Глава 11. Битва

Несколько дней прошли относительно спокойно. Происходили стычки с местными жителями из-за вырубки леса, но всё ещё прибывающим отрядам уже не было места для расположения, и приходилось расширять территорию. Шутка ли, разместить несколько десятков тысяч воинов! Горожан в пять раз меньше, чем пришедшая их защищать армия.

Гор отправил Аню в город и завершал приготовления. Почти все корабли собрались вместе, и он ожидал нападения со дня на день.

— Идут, — коротко оповестил первый дозорный.

Следующий уже прибежит и скажет, сколько спустили на воду лодок. Гору хотелось бы посмотреть, как происходит высадка людей, но у него другие задачи.

— Первая сотня лодок достигла берега, и люди заняли побережье!

Гор кивнул. Так и должно быть. Время тянется медленно, но вот уже следующий гонец эмоционально восклицает:

— Кажется, воды меньше, чем лодок и плотов! Они грузят пушки и тащат их на берег!

Да, да, это ожидаемо.

Последний дозорный примчится с докладом о численности людей. Высадка началась ещё затемно, но вот уже позади рассвет, а люди всё прибывают и прибывают. Чужаки отправили разведчиков вглубь территории, но не всем дадут пройти, кого-то чуть напугают, кого-то слегка обманут, и те предпочтут вернуться, а не раскрыться.

В любом случае, их донесения уже ничего не изменят. Люди знают, что дикие оборотни их поджидают, но они не боятся. Их собралось слишком много, чтобы можно было их остановить. На берегу уже нет места, а лодки всё прибывают, доставляя новых воинов.

Гор даёт знак лейнам, чтобы они начинали лить свой состав на утрамбованную для удобного расположения вражеских пушек землю. Все шатры, служившие пристанищем во время ожидания, уже свёрнуты, имперское войско выстроилось перед городом и ровно на том месте, где удобно по ним стрелять. «Дикари! — должны подумать чужаки. — Что с них, неразумных, взять!»

Рыцари строят свои отряды и начинают вести их к дороге. Всем тяжело даются пески, тела раскачиваются, отвыкнув от движения, но вот под ногами твёрдая земля и идти всё легче и легче.

Часть разведчиков вернулась и доложила, где встали тупые звери; часть невыразительно проблеяла, что не добрались до оборотней из-за бродящих по редколесью хищников. Нет, им повстречались не двуликие, но ведь предупреждали не стрелять без команды, вот они и вернулись.

Дорога на удивление широкая, сухая, ровная. Идти по ней — сплошное удовольствие; но пришлось остановиться, чтобы дождаться остальных.

Вокруг тишина, кажется, природа замерла в ожидании чего-то. По рядом передаётся шёпот, что пушки уже поставили на колёса, протащили по песку и вытянули их на дорогу.

Светило поднялось высоко и у всех пусто в животах. Утренний паёк, вызывающий отвращение, уже давно переварился. Наконец, дана команда продвигаться вперёд.

Многие выдыхают и улыбаются, со всех сторон оживились шутники. Кто-то хвастает своим усердием скакать на бабах и делает ставки, сколько раз удастся засунуть своего дружка куда следует, кто-то рассуждает, где надо искать припрятанное золото, а кто-то даёт советы, в какое место стрелять оборотню, чтобы ему было больнее.

Для многих наука оказывается ценной, новички не догадались бы, что в городе не стоит сразу убивать грязных отродий, сначала надо вызнать, где лежат ценности, а потом уже резать, а можно связать и оставить, город все равно будут жечь. Священные вдохновители одобрительно кивают, благодушно поясняя, что если не сжечь жилища, то люди могут подцепить страшные болезни.

Дорога как будто углубляется в землю! Ещё недавно по бокам были куцые кустарники или проплешины, а теперь по краям высокие земляные борта. Снова пришлось пустить разведчиков, но оборотней вблизи не было. Они как идиоты продолжают стоять далеко впереди у подхода к городу. Люди бы использовали преимущество и обстреляли бы тех, кто идёт по дороге, но не тупое зверьё.

Гор видит, как заполняется широчайшая вытянутая площадка на выходе из тщательно обустроенной им дороги. Десятки тысяч чужаков! Они выстраиваются рядами, потом квадратами, нисколько не боятся и смеются. Кажется, людей бесчисленное множество.

Он с интересом смотрит, как они выставляют в ряд пушки. Вырубленный лес и поле уже не кажутся огромной территорией. Места едва хватило для двух армий, и пространство между ними не так уж велико.

— Альфа, на дорогу втянулись последние отряды, — слышит он от гонца.

Гор сжимает кулаки и даёт знак лучникам. Пора начинать. Переговоров не будет, а скромность излишня. Если первыми ударят пушки, то можно всё упустить.

Ещё первым людям, вышедшим на словно созданную для них площадку, было немного странно, что земля под ногами мокрая, но сзади напирают товарищи, и вскоре воины ногами всё переворошили. Была мокрая земля, стала сухая. Забыли о странности. Главное, успеть бы до ужина расправиться с грязным отродьем, а там…

Всего несколько лучников чуть выступили вперёд, и горделиво натянув луки, выпустили горящие стрелы в человеческую армию.

— Убожество! — несколько людей приготовились ответить им выстрелами из ружей, когда произошло непредвиденное.

Стрелы, едва коснувшись земли, не погасли, уткнувшись в землю, а стали гореть синим огнём, и сама земля начала наливаться синим цветом. Этот синий мгновенно расползся под ногами в разные стороны. Никто сразу и не понял, что горит. Почти прозрачный огонь охватил всю площадь в мгновение ока.

Первыми забили тревогу пушкари. Они истошно завопили, заметались, а потом бросились бежать. Синеватое пламя быстро добралось до приготовленного для стрельбы пороха, и взрывы начали сотрясать землю, усугубляя всеобщую панику.

Отступать было некуда: за спиной пламя разгоралось быстрее и сильнее, по дороге всё ещё шли отряды, оставалось бросаться в бой, только бы выбраться с объятой огнём площадки. Очутившиеся в огненной ловушке люди, озверев, кинулись вперёд.

Они на ходу палили из своих ружей и не слышали грохота, раздавшегося на дороге, которая вдруг превратилась в ещё одну ловушку, не имеющую выхода. Те, кто втянулись в неё, знали, что впереди идущие всё проверили и уже успешно вышли на поле, а вот им, похоже, не повезло. Как только послышался шум сражения, позади, почти в самом начале дороги, где она стала углубляться в землю, а по бокам, наоборот, возвысились земляные валы, раздался взрыв — и отступать стало некуда.

Сотни лучников появились на боковых возвышениях и приступили к расстрелу людей, запертых на дороге. Не все были меткими, но стрел сыпалось столько, что никакое оружие не могло сравниться с их скорострельностью.

В какой-то момент лучники отступили, унося своих раненных, и оставляя ошеломлённых и обозлённых людей. У чужаков много убитых, раненных ещё больше. Некоторые раны тяжёлые, но в большинстве своём ничего страшного, кровоточащие царапины. Если бы они не шли столь кучно, то не было бы таких потерь! Впереди идущие рыцари ответят за свою халатность!

Но они уже отвечали. Вырываясь с огненной площадки, обгорелые, они сразу вступали в бой. Двуликие больше не боялись грохота, хорошо понимали, какую опасность представляют для них ружья, и действовали на опережение. Те воины, у кого были старые ружья, не успевали сделать более одного-двух выстрелов. Пришлось сражаться практически на равных. Но это до того момента, пока обладатели более современного оружия не начали палить во всех подряд, лишь бы защитить себя.

Смерть собирала щедрую жатву с обеих сторон. Оборотни стояли насмерть, только бы не пропустить чужаков в город, а тем некуда было отступать.

Часть человеческой армии, что осталась на дороге, не могла повернуть назад и не смогла преодолеть огненную площадку, где совсем недавно выстраивались ровные квадраты людей. Огонь уже не бушевал на ней, но пройти её было невозможно. При каждом шаге поднималась огненная пыль, и воины, хватаясь за горло, отступали. Их никто больше не атаковал, но толка от них было. Их потрепали и заперли на дороге, жёстко пресекая любую попытку вырваться.

Но это не все беды, что обрушились на людей. На берегу, на равном расстоянии друг от друга, стояли три одинокие фигуры. Два старика, гордо восседающих на могучих оленях, и один мужчина на огромном медведе. Они просто стояли и смотрели на океан, на стоящие корабли. Их заметили и обеспокоились. Что может быть страшного в этих дикарях? Но людям было страшно. Им хотелось убежать, бросить всех этих Священных вдохновителей и бежать, пока есть возможность.

— Нас окружают рыбы-дома! — раздался с разных сторон заполошный крик.

Огромные рыбы размером с дом — нередкое явление в океане, но обычно от них нет вреда, а тут они слишком приблизились, резко меняя своё направление, принялись толкать корабли. Их удары страшны, как и непонимание их агрессии, но разбираться некогда, новый крик заставляет вздрогнуть:

— Кракеры! Кракеры!

Два корабля, стоящих дальше всех от берега, будто игрушки обхватили гигантские щупальца и утянули в воду. Один корабль чудовище перевернуло и бросило, а второй корабль оба монстра, объединившись, потащили на дно. Им понравилось, что его можно использовать под водой как домик.

Слышна была пальба, раздавались команды, но появилась следующая напасть. На спинах плывущих с большой скоростью мимо кораблей огромных рыб стояли люди и закидывали на суда маленькие бомбочки. Там, где они взрывались, вскоре начинался пожар. Команда вместо того, чтобы тушить огонь, как делала это прежде, обезумев, ни о чём не думая, прыгали в воду, но и в воде её преследовало чувство страха, обречённости и неминуемой смерти. Мало кто добрался до берега и погиб от обычной стрелы.

А сражение у города продолжалось. Гор смотрел за развернувшейся битвой и в опасные места посылал странных полукровок, прибывших из Западного леса.

Они дожидались его сигнала, выпивали из пузырька настойку и, отбрасывая их, шли сражаться. Неутомимые воины, двигающиеся с огромной скоростью, не получающие ранения и владеющие оружием обеими руками. Их превосходство было неоспоримым, но, к сожалению, имело ограничение по времени. Карем назвал их берсерками.

От них шарахались оборотни, а люди, столкнувшись с ними, сразу теряли веру в своё умение сражаться. Гор видел, что даже ружья не пробивают их кожу, пока они находятся в таком состоянии.

Он обещал лесным, что как только сражение закончится, он найдёт всех берсерков на поле, в каком бы состоянии они ни были бы, и принесёт их старейшинам. Ценные воины. Один стоит многих!

Звук горна — и оборотни отступают. На поле лежат раненные и стоят, раскачивающиеся от усталости люди. Чья победа? Есть ли она?

Место сражения окружают лучники, но, несмотря на натянутые луки, ни одна стрела не взлетела вверх, пока не раздался выстрел из ружья. Один выстрел — в ответ десяток стрел.

Люди понимают, что им дают возможность уйти. Они проиграли? Нет, их ещё много, они будут сражаться, но последующий шквал стрел остужает их пыл. Как же так получилось? Ведь ни у кого не было сомнений, что отродья не смогут ничего противопоставить цивилизованным людям!

А теперь самая большая когда-либо собранная армия уходит зализывать раны. Дорога усеяна трупами, а перед самым побережьем им приходиться помогать закапывать неизвестно откуда взявшийся котлован. Двуликие не дают подняться на насыпь и обойти ямищу. Землю в яму бросают руками, лопат нет.

Уже в сумерках люди подходят к берегу, но кораблей едва ли половина осталась, и повсюду убитые, принесённые волнами к берегу.

Кто-то из сражавшихся возле города и на дороге не дожил до утра, но Священные вдохновители нашли добрые слова, чтобы направить души погибших в светлые и счастливые места.

Следующий день у людей выдался хлопотным. Перевязка раненых, споры о дальнейшем. Решили переждать, пока твари никого не беспокоят, но через пару дней лёгкие ранения обернулись тяжелейшими воспалениями, и с каждым днём людям становилось всё только хуже.

Обетованная земля для чужаков стала проклятой. Оставшиеся целыми корабли уходили один за другим, бросая рыцарей и вдохновителей. Они свой договор выполнили, доставили войско до места, а дальше — не их забота. Наверное, все бы они ушли, если бы гигантские рыбы не преградили им дорогу.

На загаженное побережье вышел черноволосый мужчина, окружённый волками, а рядом с ним ехал на олене один из старцев. Они стояли и смотрели на засуетившихся людей. Кто-то из рыцарей собрался вступить в переговоры, но мужчина показал рукой на корабль и крикнул:

— Кто не уйдёт, ночь не переживёт, — и стоило ему произнести эти слова, как страх заполз в души людей. Никто уже не видел, как местный правитель поморщился, бросая недовольный взгляд на старца.

Утром берег был пуст. На родину возвращались меньше сотни кораблей, с половиной команды на борту, часть которой заменяли воины.

Однако потери этого дня продолжали преследовать участников священного похода. Ни один раненый стрелой воин так и не смог выздороветь, а обратный путь занял намного дольше времени, чем хотелось бы, что привело к бунтам на кораблях.

Проклятые земли, проклятый поход, вот так он войдёт в историю людей. Будут ещё пиратские набеги, но никогда больше не будут провозглашать священный поход против грязных отродий.

А пока на берегу стоял Гор с охраной и трое старейшин Западного леса. Лесных жителей пленила красота океана, и они не могли насытиться теми эмоциями, что он вызывал.

— Смотрите! — молодой старейшина указал на небо. — Богиня! Мать Светил!

Гор поднял глаза и с удивлением увидел плывущее облако в виде крылатой женщины.

«Чудеса!» — ухмыльнулся он. Но ещё большим чудом стал лёгкий дождик, пролившийся на преклонённых старейшин и вождя Чёрных. Ни одной тучки — а дождик идёт!

— Не оставила своих детей, — удовлетворённо произнёс моложавый старейшина, — значит, верен наш выбор!

— А ты сомневался? — хмыкнул Карем. — Зло есть зло, и с ним нужно бороться, какой бы облик оно не принимало.

Гор вопросительно посмотрел на старейшин, и наиболее молодой из них с чувством некоторого превосходства пояснил:

— Наш мир создан силой любви Богини и отдан ею сыновьям. Золотой Свет дал жизнь людям разных рас, а Серебряный Мрак — отец двуликим.

— Это я и без тебя знаю, — буркнул Гор.

— Да, это все знают, а вот то, что их Мать чувствует боль нашего мира, как свою собственную, мало кто понимает. Каждая творимая несправедливость, содеянное зло наносит урон её силе. Свет и Мрак пытались увести свои творения от разрушительного пути, но, видно, последние века слишком много горя принесли их Матери, что она показалась и сейчас послала нам своё благословение.

Тут Карем закашлялся и предупреждающе посмотрел на Гора. Старик явно знает о том, что Аню преследовали тревога и предчувствия, но не хочет говорить об этом своим.

Ну что ж, похоже, Богиня не могла открыто вмешиваться в дела своих сыновей, значит, не стоит об этом говорить. Но дождичек, посланный ею, очень приятен, и Гор подставил лицо под освежающие капельки.

Облако на небе исчезло, а вот невероятно яркая и сверкающая радуга появилась. Может, знамение, что отныне всё будет хорошо, а может, обыкновенная радуга, ну, чуть ярче, чуть красивее, чем другие. Гор об этих тонкостях забыл, стоило только повернуть домой, а старейшины переглянулись, и вскоре стали досаждать императору обсуждением договоров.

Спустя две недели после битвы Анна сидела рядом с Гором у небольшого камина и читала записи Мрака. Юный летописец не выдержал и бросил беров, чтобы увидеть собственными глазами сражение и описать его.

Муж ничего не рассказывал, ему достаточно было видеть, как его Анюта выкладывается, организовывая помощь раненым. Благодаря ей все женщины защищаемого города пришли помочь ухаживать за воинами.

Лекарей не хватало, раны у оборотней были тяжёлыми. Лесные принесли немного порошка, но до нового урожая было ещё далеко, а все запасы у них выкупила Анна в конце лета. У Гора тоже практически не осталось порошка, и часто приходилось решать, кому жить, а кому умирать. Кабы знать, что случится такая напасть! Многие командиры получили грибной порошок в награду за службу ещё осенью, но уже истратили его на семью.

Только в конце первой недели уже стало ясно, кто выберется и будет жить, а о чьих родных надо позаботиться. Ружья оставляли страшные раны, и многие воины не восстановятся, но хотя бы будут жить. Это могло стать для них проблемой и, предвидя многие сложности, Аня взялась их решать сразу.

Из всех этих хлопот Гор выдернул её только обещанием рассказать о том, как проходило сражение. Оставив свои дела, она вернулась во временно занимаемый ими дом и слушала летопись.

Из неё Анна узнала, какую помощь оказали лесные жители и, в частности, её дед. Берсерков она видела в городе. Их, истощённых, принесли на руках, кормили с ложечки, а на следующий день один из старейшин велел погрузить их в телеги, чтобы увезти домой. Полное бессилие на несколько дней — вот плата за высокую скорость, силу и неуязвимость.

Об использовании яда на стрелах она уже знала. Этот яд придумала она сама. Её хвалили, но ведь при помощи женского воображения несложно представить, как мучились раненные люди из-за попавшей в их кровь отравы. Гордиться было нечем, и Аня не давала себе покоя, пытаясь помочь поставить на ноги всех своих воинов. Искупление.

А вот о горящей земле она услышала впервые. Мастера не успели усовершенствовать порох, но горючих веществ в их арсенале было достаточно. Ещё Сибилл увлекался химией и экспериментами в этой области, а уж его ученик всё классифицировал и продолжил изучение, ища применение новым веществам в деле.

— Анюта, зачем ты себя мучаешь, пытаешься вызнать, как всё происходило? Мало тебе последствий? Ты еле ходишь, отдавая всю себя работе! — ругался Гор, видя, что его жена тает от взваленной на себя ноши.

— Не злись, мне надо понять, каких нам ждать последствий. Как скоро они снова соберутся, сколько у нас есть времени для подготовки, — устало отбивалась она. — Нам нужны корабли, мореплаватели, необходимо защитить свои берега, предупредить другие государства о чужаках.

— Всё сделаем, любимая, не рви себе душу. У тебя есть другие дела. Карем хочет составить мирный договор с нами. Границы он обещает открыть позже, говорит, что всем нужно время, чтобы осознать перемены, но торговлю хочет вести активно уже сейчас. У тебя ещё дворец в новой столице строится, да ты планировала заложить некоторые предприятия уже этим летом.

— Да, дел много, — вынужденно согласилась Аня.

— Вот и займись ими, а раны воинам перевязать тут найдётся кому.

— Да, ты прав, — грустно кивала Аня, — но не помочь лекарям я не могла. Мне надо было самой… быть рядом с теми, кто, не жалея себя защищал нас, женщин и детей. Понимаешь…

— Понимаю, моя лапушка, поэтому и не мешал тебе, но пора тебе заняться и другими делами. Их за тебя никто не сделает, моя радость. Мне надо восстанавливать то, что люди успели порушить, да ещё помнишь ли ты, что оставила мне записки по проверенным отчётам, где утверждаешь, что наместников вместо пятнадцати должно быть как минимум вдвое больше. Я согласен с тобой. Если решили, то надо срочно назначать, а то наши крестьяне побояться сеять, почуяв неразбериху.

— Жизнь продолжается? — с надеждой посмотрела на мужа.

— Да, Анюта, жизнь продолжается, — уверенно обнимая её и прижимая к себе её голову, улыбнулся он.