Глава 6. Путешественники и вести

У Гора появились несколько секретарей, а у Ани для её помощников выделяли уже третью комнату — и всё равно гонцы толпились внизу, ожидая своей очереди. Сообщения поступали из разных уголков страны, и требовалось не только прочитать, но принять срочные меры.

— Аня, побережье может поставлять в столицу свежую рыбу, но у нас с едой всё в порядке, а вот как бы нам добраться до проблемных территорий? Ты же понимаешь, любые перемены хороши на сытый желудок.

— Ох, ну ты озадачил. Именно свежую?

— Желательно.

Аня расставляла чашечки для кофе, пока турка стояла на решётке и дышала пенной шапочкой. Вовремя подхватив турку, пока эта шапочка не полилась вон, Аня разлила кофе и, подвинув чашечку к Гору, села за столик.

— Заморозка — не наш вариант, — начала вспоминать она то, что знает, — солёную или копчёную ты не хочешь, иначе у меня не спрашивал бы.

— Анюта, оборотни уже воют от соли, мы же всю зиму рассылаем вяленую и прочее. Там, где ничего другого нет, наша рыба — основная еда.

— Ты преувеличиваешь, наверняка у тех же беров есть что-то в закромах, но ты прав, без рыбы они протянули бы лапы. Могу предложить консервацию, но поручусь за неё только пока на улице минус или ноль градусов. И, честно говоря, не дёшево это. Банки, масло, налаживание производства…

— Очень дорого?

— Уже без разницы будет, посылать обоз с разнообразными продуктами или эти консервы.

— Жаль, я надеялся, что ты мне поможешь в этом вопросе. Если этим летом у нас не будет урожая, мы все вымрем. Я не только свои склады опустошил, но ещё и заставил всех волков продать мне запасы по минимальным ценам.

— Меньше, чем в прошлом году, урожай не будет, это точно. Даже если непогода, есть способы уберечься, в крайнем случае, сделаем ставку на другие культуры, — убеждённо произнесла Аня. — Кстати, а почему на нашем побережье не добывают морскую капусту?

— Э, не знал, что есть такая, — удивился Гор.

— Она полезна и ею можно кормить скот, — наставительно произнесла Аня, припоминая всё, что читала о ней.

— Так она оборотням полезна или скоту?

— Всем. Делаю пометку послать кого-либо из лейнов на побережье, чтобы посмотрел, растёт ли здесь капуста.

— Эх, Анюта, — потянулся Гор, похрустывая костями и прислушиваясь к своему организму, — хорошо бы, чтобы урожай не подкачал, и твоя капуста нашлась бы и многое другое получилось бы так, как задумано!

Не удовлетворившись потягиванием, он упёрся руками на сидение стула, несколько раз быстро отжался. Аня видела, что муж засиделся и его телу требуется хорошая разминка, но дела требуют немедленного внимания и ему придётся потерпеть.

— Не успеваю справиться с одними проблемами, как появляются другие, — буркнул Гор, придя к тому же выводу, что и Аня. — Ну кто бы мог подумать, что по дорогам будет ехать столько народа, что они придут в полную негодность. Ребята, что охраняют основные пути, только и делают, что вытаскивают телеги из грязи и посылают запросы за новыми сапогами, потому что их обувь не выдерживает нагрузки.

Аня с досадой хлопнула по столу:

— Это же надо было первым делом обдумать! Ну, конечно, им необходима другая обувь! Эти ваши мягонькие сапожки, которые можно свернуть и вложить в одежду при обороте, никуда не годятся!

— Анюта, но те ботинки, что у меня, тоже не спасение! — фыркнул муж.

— Для тебя сделали дорогой вариант, в котором можно щеголять, а твоим ребятам сделают настоящие сапоги! Вот увидишь, им ни грязь, ни вода будут не страшны! Ох, Гор, сколько ещё таких мелочей мы упускаем! Кстати, как твоя бумажная фабрика?

— Достраивается и уже работает. Ещё немного — и запущу на полную мощь, но уже вижу, что надо ставить ещё с десяток таких фабрик.

— М-да, — протянула Аня, мечтая о том, что когда-нибудь слово «фабрика» будет соответствовать своему значению, а пока это вытянутые одноэтажные дома, которые уже не мастерские, но ещё и не фабрики. — Мне пришёл ответ от некоторых вожаков по поводу грибного порошка. Они готовы за него платить хоть золотом, хоть товаром.

— Очень хорошо, но это надо отложить до конца лета, там посмотрим, как у нас пойдут дела и продадут ли нам лесные жители порошок вообще.

— Нет, ты не прав, надо уже сейчас сориентировать вожаков, что мы с них попросим за грибы. С золотом всё просто, а я вот думаю: пусть Бриг расплатится кормом для животных и самими животными. Сам понимаешь, такое надо заранее обсудить.

— А с других что хочешь взять?

— У Ода отличные стекольные мастерские. Там руководят лейны, а поскольку у нас строительство идёт полным ходом, то наши ремесленники не справляются, да и качество пока оставляет желать лучшего.

— Думаешь, много удастся обменять на порошок? Этот продукт всё же ограничен.

— А мы им не только порошок. Из здешней глины получается удивительной красоты посуда, а наши художники её так красиво расписывают, что не стыдно отправлять за границу. И ты будешь смеяться, но мы можем даже наши кирпичи слать!

— Ты права, это смешно.

— Всё упирается в дороги, — вздохнула Аня, отставив пустую чашечку. — Ладно, посидели и хватит. Мне принесли несколько прошений, которые я без тебя не могу решить.

— Что же там?

— Ты не поверишь, один ушлый лис собрал команду из песцов, кошек и волков.

— Уже интересно, — Гор ласково улыбнулся, любуясь Аниным вдохновением.

— Да, так вот, у архитектора он узнал, что возле новой столицы планируется посадить лес, так он просит отдать ему эту работу. Я сомневаюсь, всё же это непросто… саженцы, инструмент, уход… там будут довольно крупные расходы, а он не требует заранее денег, но пишет, что уже всё посчитал и выставил счёт за конечную работу.

— Всё посчитал? Откуда такой грамотный и хваткий лис?

— Не знаю милый, мне кажется, лисы с рождения умеют считать прибыль. Но дело в другом — я не знаю, как поступить. Что он задумал, как собирается без вложений посадить лес?

— Ну, саженцы возьмёт в лесу.

— Несколько тысяч? А клёны? Мы их в питомнике растим…

— Радость моя, отдай ему это лето и осенью посмотришь, что у него получилось. Ты в любом случае в этом году не смогла бы заняться лесом. Не до него!

— Напишу архитектору, пусть он сам посмотрит, не будут ли мешаться работы по высадки леса со строительством. А так, думаешь, стоит согласиться?

— Уверен. Ты обратила внимание, что команда у этого лиса смешанная, а что ещё удивительнее, он сам стоит во главе. У нас лис не жалуют.

Аня фыркнула:

— Гор, там, где идут стройки, уже через пару недель все забывают, какого вида зверь. Работа тяжёлая и все очень зависят друг от друга. Это здесь ещё свысока поглядывают на приезжих, интересуются в первую очередь, какой зверь, а там, где и раньше кланы жили близко друг к другу, колоссальные перемены. Происходит очень много изменений, не все всё сразу понимают, поэтому начинают общаться, спрашивать, а когда приезжают деревенские, то надо им всё пояснить. Появилось много новых профессий, опять-таки вынуждены расспрашивать, что это, стоит ли идти туда работать или стоит поискать другое, ведь теперь есть выбор.

— Да-а, — довольно протянул Гор, — ты знаешь, что мне один из наместников написал? Учительницы в его городах загружены работой с утра до вечера, а некоторые ученики приходят домой и учат других. Половина жителей городов бегают туда-сюда с дощечками в руках и испачканными мелом руками. Сейчас у наместника нехватка грамотных оборотней, но ещё месяц — и он не будет знать, куда их всех пристроить.

— Надо же, какой ответственный, думает наперёд! А спроси-ка у него, как он отнесётся к тому, если у него поставить книгопечатную мастерскую и бумажную фабрику? Будет ли спрос?

— Отчего же не быть, — Гор достал карту и показал Ане, о каких территориях идёт речь, — это восточные земли и там много маленьких городков.

— Это оттуда привозят полотна ткани?

— Да, там более влажно, чем здесь, и хорошо растут лён с крапивой.

— Ты знаешь, они довольно близко к границе! Я думаю, наместник сам догадается, что можно открывать новые таверны, гостевые дома, но я бы ещё попробовала бы там заняться обувью. Сырьё придётся закупать, но всё изготавливать будем мы сами.

— Анюта, ты ведь говоришь не о мастерской для десяти-двадцати оборотней?

— Да, нам надо обуть всю твою армию, госслужащих, ну, и на продажу. Тут речь идёт о занятости нескольких сотен оборотней сразу. Весь этап производства разобьём на части, что-то механизируем.

— Как на стройке? Но что там можно…

— Гор, если речь идёт о сотнях, тысячах пар обуви, то тут уместно всё. Вплоть до огромного ножа, работающего за счёт мельницы! Вручную не размешать в огромных чанах необходимые составы. Подошва для наших сапог варится, и там всё непросто, и опять-таки понадобится какая-то придумка. В общем, я нашего лорда учёного-изобретателя отправляю туда, чтобы он на месте посмотрел и всё продумал.

— Этого чудика? Аня!

— Не одного, конечно, — улыбнулась она, — чудик продумает все усовершенствования, а всё остальное возьмут на себя другие. От нашего изобретателя, по сути, нужна идея, а мастера уже сами сообразят, как её реализовать. Гор, я заберу у тебя Мрака? Ему сейчас всё равно особо писать нечего.

— Чем ты его хочешь занять?

— Хочу, чтобы он ознакомился с книгопечатанием, посмотрел, как изготавливается бумага, посуда, кирпичи и другое. Ты же хочешь вырастить управленца, сейчас самое время ему самому опробовать все ремесла.

— Неплохо, а для других моих щенков можно такое же обучение устроить?

— Отчего же нет? Давай начнём с Мрака, он расскажет нам о своих впечатлениях. Не все лейны хороши в качестве преподавателей, так что будем полагаться на опыт нашего летописца. Он всё подметит и поможет выстроить систему обучения для других мальчишек. Ты же сейчас откармливаешь ребят и отдал их военным?

— Откармливает Семич, у него проснулся отцовский инстинкт, а учить щенков надо прежде всего дисциплине. Далеко не все такие, как Мрак, хотя есть среди них двое с задатками альф.

Ане с Гором надо было расходиться и работать. Их решений дожидались внизу, и об этом беспрестанно напоминала Мина, ворчащая, что всех этих гонцов ей приходится кормить, а они на халяву едят так, будто вечность не ели.

— Анюта, — как-то по-особому позвал жену Гор, — как ты думаешь, может нам уже можно щеноч… ребёночка заводить?

Аня подошла к мужу и погладила его по голове. Им удалось справиться с народными волнениями и то, что они оба загружены работой, подтверждает, что все жители империи втягиваются в создание новой жизни. Конечно, всем сейчас тяжело, но это же временно! Вот только чувство тревоги никуда не делось.

— Сколько осталось у тебя травяных шариков?

Гор поморщился — эти ненавистные травы уже набили оскомину.

— Горсть, наверное.

— Твоя или моя горсть? — забеспокоилась Аня.

— Моя. Их там штук двадцать, — он подошёл и обнял её, — любимая, шаманы, бывает, ошибаются или их неправильно понимают.

— Горушка, я таких дел наворотила, что теперь поздно отступать. И я же тебе рассказывала о том чуде, что со мной случилось во время нападения! Я была изломана, а та женщина меня исцелила! Понимаешь, это же не просто так!

— Это был самый страшный день в моей жизни, — Гор крепче прижал к себе жену, — я чуть не потерял тебя. А потом я боялся, что ты меня возненавидишь.

— Что за глупости?!

— Я не смог защитить тебя!

— Прекрати! Я, как никто, знаю о непредсказуемости жизни. Ты действовал на пределе, сдерживая своё слово, но так бывает… — мягко закончила Аня. — Впрочем, ты знаешь, что я могу об этом тебе сказать. Сейчас ты опытнее, но даже с тобой, более умным и мудрым, снова может произойти что-то, к чему ты не готов.

— Я теперь ко всему готов, лишь бы ты меня любила.

— Люблю, и ты об этом знаешь.

— Знаю и чувствую, но мне нравится, когда ты говоришь об этом. Ты сама всегда просишь не молчать, а рассказывать о том, что я чувствую.

Прикрывая пальцем рот мужу, она искренне и жарко призналась:

— Люблю, очень люблю!

Гор подхватил Аню на руки и понёс в спальню.

— Не собираюсь ждать ночи, — будто сердясь, пояснил он. — Хочу и возьму!

— Да разве ж я против? — засмеялась она.

— Как же жаль, что ты не можешь почувствовать, что я чувствую! — окидывая взглядом, наполненным нежности и любви.

— Как же не чувствую? — погладила его Аня.

— Радость моя, я твои эмоции ощущаю через метку. Они такие разные, сложные, и становятся ярче, вкуснее, когда ты говоришь о любви, думаешь обо мне, а не о делах.

— Да? А я почему не ощущаю? Я же тоже тебя кусала?

— Люди не могут так, как мы, но ты что, совсем ничего не чувствуешь?

— У меня по-другому, может не так ярко, но я вижу твою любовь в глазах, ощущаю её через твоё настроение, улавливаю жесты, если хочешь, даже через запах… нет, не запах, а есть какие-то флюиды. Во всём твоём отношении ко мне, в интонации голоса, как ты меня прижимаешь к себе во сне, чувствую любовь и то, как я дорога тебе.

— А когда я делаю вот так, — он поцеловал её.

— Я наслаждаюсь, но зачем тебе слова, раз ты всё чувствуешь?

— Анюта, не будь скупердяйкой, я млею от твоих слов, так что можешь ещё мне что-нибудь сказать, пока я делом занят.

— И скажу, а ты не отвлекайся, мне так приятно, что я дышать забываю.

Вся страна втянулась в новый ритм жизни. Днём на площадях каждого города громко зачитывался пришедший с очередным гонцом новостной листок или сообщались местные городские новости. Из мастерских к этому времени освобождали кого-нибудь и посылали на площадь, чтобы послушать, а после обсудить и сравнить, что делается в других городах и что да как происходит у самих.

Появлялось новое чувство, которое пока никто не мог бы объяснить. Вроде понимали, что все теперь единая страна, а вроде хотелось, чтобы в собственном городе было всё лучше, продуманнее, перспективнее, чем у других; и забывали в этот момент о разных зверях у горожан.

Появлялось соперничество между городами, между землями, наместниками; и особенно это было видно, когда в город приезжали из деревень и им рассказывали, как теперь жить. По этим рассказам сами горожане могли оценить, как много нового у них произошло за последнее время.

В столицу вернулись лейны, которые колесили по стране с рассказом легенды о Матери Богине. Все повзрослели, набрались жизненной мудрости и многое повидали.

— Госпожа, многое меняется! — делились впечатлениями ребята. — Мы свои первые месяцы работы вспоминаем с ужасом! Если бы не охрана, то совсем тяжко пришлось бы. Дикие, как есть дикие! Злые, настороженные, смотрели так, будто мы пришли к ним сердца вырезать. Потом убедятся, что вреда мы не приносим, слушают, но не понимают, просят ещё раз всё показать. Вот так мы начинали. А уж когда волнения пошли, то мы хотели свернуть нашу работу, но на дорогах стало неспокойно и пришлось пережидать на местах.

— Бедные вы мои! — переживала Аня. — Мне ведь даже никто ни разу не пожаловался!

— Зато последние месяцы как мы работали! — воскликнули ребята. — Как нас встречали, как нас ждали! Мы же и новости расскажем, и ещё раз знакомую всем легенду покажем, и кое-что от себя добавим.

— Значит, меняются оборотни? — с улыбкой спросила императрица.

— И очень заметно! Сама жизнь меняется, главы городов всё время на виду, ваше с императором присутствием ощущается ежедневно, как будто вы рядом, да ещё во многих местах оборотни с наших старых земель приезжают и тоже влияют.

— Ой, ну надо же, я ведь просила туристов придержать!

— А это не туристы, а торговцы. Во многих городах цены не стабильные и они скупают всё по дешёвке. Как налог сняли, так оказалось, что всё продаётся чуть ли не дешевле, чем на самом деле стоит.

— М-да, ну это наши быстро сообразят. Так получается воздействие на умы со всех сторон! Очень хорошо, какие вы мне прекрасные вести принесли! Ну, а сами теперь чем займётесь?

Разговор с ребятами получился долгий, но полезный. Многие собирались уезжать в другие города, которые присмотрели для себя во время разъездной работы, кто-то хотел бы продолжить что-то подобное, чтобы всегда были новые впечатления, а кто-то мечтал осесть на земле и наслаждаться тишиной и покоем. Аня вечером рассказывала Гору:

— Такие молодые, целеустремлённые! Они уезжали совсем другими, так и хочется сказать: «детьми», а приехали уже вполне созревшими личностями.

— Мы своих тоже отправим путешествовать?

— Куда? Каких своих? Гор ты о чём?

— Последний травяной шарик у меня в желудке и с завтрашнего дня можешь даже не вылезать из кровати, — строго заявил Гор.

— Последний? — побледнела Аня.

— Да, и как видишь, всё у нас в стае, тьфу ты, в империи отлично!

Следующий день начался с игривых взглядов императора на свою любимую половинку. Аня едва успела просмотреть почту, как он решительно вошёл в кабинет с корзиной яблок и с деловым видом раскидывая их по полу, увёл Аню в спальню.

— Гор, ты что? — смеясь и перескакивая через раскатывающиеся яблоки, спросила она.

— Данияра посоветовала.

— Что?! Ты шутишь? — упав на кровать и скидывая тапочки, воскликнула Анюта.

Муж ловко ухватил её за ступни и, чуть стягивая с подушек к середине кровати, отпустил.

— Ничего не шучу, — буркнул он, не понимая, почему жена веселится, а не смотрит на него с вожделением.

— Не верю! Ай, что ты делаешь? — муж удивлял, и от его сосредоточенного вида делалось всё смешнее.

— Привязываю тебя к кровати.

— Шнурками?

Гор покраснел.

— Анюта, я не нашёл лент. Надо в город ехать, а…

— Это тоже Данияра посоветовала?

— Ну, она болтала с какой-то своей подругой, а я подслушал. Анют, тебе не больно?

— Гор, — Аня захлёбывалась от смеха, — во-первых, раскидывают лепестки цветов, а не фрукты; во-вторых, там, наверное, речь шла о привязывании мужчины, а не женщины. Я и так вся без остатка тебе принадлежу.

— Я тоже, Аня, я весь твой! — немного расстроенный, но всё ещё активный, муж скинул одежду и встал в красивую позу, чтобы она оценила его.

— Но обычно в постели командуешь ты, а не я. Давай-ка я тебя привяжу, и мы…

— Анюта, но меня эти шнурочки не удержат, — возмутился он.

— Ох, — вздохнула Аня и отбросив всё, потёрлась о него. — Мы с тобой как-нибудь в следующий раз, а сейчас ты такой милый, что у меня нет сил держаться!

Оба лежали, тесно прижавшись друг к другу и ничего делать или говорить не хотелось. Бывают такие минуты, которые надолго врезаются в память, как самые счастливые.

— Ваши величества! Ваши величества! — орали за дверью секретарь и один из Аниных помощников. — Там путешественников привезли! Тех, которые всю нашу землю обогнули!

— Гор, неужели это те, кого посылал Воркут или Камелия?! О, Светила, я не верю! — Аня вскочила как ошпаренная и носилась, пытаясь быстро ополоснуться, причесаться, одеться.

— Сегодня день сюрпризов! Утром я получила письмо из Западного леса от Карема. Он пишет, что они подготовят порошок для продажи столько сколько нужно. Спрашивает разрешения посетить наши земли.

— Ух, Анюта, что же ты раньше мне не сказала, прямо груз с плеч долой!

— Я хотела, но ты лишил меня дара речи раскидыванием яблок. Я была так потрясена, что ни о чём думать не могла.

— Потому что я у тебя неповторимый!

— Это точно, — улыбнулась она, подставляя губы для поцелуя.

— Идём? — тут же обнял её Гор. — А то ты такая домашняя сейчас, что едва сдерживаю себя, чтобы не продолжить наше самое важное занятие!

— Да, я уже готова.

Перешучиваясь и счастливо улыбаясь друг другу, пара вошла в общую комнату, расположенную между их кабинетами. Знакомый глава города, который поставляет глину в мастерские столицы, важно стоял, сцепив за спиной руки. В стороне стояла группа беров в крайне потрёпанном состоянии. Привычной одежды на них не было, зато грубо обработанные шкуры создавали впечатление первобытных людей.

Оборотни в этих шкурах казались массивными, но по чётко очерченным скулам было видно, что впечатление обманчиво и они часто голодали, а их тела скорее всего истощены. Как только они увидели Аню, так надежда зажглась в их глазах. Один из них сделал шаг что-то объяснить, но двое стражей довольно грубо ударили его локтями в живот.

— Стой на месте, животное!

Бер отступил и опустил глаза. Аня чихнула, так как запах от путешественников шёл резкий и вонючий. Гор посмотрел на главу города и тот счёл это сигналом к докладу.

— Мы нашли этих беров у побережья, они утверждают, что отправились в путешествие несколько лет назад. Я помню, что правительница рассказывала, что одним из глав медвежьих городов было дважды организовано такое мероприятие.

Гор кивнул, а Аня, обернувшись к путешественникам, спросила:

— Кто послал вас?

— Госпожа королева, моих друзей отправила жена Воркута, Камелия, а меня и Шира отправил сам Воркут. Ребята шли по суше, а мы в какой-то момент догнали их по воде и дальше уже договорились двигаться вместе.

— Удивительно! Да вы герои! Ну что же мы тут стоим! Мыться, одеваться, отъедаться и дальше уже с комфортом в родные земли!

— Кхм, кхм, — обратил на себя внимание глава города.

— Ваше величество, не всё так просто. Их нашли на самых наших отдалённых землях и привели в мой город с серьёзным обвинением.

Аня с удивлением посмотрела на путешественников, потом на главу и приготовилась слушать.

— Всё прибрежное поселение было вырезано. В живых никого не оставили: ни самок, ни щенков. А этих мы нашли роющимися в домах.

— Мы никого не убивали, сколько можно говорить! А у нашей лодки сломалось весло, и что нам было делать? — вперёд рванулся один из беров, испепеляя взглядом главу.

Волк кивнул, подтверждая, что слышал уже эти оправдания, но безэмоционально продолжил:

— Допускаю, но они утверждают, что видели корабли. Много кораблей, и я считаю, что они должны всё рассказать вам.

— Так вы не считаете нас убийцами? — воскликнул самый молодой бер, на что волк одарил его таким презрительным взглядом, что можно было навсегда забыть, как разговаривать.

— Дело в том, что я отправил волков проведать ещё более дальние селения и нигде больше не осталось ни одной живой души. Дома разрушены в щепки, где-то всё сожжено и повсюду трупы. В некоторых местах местных жителей сгонял в одну кучу и убивали так, что куски тел разлетались повсюду, но чаше их резали, как скот.

— Ох, — шумный, шокированный выдох со стороны путешественников и хруст костяшек пальцев у Гора.

Аня слушала и не верила. Это невозможно, что за бессмысленная жестокость, откуда? Глава продолжал.

— Мы посмотрели следы. Кое-где это босые ноги людей, но чаще на них надета обувь и общее во всех поселениях то, что везде следы идут от моря и возвращаются в море. Беры говорят, что видели сотни кораблей. Мне хотелось бы думать, что они не умеют считать, и изрядно преувеличивают, но это не так. Мой доклад окончен.

— Благодарю тебя, Лассо, ты правильно сделал, что привёз к нам беров. Только что же ты не дал им помыться?

— Как только они попали ко мне, так почти сразу мы отправились в дорогу. Если корабли идут сюда, то времени у нас почти не осталось. Наше счастье, что море сейчас неспокойно, и это даёт нам шанс подготовиться к приходу людей, — глава города хмуро смотрел на Гора, а от Ани отводил глаза.

Она с удивлением посмотрела на него и тут до неё дошло! Он думает, что раз она человек, то не будет осуждать прибывших из-за океана людей, а может, даже присоединится к ним!

— Господин Лассо, ну-ка, посмотрите на меня! Что это вы там себе придумали? Нет оправдания войне, нельзя убивать женщин и детей. Никому нельзя!

— Но это люди, — мужчина твёрдо посмотрел на неё, — они приплыли мстить. Наши предки не пожалели людей в своё время и те, кто сумел скрыться в море, вернулись, чтобы уничтожить нас.

Аня тяжело дышала. Волк выразил мнение всех оборотней. Месть священна, и как бы ужасающе всё не было, они это понимают. Пламя ненависти в глазах оборотня разгоралось, ногти росли и превращались в когти, губу оттопыривали клыки.

Аня от переполнявших её чувств чуть ли не задыхалась. Волк не контролировал себя и она, сжав зубы, подскочила к нему и залепила со всего маху пощёчину. Не за слова, а за его чувства.

— От имени всех женщин! — Гор подскочил и на всякий случай прикрыл её от главы, но тот так опешил, что смотрел на неё, раскрыв глаза, и потирал щеку. — Не смейте мне здесь говорить о мести и сеять ненависть! Нет расы у тех, кто убивает женщин и детей! Слышите, эти, что на кораблях не люди, а нелюди! Если все ваши слова подтвердятся, то они ответят за все свои злодеяния. Мало родиться человеком, надо ещё быть им!

Аня схватила бокал с водой со стола у секретаря и, одним махом опустошив его до половины, выдохнула и уже спокойнее продолжила:

— Думаете, почему я повсюду говорю о человеческих ценностях? Настаиваю, чтобы в любых делах руководствовались человеческими, неизменными при любой власти законами! Потому что иначе нельзя! Нет страшнее зверя, чем человек без принципов, без морали. Вы своей звериной половиной должны как никто чувствовать разницу и понимать отличия добра и зла.

— Я верю в вас, ваше величество, но согласится ли с вами ваш народ? — с вызовом посмотрел на неё глава.

Гор надавил силой и властью на Лассо, не скрывая своей неприязни к нему. Он не терпел, чтобы кто-то сомневался в жене. Аня успокаивающе коснулась рукой его плеча и ответила главе:

— Вы у нас редко бываете, а в вашем городе нет лейнов, поэтому вы сомневаетесь. Я не буду ни в чём убеждать вас, скоро всё встанет на свои места. Я так понимаю, что времени у нас в обрез.

Потом она развернулась к притихшим берам:

— Ну, так что, вы обошли наш континент?

— Да, госпожа.

— Я не отказываюсь от своих слов — вы герои! Не сомневаюсь, что ваш подвиг будет оценён по заслугам. А теперь у вас есть час, чтобы помыться, переодеться, и потом ответить на вопросы. Сами понимаете, что дело важное.

— Да.

Аня обратилась к секретарю Гора:

— Проследите, пожалуйста, чтобы наших героев обеспечили всем необходимым, — дала указание Аня, пока Гор шептался с Лассо.

Не хотелось верить услышанному. Нет, ни за что! Откуда прибыли эти люди? Почему они так жестоки? Неужели всё дело в мести? Быть может, это пираты? Но сотни кораблей! А может, это не люди? Никто ничего толком не видел, а информацию преподносят так уверенно!

— Гор, а если это оборотни?

— Всё может быть, но люди там были, глава просто так не сказал бы.

— Но…

— Запах.

— На побережье? Там всё выветрится…

— Аня, при тебе не сказали, но запах остался на самках, которых насиловали. Мне жаль, но ты должна всё знать, чтобы верно оценивать случившееся.

Возразить было нечего. Гор отлучался, что-то обговаривал с секретарём, с Лассо, а Аня размышляла.

— Гор, надо пригласить на беседу Кирама.

— Почему его, а не Черена или Клетча, или…

— Я не возражаю ни против кого, но ещё будет полезен Кирам. Корабли, оружие… тебя ничто не смутило в рассказе?

— Только проявленная жестокость. Это как же надо ненавидеть, чтобы по-звериному рвать тела на куски? Может у них в услужении какие-то монстры?

— А то, что убивали женщин и… — не выдержала и начала заводиться она.

— Аня, — потемнев лицом, оборвал её муж, — на войне всякое бывает, но я получил прозвище «Завоеватель», а не «Уничтожитель»!

— Да, я помню. Прости, что цепляюсь к тебе. Утром я была счастлива, а сейчас внутри всё сжимается от ужаса. Это оно, Гор, то, чего я боялась. Это оно! Я сейчас понимаю, что надо верить каждому слову Лассо и уже начинать что-то делать, но всё ещё цепляюсь за надежду, что всё услышанное мною ошибка. Глупая я у тебя, правда?

— Аня, мы вместе? — с тревогой, заглянул ей в глаза муж.

— До последнего вздоха.

— Я не допущу на свои земли врагов. Лишь бы знать, что ты меня ждёшь, — отчаянно прижал к себе Аню, как будто сейчас им предстоит прощаться.

— Ваши величества, все собрались.

— Да, отлично.