и разумные волки.

— Ты права, любовь моя, разумные волки будут держаться в стороне от всех этих безумцев! Нужно время, чтобы они показались. Но Клетч мне тоже нужен, и я не могу его оставить здесь.

— Всё, чем я могу помочь — это дать в помощь твоему бете одного из своих помощников, чтобы он поскорее освободился и вернулся к тебе. Это очень перспективный лейн, и на него можно положиться. Правда, ему потребуется охрана — он не воин.

— Оборотни не будут подчиняться слабаку.

— Именно поэтому я предлагаю его в качестве помощника, а не на пост главы, хотя он справился бы с должностью, не будь препон насчёт демонстрации силы.

— Видимо, придётся оставить бету.

На следующий день Аня стояла с Гором на площади, будто накануне не было никакой резни, и со счастливым видом император сообщал, что теперь он женат и всех ждут перемены к лучшему. Ликования не было, но и крикнуть что-то гадкое никто не осмелился.

Гор оставил часть волков с Клетчем, пока из столицы не приедет пара отрядов для поддержки новых руководителей, а Аня написала Кираму, чтобы тот посоветовался со старшими, и в помощь её ставленнику отправили бы толковых лейнов.

Путешествие четы продолжалось и, несмотря на разные встречи при въезде, они покидали города с чувством удовлетворения, зная, что вся беспокойная энергия жителей направлена в деловое русло. Самыми опасными всегда были беры, и чем ближе караван приближался к их землям, тем тревожнее становилось.

Нападение произошло неожиданно. Не в том плане, что охрану застали врасплох, а то, что объединились и напали песцы, гиены, разных видов лисы, никем не признанные смески. Вообще-то полный сброд, но нападающих было безмерное количество, и они давили массой. Худые, всклокоченные, в изодранной одежде, с самодельным оружием, они исступлённо лезли на императорскую охрану, не обращая внимания на раны.

Гор не дал Ане выйти из повозки, но и находиться внутри было небезопасно. Стёкла в окнах были выбиты практически сразу, и её посекло осколками. Она схватилась за лук и, заняв позицию, пыталась помочь мужу, не подпуская к нему обезумевших оборотней.

В неё тоже что-то кидали, но накинутая на плечи шуба сглаживала удары камней. Сцепив зубы, она старалась не отвлекаться и продолжала целиться. Гор передвигался, Аня тоже меняла позицию и иногда видела, что работают ещё лучники. Все лейнки умели стрелять, но все ли взяли с собой луки? Скорее всего, это Марьяша и Данияра.

Женский крик заставил стрелять ещё быстрее, но рука вдруг нащупала пустоту вместо стрел. На ножи полагаться было бессмысленно. Аня быстро огляделась и схватила тяжёлый табурет, надеясь использовать его вместо сковороды.

Не успела приглядеться к нему, как выбили дверь в её вагончик, и она с замаха била по тем, кто осмеливался сделать шаг внутрь. Гор сражался рядом и пытался никого не подпускать к двери, но полезли в окна, и Аня приняла решение выскользнуть через дверцу в полу.

Она ужом протиснулась через люк, ранив следующего за ней жилистого оборотня с острым носом и злыми глазами. Его скрутившееся от боли тело замедлило преследователей, прикрывая собою тайный выход.

Ей бы отчаяться, впасть в то состояние безумной ярости, когда уже ясно, что смерти не избежать и хочется продать себя подороже, но, как назло, она удивительно чётко соображала и находила варианты, как действовать дальше.

Быстро проползя под днищем повозки, она вынырнула и забралась на приставку, откуда топили печку. Схватив кочергу, Аня осталась на месте. Впереди кони, позади стенка и печка с дровами, надо защищаться только с боков.

— Гор, я здесь! — крикнула она мужу, и вскоре он прикрыл её с одной стороны, а с другой она молотила кочергой с такой скоростью, что к ней страшно было подступиться. Через несколько мгновений к ней смогли подобраться остатки охраны, и Аня перевела дух.

Поварихи уже не кричали, и это было страшно. Вдали послышался рёв, и все ускорились. Приближалась третья сторона, и в этой рубке она наверняка собиралась пожать собственный урожай. Аня с надеждой ухватилась в поднимающуюся внутри себя волну отчаяния, но в этот момент кто-то прыгнул на козырёк вагончика и он, не выдержав веса, обрушился на неё вместе с прыгуном. От удара у неё выбило воздух из лёгких, она попыталась восполнить его, но сдвинуть тяжесть не удалось, да ещё эта попытка отдалась резкой болью в плече, в груди и шее. Она ещё успела услышать, как её муж озверел и начал всех рвать в волчьем обличье, не обращая внимания на собственные раны от оружия. Потом снова рёв — и она сдалась.

«Боже, как я устала».

— Потерпи дочка, отдохнёшь, и все будет хорошо, — ласково произнесла склонившаяся над ней женщина.

— Мама?

Женщина знакомо улыбнулась, а Аня хмыкнула.

— Нет, вы не она.

— Почему? — она удивлённо приподняла бровь и чуть подбоченилась, но Аня отмахнулась.

— Мама сказала бы: полежала? А теперь встала и пошла! — незнакомка изменилась и превратилась из обычной земной женщины в домашнем халатике в потрясающую красавицу, окутанную до пят невероятно длинными волнистыми волосами, которая смотрела на Аню с сочувствием.

— Не жалейте, всё нормально. Иначе было нельзя, — отчего-то сочла нужным оправдать свою маму Аня.

— Держись дочка, не сдавайся! — красавица погладила девушку по голове, провела рукой позади шеи, по плечам и груди, потом, тяжело вздохнув, исчезла.

Была она или нет? Сон или видение? Кто разберёт?

Только когда откинули злосчастный козырёк, то вытащили оттуда свою правительницу без единого синяка и царапины. Хотя несколько ударов камнем ещё в вагончике наверняка должны были оставить огромные синяки, не говоря уже об испытанной боли при попытке дышать, находясь под упавшим козырьком.

Она осмотрелась и остановилась взглядом на муже, который не сводил с неё глаз, но не подходил.

— Гор? — позвала она, широко раскрывая глаза, пытаясь объять все его раны на окровавленном и обнажённом теле.

Он подмигнул ей и стал заваливаться назад. Аня ринулась к нему поддержать, но мужа подхватил бер Дорин.

— Вы? — выдохнула она.

Молодой оборотень кивнул и немного смущаясь, спросил:

— Куда его?

Аня сорвалась с места и бросилась в спальный вагон. Заскочив внутрь, она оглядела разрушения, быстро отметила, что всё поправимо и скинула засыпанное стёклами покрывало. Проверив, не осталось ли осколков, она дала уложить мужа на кровать.

— Нам нужен лекарь! Лорд Дорин, вы поможете?

Оборотень немного смущался: жена вожака обращалась именно к нему, полагаясь на него, и хотелось оправдать её доверие. Он кивнул и вышел из выстуженного домика. К Ане подошёл волк из охраны Гора.

— Доложите о наших потерях? — не оглядываясь на него, велела она.

Ей было некогда отвлекаться. Надо было остановить кровь, хоть как-то обтереть мужа и оценить, сколько у него ран.

— Половина охраны полегло, вторая половина ранена.

— Лейны?

— Мужчины мертвы, женщины выжили.

— Сед?

— Старик плох.

— Позовите сюда Данияру. Вы её знаете?

— Да, госпожа правительница, сейчас её приведут.

Через минуту к Ане подошла её помощница и, посмотрев на неё, девушка уткнулась ей в живот и расплакалась.

— Женщины так кричали! — неожиданно пожаловалась она.

— Это от испуга, — успокаивающе гладя по спине свою подопечную, пояснила Данияра.

Аня всхлипнула, но заставила взять себя в руки.

— Не знаю, что делать с мужем. Надо бы обтереть, а то кровь сохнет, но окна выбиты и боюсь, что он замёрзнет.

— Госпожа правительница, — позвал Аню вернувшийся Дорин. — За лекарем я послал, как и за телегами, чтобы забрать убитых. А окна можно затянуть шкурами, пока в город не приедем, вам всё теплее будет. За вожака не беспокойтесь, ему холод не страшен.

— Спасибо, — несмотря на уверения бера, она прикрыла Гора одеялом, и развернулась к оборотню.

— Дорин, я была без сознания, когда всё закончилось… — она внимательно посмотрела на него, слыша, как за стенкой начинают топить печку занимаемого ею вагончика. Скорее всего, суетятся беры, волкам пришлось бы подсказать, что делать, а лейнов нет.

— Мы поспешили на помощь, как только узнали, что вы едете, а в этих местах собирается всякая шваль.

— Шваль? Мне не показалось, что это разбойники. Они требовали свободы от чёрных волков…

— Не работают, только всё жалуются, — зло оборвал Дорин, — кто-то сказал, что теперь всё общее, так повелел вожак Чёрных, а другие добавили, что тогда вообще им никто не указ. Ошалели, за несколько дней разграбили город и близлежащие селения. Кричат, что теперь полная свобода для всех.

— Да, свобода, — горько повторила Аня. — Я очень рада, Дорин, что вы здесь и помогли нам.

— Я верю в вас, — тихо признался бер.

— А я в вас, — посмотрев ему в глаза, ответила она. — Все беры играют очень важную роль в сообществах. Вы самые надёжные и хозяйственные, вы основа, а не волки, — неожиданно поделилась она своими мыслями, но тут же уточнила: — Но без волков и других видов вы склонны замыкаться на себе и даже между собой прекращаете общаться. Это неправильно.

Дорин внимательно слушал и понимал, что человеческая королева очень верно говорит об их медвежьей натуре. Старый бер-вожак желал отдельной жизни для всех медведей и общение с соплеменниками ему давалось с трудом. Он очень любил одиночество и позволял быть рядом только женщинам. О ком не подумаешь из взрослых беров — все они склонны к замкнутости, а вот увиденные им приезжие сородичи из земель Анны совсем другие. Капризные, сварливые, но тёплые и душевные. У них всё зависело от настроения, но им и в голову не приходило молчать или тихо переживать увиденное на новых землях. Беры-туристы были центром внимания всех оборотней, и это было так диковинно!

— Дорин, ваша земля теперь не только исконная территория беров, а намного больше, вы понимаете это? Будет сложно, но мы терпеливо будем менять нашу жизнь.

— Я понимаю, королева, — приблизившись, произнёс молодой бер, — я боюсь в это поверить, но с того момента как услышал, что альфа всё одобрил, ложусь спать, позволяю себе помечтать и захлёбываюсь от открывающихся перспектив.

— Мы сделаем мечты реальностью, но для этого Гор должен жить! Только он может собрать всех воедино и удержать. Все знают его как завоевателя, на его стороне армия, но он больше, чем военачальник! Он прекрасно осознаёт, что делает и к чему поведёт нас всех. Не думайте, что он согласился со мной только из-за того, что я его возлюбленная. Более того, он хотел бы проводить все реформы мягко и постепенно, никого не будоража, но обстоятельства…

Аня замолчала и посмотрела на бессознательного мужа.

— Госпожа, — позвала её Данияра, — вода немного нагрелась, давайте смоем кровь с вашего мужа.

— Я за всем прослежу, — пообещал Дорин и вышел.

Было слышно, как он раздаёт указания насчёт раненых и убитых, рассылает своих беров охранять остановившийся кортеж. Кого-то отослал собрать по вагончикам шкуры, чтобы прикрыть выбитые окна у Ани. Все потихоньку приходили в себя, живые начинали суетиться.

Аня занималась мужем. На нём не осталось живого места. Как только нападавшим удалось его зацепить, так они не отступали от него и, не считаясь с потерями, нападали на него или рвались к Ане. Их не волновало, что ещё недавно им хотелось, чтобы человеческая правительница сделала для их земель что-то хорошее, сейчас она была самкой ненавистного им вожака, а он мешал их провозглашённой свободе, которая сладко кружила голову. Настал такой момент в их судьбе, когда жизнь уже не кажется важной, но умереть хочется во имя чего-то. Вот они и рвались к сильнейшему волку, чтобы победить его, пнуть ногой его труп, повесить его клыки себе на шею.

— Аня, Анечка, — тихо бредил Гор, а она сидела рядом при свете моховых светильников и мысленно торопила лекаря, — радость моя, — она придвинулась к нему, думая, что он попросит что-то, но муж оставался без сознания.

— Я здесь, Горушка, я здесь, потерпи, родной, — зашептала она, глотая слёзы.

— Анюта, не уходи.

— Да куда же я от тебя денусь, — бросилась горячо возражать, но муж видел что-то своё и пытался объяснить той Анне, что в его грёзах, что-то важное.

— Я с первого взгляда, но ты такая грозная… я боялся… Анечка, это так больно, когда ты сердишься, у меня всё болит.

— Это раны, храбрый мой, всего лишь раны. Их слишком много…

— Я не знал, как к тебе подступиться, ты кололась, как растение в песках. Аня, я столько времени потерял, боясь ошибиться и оттолкнуть тебя или показаться недостойным! — теряя силы, он продолжал свои попытки объясниться.

— Тише, тише, — она надавила ему на плечи, чтобы он не вставал.

— Аня…

— Всё будет хорошо, ты сильный, ты же не оставишь меня одну здесь?

Послышался стук в дверь и внутрь просочился молодой бер. Аня вопросительно посмотрела на него и он, смущаясь, представился:

— Я лекарь.

Солидности и уверенности в госте не было, но и выбора не было. Аня дала ему дорогу и вскоре убедилась, что стоило лекарю начать работать, как вся его стеснительность испарилась. Чуткий нос, ловкие движения рук, короткие указания.