Глава 8. Шествие лейнов по городам продолжается

Расстояние от города Воркута до подножия горы приличное, а между городами ещё внушительнее. Оборотням необходим простор, и они рьяно прибирают свободную или слабо охраняемую территорию в свои лапы. Жизнь в городах их устраивает, но только в том случае, если вокруг простираются леса и реки. Большая часть населения обеспечивает город едой и возделывает свои убогие поля, а горожане в основном стражи, ремесленники, торговцы, сборщики дани. Их меньше, чем деревенских жителей, но один город бера Вoркута составляет не меньше десяти тысяч оборотней. Так что, территорию между населёнными пунктами можно считать необъятной, и лейны тратили много время на перемещения от долины к городу, от города к долине.

Можно было задействовать ещё людей, чтобы они заранее подготавливали новые повозки с товарами, но их не хватало. В этом году на арендованных полях работало больше нанятых оборотней, чем в прошлом, но людская сила всё ещё была основной. А это означало, что долина недосчиталась пары тысяч крестьян. Очень заметная и ощутимая потеря, длящаяся уже второй год. К этому готовились, знали, что так будет, но перестроиться было сложновато. Поэтому совет решил использовать минимум людей в обслуживании миссии «завоевания» городов.

Анну ожидал следующий бер, и сложностей с получением его одобрения она не предвидела. Всё получилось в соответствии с её предположениями, разве что при знакомстве могучий бер взял её на руки как маленького ребёнка. Это был кошмар! Но Кирам убедил её, что всё смотрелось очень мило.

В третий город беров они попали уже в разгар лета. Почти два месяца, проведённые в дороге, заставляли ощущать себя скитальцами, но в то же время на лейнов производили невероятное впечатление размеры обитаемого мира.

Они всю свою жизнь видели, что окружены горами, а тут они идут, идут, а к краю всё не приближаются. Некоторые начинали испытывать чувство тревоги и через месяц отказались продолжать свою миссию, а многие просто заново пересмотрели свои мечты, оставленный дом и, нагулявшись, желали вернуться. Но немало было тех, кто уже никогда не сможет жить в замкнутом мире — теперь родная долина их душила, и остаться там для них было смерти подобно.

Бер третьего города вроде радовался прибывшим людям, но чувствовали они себя там «как в гостях». Не было общего обеда, не слышно было ликования народа, все присматривались, принюхивались, настороженно принимали дары и мало покупали.

Бер Найд растянул переговоры, цепляясь к каждому слову, выискивая дополнительную выгоду для себя. Кирам сдался в конце первого часа и, раздражённый, покинул зал заседания. Анна, оставшись за столом одна, всё шире и беззаботнее улыбалась, часто кивая, соглашаясь с проблемами города и всё больше помалкивая. Она вникла во все озвученные лордом Найдом сложности организации жизни людей в столь славном месте и с радостью подписала соглашение о дружбе. Когда же её спросили, сколько мастерских лейны откроют в его городе, она ответила:

— Мы благодарны вам за радушный приём и, принимая близко к сердцу ваши проблемы, не смеем отягощать большими. Поэтому в ближайшее время мы не станем беспокоить вас ни торговыми визитами, ни тем более обустройством мастерских.

Найд попытался переиначить итоги переговоров, но дерзкая девчонка сообщила, что её ждут в городе лорда Форма и в столице, где сидит вожак всего клана его величество Бриг. На этом, всё так же душевно улыбаясь и всем своим видом выражая сочувствие сложной обстановке в городе Найда, она попрощалась и более не задерживаясь, вся делегация тотчас покинула город.

Кирам переживал первую неудачу и опасался того, как она скажется в дальнейшем. Он усилил охрану, воины бежали далеко впереди, проверяя дорогу, и приглядывали за «хвостом».

— Кирам, я одобряю вашу осторожность, но самого главного мы достигли, так что не стоит расстраиваться. Подписано соглашение о дружественном отношении, и если оно будет соблюдаться, то большего нам пока не надо. Мы и так продвигаемся в наших планах слишком быстро. Лейны не успевают адаптироваться к переменам.

— Госпожа, вы сомневаетесь, что соглашение будет соблюдаться? Найд дал слово!

— Всегда возможны варианты. Сядет в городе править другой бер — и он вполне может заявить, что с ним мы ничего не подписывали. Если мы не достигнем соглашения с вожаком всех беров, то он может заставить порвать глав городов достигнутые договорённости.

— Но мы же узнавали, главы городов обладают властью, чтобы…

— Дорогой Кирам, я лишь показываю вам лазейки, на которые можно сослаться, чтобы оправдать нарушение установленных связей, но нельзя исключать самого плохого варианта, что оборотням не понадобится вообще никаких оправданий и они начнут воевать с нами.

— Мы ввязались в опасное дело.

— Да, и можем всё потерять, но пока мы на пике развития, то у нас отличные шансы выйти из долины и устроиться здесь так, как мы планировали.

— Слушая вас, я иногда задаю себе вопрос — а есть ли смысл во всех этих договорах, если их столь легко порвать?

— Есть! Безусловно, есть. Их можно порвать только сейчас, но вскоре я всех опутаю соглашениями, связями и любой чих в нашу сторону будет рассматриваться не только нами как зловредное действие, но большинством городов, кланами, связанными с нами.

— Когда вы так говорите, то похожи на Манула. В долине, куда ни глянь, везде чувствуется рука нашего казначея.

— Всё верно, только в моей работе главенствуют не столько цифры и порядок, сколько информированность, гибкость и предусмотрительность. Но всё это будет в силе, если за моей спиной всегда будет стоять дружный Совет. Разве вела бы я себя так уверенно без вас? Я сплю спокойно только потому, что вы бодрствуете рядом со мной, охраняя мой покой.

— Это мой долг и посмотрев, как вы правите, я от сердца говорю вам, что всегда буду поддерживать вас.

— Спасибо, Кирам, для меня это важно.

Вот так «раскланявшись» друг с другом, продолжили путь.

Аня иногда удивлялась, что для лейнов очень важны подобные разговоры. Им хотелось клясться ей в верности и гордиться этим. По сути, они и так её народ, который обязан слушаться и защищать её, но первой принесла особую клятву Данияра, потом Стах, некоторые девушки поклялись охранять её, ребята, воины, теперь вот военачальник. Все поклявшиеся объединились и создали свои тайные знаки, по которым опознавали своих. Они знаковыми жестами могли сообщить посвящённым, какое настроение у правительницы или показать, что сейчас что-то будет, мол, готовьтесь! Это было забавно и напоминало Ане детскую игру.

Однажды в дороге процессия лейнов обогнала идущих в город троих оборотней: двоих мужчин и женщину. Вечером они в звериной форме подбежали поближе к стоянке людей и устроились рядом. Места были неспокойные, тогда процессия как раз подъезжала к городу Найда. Кирам хотел дал знак угостить дорожных соседей, но у тех разгорелась свара. Оба мужчин тянули молодую женщину каждый к себе и уже причиняли ей боль. Воины прикрикнули, чтобы прекратили безобразия, а Анна заинтересовалась и решила подойти. Вот тогда она узнала, что у посвящённых есть знак: готовьтесь ко всему!

Суть спора действительно оказалась весьма интересной и показательной. До сих пор оборотней воспринимали похожими на людей, но тут убедились, что не всё так просто. Поначалу мужчины-оборотни не захотели говорить с девочкой, даже если она правительница. Аня не стала давить на них и учинила расспрос через подошедшего Кирама. Оказалось, что тройка оборотней идёт в город, чтобы разрешить спор, кому принадлежит женщина! Две семьи уже на грани войны и требуется решение главы города, чтобы прекратить вражду.

Суть их истории такова: красивую девушку сосватали, но её в звериной форме взял другой, нарушив существующие договорённости. Спустя время молодую женщину забрал себе первоначальный жених, а имеющийся муж возмутился и выкрал её обратно. Несколько раз тягали оборотницу из одной семьи в другую, доказывая кулаками свои притязания, всем это надоело, и главы семей послали спорщиков в город, чтобы получить ответ: кому же принадлежит эта женщина по закону?

— А саму её спросить нельзя? — выслушав проблему, спросила Аня, на что получила пренебрежительные взгляды.

Для лейнов вся ситуация представала верхом дикости, и смотря в несчастные глаза женщины, всем хотелось ей помочь.

Через Кирама Анна задала несколько вопросов о семьях мужей и о семье самой оборотницы. Оказалось, что она родилась у реки, там её присмотрел для себя наглый муж, живущий поблизости, а вот сосватанный жених был из долины, где выращивали зерновые для города. В принципе, оба мужа из самых низших слоёв оборотничьего общества, и достатка не может быть ни в одной семье, к тому же они продемонстрировали такое потребительское отношение к женщине, что всем хотелось накостылять, а оборотницу вернуть родителям, чтобы поискали лучшего мужа, но Аня взялась решить спор.

— Ваша жена красива и, скорее всего, в городе её у вас отберут, — строго произнесла она, а Кирам повторил слова правительницы для упёртых мужиков, которые делали вид, что не слышат её.

— Если она понесёт от сильного оборотня, я не откажусь от щенят, — бросил один, а второй с негодованием посмотрел на него.

— Жена — это душа хозяйства. Если душа живая, она сбережёт добро мужа, поможет увеличить его, а если хозяйством ведает сломленная душа, то ничего, кроме разорения, ждать не приходится.

Аня говорила медленно, чтобы каждое слово доходило до дурных мужей. Впервые за время спора они посмотрели прямо на неё. Рядом с ней стояли воины, её можно было принять за важную оборотницу, но было в ней что-то ещё, что заставляло подчиняться. Это неправильно, это непривычно, но они всё же смотрели на неё, слушали и готовы были принять её решение.

— Отведите женщину в сторону и вернёте её, когда я скажу! — скомандовала Аня своим людям. Девушки подбежали и утянули за собой оборотницу.

— Принесите сюда зёрна, ступку, рыбу, нож, разведите огонь.

Лейны бросились выполнять. Оборотни стояли молча, только глазами хлопали, как всё быстро исполнялось.

— Позовите сюда женщину, — обратилась она к девушкам. — А от вас я требую тишины, — строго посмотрела на мужей.

Оборотница вернулась обмотанная красивой шалью, которую подарила одна из сердобольных танцовщиц.

— Как тебя зовут? — спросила правительница женщину.

— Фая.

— Фая, приготовь мужу еды.

Больше Аня не произнесла ни слова, но глазами показала на подготовленные продукты.

Женщина стояла растерянная, ожидая пояснений, и не знала, за что взяться. Беспомощно окинув взглядом обоих мужчин, она подумала и взялась толочь зерна. Движения её были сноровистые, и через несколько минут у неё уже была готова грубоватая мука. Она, торопясь, развела её водой и попыталась пристроить на горячем камне маленькие лепёшки. Рыба осталась нетронутой. Несомненно, потом бы она взялась за рыбу, но все видели, что начала она с зёрен и с волнением поглядывала на мужа из долины.

— Достаточно. Скажите, лейны, увидели ли вы, в каком хозяйстве будет достаток?

— Быть ей крестьянкой! Жена пахаря! — закричали с разных сторон.

Аня обратилась к оборотню-рыбаку:

— Теперь ты понимаешь, где её место? Видишь ли ты, что пытаешься посадить в свою семью чуждую душу?

— Вижу, не дурак.

Анна кивнула. Она не стала морализаторствовать по поводу его вмешательства в чужие договорённости, создание разлада между семьями, и что мнение оборотницы вообще не учитывалось. Оставалось верить, что с землепашцем Фае действительно будет лучше, раз его интересы она учла и первым решила покормить, да и смотрела женщина на него не пугливо, а с надеждой.

— Впредь будь спокойней в выборе жены. Не всякая добытая красавица к добру и благополучию, но это ты уже знаешь.

Вот такой случай произошёл в дороге. А вообще всякое бывало. Однажды мимо бежали волки, и в ушах у них были серьги, а на мощных шеях висели толстые золотые цепи. Лейны уже привыкли к этому зрелищу в городах, но всё равно смотрели, вытаращив глаза, а волки смешно кхекали, но не остановились, а побежали дальше по своим делам. И ведь могли пронестись сбоку, скрытые листвой, но они намеренно прошуршали лапами по дороге, звеня золотом.

Четвёртый город испытал на прочность нервы всей делегации. Любвеобильный бер Форм, медведь с потрясающе красивыми глазами в любой своей форме, с многочисленными отпрысками, проживающими в замке, совершенно непринуждённо на четверть сократил делегацию лейнов.

Первую свадьбу сыграли во второй день своего пребывания в гостях, и она отличалась щедростью с обеих сторон; на вторую свадьбу в качестве приданого наскребали из того, что осталось после ярмарки; на третьей старались компенсировать отсутствие даров обилием танцев и веселья; а когда пошли четвёртая, пятая, десятая, правительница готова была призвать к ответственности блудливых медведей с медведицами, но из покоев бера без конца доносились стоны и охи, не позволяющие ей приблизиться и учинить скандал.

Аня была готова согласиться с верным Стахом, что на их делегацию наслали любовную лихорадку! Как только все соглашения оказались подписаны, она бежала из этого города, чуть ли не силком уводя не только своих людей, но и военачальника Кирама: он попал под чары обаятельной лисицы, которая пришла в восторг от его бороды.

Анна была сердита и грустила. В этом городе она почувствовала себя одинокой, несмотря на то, что рядом с ней всегда кто-то оставался. Флирт был повсюду, вызывая курьёзы, беззаботный смех, отличное настроение. Она, впервые попав в этот мир, усомнилась в своём решение жить ради большой цели, обрекая себя на служебный брак, надеясь только на материнское счастье и реализацию себя как личности, как государственного деятеля. Здесь и сейчас она очень хорошо осознала, что позавидовала безудержному разгульному счастью, но также понимала, что её сомнения и терзания напрасны.

Ей не участвовать в этом празднике жизни хотя бы потому, что она ещё ребёнок, и ей ли не видеть, что эти скороспешные браки не будут счастливыми. Аня попыталась уберечь одну симпатичную ей девушку от ошибки, но та выслушала её молча и нехотя сказала, что подумает; а за углом подруга достаточно громко шепнула ей, что Мать-правительница сама смотрела на её избранника и, вероятно, жалеет, что на неё никто не обращает внимание. Это была неправда со всех сторон, но, видимо, девушка поверила, и на следующий день ушла в семью гостеприимных оборотней.

Анна всю обратную дорогу была молчалива, а когда они все вернулись в долину, сказала, что больше ей не нужна делегация из музыкантов и танцовщиц. Лейны — свободный народ, но то, что произошло в городе бера Форма, поставило под угрозу всю их миссию. Вся долина работает ради одной цели, успешного, продуманного заселения новых территорий, а в результате всё оказалось сорвано из-за поголовной влюбчивости, если не сказать наивности и дурости. Тридцать лейнов беззаботно осталось в четвёртом городе на полном попечении оборотней, не согласовав поддержку со стороны своего народа, будто бы обо всём позабыв.

Она была подавлена и настолько потрясена случившимся, что не видела смысла продолжать свою деятельность. Аня до сих пор щепетильно отслеживала каждую сложившуюся пару, обеспечивая их доходами, предусматривая их будущее и положение в обществе. Каждая пара ставилась на учёт Манулом, чтобы не получилось перекоса в торговом деле. А тут в одном городе образовалось тридцать бесхозных пар с непонятным будущим и статусом! Оставалось верить, что даже в случае неблагоприятных браков лейны-мужчины не пропадут, а девушки не пойдут по рукам-лапам, радуя недоброжелателей, и, в частности, бера Найда.

Манул сразу понял, насколько произошедшее у бера Форма подорвало всю их деятельность. Советник Дан тоже оценил всё с государственной точки зрения, а вот Амир лишь пожал плечами:

— Любовью управлять невозможно, — философски заметил он.

Кирам, насупившись, молчал, чувствуя себя отчасти виноватым из-за того, что поддался флирту. Но он взрослый мужчина и сумел отличить свободные нравы, сладкие слова, прекрасное и волнительное времяпровождение от серьёзных намерений. А молодые лейны поверили в «люблю больше жизни с первого взгляда» и к тому же поддались инстинкту толпы. У Ани после произошедшего опустились руки, хотя требовалось ещё обязательно посетить главный, финальный город. Может, она просто очень устала всё лето быть в дороге?

Ещё в долине ей удалось поговорить с Кареманной. Девочка рассказала, что мама болеет и лежит в больнице. Им нужны деньги на лекарства, на операцию, чтобы миновать очередь, которую она не сможет дождаться. Брат помог раз, другой деньгами, сестра тоже дала денег, но расходы были постоянными и без конца требовалось то одно, то другое. Кареманна с отцом поддерживали друг друга и не сдавались, ища подработки, ездя в больницу и готовясь к будущим трудностям, потому что врачи предупредили, что период восстановления после операции будет долгим и сложным.

Анна долго не могла отойти от этого разговора. Она вдруг подумала, что так же, как брат и сестра, оказалась не готова к трудностям. Легко думать о себе хорошо, пока все проблемы решаются быстро, одним усилием, а как жить тогда, когда просвета не видишь, а человеком оставаться нужно? Сейчас Аня была счастлива, что рядом с мамой такой человек как Кареманна. Она упёртая, целеустремлённая и на неё можно положиться, а ведь она совсем девчонка!!!

Утром Мать-правительница объявила, что следует поторопиться, чтобы достичь последнего города до наступления холодов. В короткие сроки вновь собрали два каравана. Один, как и ранее, был предназначен для шествия и ярмарки, а второй вёз собранное приданое девушкам и юношам во владение красавца бера Форма.

В пятый и последний город, принадлежащий клану беров, делегация прибыла в пасмурный день. В дороге их частенько поливало дождями, тучи почти постоянно висели низко, и только раскрашиваемая осенью листва деревьев радовала глаза.

В день входа в город ранние сумерки помогли произвести более сильный эффект от бенгальских огней, а вот лёгкие платья пришлось убрать до более тёплых времён. Так же в шествии не использовали бумажные веера, которые промокли в дороге и восстановлению не подлежали. В караване было всего несколько повозок с новыми непромокаемыми крышами, и не догадались вовремя переложить реквизит туда. Но бенгальские огни оттянули на себя всё внимание и вроде бы всё же получилось устроить достойный праздник.

Бер Бриг, вожак всего клана или, если по-человечески, то король, стоял у входа в замок, в нужный момент он медленно подошёл к правительнице, чуть склонился над её ручкой и, не касаясь губами, тут же отпустил. Формальности были соблюдены до мелочей.

Для Ани это был пятый город, и сильного волнения она не испытывала, но, как оказалось, напрасно. Отличие Брига от глав городов она почувствовала сразу. Пожалуй, вредный бер Воркут был даже крупнее вожака клана, но перепутать, кто из них стоит выше по рангу, невозможно.

От Брига не то что веяло, от него несло, сбивало с ног властью и мощью. Аня с трудом дышала рядом с ним, как будто её сжимала его энергетика, но она улыбалась, а на обеде в честь лейнов и вовсе взяла струнный инструмент и, наигрывая простейший ритм непослушными пальцами, запела на своём языке старый романс «Колокольчик». Многих слов она не знала и ей сложновато было сосредоточиться, зато голосок у неё был подходящий и особо жалостливо получалось: динь-динь-динь, динь-динь-динь — колокольчик звенит…

Показалось, что давление снизилось, и бер стал на время более снисходителен. Ни о какой мягкости или лояльности в общении с ним по отношению к ней не было и речи. Он смотрел на неё как на возможного соперника, и все три дня посещения Аня только и делала, что выдерживала его натиск. Ложась спать, она повторяла как мантру: назвался груздем — полезай в кузов.

Переговоры он вёл только с ней, не обращая внимания на военачальника. Бриг требовал, не поддавался на провокационные насмешки, давил авторитетом и изредка предлагал стать его подданными.

Анна пробовала общаться с ним по-разному, продавливая интересы лейнов.

Она лукавила, шутила, заинтересовывала, расписывала выгоды или проблемы, но его величество Бриг стоял на своём, не желая уступать и диктуя свои условия. В какой-то момент Анна дошла до точки кипения и поняла, что не может больше культурно общаться с этим упёртым козлом. Она замолчала, подождала, пока спадёт неистовое желание душить оппонента, привстала и, оперевшись руками о стол, твёрдо сказала:

— Нет.

— Что нет? Выражайтесь яснее.

— На всё — нет! — и не сводила с него взгляда.

Лицо оборотня отразило его чувства сполна.

«Сейчас меня будут убивать!» — отчётливо поняла она, но внутри горел такой огонь, что она тоже готова была разить врага наповал.

«Достал! Всему есть конец терпению!»

Стоящий в стороне Кирам, ощущая сильнейшее напряжение, был готов вмешаться в любое мгновение.

Бриг вставал медленно, чтобы девочка-правительница видела и осознавала, с кем тягается, но она лишь сильнее наклонилась в его сторону и сверлила его пронизывающим злым взглядом. Он с шумом вдохнул и почувствовал головокружение и жар в голове. Она не отпускала его и прожигала взглядом, давя силой и яростью! Он удивлённо замер, а в голову стали вонзаться раскалённые иглы, он зарычал, частично трансформируясь. Советник девчонки обнажил оружие, но вожак даже не посмотрел в его сторону, хотя ощутил давление силы и с его стороны. Брига крепко держала и терзала человеческая правительница!

«У неё есть сила альфы», — понял он и медленно сел обратно, лениво произнося слова:

— Предлагаю ещё раз обговорить некоторые пункты.

Аня, находящаяся на грани, уверенная, что она доживала последние секунды и готовая стоять до последнего, моргнула и непонимающе переспросила:

— Что?

— Думаю, нам необходимо обсудить правила проживания лейнов в моём клане и городе.

— Да, конечно, — она почти упала на стул, уловив понимающий взгляд вожака.

Сил практически не осталось, но она досидела до конца и попросила обдумать до завтра некоторые предложения. До покоев Кирам почти нёс её на руках, она лишь вовремя шевелила ногами. Анне потребовалось время, чтобы прийти в себя и восполнить свои душевные силы. Она не поняла, почему вожак отступил. Она была уверена, что он оборвёт её жизнь, показав, что оскорблён самим видом правительницы и выказывая неуважение ко всем лейнам — и вдруг всё словно перевернулось. Он не стал любезным, но переговоры перестали походить на раздавливание насекомого.

Бриг обещал защиту лейнам, работающим в его городе, подтверждал, что такую же защиту должны оказать его наместники в других городах, но остальные лейны остаются в статусе «не враги».

— Что это значит? — впервые услышав об этом, поинтересовалась правительница и, услышав ответ, сердце тревожно ёкнуло.

— Только то, что вы сами решаете все возникающие конфликты с моими жителями.

— Но это означает, что любой оборотень может напасть на нас, а вы как бы не причём!

— Странно, что вы сейчас это уточняете. Неужели никто ещё не попробовал вас на зуб? Насколько я знаю, ваши повозки снуют повсюду.

— Нет.

— Хм, повезло.

«Действительно повезло. А они сами оказались беспечны. Или оборотни просто ещё не пронюхали, где чаще всего можно встретить неохраняемые телеги с поклажей».

— Но, Ваше Величие, вы ставите нас и себя в опасное положение. Одно дело схватятся между собой ваши оборотни — и совсем другое, если мы учиним расправу над бандитами.

— Что вас смущает?

— А если мать, отец, брат преступников заявит, что их драгоценный мальчик лишь пошалил, а на самом деле хотел установить крепкую дружбу с неблагодарными лейнами?

— Хм, не думаю, что это возможно.

— Зря. Я не собираюсь умалчивать нападения, и даже в случае успешного для нас исхода буду требовать компенсаций за задержку, за раненных, убитых.

— Кто вам её даст?

— Если не отреагирует глава города, то я подниму цены или оборву торговые соглашения. Мне не нужны военные действия или опробование сил молодняка на наших представителях. Не сомневаюсь, что в ответ на мои требования начнутся выступления со стороны семей нападавших. Всего этого можно избежать, предоставив нам всем защиту на ваших землях. Настоящую защиту! От этого только все выиграют.

— Посмотрим. Вы слишком многого хотите. Я не желаю возносить людей над своими подданными.

Позже Аня ещё раз обсудила с Кирамом создавшуюся ситуацию, и они решили, что избежали нападений, потому что близлежащая к долине территория уже удачно «окучена» ими. Что же касается городов, то там они тоже зарекомендовали себя хорошо, но рано или поздно найдётся кто-то жадный до чужого добра или просто молодой и азартный.

— Мы не будем больше так беспечны, и отныне предлагаю собирать только охраняемые караваны, но не это нас убережёт. Нам всё же необходимо добиться официальной защиты и сурового наказания для тех, кто посягнул на нас. Дороги должны быть спокойны и безопасны.

— Это недостижимый идеал в обществе оборотней, но не только в дорогах дело. Вы знаете, что большая часть наших арендодателей не сумели реализовать излишки, потому что их у них отняли, по праву сильного, вполне официальным путём?

— Да, конечно, Манул говорил, что рассчитывал на развитие торговли с крестьянами, а те опять без денег. Я недоумеваю, как простые оборотни вообще умудряются хоть что-то зарабатывать. В этом году мы решили, что излишки они могут отвезти на наши мельницы и полученную муку, в отличие от зерна, они не обязаны продавать только в хранилище лорда. Пусть попробуют сбыть напрямую в булочных.

— Это временный выход, сборщики лорда не дремлют и с усердием заботятся не только о его казне, но и о своих закромах, возможно даже больше о своих.

— Да, но я уверена, что найдётся извилистый путь, который минует кормушку лорда или его служащих. Это закон жизни.

Из донесений вожаку клана Чёрных волков.

Люди, называют себя лейнами. Осваиваются на территории Беров, Бурых и других малых кланов, ведут активный образ жизни. Сильного влияния на жизнь оборотней не оказывают, но пользуются беспрецедентным покровительством вожаков и глав городов. Насчитывается несколько тысяч лейнов.

Пометка: вожаку интересно, кто стоит за той, что называет себя правительницей лейнов.