Глава 5. А ну-ка дружно взялись!

Снова стук в дверь.

— Да?

— Госпожа, мы готовы ехать дальше, — прозвучал голос Дорина, — всех остальных Ёшка посмотрит в дороге.

— Ёшка? — впервые с момента нападения Аня улыбнулась.

Она уже видела, что раны Гора все обработаны и оставалось только ждать. Прогноз лекаря был благоприятным.

— Госпожа, — обратилась Данияра, — там у Марьяшки рана на лице.

Аня подскочила, но помощница замахала на неё руками:

— Не опасная, но девчонка-то она у нас красивая, а щёку разодрало сильно, так, может…

— Ёшка, вы же сейчас всех пойдёте осматривать, начните с Марьяши и Седа, — попросила Аня.

Лекарь кивнул и вышел, а по приезде в город Аня узнала, что в Марьяшке лекарь почувствовал пару и он, позабыв обо всём, принялся зализывать рану, а она отбивалась поначалу очень активно, а потом как-то вяло и смущённо. Посреди горя случился цирк, но раненные смеялись, глядя на них.

Аня, немного успокоившись по поводу дальнейшей судьбы мужа, прибралась. Незатейливые хлопоты помогли ей сосредоточиться на делах, и она попросила подать ей списки тех волков, что погибли, защищая кортеж.

Гор говорил, что его воины понимают, что они в любую минуту могут погибнуть и сами заботятся о будущем своей семьи, но реальность показывает другое. Хотя быть может как раз волки из личной охраны могли создать «подушку безопасности» на случай своей гибели. И всё же Аня намеревалась присмотреть хотя бы за детьми павших, если они окажутся маленькими.

Город произвёл удручающее впечатление. После того, как по нему ураганом прошлась банда «освободителей», казалось, что находишься среди руин. В домах выбиты стекла, кое-где валялись двери, повсюду грязь и кровь, смешанные с мокрым снегом, а ещё испуганные глаза женщин с детьми.

— Госпожа правительница, я нашёл дом, в котором вы сможете остановиться. Он маленький, но зато его легко протопить. В окна уже вставляют стёкла, и ночью вы не замёрзнете.

— Хорошо, Дорин. Подождите, не уходите. Скажите мне, жители этого города чем живут?

— Э, так сложно сказать…

— Ну как же, они же ваши соседи, неужели вы не в курсе?

— Так много чем они занимаются! Полей у них нет, все в городе сидят и что-то изготавливают.

— Ремёсла, значит, — удовлетворённо кивнула Аня. — Лорд Дорин, я не сомневаюсь, что как только император очнётся, так вверит вам право приглядывать за обширной территорией. Этот город войдёт в зону вашей ответственности. Вот, возьмите, почитайте набросанный план действий, которых потребует от вас в ближайшее время император, и соображайте сами, кого вы можете поставить сюда главой города. Цель будущего градоначальника — навести порядок и организовать торговлю. Жителям должно предоставить возможность выгодно реализовывать свою продукцию.

Оборотень читал с трудом, судя по тому, что ему пришлось водить пальцем и проговаривать прочитанные слова.

— Школа? Но зачем? — оторвался он от бумаги.

— Да, школа, и подготовьте чистое светлое помещение для учительницы.

— Учительницы? Учить будет самка? — медведь даже отступил от Анны, будто она стала ядовитой.

— Я уговорила несколько десятков женщин из моего народа, чтобы они поехали в города и провели хотя бы первый год обучения. Один учитель, в нашем случае — учительница — с охраной на один город и на один год. Дальше её выбор: останется она у вас или нет, но ваша забота, чтобы обучение для желающих продолжалось и в последующие годы. Привлекайте дополнительно старых оборотней, которым есть чему научить молодняк.

Дорин нахохлился. Мало кто доживает до старости, а если кого семья и сберегла, то значит, ценный дед, и они сами у него учатся, а не разбазаривают полезные навыки для других.

Вот, разве что привлечь таких, как его прапрабабка? Самки живучие, и даже старые полезны в дому, их должно много остаться. А его бабка много чего знает. Балует молодняк интересными историями из жизни, знает старые сказания, учит извлекать пользу из разных трав. Например, как хитро можно употреблять некоторые травы в еду, меняя её вкус, или что годно для получения нужного цвета краски, или как упрочить нить, а то и просто подскажет, какую травку надо в погреб положить, чтобы букашка не завелась. Она много чего знает и терпелива, так может, не хуже лейнок окажется и сможет чему научить других молоденьких самок? Надо подождать человеческую учительницу и присмотреться к ней, тогда и решить, что такое школа, для кого она, полезна ли и стоит ли пристраивать в неё родню.

— Кстати, — не заметив размышлений Дорина, продолжала Аня, — вам понадобятся грамотные помощники и думаю, что удобно будет приглядеться к тем, кто сам пришёл учиться.

— Это что же всё за счёт города?

— Да. Писать и считать вы будете учить всех бесплатно, а для тех, кто захочет продолжить обучение, мы откроем другие школы, и там учёбу придётся оплачивать. Из этих платных школ мы получим поток новых учителей, высокоранговых государственных служащих, и посмотрим, как дальше быть.

— Понял, а вот ещё… — бер помялся, — если все теперь свободно перемещаются, могу ли я пригласить начальником стражи кого-либо из псов?

— Можете, — тепло улыбнулась Аня, — и я советую вам поторопиться, пока другим не пришла эта же умная мысль.

Оборотень воодушевился и засобирался, чтобы больше не задерживать правительницу, но она ему крикнула:

— Дорин, подбирайте помощников с умом: за всю их работу отвечать вам!

На полную неделю пришлось задержаться в небольшом городе. Аня выхаживала Гора, и его беспомощность в первый дни, её тактичность и одновременно настойчивость ещё больше сблизили их. Он не мог показать свою слабость перед помощниками или даже слугами, но любое движение тревожило раны и делало его бессильным. Здоровый организм справился бы с одной или двумя ранами, но не десятком.

— Я твои руки, а если надо, то и ноги, — шептала Аня, помогая ему.

В дороге ей поначалу было очень неловко перед Гором, что ей приходится посещать туалет, когда он практически рядом лежит на кровати или пользоваться его помощью при мытье. Эта бытовая сторона жизни коснулась только Ани, ведь муж часто находился на улице в облике зверя и волнующие жену моменты его не коснулись. Сейчас он был перед ней таким же человеком с такими же потребностями, как у неё, и как бы это ни было эгоистично в данной ситуации, но больше она не чувствовала себя ущербной перед ним.

В эти дни все женщины ухаживали за ранеными, отвоёвывая их у смерти. Старый Сед находился на грани жизни и смерти, но не сдавался, и лекарь уже увереннее стал обнадёживать, что пёс выздоровеет.

Гор утвердил Дорина в качестве своего беты, а по-новому узаконенному названию — наместником. Очертил зону его ответственности — и уже через пару дней в город прибыл новый глава, назначенный Дорином, и всё ожило.

— Смотри, — на пятый день Аня помогла Гору расположиться у окна, — я всегда говорила, что медведи — лучшие хозяйственники! Всё прибрали, окна заколотили, двери поставили. Все мастерские заработали. Сделали бы больше, но денег у города нет.

— Деньги я им дам. Все сборы они платили регулярно, так что если тут и разграбили, то немного или утаённое.

— Может, предложим перепланировать город? Мне не нравится, что здесь все живут кварталами в соответствии с видом зверя.

— Хочешь всех перемешать? Начнёшь выселять — получишь новые волнения.

— Выселять ни к чему! Я неправильно выразилась. Мне попался на глаза план города, я прогулялась, посмотрела и предлагаю рядом ставить новый город и самим здесь осесть.

— Столицу? Здесь?! Рядом с медведями?

— Да. Смотри, мы получаемся почти в центре всех земель. Ядро империи.

— Аня, но не кажется ли тебе, что ты слишком полагаешься на беров? Если они захотят напасть, то я не успею собрать волков!

— Не стоит полагаться только на волков. Я бы посоветовала даже нашу охрану разбавить другими видами. Начнём изменения с себя.

— К такому я не готов.

— Но псам ты же доверяешь?

— Разве что псам.

— Начни с малого, потом ещё кто-то достойный появится. Я же не говорю, что убирай своих ради (новых) незнакомцев. Но сейчас ты будешь набирать самцов заново, и хорошая возможность проявить широту взглядов.

— Ладно, уговорила.

— Насчёт охраны или столицы?

— Ты хочешь жить здесь?

— Я не люблю твой замок, ты же знаешь, но с выбором нового местожительства не категорична. Если тебе тут не нравится, то я продолжу поиски.

— Я должен сам посмотреть, прежде чем что-то сказать.

К концу недели молодой лекарь посетовал, что был бы грибной порошок, то все бы бегали уже здоровыми, и Гор с досады чуть не расшиб себе лоб, хлопнув по нему рукой.

— Аня, вон там, в шкатулке у меня мешочек с порошком. Давай его сюда.

— Ёшка, а раньше нельзя было сказать? — воскликнула расстроенная Аня.

— Ну, это очень редкое лекарство, — смутился молодой оборотень, — я его ни разу не встречал, но подумал, что вам оно доступно.

— Хорошо, и как его принимать? — обратилась Аня к Ёшке.

— Я знаю как, — развязывая мешочек и беря щепотку, Гор начал облизывать пальцы.

Бер кивнул, соглашаясь, что можно по-простому, но добавил:

— Если развести водой, дать настояться, то дозу можно сократить.

— А как он действует, этот золотой чудесный порошок?

Ёшке льстило внимание и любопытство императрицы.

— Если оборотень здоров, то порошок как бы консервирует тело. Время идёт, а тот, кто принял это средство, почти год остаётся прежним. Хотя я видел, как один волк, десятилетиями принимающий порошок, вмиг состарился из-за печальных новостей. Все это видели. Стоял зрелый и сильный, а когда сообщили, что все сыновья погибли, так глубоким стариком прямо на наших глазах стал. Так что необходимо сохранять ровный эмоциональный фон, чтобы не сбить действие порошка.

— М-да, а если раны?

— Если у оборотня есть раны, то лучше сначала вылечить их, иначе порошок будет действовать по-другому. Он, наоборот, ускорит течение жизни в теле, и любая ранка быстро заживёт.

— Так это что же, он как бы съедает месяца жизни в этом случае?

— Я не знаю, это подсчитать невозможно. Если только найти добровольца и наносить ему раны, кормить порошком и повторять это, пока не умрёт. Потом зафиксировать день смерти. Тогда будет ясно, сократилась ли жизнь подопытного или нет.

— Обойдёмся без экспериментов, а то потом понадобятся ещё оборотни, для чистоты опыта.

— Ну-да, по одному случаю сложно делать выводы, — оживился бер.

— Эй, вы мне не вздумайте проводить такие гадости! Если так уж интересно, то свяжитесь с другими лекарями и в течение жизни собирайте данные, чтобы на старости лет заняться обработкой полученных сведений.

Ёшка, раскрыв глаза, выслушал совет и задумался. Аня покачала головой: вот ведь какой лекарь ей попался! Мало того, что Марьяшку сумел охмурить, так ещё, чует её сердце, что не последний раз она с ним встречается.

А Марьяша по окончании путешествия решила вернуться сюда. Она могла бы стать учительницей, но подумав, Аня решила ей это не предлагать. Не тот склад характера, чтобы терпеливо объяснять что-то кому-то. А вот организовать работу мужу, объединить лекарей, наладить обмен опытом, поставку трав для лекарств из разных уголков империи — это как раз ей по силам. Оставалось сказать подруге, что она уже сейчас останется здесь. Нет смысла мучить Ёшку и срывать его с места. Он её одну никуда не отпустит, и уж тем более не даст ей охранять правительницу.

Аня навестила всех раненных и каждому дала щепотку порошка. Многие жадничали, пытались сохранить его, но императрице нужны здоровые воины, чтобы продолжать путь, а не доходяги со щепоткой ценного лекарства в кармане.

Ёшке в благодарность за лечение оставили небольшую порцию порошка, а кортеж начали готовить к отъезду. Пока была возможность, Аня на следующий день отправилась с Гором смотреть место под будущий дом и город.

— В общем, мне нравится, но как-то тут ветрено.

— А ты посмотри план города. Я думаю построить высокие дома в три-четыре-пять этажей, и они сдержат ветер, а ещё предусмотрела три крупных парка, в которых можно будет вольготно гулять детям, и разросшиеся деревья тоже не дадут ветрам разгуляться. Но вокруг города надо будет посадить лес.

— А почему его здесь нет?

— Рубили так усердно, что больше ничего не растёт. Дома ведь отапливаются дровами, и вся прилегающая территория вырублена подчистую.

— Непорядок. Будешь сажать клёны?

— Ну что сразу клёны? Не без них, конечно, но тут роднее смешанный лес. С годами он объединится с лесом беров и можно будет возобновить охоту. Я диву даюсь, как оборотни могли своими руками, прости, лапами, лишить себя леса! То-то они тут все шальные! Не поверишь, своим глазами видела: идут трое медведей, из тех, что приглашены для работ по городу, а местные в панике разбегаются, в чужие двери ломятся, чтобы их пустили и спрятали!

Гор хмыкнул.

— И это при том, что все безобразия устроили оборотни из местных, а не беры или даже волки! Из местных!!!

— Привыкай, любовь моя, на местах своя правда и понятия. Мои указы иногда так переиначат, что только диву даёшься, как додумались до такого! Я пробовал понять, на каких этапах всё коверкается, но пришёл к выводу, что надо только требовать, а дальше кланы сами разберутся, как выполнять.

Аня вздохнула. Кто ж спорит, что иногда проще приказать, чем долго и нудно вникать, но так можно поступить разик, надеясь, что более ответственные и близкие к делу лейны всё поправят, а если постоянно — то вот он, результат.

Жестокая, несуразная, бедная жизнь и деградация.

Вчера она, хоть и сомневалась, но оставила группу лейнов, приехавших рассказать легенду о Матери-Богине. Жители города как-то быстро забыли о том, что творили здесь недавно свободолюбивые оборотни. Под руководством беров всё прибрали — и вроде как ничего не случилось, зато самих бунтовщиков начинали жалеть, вспоминая, что какими-никакими, а кормильцами они были.

Аня понимала, что настроение городу создаёт толпа, которую сейчас сложно пристроить к делу, и беспокоилась о лейнах-артистах. И всё же надо работать и с такими упёртыми, не желающими отказываться от старого оборотнями.

Это старое давно развалилось, показало себя никудышным, неправильным, злым, завистливым, но двуликие всё цеплялись за него. Понятно, что долгое время волки ничего хорошего не предлагали взамен, но сейчас, когда буквально преподносишь всё на блюдечке и просишь попробовать, очень обидно встретить сопротивление и закрытость.

Более задерживаться было нельзя. Рядом ещё четыре мутных города, в которых главы не справлялись со своими жителями, да и дороги стали крайне опасными для всех.

— Аня, со дня на день на эту территорию войдут мои волки и наведут порядок.

— Гор!

— Я сказал порядок, а не грабить!

— Ты же знаешь, как бывает!

— Хорошо, что ты предлагаешь?

— Брось клич полосатым, отрядам волков, где командиры из псовых, задействуй беров. Они же ходили с тобой в походы, ну, кроме полосатиков!

— Аня, дело щекотливое, я не могу полностью доверять им. Ты полагаешься на разумность, но сама убедилась, что на местах кто громче орёт, тот и прав.

— Ой, не говори мне об этом, — поморщилась жена, — маразм. Мне Дорин сегодня рассказал, что огромная толпа собралась у булочной, требуя открытия продажи хлеба. Ты же этому городу помогал и держал низкую цену на муку, вот теперь вспомнили об этом и все туда побежали. А то, что самцы самых крикливых оборотниц как раз и разграбили склад при булочной, да ещё умудрились всё поломать, вплоть до чанов, об этом забыли. Так ещё эти прелестные громкие дамы нашли сочувствующих среди беров, ведь как ни крути, они же голодают! Беры отдали свои пайки в надежде получить новые, а им глава города фигу показал!

— Фигу? — улыбнулся Гор, любуясь активным возмущением Анны.

— Вот такую фигу! — разошедшаяся жена скрутила фигуру и закончила: — Так они обиделись на своего главу!

— Вот об этом я и говорю, Анюта, что не хочу в столь тонком деле опираться на не-волков.

— Гор, и всё же я настаиваю. Пусть будут и волки, и другие, это политика.

Когда Аня смотрела на него встревожено и в то же время просяще, он не мог сказать ей «нет». Понимал, что слаб, но она же переживает!

— Пусть будут, если тебе так спокойнее. А теперь дай-ка мне план, который ты корректировала по мере нашего продвижения.

— Вот, план и карта. Я пометила жёлтым, на каких территориях мы можем позволить себе удерживать цены на хлеб без убытка. Это твои запасы, те, что по минимальным ценам, и их доставка не сильно удорожает конечный продукт. А вот то, что отметила красным, значит, проблемы с дорогами и надо выбирать что-то другое полезное и питательное, но не хлеб.

— А зелёным?

— На этих землях своего хватает, и если есть проблемы, то искать их надо в управлении.

— Угу, а тут что? Я смотрю, ты почти во все наши основные пункты что-то добавила?

— Ну, смотри, здесь у нас основной пункт: расширить стражу. Мы имели в виду, что появятся новые жители, будут проезжающие гости и за всем нужен догляд. Но я бы хотела разделить. Стража пусть занимается порядком на улице, устраняет правонарушения, а им в помощь в некоторых городах можно расположить военные школы для молодых оборотней или ставить на постой отряды, которые ты не расформировываешь и часто призываешь.

— Так-так, интересно. Вроде как и не контроль за городом, но в случае чего, они станут моей ударной лапой. Это я ещё посмотрю и сам распределю, где что уместнее. А к школам ты зачем добавила строительство?

— В крупных городах надо бы устроить или построить новые дома для сирот. В будущем, я надеюсь, мы это изживём, но сейчас слишком много никому не нужных детей.

— Дети — не работники, — согласился Гор, — пока не войдут в силу — цены им нет, но я уже начал работу в этом вопросе.

— Деньги, выделенные тобою, приняты, а дело застопорилось, — пожала плечами Аня, которая своими глазами видела документы по открытию домов для детей, а на месте пустота, и спрашивать уже не с кого.

Она отвернулась, мысленно зацепившись за слова мужа «цены детям нет». Слишком разный смысл они вкладывают в это.

И всё же они говорили, сообща решали многие вопросы, добивались порядка в городах. Дороги контролировались военными, по ним с каждой неделей всё увеличивался поток оборотней. Кто-то переезжал в другой город, надеясь начать новую жизнь, кто-то решался попробовать продать свой товар дальше, чем соседям, нередко встречались гонцы, спешащие к императору, и, само собой, подвозилось питание для вояк, казна императору.

Поездка затянулась, и обратно кортеж возвращался лишь к концу второго месяца. В половине городов Аня поставила помощниками глав лейнов. Не из-за того, что ей хотелось всё контролировать, но часто больше некого было.

Люди понимали, что именно меняет их королева; видели, как выглядят благоустроенные города; сами поучаствовали в строительстве не только домов для себя, но и были на столичной стройке; на себе ощутили организацию масштабных дел; знали, что такое настоящая школа и воспринимали срочную организацию обучения как первый шаг, а не в виде глобальных перемен.

Как бы не ревновал Гор Аню к Вартеку, а тот так и не научился скрывать своего восхищения человеческой правительницей, он назначил его ответственным за весь учебный процесс в империи. Аня хотела заступиться, зная, что муж потом строго спросит с Вартека, но он ей пояснил:

— Аня, не принижай своего любимца. Он же не один будет этим заниматься!

— Как не один?

— А ты вспомни Риза-снабженца. Назначаешь главу семьи — значит, поручаешь всё дело семье.

— Но Вартек не глава…

— Он имеет вес в семье, так что он если и не всех членов задействует, то большинство.

Во время пути решались многие вопросы, назначались на новые должности никому не известные ранее оборотни, и к концу поездки уже стали проявляться первые сложности. Но это лишь показывало, что назначенцы работают, уже меняют жизнь, а не сидят тихо и они не страшатся спрашивать, не скрывают проблемы.

Но самое неожиданное и необычное приобретение случилось в городе широкогрудых волков. Наиболее крупные из всех, любящие покрасоваться статью, и вечные соперники Чёрных.

Аня всё удивлялась, как Гор с ними не расправился, но как оказалось, ещё его отец погулял среди них и подчинил стаю широкогрудых. Они встретили императора с рычанием, зная, что с последнего совета не вернулся их вожак, впрочем, как и бета Гора, ответственного за их земли.

Аня даже думала, что их ночью пожгут, но вскоре выяснилось, что те рычали от страха. Клан широкогрудых крепко держали не только со стороны чёрных, но и их вожак отличился. Он устанавливал, кто с кем будет жить, кто чем займётся, кто сколько должен платить ему из заработанных денег и всегда хвастал, что он ближайший друг Гора. Так что, не зная подробностей гибели своего вожака, широкогрудые готовились к смерти за то, что не уберегли его. Но сильнее всего Аню поразила другая история, связанная с вожаком широкогрудых.

Два года назад один из его младших сыновей сильно поранил ногу и, не дожидаясь лекаря несколько раз менял ипостась, надеясь унять боль. В результате кости сдвинулись так, что исправить уже ничего было нельзя, мальчик остался хромым. Мать ребёнка и его самого выставили на улицу.

Сплетники, повторяя слова своего вожака, называли мать и жену самкой, родившей калечного щенка. Несложно догадаться, что случилось с молодой красавицей, выброшенной на улицу, раз она не прожила дольше года. А вот мальчик дотянул до Аниного появления, и не благодаря чьему-то сочувствию, а случаю.

Пока была надежда восстановить ножку, он лежал в кровати, обласканный участием родственников, скучал и начал учиться. Всего лишь за пару месяцев пристрастился к этому делу. Потом лекарь осмелился сообщить, что более он ничем не может помочь ребёнку — и жизнь изменилась. Обо всём, что было ранее, пришлось забыть и выживать.

Все родственники отвернулись, боясь вожака, а уйти из города было нельзя, ведь они не Чёрные волки! Да и куда идти? Поначалу мать прятала его, боясь, что приходящие к ней за развлечением волки убьют его, освобождая её от калеки. Потом одних любовников сменили другие, попроще и погрубее, и он больше никого не волновал, лишь бы не попадался под ноги. Вскоре вновь одни ушли, новые пришли, но еду как плату за ночь оставляли. А дальше и эти перестали ходить, то есть самцы ходили, но никто уже не считал нужным платить. А защиты не было.

Увечному волчонку, пытающемуся отстоять мать, доставалось всё больше и больше, пока она не выгнала его. Он не сразу понял, что мать уже не чаяла пережить каждую следующую ночь, а его хочет таким образом спасти. Мальчик проболтался на улице две недели, а когда вконец оголодал и вернулся, то угол между домов, где они жили последнее время, был пуст и пах смертью.

Началось самостоятельное выживание худенького хромого мальчонки. Вот тут-то вскоре ему удалось совершенно случайно помочь одному из лавочников нарисовать вывеску и даже написать на ней «рыба». Лавочник сто раз спросил, не обманул ли его дохляк и правильно ли написано слово, но убедившись, что всё верно, покормил маленького грамотея и похвалился новой вывеской соседу. С тех пор появилась подработка за еду.

Аня увидела в стороне от дороги мальчика, очень худенького, но такие не редкость, но этот что-то писал на снегу. Она сама себе не смогла бы объяснить, почему подошла и посмотрела. Он ведь мог просто рисовать, но ребёнок писал, причём старался выводить красивые буквы.

— «Добро и зло неразделимы как две слившиеся реки» — прочитала Аня и с удивлением уставилась на писателя.

— Ты это где-то прочитал?

— Я это понял сам.

Аня посмотрела на него, но отвела глаза — столько взрослости было в мальчике, понимания, а самого его от ветра качало. Длинная чужая рубаха, причём грязь на ней могла служить дополнительной защитой от холода, старые детские штаны, превратившиеся из-за роста в бриджи и черные босые ноги в снегу. Оборотни не особо чувствительны к холоду, но зимой в человечьем обличье все носят меховые сапоги и тулупы.

— Тебе же холодно, обернись зверем, — попросила она.

— Не хочу терять человеческое, слишком часто я в звериной шкуре.

Аня стояла и не знала, что делать. Он не первый несчастный ребёнок, встреченный ею, их сотни брошенных, несчастных, и она помогает им по мере сил. Она уже два полных вагончика детей отправила в столицу под опеку Семича и его подруг, а здесь…

— Как тебя зовут?

— Мрак.

— Как ночное светило, — улыбнулась она, — а я госпожа Анна. Пойдём со мной, ты ведь один?

— Я один, — подтвердил мальчик, — но я калека, — Мрак прошёлся перед Аней, показывая своё увечье.

— Люди часто калечатся, но это лишь меняет их жизнь, а не отвращает всех от них.

— Вы… — мальчик потянул носом, — человечка. А какая у меня будет работа?

— Раз ты грамотный, то очень ответственная работа, — не особо подумав, ответила Аня, но потом уже не отступила и не отправила мальчика от себя в столицу.

А он стрельнул глазами на сужающую круг охрану и, как подобает воспитанному оборотню, склонился, понимая, что за волки сторожат эту девушку.

Аня привела его к себе. Он помылся — и проявились его порода и стать, да и, несмотря на то, что он был насторожен и вздрагивал, он старался держаться так, как будто всю жизнь провёл среди знатных волков. Впрочем, Аня всё вызнала у него и убедилась в своих догадках. А Мрак стал их с Гором летописцем.

— Всё, что видишь, описывай: «Мы приехали в город, жители встретили нас…» — как есть, так и напишешь, «император повелел…», в общем, что он скажет, то и запишешь. Повторяться не надо, если во всех городах одно и то же, то так и отметь. Если какой-то случай покажется мелким, но выражающим характер императора, то записывай.

Мрак кивал и волновался, получится ли у него. Всё получилось, и эта должность осталась за ним.

Гор ничего не сказал, он наблюдал, как подобранный щенок менялся. Сначала он набрал силы, распрямил плечи, потом поменялся взгляд. Уже спустя пару дней у него была приличная одежда, а к концу пути мальчик дважды получил жалование и осмеливался отдавать указания.

Гор хмыкал: никакое увечье не спрячет силу и власть альфы. Мальчик рождён отвечать за стаю и не допустит непорядка возле себя. Воином ему не быть, но польза от него в государстве будет! Несколько раз Гор брал летописца с собой. Это был показательный поступок, предназначенный для охраны.

Ранее Аня учила мальчика, чтобы он сам следовал за императором, был своего рода пиявкой, но Гор при всех позвал своего летописца и дождался, пока пацан схватит свою сумку с принадлежностями, и только тогда отправился на встречу.

Иногда он читал, что приёмыш пишет, одобрял или даже смеялся. Мрак описывал не только императора, но и как реагировали на указания те, для кого они звучали. А в конце путешествия Гор сказал Ане:

— Если хотя бы десятая часть из тех щенков, что мы определим в детские дома и возьмём под свою опеку, будут полезны так же, как Мрак, то я тебе обещаю, любовь моя, что они получат самое лучшее образование за мой счёт.

— Гор! Ты не пожалеешь! Невзирая на вид зверя, они все будут твои щенки!

— Аня, но они же не мои…

— Ты не понял — вскормленные тобою и воспитанные тобою! Ну, не лично, — она смутилась, — но ты будешь курировать их, брать на работу… Всё равно как твои…

— Хм, тогда надо последить, чтобы их хорошо кормили.

— Да, надо, — улыбнулась Аня.

Лейны активно на протяжении всей зимы расселялись по городам, подтягиваясь к тем, кто уехал по Аниному назначению. Строительство в столице подходило к концу, и многие отправились работать в будущую столицу вослед архитектору. Младшие лекари так же разъехались, чтобы поделиться опытом с лекарями-оборотнями. Риз отделил от себя двух старших сыновей, и теперь три императорских каравана отправились в разные стороны, пока не развезло дороги.

Всю страну лихорадило от перемен и это волнение всех объединяло. Менялась судебная система, управление на всех уровнях, роль вожаков стай сходила на нет, если они не получали должность из рук императора. Гор был очень внимателен в этом вопросе, и если считал, что вожаки не достойны или не смогут перестроиться или сотрудничать с лейнами, то действовал резко.

Были обиженные, но им не в чем было упрекнуть императора, потому что очень мало где в руководителях остались чёрные волки.

— Гор, у нас катастрофически не хватает людей!

— Людей? — удивился отвлёкшийся от подсчёта появившихся структур, император.

— Оборотней! Я разослала указания, чтобы главы городов в каждый населённый пункт послали гонцов с новостями. До весны старосты должны успеть съездить в город, оформить на себя и жителей землю и узнать о новых возможностях продажи их урожая.

— Ты продумала, как уберечься от воровства со стороны старост?

— Это неизбежно, но чуть позже будут проверяющие, и в конце лета мы по продажам сможем понять, где всё осталось без изменений, где всё продаёт только староста, а где равномерное распределение…

Муж покачал головой. Слишком сложно, кто станет всем этим заниматься?

— Надо сразу посылать не просто гонцов, а чтобы они проводили разъяснительную работу, собрав жителей вместе. Тогда все будут знать, куда и зачем поехал староста, куда можно обратиться за справедливостью и многое другое.

— Ну и возвращаемся мы к тому, что у нас катастрофически не хватает…

— Оборотней, — Гор устало потёр глаза.

Все стонут, что неоткуда взять грамотных работников. Когда он объявлял, что откроет школы и пришлёт учительницу, то это воспринимали как блажь. Теперь же за учителями идёт настоящая охота. Детям не попасть на обучение, все места заняли молодые и взрослые, надеясь выучиться и получить работу. Семья Вартека поделила империю между собой и соревнуется, кто больше организует школ, найдёт учителей, и чьи ученики будут пользоваться наибольшим спросом. К тому же, кто ж знал, что семейка азартна! Всё на пользу дела, но он теперь боится с ними встречаться. Как только кого увидит, так обходит стороной, чтобы не выкачали из него больше денег. Он рассчитывал пару лет продержаться за счёт своей огромной казны, но где уж там! Дотянуть бы до сбора налогов!

— Да! — отвлёк от дум голос Ани. — Пусть главы сами решают проблему нехватки гонцов, а у меня она уже назрела. Это же не только довезти и сунуть в руки документ, а заставить выслушать, да ещё сказать так, чтобы поняли. Не все умеют говорить.

— Запиши им на бумажке.

— Тех, кто умеет читать — ещё меньше!

— Заставь выучить наизусть.

— Э, а вот это дело. Ну чего ты киснешь, тебе помочь? Что ты там считаешь?

Гор подвинул ей пачки бумаг и таблицу:

— Вот, смотри, сколько мы наплодили бездельников. Были только пятнадцать наместников, теперь же есть лорд, занимающийся обучением; лорд контролирующие всю стражу у нас в империи; лорд-казначей; военный лорд, торговый… Что ты смеёшься? Один лорд — это целая контролирующая структура, которая сидит на моей шее!

— Не бухти, они все себя окупят, дай им время.

— Аня, но я подсчитываю расходы — и в ужасе!

— Все расходы должен подсчитывать казначей, и его ведомство обязано следить за сбором налогов, процентов с различных сделок, за доходами других ведомств и их окупаемостью.

— Ну, какая окупаемость у вояк, если мы больше не воюем?

— Тут так подходить к делу нельзя. Они самим своим существованием обеспечивают нам мир и покой, но чтобы не расслаблялись, то будут прокладывать дороги, что косвенно поможет торговле или задействуем их в строительстве, что тоже принесёт выгоду, но увлекаться этим не стоит. А то вместо грозной силы в результате получим армию сутулых мастеров лопат.

— Ох, Анюта, на всё у тебя есть ответы! А вот скажи мне, что я сейчас больше всего хочу?

— Проголодался?

— Ну, в некотором смысле, да.

— Опять кусочничать будешь?

— Нет, я причитающееся возьму сполна.

— Не знаю, не знаю, — улыбнулась Аня, понимая, к чему клонит муж, — на раздаче стоит злобная повариха и размахивает огромной поварёшкой!

— Прямо так и размахивает? — плавно поднялся с места Гор, медленно продвигаясь к Ане.

Она отступила, прячась за стол, и как только муж единым шагом приблизился, взвизгнув, бросилась бежать. Петляя как заяц, она неслась и заманивала Гора в новенькую общественную баню. Это её задумка и подарок будущим жильцам этого замка, а пока там только вчера набрали воду в бассейн и грели помещение. Вот они оба и проинспектируют.

Гор едва удерживался, чтобы не обернуться зверем, так ловко увиливала от него жена, но это он прибережёт на крайний случай. А пока ему было интересно, что она придумала и, вбежав за ней в тёплое, даже горячее помещение, притормозил. В лицо ему полетело её блуза, потом юбка и он тоже не терял время. Несколько секунд — и его добыча уже горит от нетерпения, смотрит на него как на божество и подтягивает его к бассейну.

Это чудо: увидеть прозрачную голубую воду у себя в замке, когда зима ещё не сдала своих позиций и река каждое утро покрывается тоненьким льдом! Они целуются и оба падают в воду… чтобы с визгом и руганью выскочить из неё. Вода ледяная! У обоих шальные глаза и нервный смех.

— Госпожа, — слышат они запыхавшийся голос Данияры, — за вами не угонишься! Я забыла предупредить, что вчерашнюю воду слили, а эту только что набрали, и она…

— Не успела прогреться! — хором ответила императорская чета и, смеясь заторопились к себе в спальню, где наверняка стоит большая ванна с уже нагретой водой.

— Туда, скорее туда! — Гор завернул Аню в лежащую на полке простыню и, кое-как обмотавшись сам, мокрыми ногами пошлёпал обратно. Им срочно требуется тепло и уединение! Не замок, а проходной двор! Сам-то он несёт укутанную и прижимающуюся к нему жену с гордостью, но Нюта смущается, и он ради неё пофыркивает на всех с недовольством.